Незабудки для Эйлин

9 Сны на рассвете

Эйлин

– Нужно уходить.

Отец очень долго молчал. Безразлично жевал свежую лепешку, запивал молоком и молчал. Смотрел прямо перед собой, отрешённо, задумчиво. А потом вдруг отставил кружку. И сказал это.

– Что? – в один голос воскликнули сёстры.

Эйлин испуганно покосилась на старшую – может, она что-то не так поняла. Но, судя по широко распахнувшимся глазам побледневшей Моры, отец сказал именно то, что она подумала.

Он вернулся четверть часа назад. Эйлин как всегда поспешила навстречу. Она уже не была той весёлой крохой, что всегда стремглав неслась встречать его у изгороди, но эту старую добрую традицию и сейчас не забывала. Знала, что отца это радует.

Но в этот раз Авонмора тоже вышла во двор, позвала отца за собой и без лишних слов указала на след от когтей.

Отец замер на месте, помрачнел как-то сразу, желваки заходили на скулах.

– Вы видели, кто это сделал? – наконец глухо уточнил он.

– Лина видела, – кивнула сестра.

Отец перевёл на неё тёмный взгляд, и Эйлин вдруг поёжилась, не зная, что сказать.

– Я думала, это просто сон… – передёрнула она плечами. – А потом увидела это. И теперь… я не знаю… Он меня звал. Чудовище… страшное… в чёрном плаще… Оно хотело пробраться в окно.

Отец вздохнул тяжело, судорожно, погладил её по голове, словно утешая, и сказал, вторя недавним словам Моры:

– Идёмте в дом! Пока кто-нибудь из соседей это не заметил…

Но он и в доме не спешил говорить о том, что случилось. Сел за стол обедать, словно в любой другой день. А Эйлин смотрела на него, и кусок в горло не лез.

А ещё чудилось, что в кармане передника так печёт, словно она туда раскалённые угольки насыпала. Лина даже украдкой поглядывала, не горит ли её одежда. Но ничего подобного не замечала. Видно, жгла так сильно её лишь собственная совесть.

Она теперь сама не понимала, зачем забрала эти цветы, зачем спрятала, зачем не сказала сестре о незабудках. И что ей теперь делать с этой небесно-голубой веточкой, она тоже не понимала.

От сидских цветов, по-хорошему, надо избавиться – но сердце так больно сжималось лишь от одной мысли, что она их выбросит, просто невыносимо больно.

«Надо их вернуть… Отнесу-ка я их поближе к Лесу и брошу в реку – пусть забирают свои подарки, мне они совсем не нужны!»

Но стоило Эйлин твёрдо решить, что так она и поступит, как в груди заныло тоскливо – расставаться с такой красотой ей совсем не хотелось.

И вот отец одной фразой развеял все её мучения. Всего два слова – и Лине стало не до цветочков, случайно обнаруженных под окном.

– Мы уйдём из Нокдагли, – твердо повторил отец. – Подальше от этого проклятого Леса. Туда, где эти твари нас никогда не найдут. Не может быть такого, чтобы они всюду имели силу.

– Но как же... – ахнула Мора, – мы… не можем уйти… А наш дом? Земля? Отец, что мы станем делать без земли? Неужто ты хочешь себе и нам такой судьбы, судьбы изгоев?

А Эйлин лишь слушала, открыв рот, старших, и не могла поверить тому, что слышит.

– Ничего, не пропадём! – ободряюще улыбнулся отец. – Покуда я у вас есть, не пропадём. Руки-ноги целы – могу охотиться, рыбу удить, работать на кого-то… Не пропадём! Ты права, Мора, землю родную терять не хочется… Но только вы мне дороже этой земли! Я смогу своих дочерей защитить. Даже от Тех Самых, из Леса…

– А ваш уговор? – сипло шепнула Авонмора, и отец вздрогнул.

Эйлин нахмурила брови, уже совершенно ничего не понимая. О чём это они? Словно какие-то секреты, словно сестра знает о чём-то тайном… Неужели отец утаил от своей младшей дочери ещё что-то, кроме того похищения сидами?

– Какой уговор? – ухмыльнулся наигранно отец, взгляд его стал жёстким и злым, но Эйлин видела – не они тому причина. – Нет никакого уговора, и не было! Тринадцать лет я ждать не стану. Я ничего им не обещал. И отдавать своё не намерен. Мою дочь не уведут в лес!

– В Лес? Уведут в Лес? – вот теперь Лина не выдержала, вцепилась в его руку. – Папа, ты о чём? Какие тринадцать лет?

Отец посмотрел на неё так устало и тоскливо.

– Они… отдали мне тебя лишь на тринадцать лет, – со вздохом признался Джерард. – А потом обещали вернуться и забрать обратно в Зачарованный Лес. Вот тот самый… чудовище в тёмном плаще, что привиделось тебе сегодня во сне… он и обещал. Но ничего у этой твари не выйдет!

Эйлин показалось, что её ударили. Очень сильно, в грудь, так, что вышибло воздух. Она растерянно хлопала глазами, пытаясь уложить в голове то, что услышала.

Ей так и хотелось вскочить и, топнув ногой, закричать на весь дом: «И как долго вы собирались молчать об этом?».

Обманщики! Скрыть такое! Как так можно?!

Кулаки невольно сжались, пальцы Лины смяли тонкую ткань передника, и она мгновенно прикусила язык…

Значит, обманщики… А сама ты тогда кто? Притворщица и врушка.

Про незабудки промолчала, да и про свой сон наверняка бы тоже рассказывать не стала. Вполне возможно, что и след на окне никому бы не стала показывать, если бы Мора не увидела сама…

Выказывать свою обиду сразу расхотелось.

А через мгновение Эйлин о ней и вовсе забыла, потому что свой гнев решила вдруг выплеснуть Мора.

Всегда спокойная и послушная сестрица вдруг вскочила с лавки совсем так, как хотелось самой Эйлин. Лицо её покраснело, пошло пятнами, глаза засверкали от слёз.

– Я никуда не поеду! – горько выкрикнула она. – Делайте что хотите – я останусь в Нокдагли!

И, развернувшись, со слезами бросилась прочь из дома.

– Мора! Вернись! – успел крикнуть отец, но той уже и след простыл.

Он в недоумении обернулся к Эйлин.

– Чего это она? Над чем тут реветь? Что её тут так держит?

Эйлин вздохнула и покачала головой – эти взрослые над детьми порой посмеиваются, а сами перед своим носом ничего не замечают.

– Ох, папа! – печально усмехнулась Лина. – Ну что её может держать? Любовь, конечно…

***

10 Сны на рассвете

Немногим ранее…

Эйлин

Стирать бельё все ходили на берег Даглы.

И Эйлин с Морой, разумеется, тоже. Идти до реки с корзинами было неудобно, а обратно, с мокрым бельём, и вовсе тяжело, но так делали все. И сёстры тоже.

Вообще-то Дагла у них, можно сказать, за изгородью протекала, но здесь, у самого Леса, никому бы и в голову не пришло заниматься такими будничными делами, как стирка, рыбалка или мытье посуды. Здесь этот чарующий мрачноватый поток в тени вековых деревьев служил границей – Чертой.

А вот там, где река, извиваясь причудливо, сонно ползла по зелёному пойменному лугу, укутав берега в буйных порослях ивы, лещины и рогоза, вот там и кипела деревенская жизнь.

Сюда нынче и отправились сёстры.

Пока дотащили свои корзины, от жары взмокли. У Лины ноша была поменьше и полегче, но ей и того хватило. А от реки веяло сыростью и манящей прохладой…

Не раздумывая, Эйлин бросила бельё на деревянном помосте, где уже расположилась Мора, и, подтянув повыше юбку, с разбега заскочила в воду. Сверкающие брызги полетели в разные стороны, испуганная стайка мальков прыснула прочь от берега, а Эйлин рассмеялась счастливо. Набрав в пригоршню воды, она ополоснула лицо и шею, тряхнула волосами.

Какая благодать! Эйлин так любила лето и солнце! Недаром отец прозвал её «солнышком» – за её медные курчавые локоны и весёлый нрав.

Реку Лина тоже любила – ей нравилось слушать голос реки вечерами – певучий, завораживающий шёпот волн, будто Дагла пела колыбельную, а днём ей нравилось любоваться игривыми озорными струями, искрящимися на солнце. И, конечно, Эйлин любила окунуться в эти прозрачные, чуть зеленоватые волны, почувствовать кожей их мягкую прохладу, стать на время частью этой могущественной силы, что день и ночь неустанно бежала и бежала вперёд.

Но в этот раз радость была недолгой…

Мора, конечно, сразу же недовольно поджала губы – весь её вид, как всегда чрезмерно серьёзный, без слов говорил – опять у тебя одно баловство в голове, иди лучше делом займись! К тому, что сестрица не умеет веселиться и вечно ворчит, как старушка, Эйлин давно привыкла, и таким её было не пронять. Даже самые красноречивые взгляды Моры не испортили бы ей настроения.

Но тут до слуха Эйлин долетело нечто такое, что она даже оступилась и едва не плюхнулась на попу.

В нескольких шагах от них, на другом деревянном помосте, занималась стиркой Пег с парочкой своих подружек. Из всех деревенских задир Пегги была самой противной, и тут, конечно, не смогла промолчать.

– Только гляньте, кто явился! Мэри, отойди-ка подальше, а то ещё запачкают твоё бельё!

– Запачкают? – растерянно переспросила та самая Мэри, явно не понимая злую шутку Пегги.

– Конечно! Одна – дочь ведьмы, другая – дочь потаскухи… Представляешь, сколько от них грязи!

– Что ты сказала?! – рассвирепела Эйлин.

Подтянув мокрую юбку повыше, она грозно двинулась на оскорбившую их девицу.

Пегги была старше, на голову выше и в два раза шире, но сейчас это точно не остановило бы Лину. Один взгляд на покрасневшую Мору, у которой слёзы заблестели на глазах – и в Эйлин слово вселился злобный дух. Как ей хотелось сейчас отделать хорошенько эту зазнайку Пег!

– Грязь здесь только от тебя и твоего ядовитого языка! – вернула ей любезность Лина.

– А ты свой змеиный язык вообще держи за зубами, соплячка! – лицо Пегги пошло красными пятнами. – А не то я тебе его вырву. Тут наше место! Идите отсюда!

– Не нравится – сама проваливай! – зашипела Лина.

Мери и Кэт – подружки этой злючки – тоже что-то там поддакивали.

– Прекратите, девочки! – это уже сестрица попыталась встать между ними. – Пег, мы же тебя не трогали, ты чего?

Мора всегда была тихой и робкой, и перепалка её напугала. Она попыталась утихомирить покрасневших от злости девчонок, но не тут-то было. Пегги лишь сделала вид, что готова отступить.

– А чего эта безумная на меня кидается? Мы тут первые сидели. Вот и проваливайте!

– Мы никуда не пойдём. Река одна для всех, – твердо сказала Мора, хоть губы у неё и дрожали.

Потом взяла Лину за руку и вернулась к своим корзинам. Эйлин хоть и пыхтела от гнева, всё-таки взялась ей помогать. Но злобной Пегги всё было мало…

Мора уже постирала часть вещей, отложила их в сторону на доски у самого берега, а эта злыдня, проходя мимо, нарочно шаркнула по пыльной дорожке и засыпала их песком и каменной крошкой.

– Ах, ты! – снова подскочила Эйлин.

Терпение её кончилось. И Лина, зачерпнув пригоршню ила, швырнула грязь прямо в Пегги. Мокрое серо-коричневое пятно расползлось по юбке задиры. Пег заблажила так, будто её ошпарили кипятком. Лицо её жутко перекосило.

Ух! Кажется, быть драке…

Эйлин уже представила, чем всё это закончится. Её не очень пугали синяки, ссадины и вырванные волосы, но вот что потом будет дома… Отец такой нагоняй даст обеим! Ужас!

Испугаться как следует Лина так и не успела, внезапно между девицами, готовыми наброситься друг на друга, пронёсся, осыпав их брызгами, шальной гнедой жеребец. Пегги отскочила испуганно, да и Эйлин с Морой попятились. А конь остановился рядом, фыркнул, довольный своими проказами и свежестью воды.

На нём без седла и узды, только лишь обхватив крутые бока босыми ногами, красовался Эхри. Видно, решил искупать своего коня. Он был без рубахи, в одних штанах, и блестящие капельки скатывались по загорелой смуглой коже.

Даже Эйлин на миг засмотрелась. Он, конечно, уже старый, ровесник Моры, но всё равно хорош.

А уж другие девчонки при появлении Эхри вмиг забыли про ссору. Красивый статный юноша сразу завладел их вниманием.

Он развернул коня, улыбнулся чуть насмешливо.

– Что тут у вас за шум? Будто стая гусей галдела…

***

– Ага, гуси… Погалдели, погалдели, и улетели… – ответила Пег Эхри, при этом улыбаясь так глупо и смешно.

– Ах, вот как! – хмыкнул он, и тоже улыбнулся, но одарил задиру таким ледяным взглядом, что даже Эйлин поёжилась. – Тогда… ладно. Пусть галдят, пусть летают… Лишь бы никого не щипали! А то, знаешь, злых гусынь никто не любит… С ними разговор короткий – ощипать, да и в суп!

Лина видела, как его светлый взгляд, пока он говорил, внимательно прошёлся по всем участницам ссоры – он отметил и отвратительное пятно на юбке Пег, и её всклокоченный вид, и запачканное белье сестёр, и покрасневшие щеки Моры, и даже то, что глаза у старшей на мокром месте.

– Ладно, красавицы, вижу, вы делом заняты, не стану отвлекать… – Эхри снова улыбнулся. – А тут, рядышком с вами, Ветра пока искупаю. Отойду только чуток, чтобы воду не мутить. Заодно и пригляжу за вами… – Теперь взгляд его встретился со взглядом Моры, и та, краснея, отвела глаза, но Эхри уже снова глядел прямо в лицо Пег. – А то вдруг… гуси обратно прилетят, мешать вам станут…

Пегги поджала губы и шумно вздохнула. Ей явно хотелось сказать ещё какую-нибудь гадость, но при красавчике Эхри она на это никак не могла решиться.

В конце концов, злыдня вернулась к своим тряпкам, и подружки, словно хвостики, последовали за ней.

Мора и Эйлин тоже взялись за свою стирку – теперь из-за этой змеюки Пег нужно было начинать всё сначала.

Чуть в стороне, зайдя по колено в воду, Эхри чистил своего жеребца. Ветер время от времени фыркал игриво, мотал головой и топал передней ногой, поднимая фонтан брызг. Эхри бранил его шутливо, гладил по бархатным ноздрям и заботливо вычищал репьи из гривы.

А Эйлин то и дело косилась на них.

Ох, как же хорош этот конь-огонь! Как лоснятся его бока, крутая шея гнётся дугой… Сказка!

Поймав её восхищённый взгляд, Эхри подмигнул, и Эйлин сразу надулась и отвернулась. Ещё решит, что она тоже на него пялится, как эта дурёха Пегги.

Правда, отворачиваясь, она успела заметить, что тот ещё и улыбнулся, сверкнув зубами, но улыбнулся он уже не Лине. Она перевела свой взгляд на сестру…

И только сейчас поняла, что Мора тоже поглядывала тайком в сторону юноши и жеребца. Вот только старшая точно не коня разглядывала.

И сейчас, когда Эхри сестрицу разоблачил и заметил её интерес, Мора смутилась и покраснела, как спелое яблочко.

– Пойдём отсюда! – прошептала она, хватая Эйлин за руку.

– Куда? – изумилась Лина, вытаращив глаза.

– Туда… подальше… вон там, на камнях, достираем… – шёпотом ответила Авонмора, не поднимая глаз и спешно скидывая в корзину мокрые тряпки.

– Нет, нельзя уходить, – Эйлин гневно сдвинула брови и упёрлась так, что сестра её и силой бы не уволокла, – а то эти решат, что мы струсили… И снова будут нас задирать.

– Мне всё равно на них, – фыркнула Мора, щёки её загорелись ещё сильнее. – Пойдём! Пожалуйста!

Против такой мольбы Эйлин была бессильна. Она послушно подхватила вторую корзину и, недоумевая, побрела следом за сестрой прямо по мелководью. И только почувствовав взгляд в спину и обернувшись, Лина поняла, что ушли они из-за Эхри – а тот сейчас смотрел вслед Море так растерянно и немножко… грустно.

Эйлин нахмурилась. Что всё это значит? Что за странные переглядки у старшей и этого загорелого дядьки?

Неужели он Море нравится? Нет, быть не может! Авонмора вообще про любовь никогда не говорит, всё работает и работает, как пчёлка. Вот и сейчас снова за стирку взялась, разложив на камнях тряпки.

Пегги и её свора всё ещё косились в сторону сестёр, но помалкивали. И дело наконец пошло споро.

Негромко всплеснула вода за спиной, Эйлин обернулась и с удивлением увидела всё того же Эхри. Он неторопливо приблизился, будто бы случайно, делал вид, что просто следует за Ветром. Остановился в шагах пяти от них.

Мора бросила на него беглый взгляд и ещё усерднее взялась тереть мокрую отцовскую рубаху.

Красавчик смущённо мялся рядом – ещё бы… не привык, чтобы его так упрямо не замечали!

– Они вас… не обидели? – наконец спросил Эхри.

И хоть глядел они исключительно на Мору, ответила ему Эйлин.

Уперев руки в бока, она вскинула подбородок, задрала голову и фыркнула:

– Вот ещё! Мы за себя постоять можем. Обидели… Конечно, эта змея Пег наговорила нам гадостей! Будто это и так неясно. Но мы тоже в долгу не остались. А если бы она меня или Мору хоть пальцем тронула, я бы ей так задала!

– О, не сомневаюсь! – звонко рассмеялся Эхри, и Лина улыбнулась невольно – а хороший у него смех, весёлый, незлой. – С тобой, рыжая кроха, даже я поостерёгся бы связываться! А вот сестра твоя… – светлый взгляд Эхри снова скользнул к Море, – так не может…

– Ты что это… хочешь сказать, что моя сестра… рохля? – возмущённо вспыхнула Эйлин.

Кулачки её сразу сжались – она была готова и на этого великана наброситься – пусть знает, как обижать Мору.

– Никакая она не рохля! Скажешь тоже! – не менее возмущённо фыркнул Эхри. И вдруг добавил тихо: – Она просто… другая… Мягкая, спокойная… нежная…

Эйлин удивлённо вскинула брови, посмотрела на покрасневшую сестру, которая усиленно прятала глаза, будто они вовсе не про неё говорили.

А Эхри продолжал, словно завороженный разглядывая залившееся краской лицо Моры, русый локон, выбившийся из косы – в свете солнца он казался золотисто-медовым, облепившую ноги мокрую юбку:

– Это ты, малявка рыжая, как лесной пожар, а сестра твоя… она… как эта река… Тихая, кроткая, сдержанная… Но разве не в этом её сила? Эти безмятежные воды питают наши поля и луга, благодаря им существует Нокдагли, и все мы живём здесь. Эта река… как сама жизнь. Это и есть истинное величие! Понимаешь?

– Ого! – Эйлин перевела взгляд с юноши на Мору, и обратно. Ей стоило больших усилий не расхохотаться. – Как запел-то! Ты что, Эхри, никак в барды решил податься?

– Ничего ты не понимаешь, мелкая! – сокрушённо покачал головой осмеянный «поэт». – Видно, не доросла ещё!

Эйлин хотела сказать, что она уже взрослая, но её вдруг резко одёрнула сестра.

– Хватит болтать, Лина! Идём домой!

Мора схватила большую корзину и, не поднимая взгляд, буркнула:

– До свидания, Эхри.

Но не тут-то было…

В одно мгновение он оказался рядом и, мягко отстранив старшую, забрал у неё из рук тяжёлую плетёнку с мокрым бельём, мимолётно коснувшись её ладони.

– Я донесу, – просто сказал он. Не спрашивая, а непререкаемо сообщая то, что уже решил. – Тяжело ведь таскать…

– Не надо, – вспыхнула, словно мак, и без того красная Мора, – я давно привыкла сама…

– Так отвыкай! – Эхри улыбнулся и зашагал по тропинке к их дому, оглянулся через пару-тройку шагов. – Мелкой лучше помоги, а то её из-за корзины не видно.

Ноша Эйлин была в два раза легче – она бы и одна её дотащила, а уж вдвоём с сестрой… Просто прогулка, а не тяжёлая работа!

Глядя сзади на широкую спину Эхри, Лина всю дорогу до дома размышляла о том, что не такой уж он и старый, и не задирается, как другие… И конь у него самый красивый в Нокдагли…

И как хорошо бы вышло, если бы Эхри позвал Мору замуж, тогда Эйлин непременно выпросила бы у будущего родственника хоть разок прокатиться на его чудесном Ветре.

***

11 Сны на рассвете

Эйлин

– Стало быть, вот оно как… – отец сидел, подперев голову рукой, и задумчиво потирал лоб, словно так ему было легче думать. – И ты уверена, что он Море по душе, этот Эхри? Она сама тебе сказала?

– Ой, папа! – Эйлин скорчила забавную рожицу. – Ничего она не говорила. Ты же знаешь нашу Мору! Та ещё молчунья, слова не вытянуть. Она только фыркает на все расспросы и машет на меня руками, но при этом так краснеет, что сразу всё ясно. Даже не сомневайся – она точно влюбилась!

– А, может, тебе просто показалось… Ты у меня та ещё выдумщица, – добродушно усмехнулся отец. – Не могла ты эту любовь придумать?

– Папа! – вспыхнула Эйлин и вот теперь уже поджала губы, всем своим видом показывая, как её обижают подобные сомнения.

– Ну… просто… – тот потёр лоб, – ежели Эхри Море нравится, и она ему, как ты говоришь, чего же тогда жених не идёт за невестой, а? Засматриваться на красивую девку – это одно, а вот в дом свой взять и жизнь прожить – совсем другое. Может, не такая уж любовь у того Эхри, как думаешь?

Эйлин только пожала плечами.

Кто их разберёт этих женихов… Мальчишки все какие-то глупые. Может, они и старые тоже не умнеют. Может, Эхри и не понимает, что Мору надо скорее замуж звать и любить сильно-сильно, потому что она очень хорошая и добрая.

О! А вдруг он, как и папа, сомневается, что сестрица его любит? Мора ведь ничего ему тогда не сказала, всё глаза прячет, стесняется.

Эйлин даже испугалась этих мыслей. Но в голову мгновенно пришла замечательная идея – надо найти срочно Эхри и сказать ему, чтобы уже приходил скорее к Море. Как лучше эту задумку осуществить, Эйлин хорошенько продумать не успела.

Отец снова заговорил, будто размышляя вслух:

– Эхри – паренёк видный, работящий. Да и земля уже своя есть. Отец-то ему славный надел отдал у Заячьего лога. Да оно и понятно – один сын в семье, остальные девки, кому ещё добро передавать. И скот у него хороший. Даже жеребец есть собственный.

При этих словах отца, Эйлин лишь завистливо вздохнула.

– А Мора… – отец тоже вздохнул, но не завистливо, а устало и грустно. – Нет, Мора у нас, конечно, тоже хороша – хозяйственная, приветливая, умная. Да и красивая, что уж говорить! Такую жену ещё поискать надо. Но и за таким-то женихом все девки в Нокдагли небось бегают. Захочет ли он Мору брать?

– Наша Мора лучше всех! – вздёрнув нос, заявила Эйлин.

По сердечку так и царапнуло, что отец усомнился в том, достойна ли старшая такого мужа, как Эхри.

Но отец тотчас разъяснил, что имел в виду.

– Мора-то хороша, да слава ей дурная досталась. Много гадостей про семью нашу болтают. И виноват в этом, конечно, только я. А достаётся теперь и вам. Знаю ведь, хоть и не жалуетесь, как кумушки деревенские за спиной у вас шепчутся. Ты уже большая, Лина, тоже всё понимаешь… Молва… она такая… как смола – прилипнет, не отмоешься. Не знаю, у кого в Нокдагли хватит храбрости тебя или Авонмору замуж взять. И вот поэтому нам бы тоже надобно уехать отсюда. Там, где про нас ничего не знают, и жить будет легче. Да, без земли, конечно, тяжело – это и дураку понятно. Но как-нибудь прокормились бы… Зато никто бы сплетни не распускал. А там, глядишь, и мужья достойные таких красавиц нашлись бы. Уехать было бы хорошо, – снова повторил отец и тяжело вздохнул. – Да, видно, не судьба! Куда же мы теперь поедем, раз тут такое дело… Придётся задержаться. И сперва Мору нашу пристроить. А уж когда будем знать, что она в надёжных руках, вот тогда и в путь с тобой отправимся.

– Одни? Без Моры? – ужаснулась Эйлин.

В горле сразу запершило, в глазах поплыло от слёз.

– Лина… – отец сжал её руку и продолжил терпеливо, – твоя сестра уже совсем выросла, пора ей свою семью иметь. Другие девицы и раньше её замуж выходят, а она тут с нами нянчится. Она вместо матери родной тебе всегда была. И я ей за то безмерно благодарен. Но жизнь идёт, годы летят… У неё свои дети должны быть, свой дом, где она хозяйкой будет по-настоящему. Нельзя же её этой радости лишать. Если бы мы тут остались, не пришлось бы прощаться. Ходила бы в гости к ней, и она к нам. И коли она с нами уехала бы, тоже . А так… Ну, что поделать?