Юсупов. Быть человеком

Глава 4. Гости из прошлого

— Не смешно, — буркнул Юсупов, пропуская Софью в прихожую.

Однако гостью это раззадорило еще больше. На глазах выступили слезы, истеричный смех не прекращался, пока варился кофе, грелся жидкий суп в микроволновке и поджаривались тосты. Софью согнуло пополам, лицо раскраснелось, из горла вместо смеха выходит сдавленное бульканье и сипение.

Юсупов вздохнул, накрыл на стол и стал помешивать суп. Опостылевший суп. Как же он ненавидит все супы мира. И как же бесит, что тело отказывается от пищи — человеческой и вампирской. Аппетит — странный предмет, он вроде быть есть, а вроде и нет. Во рту хочется — в желудке не хочется. Горячая луковая жижа обожгла язык, потекла вдоль пищевода и осела где-то дальше, не вызвав ни удовлетворения, ни сытости. Запахи почти отбиты, вкусы ощущаются либо очень соленые, либо очень острые. Остальные оттенки напрочь не воспринимаются на языке. Проглоти Его Светлость тухлого угря, не заметил бы разницы с чертовым луковым супом.

Софья застонала, периодически вздрагивая от вспышек смеха. Продышалась, размазала тушь в уголках глаз и выдала:

— Ты неотразим.

— Угу.

— Нет, правда. Я искренне не понимаю, на кой ляд в прошлом году рисковала жизнью, лишь бы помешать распространению антивампирской кампании? Взгляни на себя —ты само совершенство.

— Угу.

— Писаный красавец. В твоих мешках под глазами можно картошку хранить.

— Ты пришла поглумиться и осыпать меня дешевыми шутками?

— Какие уж тут шутки, родной? — разыгралась Софья. — Эти твои ноздри… ха-ха! Ты вместо носовых платков использовал наждачку? А с кожей что? Лезвие затупилось или ты растерял навыки бритья?

Юсупов проглотил и эту колкость. А вместе с ней — еще пару ложек безвкусной горячего варева, от которого, как назло, в носу опять засвербело. Сейчас потечет. Не дожидаясь катастрофы, князь оторвал кусок от рулона бумажных полотенец (шестой за четыре дня!). Высморкался без тени стеснения. Выдержал насмешливо-удивленный взгляд Софьи. Не то, что он не рад визиту. Но все же был уверен в ее сочувствии или хотя бы нейтральной реакции. Мда, и когда у них выходило оправдывать ожидания друг друга?..

— А это что? Седина? — гостья потянулась к его голове, взъерошила и без того взбесившиеся волосы.

Разразилась новым приступом смеха, отпила кофе и едва не подавилась.

— Диарея не мучает? — вбила она очередной гвоздь. — Уж я-то знаю, как на работе кишечника сказывается затянувшаяся температура и вот эти сиропчики. Ты вообще в них уверен?

— Я предварительно прочел отзывы.

— А инструкцию с противопоказаниями? Ты сам сказал, вампирских докторов не существует. Откуда тебе знать, нет ли какой аллергии или возможных осложнений? Одышка там, конъюнктивит, пагубное влияние на концентрацию, особенно для тех, кто за рулем.

Вместо ответа Юсупов через не могу заглотил последнюю ложку супа. Зашуршал упаковкой противовирусного. Запил красно-желтую капсулу горьким чаем со зверобоем. Поморщился, шмыгнул носом. Какое там проклятье рода Юсуповых?! Проклятье соплей куда страшнее…

— Пробиотиками хоть питаешься? — сжалилась Софья.

— А?

Софья вздохнула как мать при виде ребенка, который в двадцатый раз мерил лужу и набрал в сапоги грязной воды. Глотнула кофе, поднялась со словами «так уж и быть» пошла обуваться.

— Ты куда? — спросил князь.

— За кормом. Для человеков, а не вампиров.

***

Надо отдать должное, хоть Софья и измывалась, но от ее заботы значительно полегчало. Юсупову и в голову не пришло, что ряженка поможет восстановить пищеварение (пожалуйста, только без шуток про диарею!). Или что квашеная капуста — вполне достойный перекус, когда нет аппетита, а похрустеть чем-то хочется. Или что полплитки горького шоколада (а лучше — кэроба) спасают от боли в горле. И необязательно терзать себя чаем с лимоном и медом. Целебный эффект имеет горячее молоко с медом, ложкой соды и куском сливочного масла.

Стиснув кружку желтоватой смеси, князь прижался к теплому телу Софьи. А потом свернулся калачиком и не заметил, как задремал от мерного поглаживания по голове.

— Признайся, ты и сам был неравнодушен к Марине, — пробубнил Николай изъеденными губами, разглядывая Софью. — После дуэли у меня было достаточно времени, чтобы увидеть картину целиком.

— О чем ты? — просипел Юсупов.

— Ты веришь в перерождения?.. Не утруждайся, я знаю, что не веришь. Но это, — Николай указал синюшным пальцем на лицо Софьи, — нельзя назвать простым совпадением. Они так похожи. Моя Марина и твоя Софи.

Юсупов нервно сглотнул, силясь выдавить хоть слово. Полуразложившийся Николай навис над Софьей как коршун над добычей. Обнюхивает, ластится.

— Ты не просто так ее выбрал, — сказал он. — Тебе нравилась Марина. Где-то в глубине твоей черной душонки. Ты ревновал, но не стал бы стреляться со мной из-за женщины. Ах-ха-ха! Зато снес мне голову одним взмахом шпаги! Ммм…

Николай понизил голос до загробного шепота. Клацнул гнилыми зубами над самым ухом Софьи. Оголил клыки, наклоняясь к ее шее.

— Ты подло лишил меня Марины в прошлой жизни, я лишу тебя Софи в этой…

— Не с-смей… — выдавил Юсупов и дернулся, отталкивая мертвеца.

— Тише-тише, — прошептала Софья.

— М?

— Ты вздрагивал во сне и что-то бурчал.

Юсупов потер глаза. Может рассказать про видения с Николаем? Как-никак они были знакомы до… до всего, что произошло потом.

— Мне тоже при болезни всякий бред снится, — сказала Софья. — Но хуже всего галлюны при лихорадке. Тело напоминает желе, комната ходуном и… даже не знаю, как объяснить. Будто от любого моего движения все рушится. В детстве такое часто было. А с возрастом наоборот, полегчало. Может это связано с психикой или развитием отделов мозга?

Юсупов поерзал, прижался носом к ее шее и промолчал. Он знает это ощущение — поймал намедни. А потом опять пришел Николай со своим инфернальным смехом, который звучит как скрежет ржавой пилы.

— Как дела у Галины Анатольевны? — спросил он, чтобы перевести тему.

— Отдыхает после трехдневного трипа. Решили сегодня сделать перерыв. Кстати, ей очень понравился твой подарок. Передает тебе повторные благодарности и желает скорейшего выздоровления.

— Угу.

Софья снова погладила по волосам, выдержала паузу и добавила:

— Но ты мог бы и предупредить о своем состоянии. Я-то в мыслях на тебя с десяток раз порчу на понос наслала.

— У тебя получилось.

Смех вышел натужный, но хоть в груди потеплело. Наконец-то он не один на один с этой напастью. Даже подумать не мог, как, оказывается, приятно вот так лежать в объятиях близкого человека, поскуливая от собственной немощи.

— Есть у тебя хоть крошечные догадки, кто тебя укусил и высосал все вампирские силы? — спросила Софья.

Юсупов и сам крутил этот вопрос, проваливаясь в забытье, или в редкие часы бодрствования. Предположений хватает, но вменяемой концепции — ноль целых хрен десятых. Может внезапный сбой из-за ретроградного Меркурия, доселе неведомой миру антивампирской пандемии, или у него истек двухвековой срок годности патента на бессмертие.

— Мне остаться? — спросила Софья.

— Твой вопрос развязывает мне галстук мыслей, — прошептал Юсупов и еще теснее прижался.

С превеликим удовольствием ощутил, как Софья накрывает его одеялом. Чувство ностальгии медом растеклось в груди. Он это испытывал когда-то давно. Когда еще был человеком.

***

К Рождеству Его Светлость более-менее оклемался, хотя по-прежнему выглядел как стоялое желе. Совершал жрательные процедуры с проснувшимся аппетитом. Правда вышеобозначенный аппетит не распространялся на кровь. За неделю он не выпил и глотка. Даже рука не потянулась за термосом. От одного вида в носу возникал фантомный гнилостный запах.

Зато фантомный Николай больше не являлся, что с одной стороны, порадовало, а с другой стороны включило фоновое ощущение подвоха. Что это вообще было? Что с этим делать? И насколько все хреново?

Отражение в зеркале отдает желтизной кожи и энтузиазмом дохлой рыбы в глазах. Однако князь посчитал верхом неприличия столь долгий срок не видеться с мамой Софи и с ней самой. От нее приходили сообщения о прогулках туда-сюда, с фотками из Гатчины (съездили-таки!) и целой веренице дворцов-особняков (как у них терпения хватило?), но в этом сквозило легкое недовольство в духе «мог бы, скотина, и предложить услуги Константина — личного водителя — ибо дубак, сугробы, шо пипец».

За секунду сочинил приглашение на семейный ужин. Столик забронирован, Константин подъедет во столько-то. Софья ответила парой эмоджи с подписью «порча отменена». Князь хмыкнул и отложил телефон. А через секунду раздалась повторная трель — сообщение с незнакомого номера.

«Выборы главы клана состоялись. Если удобно, хотелось бы встретиться с вами на получасовую беседу. По возможности — 9 или 10 января. Пожалуйста, сообщите подходящее время. Никита С.».

У Юсупова брови поползли вверх — охотники обзавелись личным, а главное — воспитанным секретарем? Отродясь таких формулировок не использовали в сообщениях, а тут — «если удобно», «пожалуйста». Щекотка любопытства поползла вдоль позвоночника. Что ж, можно и побеседовать. А пока — семейный ужин!

Князь напоследок глянул в зеркало, пригладил волосы и звякнул ключами. Краем глаза выхватил в отражении фигуру Николая. Стиснул зубы и назло ему (или самому себе) проигнорировал сей факт.

***

— Ах как жаль, что вы так скоро уезжаете, — промурлыкал Юсупов.

— Да как скоро? Я здесь полторы недели. Мы с Соней километры намотали, дай боже. Впечатлений — во! — ответила Галина Анатольевна и сделала жест ладонью поперек шеи.

— Я настаиваю на летний отпуск в наших краях, — умасливал Юсупов. — Сообщите, когда запланируете. Организую отдых по высшему разряду. Белые ночи, прогулки на катере, аромат сирени и салюты в честь ничего.

Дзынькнули бокалами «за то, чтобы зима как можно скорее закончилась во имя грядущего отпуска». Дальше князь зашуршал подарками — украшения из темного серебра с жемчугом («Какая роскошь!»), набор карельского чая и варенья для Галины Анатольевны. Белоснежный кашемировый палантин и две коробки конфет «пьяная вишня» («Да ладно?! Я их обожаю!)» для Софьи. Медово-пшеничное марево удовольствия заполнило пространство — Юсупов мысленно выдохнул. Способность видеть эмоции снова функционирует. А когда Софья еще и чмокнула в щеку, совсем растаял. Жизнь возвращается в положенное ей русло.

— И все же, как сложилось, что за два года мы с вами так и не свиделись? — спросил он Галину Анатольевну, когда Софья удалилась в уборную.

Галина Анатольевна пожала плечами и ответила:

— Не знаю. Соня давно самостоятельная. Работа, съемки, моталово. У нее был кавалер в прошлом году. Вроде жили вместе.

— Влад, — вставил Юсупов. — Наслышан.

— Видимо, не заладилось у них. В разговорах по телефону упоминания о нем сошли на нет. Я и лезть не стала. Она ж упрямая и все — «я сама», что поездом не остановишь. Как чего втемяшит себе, так не успокоится, пока не сделает. И только потом расскажет, как колени и локти обдирала… и то — если расскажет.

— Вы ведь у нее — одна, верно? — осторожно спросил князь. — Почему же Софи не доверяет единственному родному человеку?

— Как мать, я, конечно, скажу, что когда-то недодала внимания или любви. А вообще Соня всю жизнь такая — с одноклассниками не особо дружила. Как занялась журналистикой — новые знакомства ей стали интереснее тех, кто был под носом. В университетские годы начала работать — там и вовсе отдалилась. Бывало, неделями не созванивались. Однажды я не выдержала, сказала, что, кроме нас, никого роднее нет. Так она в трубку рыдала два часа. Рассказала обо всех переживаниях, усталости… С тех пор общаемся чаще, хоть она по-прежнему многое держит при себе.

— Возможно не хочет давать вам поводов для волнений?

— Семья — это не только праздники и добрые воспоминания, — ответила Галина Анатольевна. — Семья для того и нужна, чтобы справляться со всеми трудностями. Когда ты один, то вывозить нелегко. А с семьей — разделять печали и приумножать радости проще.

— Совершенно с вами согласен, — ответил Юсупов и мысленно захлопнул дверь собственных семейных воспоминаний.

На краю сознания послышался самодовольный смех Николая. Замаячил запах его одеколона. Юсупов поерзал, засуетился с остатками чая, прогоняя морок. Появившаяся Софья отмахнулась от добавки и предложила вечернюю прогулку, чтобы «все улеглось в желудках».

***

Правду говорят — хорошего человека Никитой не назовут. Не сказать, что князь привередлив или суеверен в значениях имен. Однако не припомнил ни одного мало-мальски вменяемого Никиту за все двести лет жизни. На ум пришел лишь Никита Кожемяка из русских былин, который отличался сообразительностью и силушкой богатырской. Нынешний же собеседник — не чета богатырю. Силы в нем — среднее арифметическое между офисным работником и гаражных дел мастером, роста — на полголовы ниже самого князя. А вот насчет сообразительности Юсупов решил делать вывод после словесного поединка.

Видит бог, нелегко переступать порог «Качалки для настоящих мужиков». Воспоминания о бывшей владычице этого места лавиной давили на мозг и сердце. Пришлось стиснуть зубы и заталкивать-заталкивать образы былого туда, откуда они упорно стремились просочиться.

В отремонтированном зале тихо, пусто и пыльно. Раньше здесь не смолкал урчащий рок и лязг тренажеров. Исключениями служили приватные вечерние встречи с сигаретным дымом и утробным смехом, который для князя сродни трели соловья. Отмахнувшись от назойливой ностальгии, Юсупов направился в подсобку (кабинет то бишь). Снова игнорировал образ Николая, что мерещился в запыленных настенных зеркалах. Нет, это не взаправду. Это лишь плод ума, неделю мучавшегося лихорадкой.

В подсобке мало что изменилось. Те же стены, тот же терпкий запах и теснота. Только стеллаж с лягушками опустел. В углу пара незапечатанных коробок, в которых маячат знакомые сувениры. Юсупов готов биться об заклад, что знает историю о каждом экземпляре земноводного.

Прибираются, значит. Что ж, Изабелла Давыдовна почила полгода назад. Может и пора дать место новым трофеям. Портрет владычицы тоже имеется. Черно-белое фото в рамке висит прямо напротив входа. Глаза с темной подводкой будто сканируют вошедшего и бдят за тем, кто пришел на замену.

После краткого знакомства и обмена кивками новоявленный глава клана охотников предложил стул напротив себя. Не спрашивая, плеснул воды в стакан и придвинул Юсупову. Самым привычным (когда только успел?) манером уселся в кресло Изабеллы Давыдовны, оперся локтем о стол с эпоксидной заливкой, что в прошлом году князь подогнал в качестве подарка на юбилей. А потом еще указал на чистую пепельницу в виде кувшинки — у князя аж зубы свело.

— Если хотите курить… — начал тот.

— Обойдусь, — отрезал Юсупов. — Я вас внимательно слушаю.

Он ожидал чего угодно. Что собеседник услужливо задергается или наоборот начнет быковать, гнуть пальцы. А может и вовсе по дурости шмальнет из травмата прямо в грудь — и такое бывало. Но то, что Никита Эс — в самом деле, что значит «С.» из сообщения? — самым естественным образом впишется в интерьер кабинета (подсобки то бишь) и заговорит ровным тоном, стало для князя если не ударом под дых, то неприятным уколом под седалищем.

— Во-первых, спасибо, что пришли, — начал Никита ровным тоном. — Во-вторых, задним числом прошу извинить моих коллег за все неудобства ввиду выборов.

«Неудобства», как же… Шквал надоедливых звонков и тупых смсок, хотите сказать? Князь лишь приподнял бровь и, как мог, усилил выражение лица «я — умный, ты — идиот по умолчанию».

— В-третьих, уверен, вы и сами понимаете, грядет перестановка сил и перепись гласных и негласных правил. И чтобы сэкономить ваше и наше время, задам один вопрос — какой позиции вы планируете придерживаться?

С открытого вопроса пошел, значит. Прощупывает, рамок не задает, но дал понять, что как раньше уже не будет.

— Я — Швейцария, — ответил Юсупов. — Ввиду собственной природы не могу пойти против сородичей. Но и с охотниками больше дел иметь не намерен. Меня вполне устраивает мирская жизнь без политики и неоправданного риска на полях сражений.

— Насколько мне известно, у Изабеллы Давыдовны вы были на особом счету.

— Что было у нас с Изабеллой Давыдовной, с ней и ушло в мир иной, — резче, чем нужно, ответил князь. — Та страница закрыта. Новую открывать не испытываю желания.

Секунду Никита пялился, не шевелясь, а затем ответил:

— Что ж, тогда в двух словах сориентирую о будущих переменах. После праздников в город прибудут представители кланов со всей страны. Проведем большой совет для пересмотра внутренней и внешней политики. Новое время требует новых решений. А нам, как и вам, не нужна горячая революция. Среди приезжих есть представители кардинальных взглядов. Хоть вы и бессмертны, считаю своим долгом предупредить — в городе возможны конфликты интересов, так сказать. Посему рекомендую — реже попадайтесь на глаза. Для некоторых оппозиционеров вы, гкхм, крайне значимая фигура.

— Лакомый кусок, — поправил Юсупов, — называйте вещи своими именами. Мне не привыкать возглавлять топ-десять голов, которые ваши коллеги желают видеть у себя на заборе или каминной полке… хотя откуда бы у них взяться камину?

Никита кивнул, снова выдержал двухсекундную паузу и продолжил:

— Мы благодарны вам за честность и за всю помощь, которую оказали нашему клану при жизни Изабеллы Давыдовны. И сделаем все необходимое, чтобы во время совета вас не побеспокоили.

Все не так и все не то, заключил Юсупов. Не может этот Никита Эс после полугода разборок встать у руля, будто рожден для этого. Все в нем не нравится. И мышиного цвета волосы, и по-военному выбритое лицо. Возраст около сорока, но непонятно, в какую сторону. Не слишком ли молод для чина главы клана? Хотя Изабелла Давыдовна была на десяток лет моложе, взойдя на престол. Но то — Изабелла, а этот… Еще странные глаза: один — в Париж, другой — Тохтамыш. Не в смысле, смотрят в разные стороны. А в смысле — гетерохромия. Один — синий, второй — блекло-зеленый. Бесцветный голос — как приказы отдавать? Но что вызвало липкий пот за шиворотом — абсолютно ровный эмоциональный фон. Будто сей Никита Эс ведет беседу не с вампиром-дворянином о судьбе целого города (и области, раз на то пошло), а с товарищем обсуждает кредит на подержанную иномарку.

Нехорошо, очень нехорошо, когда потенциального противника не за что зацепить. Но это мы еще посмотрим.

Князь окинул беглым взглядом помещение. Невольно задержался на портрете Изабеллы Давыдовны. Сдавленно выдохнул и сказал:

— Так это вас она готовила себе в преемники?

На лице Никиты отразилось легкое замешательство. Эмоциональный фон самую малость колыхнулся. Не показалось же?

— Откуда вам… гкхм… — Никита наигранно прочистил горло.

— «Как сопелку отрастит, так первым за тобой и придет», — процитировал Юсупов. — Долго добирались.

Слух о преемнике витал еще год назад. Изабелла Давыдовна все расспросы рубила на корню. Его Светлость не встревал, так как и мысли не допускал, что сия перемена окажется актуальна хоть в каком-то обозримом будущем. Однако владычица уже полгода в Вальгалле (или куда там отправляются атеисты?), а преемник нарисовался лишь сейчас. Где ж его носило? Известие о кончине Изабеллы облетело всю Расею-матушку и соседние братские страны меньше, чем за сутки. Отчего преемник пропустил похороны? Или хотя бы недельку-другую спустя? В каких краях блуждал столько времени?

Никита повел плечами, выдержал уже опостылевшую двухсекундную паузу с гляделками и выдал:

— Возникли обстоятельства непреодолимой силы.

— Настолько непреодолимой, что вы даже не явились на похороны?

Эмоциональный фон колыхнулся повторно. Что это — стыд? Вина? Сожаление? Юсупов не успел зарегистрировать, как марево растворилось. Будто кнопку нажали, и все погасло.

— Я был в горячей точке, — ответил Никита.

Теперь очередь Юсупова выдерживать паузу и пялиться с легким прищуром. Ну и каково этому Никите, когда в глаза смотрит вампир, а спину буравит взор Изабеллы Давыдовны? Тряхнуть бы этого Никиту. Получить ответы. А с другой стороны — зачем? Решено же — больше с охотниками не якшаться.

— Если у вас все, я удаляюсь, — сказал князь.

— Не смею задерживать, — ответил Никита и поднялся. — Спасибо, что пришли.

Он протянул ладонь для рукопожатия, но осекся и отделался кивком.

— Надеюсь, вы ее не подведете, — сказал Юсупов и бросил взгляд на портрет владычицы. — Не зря же она вас выбрала.

Олимпиаду по ментальной гимнастике можно считать оконченной. Удовлетворения князь не почувствовал. Фоновое беспокойство щекочет затылок. Но точка поставлена. Больше никаких братаний с кланом, даже по старой памяти. Пора бы и честь знать, сохранить нейтралитет по примеру того же Строганова. Тому же удается столетиями выбирать срединный путь, читай — свой путь.

Талый снег прочавкал под ботинками. Промозглый ветер залез за шиворот, заставив невольно поежиться. Машина не успела остыть за пятнадцать минут, но князь все равно навалил обогреватель. Потер ладони, смежил веки и откинулся на сидении, расслабляясь от теплого воздуха.

— Не выйдет, — прозвучал знакомый баритон за спиной.

Юсупов приоткрыл глаза. В зеркале заднего вида нарисовалась фигура Николая.

— Не выйдет сохранить нейтралитет, — повторил он. — Спокойная жизнь не для тебя.

Юсупов потер переносицу и промолчал. Николай — плод его воображения. Достаточно просто игнорировать, и фантом уйдет.

— Ха-ха, никуда я не уйду, — сказал Николай с триумфом в голосе. — У нас на двоих одна кровь, одна фамилия и одна голова. Ты же сам меня призывал. Годами. Годами я слышал «Николай, Николай, брат!».

В салоне эхом отразился замогильный хохот. Просто игнорируй, просто игнорируй.

— Ты все считал меня мальчишкой, не способным принимать взрослые решения. В то время как сам ничему не научился, — скучающим тоном продолжил Николай. — Не делай вид, будто меня нет.

— Но тебя нет, — сквозь зубы выдавил Юсупов. — Твое тело сгорело, а голова гниет в сыром подвале.

Волна потустороннего смеха повторно прокатилась по сиденьям, приборной панели, приподняла шерсть на загривке.

— Я же говорю, ты так ничему не научился, — сказал Николай и склонился над самым ухом. — Это твоя голова гниет в сыром подвале, наполненном тлетворным запахом вины. Это ты во всем виноват. Ты отправил на тот свет собственного брата и лучшего друга, бог знает сколько душ сгубил. Изабелла умерла из-за тебя.

— Нет… — машинально ответил Юсупов и помотал головой.