ПослеМир

Часть 16. Дэн, Тень и мелкие дела

— Фонит.

Дэниел, всё это время сидевший на корточках, зажимая подобранным куском тряпки горящую дырку в предплечье и наблюдая манипуляции оживившейся дикарки, тоже подал голос.

— Эта штука. Она немного активна. Радиация, — Дэниел протянул палец, стукнул коротко обрезанным ногтем по цифрам в правом углу дисплея, и автоматически взял у протянутое тряпьё.

Странно. Появление счётчика, вид потрёпанного, но вполне жизнеспособного прибора, пощёлкивающего в деловито сжимающих его руках с непонятными татуировками, был странен. От него хотелось отвернуться, или забрать, чтобы видеть их по-отдельности, вместе — от них было как-то тревожно, давило в груди, давило в голове, скользила не хуже пиявки в чёрной воде и не давалась какая-то мысль. Похоже, мелкая паскуда из подпола была всё же ядовита. Чем ещё-то объяснить? С чего это вдруг стало не надо компаса?

Всё это было странно. Всё это скверно пахло.

Нет, воняло, кстати, правда отвратно.

— У-фху. Что это? — невольно своротил скулу от душной незнакомой вонищи Блиц, но ярое жжение, въевшееся в мясо, совсем другое, не растекавшееся под кожей невидимыми ниточками, обычное, спиртяжное, принесло облегчение.

— Не знаю. Никогда такого не видел.

Дэниел затих, разглядывая непостижимое мерцание цвета без света. И с досадой очнулся:

— И думаю, прожил бы ещё столько же без этой ерунды. Посторонись-ка немного.

При всей своей неземной красоте, эта штука Блицу чертовски не нравилась. Не нравилась сама по себе, не нравилась всем своим тихим самодовольным видом и тем, что открыто лежала посреди комнаты, напоминая странную мину незнакомой конструкции. Могла ли она как-то наблюдать за ними со своей стороны?

Дэниел огляделся, размышляя, куда бы убрать с глаз. И чем, трогать неизвестное «нечто» после тесного знакомства с подпольными жителями не было ни малейшего желания. Даже ботинком. В конце концов, взяв одну из валяющихся у стены палочек, Блиц осторожно, затаив дыхание, протянул к «шару» руку и подталкивая широким краем, загнал его в обноски, некогда служившие одеждой растревоженных человеческих останков. В каком-то смысле, даже справедливо. Это же была его (или её?) штука, может, она его на самом деле и убила, а твари лишь объели уже мёртвое тело.

Да. Твари.

Вспомнив о мерзких сосисках, Дэниел окликнул девчонку и поделился опасениями.

— Надо осмотреть дом. Посмотреть, что здесь есть. И — если какая-то из тех дряней успела пролезть сюда… будет лучше, если мы найдём её первыми. А не она нас.

Надежда провести хоть час ночи во сне решительно пересиливала вопящее чувство самосохранения, уже не так настойчиво, что нельзя спать рядом с чёртовым дикарём, даже таким, совсем маленьким и тощим, подростком, тем более нельзя через дощатую стенку с клубком гнусных тварей, слепо шарящих в темноте в поисках лаза внутрь и живого человеческого тепла.

— Поможешь? Или лучше разведёшь огонь? Без тепла к утру мы сами околеем, безо всяких кровососов и всякого…

Дэниел уже со знанием дела подставил собственную деревяшку к выгорающей лучине дикарки и развернулся к ближайшему углу, вглядываясь в испуганно шарахнувшиеся тени.

Часть 17. Тень, Дэн и вопросы

Найденная дрянь переливалась всеми оттенками багрянца и черноты, невольно вызывая тошноту у девушки. Мужчина же смотрел на свою находку со странным восхищением. Подобный блеск в глазах она частенько видела у Головатого, сутками просиживающего над реагентами в лаборатории.

Мужчина заметно оживился при виде дозиметра, постучал по старенькому измерителю и вынес диагноз, прозвучавший приговором. Что такое радиация, Тень знала не понаслышке. Видела, щупала, нюхала в конце концов запах плоти, расползающейся от прикосновения на еще живом человеке. Головатый не выбирал подходящего времени для обучения, никогда.

Тень едва заметно передернуло. Быстро стрельнула глазами в сторону оставленного на столе рюкзака, мысленно подсчитывая количество припасенных серых таблеток чертогона, услужливо подсунутых Головатым.

Мужчина кривился от вони, бормотал что-то, пока не решил закончить любование странным яйцом. Тени казалось, что невиданный предмет гипнотизировал его. Саму же девчонку вещь отталкивала, внушала тихий ужас. Никогда в жизни она не видела красивых вещей, не приучена была доверять красоте. Слышала рассказы охотников, чьи товарищи, поддавшись на чары неожиданной прелести, попадали в страшные ловушки.

Тень медленно попятилась в сторону стола. Мужчина копошился возле яйца, девушка с облегчением заметила, как он заталкивает под кучу тряпья эту дрянь. Как только свечение перестало пробиваться в мозг стало легче. Пропал едва слышимый то ли визг, то ли звон, дышать стало проще. Тень отвернулась и вздохнула, с усилием проталкивая густой воздух через легкие. Сквозь щель из окна потянуло тонкой струйкой холодного воздуха, показавшегося девчонке упоительно сладким. Она сама не заметила сколь сильно было влияние находки на подростковый организм. Голова прояснялась.

Тень тихо зашуршала перекладываемыми в рюкзаке вещами. Отыскала контейнер, набрала код, пересчитала серые, плоские пилюли. Четыре. Маловато будет. Если станет совсем худо на ее тушку достаточно половинки таблетки. А на чужака? Тень в пол оборота повернулась к незнакомцу, прикидывая стоит ли спасать чужую, возможно враждебную жизнь.

Выглядел он странно, вел себя вроде не агрессивно, разговаривал…

Завернула пилюли в ткань, положила в боковой карман, остальное закопала на дне. Сняла жилет с клановой ящерицей на спине, спрятала под рюкзак, оставшись в темном свитере с закатанными до самых локтей рукавами.

— Сейчас найду очаг, — откликнулась она, вновь вынимая фляжку со спиртом. Аккуратно оторвала от лежащего тряпья приличный кусок ткани, обмотала ветку потолще и длиннее, скупо плеснула из фляги и запалила от лучинки.

Импровизированный факел вспыхнул так ярко и резко, что Тень едва его не выронила. Отпрянула назад, вытягивая руку с факелом в сторону от себя. Живенький огонек бодро разогнал темноту, вычерчивая предметы вокруг. Отдав факел мужчине, Тень отошла к противоположной стене, заметив нечто, похожее на очаг.

Очагом оказалось большое кривостенное строение серо-коричневого цвета, занимающее почти весь угол. Отверстие для дров едва угадывалось черной зияющей дырой в нижней части стены. Рядом лежала словно специально подготовленная кучка дров. Тень нехотя оглянулась на останки прежнего жильца. Что же он делал и как погиб? Сидел в безопасности, собирался готовить еду или просто грелся, но потом случилось… что?

Девушка на секунду закрыла глаза, отгоняя дурные мысли. Закинула несколько крупных полешек, приправила хрустящими веточками по тоньше и сунула внутрь лучину. Огонь не хотел разгораться, однако высохшее дерево и несколько осторожных дуновений сделали свое дело. Очаг затрещал горящими поленьями, распространяя тонкий аромат дыма и первые потоки тепла. Кривая стена стала быстро нагреваться, отдавая тепло комнате.

Девушка сидела возле открытого очага, сжавшись и подтянув к телу ноги, каждой клеточкой впитывая идущий жар. Жмурясь в свете играющего на лице отблеска огня, Тень внимательно разглядывала мужчину. Ни татуировок, ни какого-либо опознавательного знака разглядеть не удавалось. Высокий, хорошо развитый, без клановых знаков, все это в совокупности не внушало ничего хорошего. В современных условиях мало кто мог позволить себе нарастить и прокормить такую мускулатуру.

— Откуда ты пришел? — спросила напрямую она, продолжая наблюдать за мужчиной. Бояться уже было поздно. Шансы выжить были ничтожны. Шансы вернуться домой стремились к нулю. — У тебя есть имя?

Да, об этом стоило спросить еще раньше, чтобы не мучиться вопросом о происхождении чужака. Имя значило очень многое и очень много могло рассказать о человеке.

Часть 18. Дэн, Тень и шутка штуки

Вот они. Всё, приехали, наконец-то.

Как же не хотелось этих расспросов. Неизбежных, как дождь, льющийся с неба и обязательно падающий на голову. Хорошо, если без какой-нибудь дряни, старательно поднятой ветром, без особой разборчивости тянущему вверх всё, от обычной пыли до испарений самых ядовитых адских дыр, ведущих в саму преисподнюю, наверное.

Нахмурившись над каким-то длинным железным ящиком с дырчатым боком, служившим, судя по всему, заодно и скамьёй для сидения, Дэниел чуть помедлил. И врезал по замку ботинком, не спеша больше тянуть руки ни к чему в этом доме. Он не сомневался, что проколется, если дело дойдёт до болтовни или необходимости сделать что-нибудь… обыденное в дикарском быту. Приготовить жрать, например. Как они жрут, и что они жрут? Блиц невольно сглотнул обильно набежавшую слюну и решил, что — нет, чего-чего, а в отношении жратвы он бы рискнул охотно, ей-богу.

— Дэн. А твоё? — обернулся Блиц, искоса глянув на огненную маску, нервно вырезающую из темноты большую часть лица девчонки.

Странно доверять самый короткий и простой вариант своего имени, тот, что «для своих», тех, кому в падлу или просто не обязательно величать тебя полными официальными титулами или короткой и рубленой фамилией. Но, наверное, это ближе к тем кличкам, которыми нарекают друг друга дикари. А там, конечно, хрен его знает. Сейчас Дэниел не удивился бы, услышав в ответ какую-нибудь Амарино-Стигорни- Третью-Убей-Лбом-Грохотуна. Или как они там называют тех огромных рогатых тварей.

Да плевать, в общем-то. Будет Рино. Появятся другие, тогда можно будет начинать нервничать. А пока — к чёрту.

— Я из Сектора. Далеко отсюда, очень далеко.

Дальше, чем можно представить. Интересно, Теранкт правильнее измерять в милях или в задницах? «Мы потеряли его примерно на третьей полной заднице, сэр! Это была несчастная случайность, сэр!»

Дэниел встряхнул головой, отгоняя всякую чушь и жуткие воспоминания о пузырящейся чёрной субстанции, поглощавшей лейтенанта и Мартина Смита, и оживлённо ковырнул вывалившееся из ящика барахло.

— Тут одежда. Нужно? — обернулся к девчонке и продолжил, с сомнением разглядывая что-то вроде сшитой из кожи рубашки без застёжек. Это было… намного больше похоже на нормальную одежду, чем он ожидал увидеть у дикарей. — Убежище, бункер. Порядок, свет, дисциплина, кофе. Я не привык… так, — Блиц повёл рукой с зажатой шмоткой, с щедрой неопределённостью захватывая хижину, болото, лес, всё, что находилось за стенами. — Не удивляйся, если я не пойму что-то из того, что ты скажешь.

Дэниел не оправдывался, он просто ставил в известность. Привычка: обо всех возможных слабых местах надо предупредить заранее. Свести шансы ляпнуться в них всей задницей в критической ситуации к минимуму.

Зажав между колен факел и быстро натянул находку через голову.

— Зачем тебе все эти знаки? Они что-то означают?

Шевельнув плечами — под холодной, провонявшей сыростью кожей почти сразу начало собираться приятное тепло; кем бы ни были дикари, населявшие местные пропащие места, в смысле одежды они точно знали, что делали, — Дэниел развернулся к очагу, глядя на расписные руки. Все знали, что такое татуировки; командование не одобряло, очень не одобряло, но некоторые из ребят, особенно те, кто не рвался вверх по лестнице, всё равно тайком набивали там, где не бросится в глаза хотя бы до первого штатного медосмотра. Получали свою выволочку при случае и счастливо жили с ними дальше. Но у девчонки они были совсем, совсем другие, у этих бродяг они наверняка тоже что-то значили.

Который раз за сегодня (да и вчера тоже) Блиц изображал шедевр таксидермиста? Не считая тех случаев, когда разворачивался и бежал что есть мочи. Что ж, этот случай хотя бы относился к первой категории. Наверное. Нечто, плавно пульсирующее в сумраке за спиной девчонки, не дёргалось, не нападало, не лезло поближе. Оно просто парило в воздухе ровнёхонько над грудой останков и укрытого там «яйца», исходя слабым свечением, таким же странным, как сама круглая штука. Безумие в чистом виде.

Поначалу это показалось Дэниелу клубком летающих червей, клубком странной вытянутой формы, полупрозрачным, мерно шевелящимся и… Может быть, не опасным. Пока что. И лишь спустя несколько мгновений разум разобрал, что это.

Только бы она не обернулась. И не орала.

Чувствуя, как вновь покрывается испариной лоб, Дэниел глядел на остов человека, возвышающийся над грудой тряпья и костей в нескольких метрах от дикарки. Он как будто нарастал изнутри, из ниоткуда, почти сформированный скелет, словно отлитый из полупрозрачного, не успевшего окончательно загустеть пластика, но уже опутанный сетью сосудов, удерживающихся тоненькой плёнкой плоти и мелких капилляров. В глазницах уже были намёки на глазные яблоки. И всё это… всё это было живым, некоторые сосуды пульсировали, мерно сокращался в центре желеобразный комок сердца. И на этом страшный крафтинг давно умершего человека останавливаться не собирался, это было ясно, как день, как пронзительная вспышка.

Это было уже слишком. Не замахиваясь, сильным рывком мужчина метнул в жуткое факел и рванул к девчонке. Просто схватить, зажать рот, не дать в панике выскочить наружу, в урчащую и переливающуюся вокруг ночь — зрелище горящей палки, врезавшейся в пособие по неестественной анатомии, вид рвущейся сети, брызгающей на пол крови, спутавшихся останков, дохлыми водорослями шмякнувшихся на пол, был гнусен до тошноты.

— Не кричи, — стеклянным шёпотом просвистел Дэниел, не сводя застывшего взгляда с расползающейся под неаппетитной кучей лужи. — Услышат те, снаружи.

Превратиться в то, что пыталось ожить рядом с ними в пляшущей огненными отсветами хибаре, попав в лапы тех, что снаружи, по-прежнему казалось стократно менее привлекательной альтернативой, чем быть внутри рядом со всем этим. До рассвета. Только до рассвета, мать его.

— Гребаное дерьмо, — наконец задышал в полную силу Блиц, удостоверившись, что сломанное не пытается шевелиться и штука, тоже лежит спокойно, не возмущаясь по поводу сорванного представления. Кажется, всё это было страшно до усрачки, но Блиц уже устал бояться, проводок страха перегорел и перестал проводить чувство в полную силу.

— Думаешь, это был тот? С дыркой в черепе. Эта штука… — не договорив, Блиц снова потерял мысль, разжал хватку и почти обречённо вздохнул. — Наверное, нам стоит выкинуть эту дрянь из дома.

Часть 19. Тень, Дэн и нож, который не попал в ребра

На секунду ей показалось, что мужчина замешкался. Задумался, словно убегая в собственные мысли. Отворачивался, старательно изображая бурную деятельность, пытаясь раскурочить невинно подвернувшийся ящик.

— А у меня нет имени, — девушка опустила подбородок на колени, подсунула руку под живот, нащупала твердую рукоять ножа. — Все называют меня Тень. Не страшно, если не поймешь.

Сама еще многого не поняла…

Вроде человек как человек, и имя как имя. Не кличка, не прозвище. Ни гонора, ни хамства. Ящер бы уже давно пистолет к башке приставил, ну или нож к горлу, смотря что в руках было, мог даже поленом по голове… Таковы они — современные принципы выживания. Почему-то вспомнился Старый с его вечным бормотанием и нравоучениями. Мудрый был мужик, только кончил плохо.

Отрицательно покачала головой на предложение переодеться, продолжая думать всякие нехорошие вещи о своем вынужденном соседе.

Да, человек как человек… руки, ноги, голова. А мурашки поползли, словно не у печи сидела, а холодком каким на спину подуло. Предательским табуном проскакали мурашки от поясницы к лопаткам, зарылись в волосы, пошевелив самые маленькие на границе с шеей. Мало в каких секторах кофе и дисциплина, свет и порядок… бункер… и еда, столько, что можно вырасти и вверх, и вширь.

Тень замерла, чувствуя, как напрягаются мышцы, как тело сжимается, готовясь к прыжку. Чужак беспечно натягивал одежду.

— Это, — она чуть приподняла руки и встряхнула обвязанными кожаными шнурками запястьями. Хвостики шнурков дружно качнулись в такт тонким рукам. — Чтобы раны затягивать, пока кровью не изошел. А это, — пальцем указала на черные галочки, разлетевшиеся от запястий вверх к локтю. — Птицы. Говорят их раньше много было и летали куда хотели. Зерно ели и не пытались выклевать тебе глаза. Знаки говорят, что я — это я.

Объяснила, как могла, но не рассчитывала, что он поймет. Поразмыслила немного и добавила:

— Если я потеряюсь, мой клан меня найдет и узнает по ним.

Пожала плечами, думая о том, что зря упомянула клан и что объяснение не стало яснее. Чаще девчонке приходилось проводить время в одиночестве, не с кем было дискутировать и развивать речевые навыки. Чувствуя, что ляпнула глупость, Тень нахохлилась и отвернулась к огню, слушая как возится подозрительный спутник. На спину опять неприятно дунуло холодком, девушка зябко повела плечами, жалея, что отказалась от сухой одежды. Можно было уйти в темный угол…

Мужчина неожиданно затих. Тень резко обернулась и лишь успела заметить просвистевший мимо факел и тушу, летящую на нее. Секундный ступор стоил свободы, погребённой в тисках рук, сжимающих рот и нос. Тень яростно рванулась из стороны в сторону пытаясь бороться со скалой, дернула голову вверх, высвобождая нос для дыхания. И наконец увидела.

Закричать она бы не смогла. Глотку парализовало, как и все остальное тело. И вообще, кричать было не в ее обычаях. Об этом хотелось сказать Дэну, и еще много всякого нецензурного, если бы мысли не застыли вместе с ней.

Что за очередная дрянь это была Тень так и не могла понять. Но оно было! Большое и живое, судя по расплескавшейся крови, удачно застигнутое врасплох в самой своей беззащитной стадии, грозившее перерасти в нечто… фантазия на этом месте обрубалась, медленно переползая в самые жуткие ночные страхи.

Чувствуя, что хватка ослабевает, Тень взбрыкнула и отскочила на несколько шагов, судорожно сжимая в вытянутых руках нож.

— Не д-делай так б-больше, — заикаясь проговорила девушка, указывая трясущимся кончиком ножа то на Дэна, то на кучу противоестественных останков.

Отступив еще на пару шагов назад Тень несколько раз судорожно вздохнула.

— Мир еще не на столько сошел с ума, чтобы мертвые вставали, — кое-как успокаивая дрожь в руках, ответила она. — Это та дрянь, которую ты откопал. Яйцо или что это было! В огонь его вместе со шмотьем и костями! Ему тогда не понравилось, что я лучину зажжённую поднесла. Нет вернее средства чем огонь!

Успокоиться никак не удавалось, секунду назад была готова ко всему, а на деле оставалось удивляться почему еще жива. Поначалу Старый, выдернувший из-под пуль, теперь этот…

Тень судорожно дернулась из стороны в сторону, пытаясь отыскать чем подцепить останки. Прикасаться руками? Проще сразу их отрезать. Даже подходить близко не хотелось. Факел с шипением угасал, тьма медленно пожирала остатки света, лишь ревущий в очаге огонь напоминал о жизни и тепле.

Часть 20. Дэн и шар

Дэниел приоткрыл рот в удивлённом смятении, почти уже ляпнул «это не я», но вовремя сообразил, что причастности к появлению в хижине вот того, что валялось на полу, тычки нервно подрагивающего ножа не подразумевают. Только теоретически и практически выполнимые вещи: резкие движения и принудительные силовые контакты.

А что, что ещё было делать? Дать сирене включиться и подождать, пока сбегутся все кошмары этого проклятого леса?

— По обстоятельствам, — отрывисто обрезал Дэниел, предупреждающе задержав взгляд на пляшущем кончике хорошего, добротного широкого лезвия. Запоздало пришло осознание, что Тень вполне могла попытаться полоснуть или ткнуть наугад этой штукой.

Интересно, она им пользоваться-то умеет, или только размахивать? Наверное, всё-таки достаточно, чтобы больше не упускать его из виду.

Тень. Надо же. Ладно, Тень так Тень. Но план Тени в отличии от красиво даже звучащего имени никуда не годился.

— Да оно же насквозь кровяное, ты весь огонь погасишь! Это же не крыса, это… — Дэниел оглянулся на останки (или как их было назвать правильнее?) — да уж, гораздо, гораздо больше самой большой крысы. — Даже думать не хочу, как это будет вонять. Нет, слушай, давай вместе. Ты на секунду откроешь дверь, я брошу в воду и сразу снова захлопнем.

Блиц, следивший за поисковыми метаниями Тени, уже почти присоединился к ним и хотел добавить, что надо найти какую-нибудь доску, или кусок тряпки, что-нибудь, на что можно свалить убитую гнусь и дотащить до дверей. Но осёкся, внезапно схватив истинный смысл сказанного девчонкой.

— Подожди… ты хочешь и тот шар тоже?.. Погоди.

Он повернулся и недоверчиво посмотрел на Тень. В груди снова беспокойно затрепетала какая-то жилка, наверное, это называется предчувствием; никогда в них не верил, ну, почти никогда, только однажды, глядя в нацеленный в самое лицо ствол, и там, в Закрытой зоне, опрокидываясь в никуда перед вздувающимися ручейками-щупальцами, ну, и ещё пару подобных раз. А вот теперь, наверное, это оно?

— Ты не знаешь, что это такое. Я впервые это вижу. И хрена с два кто-то из нас слышал о фигне, которая умеет делать вот такое.

Блиц кивнул на вывернутую наизнанку заготовку, так и не ставшую человеком (если она собиралась стать именно человеком). И тут же помотал головой, опровергая свой же тезис.

— Я слышал о таких. Не точно таких, — поправился Дэниел, бросив взгляд в сторону тряпья, скрывающего шар, — но таких же странных. Они встречаются в Закрытой зоне, и никто не знает, на что они способны на самом деле. Я видел, что там бывает. Если эта штука просто рванёт и сравняет с землёй всю хибару, это будет не самым худшим вариантом, поверь мне.

Терпения быть убедительным у Блица хватило ненадолго. Слишком, наверняка не меньше, чем девчонке, хотелось восстановить прежний крохотный статус кво, с огнём, долгожданным теплом, чёрт с ними, так и быть, вопросами, даже кровожадными сосисками. Только там, с другой стороны, под полом. Без недостроенной живой скульптуры, вони, жирно блестящей лужи сумасшествия на полу.

— Ладно. Давай пока вышвырнем это… мясо. Потом решим, как быть с тем сраным инкубатором.

Кусок фанеры для сгребания всего лишнего отломать было не трудно. Света пляшущего по поленьям огня, для визуальных подробностей груды было маловато, но за глаза хватало и запаха, резкого, насыщенного запаха крови, не дающего усомниться в реальности происходящего ни на секунду. На что погрузить скорбный ужас, так и не придумали. В принципе, остатки одежды бывшего хозяина хижины, так и так приговорённые к сожжению, вроде, не истлели до такой степени, чтобы на них нельзя было навалить и дотащить до двери. Крайне немногословно поделившись с Тенью этим соображением, Блиц осторожно потянул ткань, вытряхивая из неё сухо застучавшие костяшки.