ПослеМир

Часть 21. Тень и шар

— Ну, так что же это? — прошипела девчонка, отступая еще на шаг и упираясь копчиком в стол. Все! Некуда больше пятиться. Тень закрыла глаза и сосчитала до десяти. Так приучил Головатый перед каждой операцией. Максимальное сосредоточение и спокойствие. На «четыре» дыхание выровнялось, на «шесть» ушел тремор, на «восемь» голова прояснилась.

— Приманку кровавую решил местным подбросить, — уже относительно спокойным, твердым голосом проговорила Тень, запихивая нож в перевязь под свитер. — Оставила я уже одну такую в лесу.

И нахмурилась, вспоминая Старого.

— А… шар сжигай к чертям собачьим! Плевать, что он сделает, все равно…

…до дома не добраться! И замолчала. Раз мужчина считает, что она местная, пусть думает так дальше. Пережить бы эту безумно-бесконечную ночь, а потом думать, что делать дальше.

— Ладно, — почти шепотом согласись с ним в вопросе о выдворении останков на суд местных за дверь. Резко накатила тошнота и смертельное утомление. Мир закрутился и жестко ударил твердой опорой по ногам так, что не ухватись она за столешницу, то позорно рухнула бы на пол. Вонь чадящего затухающего факела вперемешку с резким запахом крови образовывали невыразимый смрад, пропитывающий все вокруг. Тени казалось, что даже если они выкинут месиво из дома и отскоблят пол, от запаха им будет не избавиться. Так крепко он врезался в ноздри и уже чудилось будто воняют не останки счастливо не ожившего существа, а ее собственное живое тело исторгает этот невероятный смрад.

В реальность возвращали шуршащие звуки соседа. Резко накатившая тьма объяснялась закрытыми глазами, которые, после выявления сего факта, были приведены в надлежащее положение.

Дэн тянул ткань, а Тень уже видела, что она не выдержит и порвется. Сделала шаг на встречу, чтобы помочь.

— Подожди… нет!

Мерзкий шарик смел радостно сиять, выкатившись из-под тряпья и с прыткостью жаждущего устремился к кровавому пиршеству. Дэн, заслуживший за этот вечер золотую медаль за необдуманные поступки, рванул к нему, хватая подозрительный предмет. Тень, взявшая второе место в чемпионате безрассудства, опоздала лишь на секунду.

Фигура мужчины вспыхнула яростным огненным светом. На момент девушке показалось, что ее протянутая рука растворяется в его свечении. Свет сменился теплым золотым сиянием. Тень, словно разрывая преграду из густого как желе воздуха, дотянулась до Дэна и что есть силы дернула назад. Мужчина неуверенно взмахнул руками ища опору. Девчонка вновь потянула его на себя, увлекая дальше от шара. Тяжелое тело видимо не слушалось своего хозяина, Дэн ухватил ее за руку, боком падая на пол и увлекая за собой.

Мир вспыхнул и раскололся. Прикосновение кожи к коже породило электрический разряд, пронзивший все тело девушки. Позвоночник судорожно выгнулся, она запнулась о падающее тело и почувствовала, как голова гулко ударяется о твердую поверхность. Перед глазами замелькали четкие и ясные, цветные, словно под действием грибной настойки, картины незнакомых существ, формулы, схемы, чертежи. Завертелись, острыми шипами впиваясь в мозг, маленькими кирпичиками откладываясь в памяти. Завершилось все очень яркой, красивой и жутчайшей картиной огромного пылевого багряно-черного дерева, раскидывающего свои огненные кроны в нежнейше-голубые небеса, с неотвратимым дыханием смерти надвигаясь на нее. Следом пришла пустота. Черная, тихая, спокойная, ласковая как первый поцелуй матери.

Из черноты возникло лицо Головатого, хмурого и очень недовольного, потом появился Старый, обернулся, беззвучно крикнул и побежал, далее — черная избушка на мостках среди топей и, под конец, крепкий мужчина, падающий рядом.

Девушка резко открыла глаза. Воздух был холодный и наполненный запахом крови, обычной крови, человеческой, привычной, не тошнотворной. Под щекой — чуть влажные холодные доски пола и тихое скрежетание под ними.

— Я здесь, — шепотом ответила девушка, нащупывая руку лежащего рядом мужчины. Обычную теплую человеческую руку, самую нормальную руку в этом сорванном с петель мире.

— Кто уничтожил нашу Землю, Дэн? — вопрос возник сам по себе и был произнесен словно без ее участия.

Память услужливо подсовывала картины прошедших дней, старательно погребая и рассовывая по углам полученную от шара информацию. Образ дерева белел и выцветал, будто посыпанный мелким песком, через несколько секунд от него остался лишь неприятный осадок на сердце.

Жгучий электрический жар перерос в зябкую дрожь. Тень вынула свою руку из ладони Дэна и свернулась калачиком, чувствуя, что на большее не способна даже если ее начнут заживо пожирать местные твари.

Часть 22 Дэн, Тень и молочный свет

— Который из них? — обессиленно прохрипел Блиц, отчаянно вцепившись (на самом деле едва сжав пальцы) в нащупанную руку и уронил голову обратно на доски.

Инстинкт самосохранения притих, и снова всем весом навалились ощущения сбитого неудачника, прокатившегося под днищем несущейся во весь опор «мокрицы». Не физически, в основном распластана, как земноводное под ботинком, была какая-то нематериальная часть Дэниела Блица. И это, заметьте, был лишь остаточный след представления об истинном весе спрятанной где-то здесь информации. Страшно подумать, что она сделала бы сама, радостно вывалившись из какого-нибудь шкафа собственной персоной.

Никто и не собирался. Думать? После всего этого? Может, лучше в покер?

Воспоминание о покере вызвало секундный рецидив мельтешения невозможных зрелищ, в каком-то смысле вообразивших себя картами, и Дэниел принял единственно верный путь.

— Давай поспим.

Им здорово досталось, Тени, похоже, тоже перепало. Всего, по-братски, судя по вопросу.

— Огонь. Никто не вломится. Чёрт с ним, — уже плохо соображая, с кем именно чёрт, прошептал Блиц и наконец поплыл куда-то в мир странных форм и темноты, как упавший в ручей жук.

Ручей, судя по всему, был дренажным рвом вокруг укрепления и нёс всё ценное и не очень по кругу, к тому же берегу, где подхватывал. Открыв глаза, жук по имени Дэниел увидел ту же комнату, расписанную отсветами пламени. Нет, не совсем ту. В щели между досками на ставнях пробивался утренний молочный свет, прохладный, как забелённая добавками вода.

Странно, огонь в кособоком сооружении по-прежнему весело потрескивал. Дэниел приподнял голову и посмотрел на соседку, мельком отметив краем глаза поблескивающий гребень человеческих рёбер чуть дальше от их вытянутых ног — значит, вставала ночью, подкладывала дерево. Подсохшие кости, с грубой материальностью подтверждавшие реальность ночного сумасшествия, одна тронуть не решилась. Наверное, правильно сделала.

Чудес запасливости от хозяина хижины, с которым они обошлись так невежливо, конечно, ждать не приходилось, но, может, есть у девчонки? Бесшумно двигаясь, Дэниел подтянул ноги, поднимаясь и оглядываясь вокруг. Но так и остался сидеть, обхватив колени и остолбенело пялясь в подвернувшийся взгляду огонь. Вернее, на нечто, знакомо мерцающее среди пляшущих оранжевых языков.

Никто не подкладывал ночью поленья. Разве что пару-другую. Груда, темнеющая около очага, не уменьшилась. Огонь танцевал и облизывал сухое дерево, но не вгрызался в него, угли подмигивали красно-чёрными глазками, как отличная проекция на тренировочном полигоне, не седея золой больше, чем уже успели, и не рассыпаясь в пепел. И посреди маленькой рукотворной законсервированной преисподней самодовольно сиял Он.

Да, кто-то из них двоих вставал ночью, но совсем не затем, чтобы поддержать тепло. Может, Абигейл, может, он сам — Дэниел не помнил, прошедшая ночь напоминала лоскутное одеяло, сшитое из странных, разноцветных обрывков.

— Тень, — не меняя позы сонного Будды позвал Блиц. Заторможенно повернулся и уставился в худое лицо девчонки, потом снова отвернулся к огню, наморщив лоб и напряжённо что-то соображая. — Есть вода? Ну, может быть, ты видела какой-нибудь ручей по дороге сюда.

Приподнявшись наконец, Дэниел потянулся рукой к дышащему жаром очагу, потом спохватился, завертел головой, выискивая что-нибудь кроме собственной руки, чем можно было бы подцепить старого знакомца, мистера Чёртов Шарик.

— Где он остался? — внезапно резко спросил Блиц; на сей раз, взгляд, скользнувший в сторону Тени, настойчиво, лихорадочно блестел, почти как угли под ткнувшейся в огонь щепой. — Ну, этот. Который был с тобой. Где он?

Шар вывалился из огня и прокатился по полу, испуская почти осязаемые лучи горячего тепла. «Отомри!» — сказал он огню, и тот тут же принялся пожирать мелкие куски отслоившейся коры, как и полагается нормальному, уважающему себя и Вселенную огню.

Часть 23 Тень, Дэн и странные знания

Ответить Тень не могла или просто не хотела. Лежала без единого движения, прислушиваясь к гулкому стуку собственного сердца, чувствуя, как без ее участия мысли перетекают в голове, устанавливая новый порядок.

— Спи, — шепотом ответила Тень, глядя на входную дверь. А точнее на щель между порогом и дверным щитом, физически ощущая, как вливается с улицы холодный воздух и осторожно гладит ее по щекам. Через несколько минут с свисту ветра и шуршанию под полом добавился тихий мерный звук дыхания соседа. К ней сон не шел. Тело казалось налитым свинцовой тяжестью и болью, по венам с кровотоком разносились мелкие иголки. Голова же, на удивление, была кристально чистой и легкой. Слух и зрение обострились, придавая всем фиксированным объектам не совсем нормальный смысл. Сон чудился спасением, но именно сегодня Морфей обошел ее стороной.

Тень закрыла глаза, сосредоточила слух на биении сердца, пытаясь уловить тонкое состояние дремоты. И вот, когда казалось, что чувства притуплены и успокоены, на сцену вышло осязание. Нет, не совсем верно…

На сцену вышел холод. Мерзкой лапкой прикасающийся сквозь влажную одежду, гоняющий мурашек табунами. Окунающий в воспоминания, когда мать еще была жива, когда спать приходилось на холодных металлических площадках между этажами Термитника, когда прижимались спинами друг к другу в попытках согреться. Во времена, когда во сне она едва не вылетела сквозь редкую решетку перегородки. Тогда она обязательно бы разбилась, упав с высоты нескольких десятков метров. Если бы не жесткая рука за шкирку, оттащившая от края. А ведь это был он — Старый. Вечный сталкер и новое привидение Термитника.

Тень пошевелилась, распрямилась с хрустом и медленно села. Грудь мужчины медленно вздымалась и опадала, несколько минут она наблюдала за крепким сном Дэна с толикой зависти.

Холод она ненавидела больше всего. Могла перенести голод и жажду, большую нагрузку и боль, но холод был хуже всего. Холод не давал засиживаться, гнал дальше, заставлял из последних сил напрягать жаждущее отдыха тело. Превозмогая себя Тень доползла до ящика, в котором Дэн нашел себе одежду и принялась перетряхивать старые тряпки. Одеяла по всемирному закону подлости нашлись практически на самом дне, толстые и тяжелые. Одно, как смогла, накинула на парня, во второе завернулась сама.

— Ты прав, огонь, — вздохнула девушка, — до утра погаснет…

Тяжело поднявшись на ноги, побрела к кривобокой печи. Запнулась о ветошь на полу и хмуро уставилась на выкатившийся из-под тряпок шарик.

С упорством дикаря, сжигающего кости зверей и преподносящего цветы идолам, дающего имена природным явлениям, жадно смотрящим в небеса, умоляющего о дожде во время засухи, со всей возможной ненавистью подхватила обрывком ткани хранилище великих знаний и швырнула в огонь. И ведь знала же, что ничего не произойдет. Шарик одобрительным сиянием поблагодарил за предоставленное поле исследования. Знала ведь ты, на пороге совершеннолетия, умеющая складывать буквы в слоги и считать на пальцах, с мозгом, не засоренным бременем бесполезных знаний, с легкостью принявшим и усвоившим необъятное количество информации, знала, что ничего не случится. Как знала, что могла жить другой жизнью, любить скрипку и лошадей, выращивать пышные кусты пионов, вдыхать аромат новых книг, бегать ради удовольствия, а не чтобы спасти свою жизнь, и смотреть по ночам в небо, мечтать, глядя на мерцающие звезды. А возможно, однажды, отправиться к ним, глядеть со стороны на голубой шарик, третий от Солнца, и воспринимать свою планету так как раньше воспринимала город или дом.

Тень открыла глаза и резко отдернула руку от очага, из которого протянулся тонкий белый щуп к ее раскрытой ладони.

Одеяло помогало мало, мокрая одежда не давала согреться. Тень настороженно посмотрела на спящего мужчину, а потом махнула рукой. Влажные штаны и свитер положила в пышущую теплом нишу наверху. Ботинки встали рядом с очагом.

Сил ползти и перебирать заново тряпки уже не было. Тень плотнее завернулась в одеяло, устраиваясь неподалеку от теплой стены. Длинные спутанные волосы подвернула и подсунула под голову на манер подушки. И на всякий случай положила рядом нож.

По мере того, как согревалось тело, накатывал сон. Через несколько минут она купалась в пучинах мутных образов, очень быстро сменяющих друг друга.

Разбудил ее скрип чужого голоса, позвавшего по имени. Девушка поморщилась и открыла глаза. Яркий сон быстро стерся из памяти, затихал в ушах топот обутых в тяжелые сапоги ног и сухой треск выстрелов, во рту оставался противный металлический привкус.

— Видела, — проскрипела в ответ, — из него вылезла склизкая дрянь и попыталась сожрать мою ногу. Пойдешь проверять ручей?

Со стоном она села, подтянув до самой шеи одеяло, зябко поджимая ноги. Босиком прошлепала до стола и вынула флягу из рюкзака.

— Здесь мало. Надо экономить, неизвестно когда попадется чистый источник.

Швырнула полупустую флягу в мужчину. Допрыгала до печи и сунула босые ноги в ботинки, едва не заурчав от удовольствия. За ночь возле очага обувь высохла и согрелась.

Пришлось посторониться ранее выпрыгнувшего из очага шара. Тень недовольно посмотрела на страшный предмет и потянула свои вещи, тоже сухие и теплые.

— Не далеко от сюда. Зачем он тебе? — девушка не хотела говорить о трупе Старого. Она накинула одеяло на голову и повернулась спиной к Дэну, натягивая штаны. — Ты если торопишься, можешь идти хоть сейчас. Сойдешь с тропы налево, немного пройти, будет углубление от корней. Там найдешь, что ищешь.

Стряхнула одеяло на пол и быстро натянула теплый свитер.

— Я останусь. Сам подумай, охотиться здесь на болоте негде, а он, — она кивнуа на останки хозяина домика, — ходил до самого Теранкта, я проходила мимо, это очень далеко от сюда, не один день пути, — Тень вынула нож из перевязи и обухом рукояти стала простукивать стены. — И приходил сюда. Значит где-то здесь у него должны быть запасы. Ниша либо в стене, либо на чердаке. Под полом ты сам видел кто.

Звук казался везде одинаковым. Тень разожгла от очага лучину и стала обходить периметр занаво, пока пламя предательски не дрогнуло у едва заметной щели.

— Дэн, помоги, — позвала Тень, вогнав лезвие по самую рукоятку и пытаясь подцепить скрытую дверную ручку и ли же подвинуть само дверное полотно.

— Нет, подожди, тут петли, с другой стороны.

Часть 24 Дэн, Тень и находки

Центр Вселенной, вальяжно крутанувшись в воздухе, с бульканьем хлопнулся в подставленные ладони.

Блиц встряхнул флягу — и правда немного, едва плюхнулось где-то чуть ниже срединной линии. И можно было бы огрызнуться и влить всё оставшееся залпом. А потом сидеть и шаманить матом над пустой баклагой, если что-то случится и действительно припрёт позарез. На ручей к склизкой дряни бежать будет некогда. Привычка постоянно рассчитывать — патроны, время, шаги, расстояние, вздохи, — пересилила жадные руки, отвинтила крышку, приложила горлышко на пару мелких глотков, едва смочив губы и горло.

Бережно закрутив оставшееся, Дэниел приподнялся и толкнул флягу по полу обратно к пожиткам Тени, искоса бросив на девчонку испытывающий взгляд.

Не поняла? Конечно нет, кому в голову придёт такое… после увиденного ночью.

— Хотел кое-что проверить, — хрипло откликнулся Блиц и отвёл глаза от шевелящегося одеяла с ботинками.

Может, и хорошо. Нельзя плодить из тех, кого знал, чудовищ. Не из них. Чтобы потом не приходилось стрелять. Да, у них с Тенью и стрелять-то сейчас не из чего. Надо что-то попроще. Помельче. Послабее. Для начала.

Смутная, мутная и полу осознанная мысль грызла и изводила изнутри, как заноза. Чего не сиделось, спрашивается? Мало, неймётся, может, вошло в привычку жрать адреналин литрами? Возможно, это была такая болезнь, передавшаяся вместе с кучей надёжно утрамбованного материала в черепе, может, сама голова никак не могла свыкнуться с новой начинкой и пыталась с ней что-то сделать, дёргала и никак не могла оставить её в покое, как малёк трогает и ковыряет лезущий из десны зуб. Ещё раз украдкой посмотрев на натягивающую одёжу Тень, Дэн протянул руку, замерев подрагивающей ладонью над неподвижным шаром, как над живым существом — укусишь или нет? Потом, заранее задерживая дыхание, всё-таки положил подушки пальцев — ничего не случилось, только голос Тени стал чуть глуше, но это просто от напряжения, как у зверя поджимаются уши в ожидании боли.

Шар был сыт. Или просто спокоен, уже получил всё, что хотел и не хватал лишнего. Медленно, со смесью плохого предчувствия и нездорового благоговения, как первую настоящую гранату или ядовитую тварь, перекусавшую кучу людей, но апатично отвергшую его кандидатуру, Дэниел приподнял шар с пола, ощущая тепло, живую пульсацию неживой тяжести, несоразмерной ни одному существу из живой или хотя бы условно живой плоти. Поискал, старательно избегая человеческие останки.

И не решившись сунуть вещицу в карман, снова вернул на пол, пустив в короткий, неровный виляющий поход по грязным доскам.

Вовремя. Тень как раз завершила толкать речь и потребовала помощи. Дельную речь, между прочим, в отличии от того, чем сейчас занимался действительный рядовой штурмового отряда Дэниел Блиц. То, чем он занимался, было нездорОво и не здОрово, маясь этим смутным ощущением, Дэн выпрямился и почти с облегчением переключился на новую задачу.

— Дай-ка я.

Нахмурившись, Дэн вынул собственный нож и попробовал удвоить (вернее, утроить, учитывая разницу в габаритах) усилия Тени, расшатывая вредно заскрипевшую щель. Даже в голову не приходило, что здесь могут быть такие интересные стены, и намёк на дополнительную комнату в проклятом логове, честно говоря, не натягивал на рожу счастливой улыбки. Если мелкий тайничок прятал в себе такие подарки, кто знает, что могло вывалиться из схронки покрупнее. А она была явно покрупнее, и плевать хотела на потуги двух чумазых пришлых приматов, царапающихся в её облезлую святая святых.

— Не идёт, — с досадой проскрежетал Блиц; образ гипотетических поблескивающих стволов-мумий в промасленных тряпках, упаковки консервов (тухлых но, если прожарить…), может, даже воды (что с ней-то сделается?) или кукиша, присыпанного трухой пыли, всё больше захватывал воображение. Пока вдруг не исчез в оглушительной вспышке, внезапно и мощно, с устрашающей резкой силой, бросившей ослепшего Блица всем напружинившимся весом в доски, как щетинистого взбесившегося зверя.

Дверь откликнулась оглушительным треском, но выдержала первый натиск, отбросив сыгравшего не по правилам взломщика для второго броска. И он был бы, может, и третий, не схватись кто-то из них, сам Дэн или испуганная Тень, за… за что-то. Трудно сообразить в такие моменты, за что ты хватаешься, а потом уже просто нафиг не нужно — щит, прикрывавший самоотверженной деревянной грудью неведомы сокровища, с покорным щелчком выскочил из каких-то пазов, обнажив кромку, за которую без труда можно ухватиться рукой.

— Где ключ погнулся, там пароль — ботинок, — победно отчеканил Дэн одну из поговорок сержанта Сольвейга.

И перехватив поудобней нож, уже по-настоящему, не для колупаний досок, вошёл в приоткрывшийся лаз.

То, что осветил самодельный мини-факел, а затем и свет, падающий в хижину снятой ставни, стоило того, чтобы пободаться с этой хибарой лбом. Убедившись, что никто столь же радостно не выходит из многолетней летаргии с той стороны двери в предвкушении первого завтрака, Дэниел кивнул Тени и сам присел возле одного из ящиков. Добротных, сбитых из тяжёлого довоенного железа, даже думать бесполезно, откуда они могли здесь взяться, посреди этой хлюпающей глуши, обглодавшей вокруг все остатки нормального мира подчистую.

— На горбу он их припёр, что ли, — пробормотал Блиц, торопливо выуживая холодеющей от догадки, уже знающей всё наперёд рукой тяжёлые свёртки. — Что там у тебя? — И потерял слова, с алчным недоверием разматывая первую добычу.

Арбалет. Небольшой, чёрт знает, какой мощности, Дэниел не разбирался в них, видел несколько раз на вылазках, видел, как тихо и жёстко косят людей короткие стрелы; некоторые ребята подбирали их у убитых дикарей, осваивали, отдавая дань бесшумной мощи, пробивающей защитные пластины не хуже пуль, но гораздо тише. Молчаливая смерть. Но сам — нет, никогда не пробовал. Наверное, зря.

— Умеешь с таким? — Дэниел развернулся и воодушевлённо показал свой трофей Тени.

Вскоре рядом с залапанным жизнью красавцем на расстеленную тряпку лёг тяжёлый довоенный револьвер, настоящий, не чета ублюдкам, встречающимся у дикарей, пара пистолетов, один живой, второй в полуразобранном виде, донор, пожертвовавший часть деталей неизвестно куда. Бинокль, поцарапанный, потёртый от интенсивного использования, но вполне рабочий, конечно же, без элемента питания, что лишало его многих полезных функций. Но — отличный военный бинокль. Фонарик, дозиметр как у Тени и ещё какой-то похожий прибор, которого Дэниел не опознал.