Катализ

«Ты уверен, что ей можно доверять?»- с сомнением уточнил Андрин, настороженно оглядывая залу.

«Уверен, что нельзя», - честно ответил принц.

Будто удовлетворившись ответом, аюн кивнул, закрывая глаза. Когда он распахнул их вновь, они полыхнули изумрудным огнём. И хор Потока затянул звучную Песнь, вплетая в узор своих чар сотни звонких голосов. Андрин вытянул перед собой руки, стянутые наручниками, и от взгляда его пластиковая цепочка стремительно плавилась, роняя на бледную кожу аюна сизые раскалённые капли.

Андрин досадливо поморщился и, резким движением порвав цепь, шагнул к дверной решётке. С трудом протиснув ладони меж частых прутьев, он коснулся стальной пластины замка. Пахнуло крепко гарью. В ноздри шибануло вонью палёной проводки. Защитное поле, став видимым на миг, дрогнуло и угасло. А Андрин, бесшумно положив на пол электронный замок с оплывшими от жара обломками дужек, толкнул дверь клетки. И, та, скрипнув, отворилась.

Принц шагнул в зал вслед за другом, тихонько сказав кирдоланке:

- Подожди пока здесь.

- Ещё чего! - злым шёпотом возмутилась девушка и вышла из клетки, обведя её на прощание недобрым взглядом.

Аюн остановился рядом с орком. Тот давно уже силился проснуться, но Песнь крепко спеленала его своими путами. Мысли стража, смутные, искажённые, словно тонули в густом тумане и растворялись в нём без остатка. Выдирая себя из дурманной трясины, орк яростно дёрнулся, исступлённо рванулся вперёд и, наконец, открыл глаза. Он судорожно вдохнул, чуть не захлебнувшись воздухом, вязким как дёготь, и в изумлении уставился на Андрина. Изумление его тут же сменилось тревогой, и ватная рука стражника конвульсивно дёрнулась к кобуре. Но Андрин, склонившись, легонько коснулся лба орка и тот обмяк, оползая в кресле.

- Хороший мальчик, спи дальше, - с ласковой ехидцей сказал аюн и вскинул глаза на принца.

- Код, - напомнил тот, подходя ближе.

Смятая бумажка с написанным от руки двадцатизначным числом нашлась в левом кармане орочьего комбинезона. Принц видел, как утром, уходя, сарганн передал её орку.

- Хорошо, что эти идиоты не доверяют лотанам, - фыркнул Вальдарин, забирая у аюна бумажный клочок.

- Естественно, не доверяют. Народная молва гласит, что они прослушиваются и просматриваются спецслужбами Четверых. А этим ребятам точно есть, что скрывать.

Принц подошёл к медиастолу и из-под вороха бумаг выудил голопланшет с ветвистым дубом, выгравированном в верхней части рамы. Рисунок был обрамлён каллиграфической сидской вязью, гласившей, что это - продукт корпорации Нэртэн.

- И всё-таки, откуда у них эта штука? – задумчиво спросил аюн.

- Понятия не имею, - отозвался Вальдариан, включая экран. – Знаешь, я как-то присутствовал на встрече отца с главой Нэртэна. Этот чванливый старикашка - современник императора Силдэна1[56], этакий типичный имперец и ретроград, помешанный на порядках старого мира. О шалостях этого дедка ходит немало похабных сплетен, но я абсолютно уверен, что он не торгует с безликими. Не тот типаж.

- Выходит, чёрный рынок? - предположил Андрин.

- Маловероятно. Каждая такая пара отслеживается с космических станций корпорации и блокируется при необходимости. Предполагается, что взломать систему попросту невозможно. Так или иначе, я собираюсь забрать браслеты с собой и передать своим спецам. Надеюсь, они разгадают для меня эту тайну. Всё! Ну наконец-то!

Планшет принял код, и браслеты, щёлкнув, раскрылись.

Едва-слышное гудение, терзавшее уши принца почти сутки, умолкло.

Вальдариан с наслаждением размял пальцы, хрустя костяшками, и повелительно вытянул руку в сторону оружейных шкафчиков. Дверцу одного из них тут же охватило лазурное пламя, беззвучно и яростно оно сжирало толстенный металл, отплёвываясь пылающей капелью. Пахнуло озоном и раскаленным железом. А потом перевязь с мечом, будто комета с синим шлейфом, вылетела в прожжённую чарами дыру и скользнула в подставленную ладонь принца.

- Клинок Источника, - безо всякого удивления заметил аюн, глядя на сияющие магией ножны. – Как я и думал.

- Не взламывать же каждый шкафчик, - чуть смущенно пожал плечами принц, бросив взгляд на оплавленный шкаф и курящиеся над ним клубы тёмного дыма.

- Ради Бороды Его! Мы уйдём отсюда или нет?! – взмолилась Арджанавага, и в голосе её звенела паника.

Дверь холла вдруг, проскрипев, приоткрылась и на пороге появился Биндер. От него разило крепчайшей брагой, а из-за волчьего уха его кокетливо торчал сиреневый цветок. На входе иштарианец чуть не упал, споткнувшись о порог, забористо выругался и уперся ладонями в дверной проём. Тут он увидел пленников, свободно разгуливающих по залу, и открыл было уже пасть, чтобы заорать, но шеи его тут же коснулось остриё лазурного копья.

- Зашёл, сел на пол, - скучающим тоном приказал принц. А лёгкий ветерок уже коснулся волос аюна, опаляя их багряной искрой, и по залу поплыла мелодия Песни, она убаюкивала, усыпляла Биндера, пеленая его в паутину непробудного сна.

- Ты ж - не маг, паррря, - с трудом выговаривая слова, прошептал иштарианец, вперив в аюна осоловелый взгляд карих глаз.

- Дык оно само как-то, дядь, - с окающим портовым выговором ответил Андрин. – Я тут не при делах, зуб даю.

- И что ты в этом находишь? - с легким удивлением спросил у друга принц, выходя в холл.

- Право не быть собой, - себе под нос прошептал аюн, но так тихо, что его никто не услышал.

***

Ночная деревня пропахла дымами костров, фонарным газом и, сладковато и резко, цветами с клумбы у поста, заточенной в крепостную стену из бутылочных донышек. Издалека доносились голоса, выл, тоскуя, какой-то зверь, а перед ними лежала деревенская площадь. Газовые шары желтили изогнутые трубы скульптуры, бросавшей кружевную тень на эшафот. Там, переброшенные через еловую балку, нависали над дощатыми подмостками три толстенные петли.

Стараясь держаться в тенях и прижимаясь к заборам палисадников, беглецы двинулись вперёд. На другую сторону площади, где вяз во мраке ржавый остов корабля. И лишь у пролома в боку, забитого фанерными листами, болтался на крючке тусклый чугунный фонарь.

Доска предательски скрипнула под ботинками кирдоланки, принц раздраженно поморщился и отвёл в сторону колючую плеть кустарника в снежных бусинах ягод. И перед ним открылось корабельное нутро, тёмное, затхлое, пропахшее ржой и духом давно угасшего пожара. Метрах в десяти, на перекрестке двух коридоров, стоял фонарь на треноге, очерчивая на рифлёном металле яркий круг света.

- Вы долго… зайчики, - Юнала шагнула в круг откуда-то из мрака, зеленоглазо зыркая на беглецов из-под низко надвинутого капюшона. Фигуру ее скрывал бесформенный балахон синего плаща, а за плечами висел туго набитый рюкзак салатового цвета с мордастым динозавром на большом кармане.

- Это – не свидание, - отрезал принц. – Поэтому, мы – вовремя. Веди.

- На свиданку я бы с вами и не пошла, - с пренебрежением в голосе ответила Юнала.

- Предпочитаешь более склизких парней? – насмешливо уточнил аюн.

- Менее болтливых.

- Как эти? – голос кирдоланки дрогнул, а рука ее показала налево. Там, сквозь мутное стекло темнел зал, кое-где поросший светящимся мхом с шевелящимися спорофитами. В зеленоватом его свечении угадывались очертания медицинских приборов, круглого медиастола и больничных коек. Побеги, тускло мерцая, взбегали по ножкам кроватей к лежащим на них скелетам. По их белёсым костями, местами прикрытым бурыми и окаменевшими лоскутками плоти, извивались, пульсируя, махристые ниточки мха.

- И чё? Тут полный корабль трупаков, - равнодушно передёрнула плечами безликая.

- Вы бы их хоть похоронили… - укоризненно пробормотала Арджанавага, истово осеняя себя треугольником Собора.

- Вот ещё… Сегодня мы здесь, завтра там. А им и тут норм. Мертвецам вообще по хрену, где валяться. Так, заткнулись все. Срочно!

Юнала коснулась виска, набросив на глаза голубую повязку лотана. А потом, трижды помянув Кагардан Нардаг, повернулась к принцу.

- Вы наследили, - сказала она, тыча указательным пальцем ему прямо в грудь. – Стражей, которых вы вырубили, уже нашли, - тычок. - В деревне тревога, - тычок. - Чрево! Клянусь задницей Эрэдина, впервые встречаю таких идиотов!

- Палец сломаешь, - Вальдариан небрежно отвёл в сторону руку девушки и задумчиво огляделся, прикидывая, как притормозить погоню.

- Можно обрушить свод, - предложил аюн, осматривая низкий потолок, - коридор же тут один?

- Один, - подтвердила безликая, - там дальше будет общий зал, а за ним пост и подъемник.

- Значит, выйдем в зал и запечатаем проход, - решил Андрин.

- Серьёзно, рыбачек? Думаешь, ваш авалданчик своими жалкими копьями раздолбает корабельный металл? Или, может, у тебя есть взрывчатка?

- Есть, как не быть. Я без неё из дома не выхожу ,- насмешливо улыбнулся аюн. - Пойдём.

Вскоре они вышли в залу, погруженную во мрак. Тут пахло ржавчиной и сырой землёй, и тишину нарушало журчание бегущей по стенам воды.

- Ну что, чью шашку взорвём? – повернувшись к принцу, смешливо прищурился аюн.

- Твою. Приберегу свои жалкие копья.

Аюн кивнул. И зал огласился первыми напевами Песни, на этот раз не тихой и меланхоличной, как та, что усыпила стражей. А громогласной, могучей, стрелой летящей в стремительное крещендо. Магия идари залила зал янтарным светом, вырывая из мрака оголенные рёбра эскалаторов, железные остовы мебели и бельма ослепших иллюминаторов, залитых струями воды. Из рук Андрина вырвались полыхающие плети и устремились к коридорному потолку. Будто корни они прорастали сквозь металл, разрушая всё на своём пути. Аюн вслушался в бой Плетения, на миг прикрывая глаза, а потом резко дернул плети на себя и под скрежет разрываемого железа всё вокруг заволокло облаком мелкой пыли. Коридора больше не было. Проход запечатало нагромождение искореженных плит. Песнь умолкла. И истаяли над головами контуры купола, заглушившего звуки.

- Я закончил, - сообщил Андрин, в глазах его медленно меркло изумрудное зарево.

- Охренеть… - потрясённо прошептала Юнала. – Так вот, как вы выбрались. Папашины дуболомы проворонили аюна…

- Кажется, я забыл им представиться, - «виновато» спохватился Андрин. – Идёмте. Я ненавижу кунтовы пещеры.

- Это – корабль, лорд рыбачек.

- И он в пещере, - дотошно уточнил аюн.

Зал был колоссален. Путникам, то и дело, приходилось перебираться через обломки мебели и груды металла, изъеденные ржей и поросшие тут и там озерцами патлатого мха. И в лилейном свете фонарей казалось, что его серебристо-синие кудри дрожат на невозможном здесь ветру. Всё так же капала вода, и скрипели подошвы, скользя по мокрым плитам.

- А тебе слабо так же обрушить коридор, - внезапно подколола принца Юнала. – Что, завидуешь рыбачку?

- О да, очень. Даже ночами не сплю, - истово закивал принц и, выйдя из роли, задумчиво добавил: - Знаешь, ты неприлично мало знаешь о магии Источника.

- Правда? Ты – не первый мой лордёныш, о мой принц. А тот копьишком погрозил и в обморок свалился. Я была очень, ну оочень впечатлена.

- Сам свалился? – подозрительно уточнил Вальдариан. – Или ворованная Слеза помогла?

- Да не крала я её! Она – моя! По праву - моя! – гневно вскричала безликая и пробормотала в сердцах: - Чтоб ей провалиться…

- По праву?! Серьёзно? Да ты…

- Тсс, - внезапно прошипел аюн, - тушите свет!

И он кивнул на нависающий над залом балкон. Там по пыльному глянцу стекла гулял фонарный бледный луч.

- Так там пост, - сообщила безликая. – Не парься, рыбачек, они нас не услышат. А увидят – не страшно. Тут много кто бродит, кто железо дерёт, кто мох варит... А дело стражей – следить за подъемником, которым пользуются так часто, что он весь паутиной зарос. В общем, райское место для пьянок и потрахушек.

- И сколько их там? – деловито уточнил принц.

- Двое. И если вы не совсем имбецилы, то драться и не придётся. Я покажу, как их обойти. А если не получится… Ты же помнишь свое обещание, авалдан? Тебя, аюн, этотоже касается!

Андрин непонимающе вскинул брови.

- Никого не убивать! – рявкнула Юнала, бросив на принца сердитый взгляд. – Ясно, рыбачек?!

- Я обдумаю твою просьбу, - лукаво улыбнулся аюн, - возможно. Если ты прекратишь меня так называть.

- Ой-ой-ой, глядите, что делается, лорда рыбаком обозвали, - рассмеялась Юнала. – Ладно, светозарный, не куксись. Больше не буду, честно-честно. Просто ты мне кое-кого напомнил. И, кстати, нам здесь наверх. И там уже клювы не разевайте, если не хотите неприятностей.

И беглецы начали восхождение. Подниматься было тяжело. Резина, некогда обтягивающая ступени эскалатора, истлела от времени, потрескалась, осыпалась, и наружу торчали железные спицы каркаса, проломленные и погнутые. В самых сложных местах темнели, щетинясь гвоздями, подгнившие доски, положенные здесь стражами поста.

Поднявшись, они прокрались через длинный коридор и, подчиняясь знаку Юналы, замерли перед поворотом. Девушка высунулась за угол и, сложив ладони биноклем, на миг прижалась лицом к дымчатому стеклу.

- Ага! – победно вскричала она. – Кувыркаются!

В три прыжка она добежала до двери, сдвоенной, дуто-стальной, и сунув руку в карман, достала крохотный синий шарик. Сжала пальцами в защитной перчатке, и, расплющив, встала на цыпочки и прижала к щели между створками.

Шарик ожил, набух, оброс, будто ёж, иглами серебряных искр, и быстро и почти беззвучно пополз вниз, намертво сваривая между собой две металлические створы. Подогретый воздух запах озоном и цинком.

- Ничего себе… Это же - РС-8, - изумился принц. - Ты где его взяла?!

- В Пузе чего только не найдёшь, - уклончиво ответила безликая. – Меня с перцем одним однажды какая-то падла так же заварила. Только к обеду циркулярку притаранили… Унаю, кто, клянусь Эрэдином, заточку в жопу запихаю… По самые гланды! Так, а вы чего уши развесили? – непоследовательно возмутилась она. – Не тормозите, погоня на хвосте!

Безликая сообщила, что вся площадка перед лифтом, старинным подъемником в ажурной решётке, просматривается камерами. Перед поворотом Юнала остановилась и коснулась виска. И по телу её и по плащу побежала, искрясь, призрачная волна, размыв акварельной кистью контуры, она превратила девушку в мираж, то раздающийся в двухметрового гиганта, то сдувающийся в хрупкого тонкокостного карла.

- Маскарион тоже в Пузе достала? – с сарказмом уточнил Вальдариан.

- На лету ловишь, мой принц. Так! Тронулись. Сейчас будет громко.

Алые глаза камер, и правда, мерцали под стальными сводами, красня полумрак тусклым неоном. И стоило беглецам шагнуть за угол, как взревела, залаяла тревога, заколотила по ушам визгливым стрёкотом. За стеклом поста мелькнуло чьё-то взбудораженное бледное лицо, окруженное заревом встрёпанных лохм. А следом послышался грохот – стражи тарабанили ногами в двери. Но они не поддавались - крохотный робот сделал свою работу на совесть.

«Сорок кусков. Сейчас. И мы идём дальше. Еще пятнадцать – на выходе» - услышал принц мысленный голос безликой.

К его изумлению, лотан вновь был в сети. Видимо, часть корабля была вне зоны действия глушилок безликих. На мгновение он подумал, что можно связаться с дядей и, взяв в заложники Юналу и незадачливых стражей, спокойно дождаться спасения. Но он терпеть не мог просить помощи у семьи. Потому он отправил лотану импульс, подтверждая перевод, и безликая торжествующе усмехнулась. А потом открыла крышку стенного пульта и вбила код на виртуальной клавиатуре. И ажурная дверь со скрипом отворилась, впуская беглецов в тесную кабинку, обтянутую фанерой.

***

Позади осталась долгая поездка в скрипучей и тёмной кабинке со стенами, расписанными нецензурными посланиями, выведенными флуоресцентной краской. За спинами хлопнули, сопя резиной, двери. Фонари осветили узкий туннель с ровными стенами и округлыми сводами, какие остаются после проходки скального робобура. Они вернулись в Старые Штольни.

Один рукав сменялся другим, и скакали по стенам фонарные зайчики, и пахло сыростью, известкой и каменной пылью. Юнала, не умолкая, тараторила, ухитрившись, тем не менее, не сказать ни слова о себе. Кирдоланка, пыхтя, мрачно шагала вперёд, дуясь на весь мир и на подведших её магов. Аюн зябко ёжился, он шёл, сгорбившись и засунув руки в карманы. И только принц внимательно слушал безликую. Подвижное лицо её, светлокожее, покрытое невесомой взвесью бледных конопушек, не отпускало его взгляд. Движения тонких губ, разлётистые брови, зеленые глаза с каштановой крошкой у зрачка, и волосы, пепельно-русые, казавшиеся седыми в неверном свете фонарей… В этой безликой для Вальдариана было что-то постыдно-притягательное. Да и безликой ли? Принц вспомнил её реакцию, когда он наугад назвал её полукровкой. Ярость, злость и… стыд. Будто он вытащил на свет самую позорную из её тайн. Кем же была её мать? Вальдариан вспомнил фальшивого сида, прошедшего мимо, когда их конвоировали на пост. Его принц не ощущал вовсе. С Юналой всё было иначе. Всё его внутреннее чутьё, все его чувства говорили ему, что перед ним сидка. Но не обманывает ли он сам себя?

- Мы уже недалеко от поверхности, - внезапно сказала Юнала и шагнула к серой двери, почти слившейся с каменной толщей. – На ваше счастье, зайчики, у меня есть ключик от короткого пути.

Она коснулась створки, пальцы ее оббежал зеленый луч, и дверь беззвучно отворилась. Глазам беглецов предстала просторная комната: узкая девичья кровать, обеденный стол, сплетенный из сушенных стеблей, станок неясного назначения в свете софитов. На полах, пестрея лоскутным орнаментом, лежали ковры, стены были завешены цветастыми шторами, прошитыми дорожками из стекляруса. На глухой стене светилось виртуальное окно – высоченные сосны в снежных шапках под звездным тёмным небом. А в углу стояли коробки. Одни полнились деталями каких-то приборов в хвостиках разноцветных проводов. В других лежали книги, и пластиковые, и настоящие, овеянные ароматом пыли и старинной бумаги. В самом маленьком громоздилась посуда, золочённая, серебрённая, медная, сверкающая полиролью и опоясанная кушаками из драгоценных камней.

- Похоже на походный шатёр Дворца Любви, - прокомментировал обстановку аюн, скользя глазами по разноцветию паласов и занавесок.

- Ты вроде сказала, что – не воровка, - заметил принц, останавливаясь взглядом на ящиках. Дорогие книги, литая посуда с узорными гравировками на донцах…

- Я сказала, что не крала Слезу! – возмутилась Юнала с таким лицом, будто предположение о некриминальности её промысла оскорбило её до глубины души. – Но вас должно волновать не это... Вон, видите дверцу на той стороне? За ней подъем на поверхность. Мы выйдем в районе деревни Истиик. Там целуемся и разбегаемся.

Кирдоланка облегчённо вздохнула.

- Жрать хотите? – спохватилась Юнала, заглядывая в холодильный шкаф и подхватывая с полки йогурт в пластиковой бутылке и булку в прозрачном целлофане.

- В Истиике поедим, - отказался за всех аюн. Он действительно ненавидел пещеры.

- Ждите тогда, щас дожру и двинемся, - равнодушно согласилась безликая.

- Ты действительно здесь живёшь? – с любопытством спросил принц, заметив нарисованную детской рукой картинку – женщина и мужчина с палочками-ручками и палочками-ножками, и трое детишек. Две фигурки в юбочках, третья – в шортиках. Над головами всех пятерых змеились, нарисованные желтым маркером, пружинки кудрявых волос.

- Когда не торчу в лагере, - нехотя ответила Юнала.

- А твой папаша говорил, что у тебя дом в городе, - сказала Арджанавага, в клетке прилежно подслушавшая все разговоры.

- Там мне не рады.

- Украла что-то? – презрительно уточнила кирдоланка. На синем её лице было написано отвращение истово верующего к грешнику, погрязшему в пороке.

- Угу. Честь одной виндайской шлюхи, - съязвила безликая.

- Твоей матери? – проницательно спросил принц.

- Пошёл ты… лорд. Всё, харе базарить. Двинулись.

Безликая подхватила с пола рюкзак, сброшенный на время перекуса, сунула руку в карман, и всё вокруг вдруг подернулось зыбкой дымкой. Интерьер комнаты, пестрый и аляповатый, закружился в цветастом калейдоскопе, медленно погружаясь в воронку небытия.

«Вот бестия! Она мне нравится», - захохотало Пламя.

А потом наступила тьма.