Катализ

Глава 11.

Истиик был предместьем Аалдараны, содрогающимся в пляске бесконечного карнавала. Деревня лежала в горной долине, среди альпийских лугов в мелкой россыпи карстовых снежников, и от нее, сквозь темную махину Сиавендайской гряды, в столицу тянулся скоростной тоннель.

Истиик никогда не спал. Одуваемый дымами уличных коптилен, пропахший рыбой из горных озёр, благовоньями и хвоей, он дышал в унисон с тысячами танцоров в маскарадных костюмах. А сердце его билось в такт ударам барабанов на центральной площади, не смолкающих ни ночью, ни днём.

По улочкам его, застроенным аккуратными, будто пряничными домиками, пестрой рекой текла нарядная толпа. С такими разными лицами. Бело, сине, желто и краснокожими, шерстистыми и чешуйчатыми, рогатыми и безрогими. Истиик не знаком был с аалдаранской дискриминацией и равно привечал всех гостей.

- Истиик – самая странная часть Аалдараны, - задумчиво заметил принц. – Он похож на масштабную декорацию к какой-нибудь приторной детской сказочке.

- Ты так говоришь, как будто это плохо, - возмутилась Арджанавага, заинтересованно разглядывающая проплывающую мимо процессию, возглавляемую колоссальных размеров алым драконом на гусеничном ходу.

Друзья сидели на открытой веранде одной из кофешек, расположенных на живописной набережной деревенского пруда. На деревянном блюде перед ними лежала, золотясь румяной чешуёй, зажаренная рыба, нарезанная крупными ломтями. В бокалах под пенистыми шапками искрился эль, и мятный суп пах летом и прохладой.

- Я не люблю сказки, - признался Вальдариан. – Они лгут. Особенно – концовки.

- И жили они долго и счастливо, - с выражением продекламировал аюн. – А потом пришли безликие и всех к кунтам убили... Мне не нравится, что мы просто отпустили её, Дари!

- А у нас был выбор? – хмуро уточнил принц. Он предпочёл бы и дальше обсуждать сказки.

- Да ладно вам, мы же знаем, где она живёт! – утешила их кирдоланка. Выйдя на поверхность, под лучи ласкового Симилаандарского солнышка, она внезапно успокоилась. И стала похожа на прежнюю Аржу, дерзкую, простоватую и равнодушную к опасностям.

- Жила, - мрачно уточнил принц.

- Жила, - подтвердил аюн.

- Ванграго… Ну да, наверное… - скисла кирдоланка.

- Зато мы знаем, где она будет завтра вечером. Приставь к ней слежку, или я сделаю это сам, - решительно потребовал аюн. – Рано или поздно эти гаандиновы отродья свяжутся с ней, и тогда-то мы их и схватим.

- Приставлю, - согласился Вальдариан. – Но пусть сначала покажет мне, где живёт этот проклятый Зей. Этого варгана уже полгода ищут для меня по всему Доминиону, и я не хочу упустить такой шанс.

- Полгода? – вскинул брови аюн. – Не желаешь рассказать нам, зачем он тебе?

- Не желаю, - честно ответил принц. – Но вы же не отвяжетесь, да?

- Не отвяжемся, - улыбаясь, подтвердила кирдоланка.

- Начнём с начала, - предложил аюн, - ты вломился в вендоржейскую темницу.

- Это – не начало, - принц вздохнул. – Это - середина.

- А где же начало? – лукаво улыбнулся аюн.

- Чуть больше года назад погибла моя мать. Вы, вероятно, слышали об этом в новостях.

- Из-за разорвавшегося в коридоре звена, королевский корвет «Ралэндан» вышел на орбиту Сирдока без эскорта. И его расстреляли иштарианские мятежники… Конечно, я слышал, - отозвался аюн и добавил негромко: - Мне жаль, Дари.

Принц ничего не ответил аюну, но, хрустнув костяшками, продолжил:

- У меня есть основания полагать, что мятежников использовали втёмную более могущественные силы.

- Какие это? – округлила глаза кирдоланка.

- Более могущественные, - угрюмо повторил принц.

- Иштарианцы выплатили Железному Древу щедрые репарации, - без выражения заметил аюн. – И несколько Великих домов получили право бессрочной аренды всех кристаллоносных шахт на архипелаге Нари.

- Бесплатно, заметь, - со вздохом согласился принц, которому совершенно не хотелось это обсуждать. – А это, ребята, 6% разведанных запасов Доминиона.

- И иштарианцы просто подарили такое сокровище? – изумилась кирдоланка.

- Их крейсер расстрелял дипломатическое судно Четырёх, - пожав плечами, напомнил принц. – А это не только глупо, но и дорого. В тот же день Железное Древо, потрясенное невероятным идиотизмом этого преступления, отправило флот на блокаду Сирдока. Иштам просто не оставили выбора. Возможно, - с желчным сарказмом добавил он, - они даже подумали: «спасибо большое, что взяли так мало».

- Ну да, повод вышел шикарный. Значит, ты уверен, что мятежниками кто-то рулил? – уточнил аюн.

- Полагаю, один из Великих домов, прибарахлившийся рудничками, - озвучил очевидное принц. - Или даже не один. И, судя по твоему замечанию, эта версия популярна и в Короне.

Аюн извиняющимся жестом развёл руками, потом спросил:

- Ну а при чём тут темница?

- Я нанял частного детектива, чтобы он помог мне выяснить правду. И он нашёл единственного иштарианца, успевшего сбежать с «Зерда» до того, как его уничтожил вышедший из коридора эскорт. За время, прошедшее с побега, старикан успел основательно спятить, расстрелять случайных прохожих и обеспечить себя пожизненным заключением в психиатрической лечебнице на Вендоржее.

- И ты вломился в психушку? – усмехнулся аюн. – Просто, чтобы поговорить с психопатом?

- Ну да. Надо же мне как-то развлекаться?

- А как ты попал внутрь? Телепортом? – с жадным интересом спросила кирдоланка. Она обожала разговоры о магии.

- Телепорты – это вот к ним, - принц невежливо ткнул указательным пальцем в Андрина.

- Врата Цитадели – не телепорт, - возразил аюн. – Ну, или не совсем телепорт…

- Если ванаарль выглядит, как ванаарль… Не суть. В общем, мне пришлось действовать по старинке, ну, там, знаете, подделка документов, подкуп, взлом лотариев…

- И магия, - вспомнив монолог Зиарланда, добавил аюн.

- Само собой.

- Так что он сказал?

- В основном, нёс всякую чушь о смерти, фуриях и возмездии Липуса... А ещё сказал, что «Ралэндан» после начала атаки не включил щиты. Хотя времени на это у него было предостаточно.

Это была правда. Часть её. Ведь про слова безумного иштарианца, что королевский корабль первым открыл огонь, Вальдариан умолчал. Он доверял аюну. Но… Тот был Аландором. А эта информация стоила миллионы, и могла стать безотказным орудием в руках любого дома.

- Неработающие щиты вкупе с разорвавшимся звеном толсто намекают на диверсию, - задумчиво произнёс Андрин.

- Разорвавшееся звено - огромная редкость, - задумчиво и, будто бы со знанием дела, проговорила кирдоланка. - Если корабли вошли в одну червоточину, то и выйдут они тоже вместе, хотя и коридор у каждого свой. Нужен фатальный сбой навигационной системы, чтобы разорвать цепь. Тут слабо верится в случайность...

Принц кивнул и продолжил:

- Угу. И это ещё не всё. Через пару дней после того, как я свалил из лечебницы, безумный ишта внезапно скончался. От сердечного приступа. Но мой детектив, покопавшись в его медицинской карте, заверил меня, что сердце у старикана было здоровее, чем у многих. Зато в день его смерти из клиники уволился врач.

- Зиарланд, - догадался аюн.

- Бинго. Кроме того, ишта во время нашей встречи упомянул о словах фурии, предсказавшей, как он умрет. «Смерррть пррридёт в обличье бледного», - принц довольно похоже изобразил рычащий выговор иштарианца.

- Довольно чёткое указание на энтаил, - кивнул Андрин, пару раз слышавший эту популярную в Доминионе дразнилку и в собственный адрес.

- А теперь я думаю, что ещё и на безликих.

- В об-ли-чьи… - по слогам повторил аюн. – Да, похоже…

- Может, мы зря с пренебрежением относимся к прорицанию фурий? – задумчиво спросил принц.

- Знаешь, Дари, отец как-то сказал, что они не ошибаются. Никогда.

- Забавно. Ишта говорил тоже самое. Слово в слово. В общем, Зиарланд (или как там этого варгана зовут?) – моя единственная ниточка к организаторам этого кровавого цирка, - подытожил принц.

- А если иштарианца заказал кто-то ещё? Например, родственники его жертв?

- Может и так. Но это – всё, что у меня есть.

***

«Ты не сказал нам, зачем нанял частного детектива, имея ресурс Великого дома? И зачем вломился в лечебницу, если мог просто приехать в неё с официальным визитом?»

Принц долго не отвечал, задумчиво глядя на зеркальные воды пруда, в которых отражался, золотясь, огромный диск закатного солнца, нанизанный на пики Сиавендайских гор.

Он мог бы соврать, выставив себя легкомысленным идиотом. Или придумать чуть более сложный конструкт, оправдывающий всех разом. Как любой великий лорд, он был привычен ко лжи, впитывая её с молоком матери и восторженными улыбками гувернанток. И, как фокусник, жонглируя полуправдой, он умел строить из неё воздушные замки светских бесед. Но, вместо этого, под грохот Пламени в висках, он ответил:

«Отец прямо запретил мне искать убийц и вдобавок заблокировал все мои счета. Потому я обчистил один из его благотворительных фондов, нанял на ворованное детектива, а потом вломился в темницу».

И в потрясенную звонкую тишину он добавил:

«Именно за это меня и выставили из Веллариона».

***

Алая отметина от указки господина Гингора металась под куполом планетария, скача по планетам и звездам сектора Зари. Усиленный микрофоном, звучал голос лектора, надтреснутый, бесполый и бесцветный. Серые не славились эмоциональностью, вот и этот знаменитый астрофизик читал свою лекцию с интонациями музейного автоматона. В сморщенное лицо его, бумажно-серое, очень худое, покрытое кляксами серебрёного купероза, впечаталась многовековая усталость. А глаза его, узкие и сиренево-прозрачные, с приязнью смотрели лишь на звёзды.

А студенты занимались своими делами. Над рядами не смолкали шепотки и сдавленные смешки. Сосед принца справа, упитанный кирдоланин с выбеленными дредами, смачно чавкал, то и дело засовывая ладонь в спрятанный под партой пакет. И от рук его, маслянисто-блестящих, пронзительно пахло копчённой рыбой. Соседка принца слева, Арджанавага, что-то увлеченно печатала на виртуальной клавиатуре, накинув на глаза щиток лотана и даже не потрудившись обесцветить экран.

Андрин опаздывал. Вальдариан скучающим взглядом обвёл зал. На него, перешёптываясь, глазели две красивые сидки, сидящие через ряд. Одна - виндайка, голубоглазая и светловолосая, вторая, судя по карим глазам с винным отливом, - санданка из Древа Ветра. Заметив его интерес, виндайка восторженно ему улыбнулась, а санданка же, напротив, потупилась и покраснела. Принц отвернулся. Даже обычный флирт, здесь, в стенах академии, был чреват для лорда Великого дома навязчивым вниманием прессы. Потому стайки девиц, не дающие ему проходу, не вызывали у него ничего, кроме сдержанного раздражения. Уже не в первый раз Вальдариан пожалел, что нельзя ходить на занятия, как по улочкам Нижнего, натянув личину и оставаясь инкогнито.

В ухе звякнула капля лотана, сообщая о доставке сообщения. Принц с охотой коснулся виска. Даже реклама средства для потенции была интереснее унылого речитатива господина Гингора, монотонно бубнящего о штормах в туманности Верея.

Но это была не реклама. Анонимный адресат прислал ему несколько видео, сопроводив их куцым призывом: «Взгляни!»

Антивирус молчал, и принц, распахнув внутренний экран, запустил первое. По затылку разбежались невесомые искорки щекотки – лотан запускал вирт-модуляцию. Только оптическую, данных о телесных ощущениях в файле не было. Как вскоре стало понятно – и к счастью.

Некто шёл по коридору космического корабля, и толстый ковролин цвета топлённого молока крал звуки его шагов. Видео было снято от первого лица, и облик оператора оставался тайной. Лишь однажды камера поймала его обтянутую черной перчаткой ладонь, скользнувшую по лестничному поручню. А в подножии лестницы, в узком закутке, обхваченном панелями из рифлёного пластика, лежало мёртвое тело, сид в форме бортового механика. Некто склонился, разглядывая его, и камера крупным планом показала лицо покойника, страшное, бледное, изборождённое иссиними жгутами раздувшихся вен. Паутина их становилась всё темнее и толще, поднимаясь к уголкам глаз, лишенных белка и залитых от века до века чернильной темнотой. Оператор в ужасе отшатнулся, и стало видно грудь мертвеца, и торчащую под его рёбрами рукоять столового ножа, окруженную багряно-бурым пятном. Некто нечленораздельно выругался и видео завершилось.

Вальдариан отнюдь не был любителем популярных в определённых кругах трешовых роликов и, тем более, трешового вирта. Он хотел было удалить письмо, пометив его, как спам, но Пламя внезапно рявкнуло:

«Думай!»

И действительно, что-то в просмотренном царапало его. Дизайн корабля, лаконичный, минималистичный, напрочь лишенный острых углов, казался ему смутно знакомым. А форма механика слишком уж напоминала велларионскую.

И принц, преодолевая какое-то непонятное внутреннее сопротивление (не видеть! не знать!), открыл следующую запись.

Теперь оператор шёл по обеденному залу. Шёл, перешагивая через мёртвые тела. Сиды. Мужчины и женщины. Врач в некогда белом халате, густо заляпанном кровью. Девушка в кителе повара, будто залитым винным соусом, мужчина в форме офицера… В зале, ярко освещенным ленточными лампами, спрятанными в волнистой ряби навесного потолка, не было живых. А мертвецы лежали повсюду. Среди бурой крапи на белом кафеле, и на подбрюшьях перевернутых столиков, и на ступенях, сбегающих к барной стойке, завёрнутой в малахитовую колоннаду. Там щелкала, сердито шелестя, лента кухонного конвейера, заблокированная ножом, пронзившим её резиновую плоть. А у подножия её сидел, навалившись на неё спиной, очередной мертвец. Из горла его торчали ручки от маникюрных ножниц ярко-салатового цвета. Казалось, убийцей могла быть лишь эта хрупкая девушка, что лежала рядом с проломленным затылком. Голову её окружало окровавленное опахало русых волос, а рядом валялась чугунная сковородка с пригоревшей ко дну стружкой сладкого лука.