30 вечеров с испанским. Уровень B2. Двуязычные рассказы

La primera reseña apareció un miércoles de febrero, por la mañana, y Marco Bellini la leyó de pie en la cocina de su restaurante de Granada, todavía con el abrigo puesto.

Первый отзыв появился февральским утром, в среду, и Марко Беллини прочитал его стоя на кухне своего ресторана в Гранаде, ещё не сняв пальто.

★☆☆☆☆ – Carmen_B

★☆☆☆☆ — Carmen_B

El minestrone llegó a la temperatura de una tarde templada de primavera. El pan era de ayer, posiblemente de anteayer.

Минестроне подали той температуры, какая бывает тёплым весенним днём. Хлеб был вчерашний, а возможно, и позавчерашний.

El camarero fue encantador y no me miró ni una sola vez. Una estrella por las vistas a la Alhambra, que no son mérito del restaurante.

Официант был очарователен и ни разу на меня не взглянул. Одна звезда — за вид на Альгамбру, что не заслуга ресторана.

Marco la leyó dos veces. Luego se quitó el abrigo, fue a la panera, cogió un panecillo y lo apretó con el pulgar. Era, tuvo que reconocerlo, de ayer.

Марко прочитал его дважды. Потом снял пальто, подошёл к хлебной корзине, взял булочку и надавил на неё большим пальцем. Булочка, пришлось признать, была вчерашняя.

* * *

Nonna Lucia llevaba seis años abierto. Marco le había puesto el nombre de su abuela, que había cocinado en un pueblo cerca de Nápoles hasta los noventa años y que estaba convencidísima de que echarle nata a la carbonara era un pecado que debería castigarse con la muerte. El restaurante iba bien. Tenía buenas reseñas, una clientela fiel y, en la Carrera del Darro, una mesa junto a la ventana desde la que se veían las murallas rojizas de la Alhambra. Marco estaba orgulloso de él. Quizá, pensaría más tarde, demasiado orgulloso.

«Нонне Лючии» было шесть лет. Марко назвал ресторан в честь бабушки, которая готовила в деревне под Неаполем до девяноста лет и была свято убеждена, что сливки в карбонаре — грех, достойный смертной казни. Дела шли хорошо: хорошие отзывы, верные постоянные клиенты и — на улице Каррера-дель-Дарро — столик у окна, откуда были видны красноватые стены Альгамбры. Марко гордился рестораном. Может быть, подумает он потом, слишком гордился.

La segunda reseña llegó el miércoles siguiente.

Второй отзыв появился в следующую среду.

★☆☆☆☆ – Carmen_B

★☆☆☆☆ — Carmen_B

El tiramisú tenía la consistencia de una esponja de baño mojada y la personalidad de una declaración de la renta.

Тирамису по консистенции напоминало мокрую банную губку, а по обаянию — налоговую декларацию.

Me dijeron que era «casero». Me encantaría conocer la casa.

Мне сказали, что оно «домашнее». Хотелось бы познакомиться с этим домом.

Y la tercera, una semana después.

И третий — ещё через неделю.

★☆☆☆☆ – Carmen_B

★☆☆☆☆ — Carmen_B

El risotto era correcto. La corrección se le exige a un inspector de Hacienda. A un risotto se le exige amor.

Ризотто было корректным. Корректности ждёшь от налогового инспектора. От ризотто ждёшь любви.

* * *

El personal estaba indignado. Inma, la jefa de sala, quería denunciar la cuenta en la plataforma. Toni, el cocinero joven, quería averiguar dónde vivía Carmen_B para, según sus palabras, «ir a tener una charlita con ella». Marco dijo que no a las dos cosas. En lugar de eso, como propietario, escribió una respuesta debajo de cada reseña: educada, profesional, de esas que te enseñan en los cursos para hosteleros. Estimada Carmen: muchas gracias por sus valiosos comentarios. Lamentamos que su visita no haya estado a la altura de sus expectativas. Esperamos tener el placer de recibirla de nuevo muy pronto.

Персонал был в ярости. Инма, администратор зала, хотела пожаловаться на аккаунт в службу поддержки сайта. Тони, молодой повар, хотел выяснить, где живёт Carmen_B, чтобы, по его выражению, «сходить с ней потолковать». Марко запретил и то и другое. Вместо этого он как владелец написал ответ под каждым отзывом — вежливый, профессиональный, такой, каким учат на курсах для рестораторов. Уважаемая Кармен! Большое спасибо за ваш ценный отзыв. Нам жаль, что ваш визит не оправдал ваших ожиданий. Надеемся вскоре снова иметь удовольствие принимать вас у нас.

A la semana siguiente llegó una cuarta reseña. Debajo, Carmen_B había añadido una breve respuesta a la respuesta de él.

Через неделю пришёл четвёртый отзыв. Под ним Carmen_B добавила короткий ответ на его ответ.

Estimado señor Bellini: sus respuestas son como su risotto, correctas en cada detalle y completamente sosas. Vuelvo el martes.

Уважаемый сеньор Беллини, ваши ответы похожи на ваше ризотто: безупречны в каждой детали и совершенно пресны. Я вернусь во вторник.

Marco soltó una carcajada, solo en su despacho, por primera vez en un mes. No fue una risa agradable, pero sí sincera. Fuera quien fuera Carmen_B, escribir sabía.

Марко громко рассмеялся, один в своём кабинете, впервые за месяц. Смех был не то чтобы приятный, но настоящий. Кем бы ни была эта Carmen_B, писать она умела.

* * *

Repasó el libro de reservas. Las reseñas salían siempre los miércoles, así que debía de comer los martes. No había nada a nombre de «Carmen», ni siquiera con B. O sea, que venía sin reservar. Le preguntó a Inma por las comidas de los martes.

Он просмотрел систему бронирования. Отзывы появлялись всегда по средам — значит, обедала она по вторникам. Броней на имя «Кармен» или хоть на что-нибудь с «Б» не было. Значит, приходила без брони. Он спросил Инму про вторничные обеды.

Inma se quedó pensando un momento.

Инма на минуту задумалась.

—Hay una señora mayor —dijo despacio—. Viene sola. Se sienta siempre en la mesita de al lado de la puerta de la cocina, nunca en la ventana. Llega a la una y media, cuando aquí solo comen los guiris. Pide sopa, luego algo más, luego postre. Tarda unas dos horas. Paga en efectivo. —Frunció el ceño—. Mira, Marco, es que nosotros… bueno, ella va muy despacio, no pide mucho, y los martes, a partir de las dos, esto se llena con la gente de los juzgados de Plaza Nueva. No le hacemos mucho caso, la verdad.

— Есть одна пожилая сеньора, — медленно сказала она. — Приходит одна. Всегда садится за маленький столик у двери на кухню, никогда — у окна. Приходит в половине второго, когда у нас обедают одни туристы. Заказывает суп, потом что-нибудь ещё, потом десерт. Сидит часа два. Платит наличными. — Она нахмурилась. — Честно говоря, Марко, мы… ну, она всё делает так медленно, заказывает немного, а по вторникам с двух часов у нас битком — обедают сотрудники суда с Пласа-Нуэва. Мы на неё особо и не обращаем внимания.

Le vinieron a la cabeza aquellas palabras —el camarero fue encantador y no me miró ni una sola vez—, y Marco sintió que algo desagradable se le movía en el pecho.

Ему вспомнились слова — официант был очарователен и ни разу на меня не взглянул, — и Марко почувствовал, как в груди шевельнулось что-то неприятное.

* * *

El martes no se quedó en la cocina. A la una y media entró, huyendo de la lluvia, una mujer menuda y muy derecha de unos ochenta años, cerró un paraguas de cuadros con enorme precisión y se sentó en la mesita junto a la puerta de la cocina. Tenía el pelo blanco cortado muy corto, un pañuelo de seda y los ojos claros y penetrantes de un pájaro que lo ha visto todo y al que ya casi nada impresiona.

Во вторник он не остался на кухне. В половине второго, спасаясь от дождя, вошла миниатюрная, очень прямая женщина лет восьмидесяти, аккуратнейшим образом сложила клетчатый зонт и села за маленький столик у кухонной двери. У неё были очень коротко стриженные белые волосы, шёлковый платок и острые светлые глаза птицы, которая видела всё и которую уже почти ничем не удивишь.

Marco le llevó la sopa él mismo. También la había hecho él mismo, a las seis de la mañana, con la receta de su abuela, y la había probado nueve veces.

Марко сам принёс ей суп. И сам же его сварил — в шесть утра, по бабушкиному рецепту, — и попробовал девять раз.

—Minestrone —dijo, dejando el plato en la mesa—. Esta vez caliente. Y el pan ha salido del horno hace veinte minutos.

— Минестроне, — сказал он, ставя тарелку. — На этот раз горячий. А хлеб вынули из печи двадцать минут назад.

Ella miró la sopa. Luego levantó la vista hacia él y lo miró un buen rato, y se le movió levísimamente la comisura de los labios.

Она посмотрела на суп. Потом подняла глаза и долго смотрела на него, и уголок её рта едва заметно дрогнул.

—Señor Bellini —dijo—. Me ha pillado.

— Сеньор Беллини, — сказала она. — Вы меня раскусили.

—¿Puedo sentarme?

— Можно присесть?

—El restaurante es suyo.

— Ресторан ваш.

* * *

Se llamaba Carmen Bustos. Hacía cuarenta años, le contó, había sido crítica gastronómica en un gran periódico nacional, «cuando a los críticos todavía se les tenía miedo, señor Bellini, en lugar de seguirlos en las redes». Había comido en todas las grandes cocinas de Europa. Había hecho llorar a cocineros, y una vez, en Lyon, un cocinero la había hecho llorar a ella, con un pollo tan perfecto que todavía soñaba con él.

Её звали Кармен Бустос. Сорок лет назад, рассказала она, она была ресторанным критиком в крупной общенациональной газете — «когда критиков ещё боялись, сеньор Беллини, а не подписывались на них в соцсетях». Она обедала у всех великих поваров Европы. Она доводила поваров до слёз, а однажды, в Лионе, повар довёл до слёз её — курицей настолько совершенной, что она до сих пор видит её во сне.

Su marido, Ricardo, la había acompañado a todas partes. Había muerto hacía cuatro años. Desde entonces, dijo con la misma voz seca, había aprendido algo sobre lo que es ser una mujer mayor que come sola.

Муж, Рикардо, всюду ездил с ней. Он умер четыре года назад. С тех пор, сказала она тем же сухим голосом, она кое-что узнала о том, каково пожилой женщине обедать в одиночестве.

—Te vuelves invisible. No por maldad. Nadie lo hace queriendo. Te sientan junto a la puerta de la cocina, te traen la comida y se olvidan de que estás ahí. Es un poco como ser un mueble. —Probó la sopa, despacio, examinándola—. Así que volví a escribir críticas. ¿Y sabe una cosa, señor Bellini? Es usted la primera persona en cuatro años que me ha contestado. Aunque haya sido —añadió— con esa jerga espantosa de cursillo.

— Становишься невидимой. Не со зла. Никто не делает этого нарочно. Тебя сажают у кухонной двери, приносят еду и забывают, что ты здесь. Ты вроде как мебель. — Она попробовала суп — медленно, оценивающе. — Вот я и снова начала писать рецензии. И знаете что, сеньор Беллини? Вы первый человек за четыре года, который мне ответил. Пусть даже, — добавила она, — этим жутким языком с курсов повышения квалификации.

—El tiramisú —dijo Marco—. ¿De verdad era tan malo?

— Тирамису, — сказал Марко. — Оно правда было так плохо?

—Peor. Fui benévola.

— Хуже. Я вас ещё пожалела.

Él se echó a reír. Ella no, pero se le rieron los ojos.

Он рассмеялся. Она — нет, но глаза у неё смеялись.

—La sopa —dijo, dejando la cuchara— está muy buena. ¿Es de su abuela?

— Суп, — сказала она, кладя ложку, — очень хорош. Бабушкин?

—¿Cómo lo sabe?

— Откуда вы знаете?

—Porque sabe como si alguien la hubiera cuidado. Cosa que, lamento decirlo, no puede decirse del risotto.

— Потому что на вкус он такой, будто о нём кто-то заботился. Чего, к сожалению, не скажешь о ризотто.

* * *

Estuvieron hablando hasta las cinco y media, mucho después de que se marchara la gente de los juzgados. Antes de que ella se fuera, Marco le hizo una pregunta que llevaba toda la tarde rumiando. En primavera quería cambiar la carta. ¿Estaría dispuesta —sabía que era una petición extraña— a venir antes, probarlo todo y decirle la verdad?

Они проговорили до половины шестого, когда сотрудники суда давно разошлись. Когда она уже собиралась уходить, Марко задал вопрос, который обдумывал всё это время. Весной он собирался менять меню. Не согласится ли она — он понимал, что просьба странная, — прийти заранее, всё попробовать и сказать ему правду?

Carmen Bustos abrió el paraguas con la misma precisión con la que lo había cerrado.

Кармен Бустос раскрыла зонт так же аккуратно, как перед этим сложила.

—Vendré con una condición —dijo—. Que no sea junto a la puerta de la cocina.

— Приду при одном условии, — сказала она. — Только не у кухонной двери.

* * *

Ahora, todos los martes, en la mesa de la ventana —la de las vistas a la Alhambra— hay un cartelito que dice Reservado. Carmen llega a la una y media. Marco cocina para ella, luego se sienta con ella a tomar un café, y ella le dice sin piedad todo lo que falla en sus platos. La mitad de la nueva carta de primavera fue idea suya. El tiramisú, Marco lo reinventó desde cero.

Теперь каждый вторник на столике у окна — том самом, с видом на Альгамбру, — стоит табличка «Зарезервировано». Кармен приходит в половине второго. Марко сам готовит для неё, потом садится с ней выпить кофе, и она безжалостно перечисляет всё, что не так с его едой. Половина нового весеннего меню — её идеи. Тирамису он придумал заново, с нуля.

En mayo apareció una reseña nueva en la plataforma. Inma la imprimió y la pegó en la pared de la cocina, al lado de una foto de nonna Lucia.

В мае на сайте появился новый отзыв. Инма распечатала его и приклеила на стену кухни рядом с фотографией нонны Лючии.

★★★★☆ – Carmen_B

★★★★☆ — Carmen_B

Cuatro estrellas. Cinco no las doy nunca. Las cinco estrellas están reservadas a Dios y al arroz con setas de mi difunto marido, y el señor Bellini se acerca peligrosamente a lo segundo.

Четыре звезды. Пять я не ставлю никогда. Пять звёзд зарезервированы за Господом Богом и за рисом с грибами моего покойного мужа, и сеньор Беллини опасно приближается ко второму.

El camarero me ha mirado. Varias veces.

Официант на меня смотрел. Несколько раз.

Palabras y expresiones / Слова и выражения

la reseña — отзыв, рецензия

ser mérito de alguien — быть чьей-л. заслугой

la clientela fiel — постоянные клиенты

estar a la altura de las expectativas — оправдать ожидания

denunciar — пожаловаться, сообщить о нарушении

no hacerle mucho caso a alguien — не обращать на кого-л. особого внимания

fruncir el ceño — нахмуриться

pillar a alguien — (разг.) поймать, раскусить кого-л.

no por maldad — не со зла

rumiar algo — обдумывать, «пережёвывать» что-л.

sin piedad — безжалостно

estar reservado a alguien — быть зарезервированным за кем-л.

«Bienvenido a Energía Peninsular. Su llamada es muy importante para nosotros. En este momento ocupa usted la posición… catorce… en la cola de espera. Por favor, no cuelgue».

«Добро пожаловать в „Энерхию Пенинсулар“. Ваш звонок очень важен для нас. В данный момент вы… четырнадцатый… в очереди. Пожалуйста, не кладите трубку».

Luego empezó la música. Era Vivaldi: los treinta primeros segundos de La primavera, tocados en algo que sonaba a teclado de juguete, una y otra vez, por los siglos de los siglos.

Потом заиграла музыка. Вивальди — первые тридцать секунд «Весны», сыгранные на чём-то вроде игрушечного синтезатора, снова и снова, во веки веков.

Álvaro Sancho puso el manos libres, dejó el móvil en la mesa de la cocina de su piso de Delicias, en Zaragoza, y miró la carta que tenía al lado. Según ella, le debía a Energía Peninsular tres mil ciento doce euros por un solo mes de luz. Álvaro vivía solo en un piso de dos habitaciones. Tenía un portátil, un hervidor de agua y una nevera casi siempre vacía. A no ser que la nevera estuviera minando bitcoines a escondidas, aquello tenía que ser un error.

Альваро Санчо включил громкую связь, положил телефон на кухонный стол в своей квартире в Делисиасе, районе Сарагосы, и посмотрел на лежавшее рядом письмо. Если верить письму, он был должен «Энерхии Пенинсулар» три тысячи сто двенадцать евро за один-единственный месяц электричества. Альваро жил один в двухкомнатной квартире. У него были ноутбук, электрический чайник и холодильник, почти всегда пустой. Если только холодильник тайком не майнил биткоины, тут явно была ошибка.

Se había cogido el día libre para esa llamada. Se había preparado un té. Estaba listo.

Ради этого звонка он взял выходной. Заварил себе чай. Он был готов.

* * *

A las 10:43, después de cuarenta minutos de Vivaldi, la música se cortó con un clic. Se oyó un chisporroteo. Y luego una voz —no grabada, sino de verdad, de hombre mayor y con un acento gallego cerrado como él solo— dijo:

В 10:43, после сорока минут Вивальди, музыка оборвалась со щелчком. В трубке затрещало. А потом голос — не записанный, а настоящий, голос пожилого мужчины с густым галисийским выговором — сказал:

—¿Hola? ¿Hola? ¿Hay alguien ahí, home?

— Алло? Алло? Есть тут кто живой?

Álvaro cogió el móvil.

Альваро схватил телефон.

—¡Sí! ¡Hola! Sí, soy una persona. ¿Es Energía Peninsular?

— Да! Алло! Да, я человек. Это «Энерхия Пенинсулар»?

—Dios me libre. Eso mismo le iba a preguntar yo. —Una pausa—. Estoy esperando a que me atienda esta gente. Dos horas y diez minutos llevo. Y de repente se corta la música y sale usted.

— Боже упаси. Я как раз хотел спросить вас о том же. — Пауза. — Я жду, когда они соизволят ответить. Два часа десять минут. И вдруг музыка кончается — и тут вы.

—Yo también estoy esperando. Llevo cuarenta minutos.

— Я тоже жду. Сорок минут.

—Cuarenta minutos —dijo la voz, con algo parecido a la compasión—. Pues entonces es usted un pipiolo.

— Сорок минут, — сказал голос с чем-то похожим на жалость. — Да вы ещё совсем зелёный.

Después de un buen rato hechos un lío, dedujeron que sus dos llamadas se habían cruzado en algún punto de la centralita de Energía Peninsular. Ninguno de los dos estaba dispuesto a colgar y perder su sitio en la cola. Así que siguieron en línea.

Порядком запутавшись, они в конце концов сообразили, что их звонки где-то пересеклись внутри телефонной системы «Энерхии Пенинсулар». Ни один не готов был положить трубку и потерять своё место в очереди. Так что оба остались на линии.

—Ramón —dijo la voz—. Ramón Iglesias. De Vigo.

— Рамон, — сказал голос. — Рамон Иглесиас. Из Виго.

—Álvaro. De Zaragoza.

— Альваро. Из Сарагосы.

—Pues encantado, Álvaro de Zaragoza. ¿Qué le han hecho a usted?

— Очень приятно, Альваро из Сарагосы. А вам они чем насолили?

* * *

Álvaro le explicó lo de los tres mil euros. Ramón soltó un silbido.

Альваро объяснил историю с тремя тысячами евро. Рамон присвистнул.

—Eso son muchos cafés con leche.

— Это ж сколько чашек кофе.

—¿Y usted?

— А у вас что?

En la línea se hizo un silencio, más largo que los anteriores.

На линии повисла пауза, длиннее прежних.

—El contrato está a nombre de mi mujer. Carmiña. Carmen Outeiral. Murió en marzo. Les he escrito cuatro veces para que hagan el cambio de titular, y cada mes vuelve a llegar una carta a su nombre. «Estimada señora Outeiral, es un placer contar con usted como clienta». Y cada vez que llamo me dicen que solo pueden hablar con la titular del contrato. —Soltó una risa corta, sin pizca de gracia—. Y yo les digo: pues entonces van a necesitar un cable muy largo.

— Договор оформлен на мою жену. Карминья. Кармен Оутейраль. Она умерла в марте. Я им четыре раза писал, чтобы переоформили договор на меня, а каждый месяц опять приходит письмо на её имя. «Уважаемая сеньора Оутейраль, мы рады, что вы с нами». И каждый раз, когда я звоню, мне говорят, что могут разговаривать только с владелицей договора. — Он коротко рассмеялся, безо всякого веселья. — А я им говорю: тогда вам понадобится очень длинный провод.

—Lo siento mucho —dijo Álvaro, y lo decía de verdad.

— Мне очень жаль, — сказал Альваро, и сказал это искренне.

—Ya. Bueno.

— Да. Ну что ж.

—¿Cómo la conoció? —preguntó Álvaro, y enseguida dudó de si había hecho bien en preguntar.

— Как вы с ней познакомились? — спросил Альваро и тут же засомневался, стоило ли спрашивать.

Pero a Ramón se le notó que agradecía la pregunta.

Но Рамон, похоже, обрадовался вопросу.