- -
- 100%
- +
Павел решил не рисковать.
Он принёс ноутбук, сел за кухонный стол и открыл документы. Вид у него был чрезвычайно рабочий. Настолько рабочий, что становилось ясно: ни одной строчки он сейчас не читает.
Даша посмотрела на брата. Брат посмотрел на экран. Лилия посмотрела на обоих и, кажется, впервые поняла, в какую именно семью её только что передали на ответственное хранение.
Выгнать Павла из собственной квартиры было сложно. Вернее, технически возможно, но после этого он мог позвать Стаса, Волкова, охрану или сразу всех. Разговаривать стало бы ещё удобнее.
Даша решила не обострять. Налила брату кофе, поставила чашку рядом с ноутбуком и великодушно разрешила:
— Ладно. Сиди. Только не мешай.
Павел слегка опешил.
Действие всё ещё происходило в его квартире.
Но кофе был хороший, приказ матери выполнялся, а спорить с сестрой в её нынешнем настроении мог только человек, которому не хватало острых ощущений. Павел остался за столом и продолжил изображать сотрудника, совершенно не слушающего женский разговор.
Изображал неубедительно.
Девушки поговорили. Сначала осторожно, будто проверяли, сохранилось ли между ними хоть что-нибудь от прежнего знакомства. Потом быстрее. Вспомнили форум, две давние встречи, странные темы и тот самый поздний вопрос Даши, который теперь звучал намного страшнее, чем тогда.
К моменту, когда Аркадий поднялся в квартиру, осторожность почти исчезла. Я пришла следом и застала Лилию с чашкой чая, Дашу рядом и Павла за ноутбуком. Последний по-прежнему делал вид, что работает, но уже мог пересказать разговор с указанием времени и эмоциональной окраски каждой реплики.
Так нейтральная встреча закончилась семейным чаепитием раньше, чем Волков успел завершить полный отчёт.
Лилия поднялась, когда вошли мы с Аркадием. В жизни она действительно выглядела почти так же, как в игре: очень светлая, тонкая и настороженная. Только голубые глаза здесь не светились, а за спокойствием угадывалась усталость человека, который слишком давно привык считать плохое самочувствие нормой.
Мы познакомились ещё раз.
На этот раз без системной карточки над головой.
Разговор быстро перешёл к практическим вопросам. Оставлять Лилию одну в прежней квартире не хотелось. Она входила в игру без капсулы, через обычный сон, а после смены статуса никто ещё не знал, как её тело поведёт себя во время долгих переходов. Постоянные болезни тоже никуда не делись.
Свободное жильё у нас имелось. На уже выкупленном этаже, между нашей с Аркадием квартирой и квартирой Постника, оставалось несколько пустых квартир. Одну из них можно было подготовить для Лилии без новых переговоров, выселений и попыток объяснить посторонним, почему в доме всё чаще появляются люди, которых официально не существует.
Лилия попыталась отказаться.
Получилось слабо.
Даша сказала, что одной ей всё равно оставаться нельзя. Павел напомнил о распоряжении не спускать глаз. Аркадий задал несколько вопросов о приступах, лекарствах и наблюдавших её врачах. Я поинтересовалась, сколько вещей нужно перевезти.
После этого отказ потерял юридическую силу.
Заодно внезапно решился другой квартирный вопрос.
Даша посмотрела на Павла, который всё ещё сидел за столом и всё ещё совершенно случайно слышал каждое слово, и сообщила:
— Мы со Стасом тоже переедем.
Брат медленно поднял голову.
— Куда?
— Двумя этажами ниже. Там есть свободная квартира.
— Почему?
— Надоело сидеть у тебя на шее. Тем более тут всякие ходят, подслушивают и возмущаются.
Взгляд на слове «всякие» достался хозяину жилплощади.
Павел посмотрел на сестру. Потом на Лилию. Затем снова на сестру и решил не напоминать, кто именно несколько минут назад разрешил ему находиться на собственной кухне.
Вместо этого он очень сдержанно сказал:
— Хорошо.
Слишком быстро.
Даша прищурилась.
— Ты рад, что ли?
— Конечно нет.
Радость Павла в этот момент могла осветить подъезд без резервного генератора.
Последние месяцы сестра и Стас жили у него. Сначала в разных комнатах, потом в одной, а Павел превратился в бесплатное приложение к их семейным разговорам. По вечерам к нему приходила Даша и рассказывала свою версию событий. Утром появлялся Стас и осторожно уточнял, где именно он вчера ошибся. Иногда они приходили вдвоём и начинали спорить уже при свидетеле.
Теперь у Павла появлялся шанс снова услышать в квартире тишину.
Он чуть не отправился собирать их вещи раньше, чем приехали грузчики.
Переезд получился семейным. Лилию поселили на нашем этаже, чтобы рядом находились мы, Постник, охрана и люди, способные вызвать врачей без лишних вопросов. Даша со Стасом перебрались в отдельную квартиру двумя этажами ниже. Все разъехались, но остались друг у друга под боком, что устроило даже самых тревожных членов семьи.
Павел выдохнул.
Наконец-то от сестры можно было отдохнуть.
Правда, теперь на него официально повесили Совесть.
Но об этом он предпочитал пока не думать.
***
Пока в реальности двигали коробки, подписывали акты и выясняли, кому досталась кофеварка, в игре группа занималась прокачкой нового мага.
План составили простой: сначала поднять Совесть хотя бы до тридцатого уровня и только потом вести в намеченный данж. Сам данж считался небольшим, но его обитатели держались примерно на пятидесятом уровне. Для Павла, Даши и Стаса это не являлось серьёзной угрозой. Для игрока первого уровня являлось всем сразу, включая короткую биографию.
На тридцатом уровне противнику пришлось бы хорошо попасть по Совести не меньше трёх раз, чтобы её убить. Под благословениями Даши требовалось уже около шести ударов. А рядом находился Павел, способный забрать агрессию на себя и сделать так, чтобы ни одного из этих ударов вообще не случилось.
Расчёт выглядел надёжно.
Особенно если забыть, что надёжные расчёты в нашей семье обычно служили приглашением для непредвиденных обстоятельств.
За одну реальную неделю игровой мир успел прожить двадцать восемь суток — ровно четыре недели. Сами ребята находились внутри не всё это время. При сессиях по десять—двенадцать часов в день активной прокачки набралось от двухсот восьмидесяти до трёхсот тридцати шести игровых часов: от одиннадцати суток и шестнадцати часов до четырнадцати полных суток.
То есть по календарю мира прошёл почти месяц, а лично они успели прожить внутри примерно две недели.
Этих двух недель оказалось достаточно.
Группа выбирала места, которые для троих опытных игроков уже не представляли большого интереса, зато приносили новичку много опыта. Павел собирал противников на себя. Даша усиливала своих и сбивала настрой чужим. Стас заранее находил всё, что собиралось выпрыгнуть из кустов, провалиться под ногами или притвориться безобидным сундуком.
Совесть училась.
В первые дни её тьма действительно умела главным образом портить освещение. Затем появились нормальные ослабления, путы, метки и проклятия. Лилия быстро поняла главное преимущество своего класса: вовсе не обязательно убивать противника лично, если можно сделать так, чтобы он ослеп, споткнулся, потерял защиту и очень удачно упал под оружие товарища.
К концу недели она добралась до двадцать восьмого уровня и заполнила половину шкалы до двадцать девятого.
До запланированных тридцати не хватало совсем немного.
Ребята посовещались и решили, что этого достаточно. Разница в полтора уровня на фоне благословений, защиты Павла и общего опыта группы выглядела несущественной. Маршрут они сообщили. Сроки обозначили. Снаряжение проверили несколько раз.
Так четверо отправились в незапланированное запланированное путешествие.
Без нас.
Поначалу всё шло хорошо. Даже слишком хорошо. Дорога оказалась спокойной, вход в данж нашли без приключений, заявленный уровень совпадал с действительностью, а первые противники вели себя ровно так, как им полагалось.
Павел держал удар.
Даша поддерживала группу.
Стас проверял путь.
Совесть исправно портила жизнь всем, на кого показывали.
Никто не отстал. Никто не потерялся. Никто не нашёл древний артефакт, проклятый алтарь или запертую дверь, которую обязательно требовалось открыть вопреки здравому смыслу.
Наверное, именно поэтому неприятность пришла с другой стороны.
С нашей семьёй редко бывало всё гладко. Там, где дорога выравнивалась, обязательно появлялось обстоятельство, которое не внесли в маршрутный лист.
Этот поход едва не закончился трагедией.
Причём опять не в игре.
В реальности.
***
Началось всё с подземелья.
Оно находилось на нашей территории, но почти вплотную примыкало к серой зоне. Когда данж осматривали в прошлый раз, ничего особенного в нём не обнаружили. Предыдущая группа прошла его, закрыла задание и забыла о существовании нескольких сырых коридоров, посредственного босса и награды, ради которой второй раз возвращаться не хотелось.
В реестре подземелье проходило под грифом «ничего необычного».
Для нормальных людей это означало именно то, что было написано.
Для нашей семьи — что необычное пока просто не нашли.
Ребята зачистили основную часть данжа без затруднений. Первые странности появились уже в коридорах, ведущих к боссу. С потолка стекала густая чёрная слизь. Она собиралась на сталактитах, тянулась между камнями вязкими нитями и местами свисала так низко, что приходилось обходить.
На обычное подземелье это походило слабо.
Но игровой мир и раньше не отличался умеренностью в оформлении. Поэтому ребята решили, что перед ними очередная местная декорация. Трогать её, разумеется, не стали. Обходили, не задевали оружием и не пытались выяснить, можно ли собрать неизвестную дрянь в колбу для последующей продажи.
Окончательно убедиться в том, что дрянь является редкой, удалось возле комнаты босса.
Дверь оказалась открыта.
Внутри никто не ждал.
Точнее, босс находился на месте, только висел под потолком. Чёрная масса опутывала его от ног до головы, удерживая на нескольких толстых жгутах. Глаза существа оставались открытыми и совершенно мёртвыми. Тело разлагалось так давно, что часть брони уже вросла в потемневшую плоть.
Поначалу ребята решили, что так выглядит новая стадия задания. Возможно, босса следовало освободить, опознать или снять с потолка, после чего он оживёт и попытается всех убить в установленном порядке.
Система молчала.
Зато слизь ожила.
Она потянулась к вошедшим сразу с нескольких сторон. Павел первым заметил движение и шагнул вперёд, закрывая остальных. Удар пришёлся в щит, но не отлетел и не растёкся. Чёрная масса прилипла к Аббадону, рывком обхватила руку хозяина и за несколько секунд спутала Павла по рукам и ногам.
Щит увяз.
Каменный глаз Аббадона раскрылся. За ним вспыхнуло знакомое пламя, но выстрела не последовало. Слизь забила выемку, обмотала край щита и начала медленно ползти выше.
Павел попытался вырваться и в этот момент увидел кнопку выхода.
Она мигала.
Сначала серым, затем тёмно-серым. Ещё несколько вспышек — и кнопка должна была стать полностью чёрной.
— Даша, выходи! — рявкнул он. — Быстро! Пиши матери. У нас чрезвычайная ситуация. Я могу не выйти!
Даша не стала спорить. Слишком хорошо помнила капсулы, которые уже однажды мигали красным и не открывались. Она запустила выход и исчезла из подземелья раньше, чем слизь успела дотянуться до её ног.
Стас бросился к Павлу.
— Не подходи! — Павел дёрнул скованной рукой и едва не упал. — На выход! Это приказ!
Стас остановился. По лицу было видно, чего ему стоило подчиниться, но ещё одна чёрная нить уже тянулась к его сапогу. Он отступил, запустил выход и исчез следом за Дашей.
В реальности Даша сразу подняла тревогу. Сообщение ушло Аркадию, мне и всем, кого следовало предупредить при очередной попытке неизвестной дряни сожрать члена семьи.
Стас вышел из капсулы, схватил телефон и на бегу позвонил Волкову. Сам помчался на два этажа вверх, к квартире Павла. Ключ у него сохранился со времени совместной жизни, поэтому ждать охрану не пришлось.
В спальне он увидел то, чего до сих пор не показывала ни одна капсула.
Изнутри по прозрачной крышке расползалась чёрная жижа. Она поднималась от игрового раствора, обхватывала неподвижное тело Павла и постепенно закрывала обзор. Стас дёрнул аварийный рычаг.
Крышка не открылась.
На панели вспыхнула красная системная ошибка.
Стас попытался ещё раз, хотя уже понимал: дело совсем плохо.
Пока в реальности поднимали охрану и пытались вскрыть капсулу, в подземелье Совесть спасала того, кому поручили следить за ней.
Самое светлое и разумное создание отряда решило, что приказ об отходе относится ко всем, кроме неё. Это был сарказм. Лилию приставили к Павлу, Павел являлся её командиром, а командира полагалось слушаться.
Но если командира прямо сейчас пыталась съесть неизвестная дрянь, сначала его следовало вытащить. И только потом уточнять формулировку приказа.
Совесть вцепилась в чёрные жгуты и начала срывать их с Павла. Тьма слушалась плохо: её заклинания проваливались в слизь и исчезали, не оставляя следа. Тогда Лилия стала тянуть руками.
Она не помнила, что именно перед ней.
Но память кричала, что нельзя позволить жиже закрыть Павлу лицо. После этого человек уже не останется человеком. От него сохранится тело, голос, привычные движения и, возможно, часть воспоминаний. Всё остальное превратится в пустую оболочку, которой кто-то будет управлять с другой стороны.
Слизь обожгла ладони Лилии, поползла по запястьям и начала впиваться под кожу тонкими чёрными нитями. Было больно. Она всё равно не отпустила.
Новость дошла до меня, когда я разбиралась со строительством аванпоста.
К тому времени укрепления почти завершили. Жителей, доверенных нам системой, расселили по новым домам. Последние семьи ещё перетаскивали утварь, но палаточный городок уже сворачивали, а освободившиеся рабочие руки направили на новое строительство.
Жители решили возвести храм.
Не часовню и не временный алтарь, а настоящий храм в нашу с Аркадием честь. Посвящённый двуединому покровителю с ангельской и демонической половинами, белыми и чёрными крыльями и огромным мечом. Они настояли сами, поэтому препятствовать народной инициативе мы не стали.
Получался второй храм, построенный непосредственно для нас. Первый скрывался под корнями Иггдрасиля. Второй должен был подняться посреди аванпоста.
Мы были не против.
Особенно если жители собирались строить его своими руками и не требовали от божества утверждать смету каждого кадила.
В этот момент пришло сообщение Даши.
Через несколько мгновений я уже стояла возле капсулы Павла. Волков с охраной пытались добраться до аварийного контура, Стас снова и снова дёргал бесполезный рычаг, а за прозрачной крышкой медленно сгущалась чернота.
Мне хватило пары секунд, чтобы найти сына по нити.
Следующий шаг вывел меня прямо в комнату босса.
Лилия стояла на коленях возле Павла. Одной рукой держала его за подбородок, не позволяя опустить голову, второй срывала с лица вязкую массу. Чёрная жижа уже расползлась по его телу, как паутина, залепила щит и почти добралась до рта.
От самой жижи уходила линия.
Тонкая, тёмная и чужая. Она тянулась за стены подземелья, дальше серой зоны и куда-то туда, куда сейчас смотреть не хотелось.
Но перерубить её я могла.
На размышления ушла доля секунды.
Я рассекла линию.
Визг прокатился по всему подземелью. Камень задрожал, чёрные жгуты заметались, а с потолка сорвалось мёртвое тело босса. Оно рухнуло на пол и тут же рассыпалось серым прахом.
Перед глазами вспыхнуло системное сообщение:
Поздравляем! Вы зачистили подземелье.
Ошибка.
Награда не может быть выдана.
Ошибка.
— Потом разберёмся, — пообещала я системе.
Чёрная жижа отступила от Павла, соскользнула со щита и прямо в воздухе превратилась в пыль. Последние нити рассыпались на ладонях Лилии.
Павел упал на колени. Одной рукой упёрся в каменный пол, вторую прижал к груди и закашлялся так, будто пытался вытолкнуть из лёгких остатки подземелья.
Лилия продержалась ещё несколько секунд.
Изо рта пошла кровь, смешанная с пеной. Девушка качнулась, упала рядом с Павлом и забилась в судорогах.
Сын подгрёб её к себе, открыл показатели и ничего не понял.
Полоса здоровья была целой.
Ни одного дебафа.
Ни отравления, ни проклятия, ни кровотечения. По сведениям системы Совесть чувствовала себя превосходно и могла продолжать приключение.
Павел посмотрел на меня.
Я посмотрела на него.
Оба поняли одновременно: умирал не аватар.
— Выходи, — сказала я. — Сейчас же.
После разрыва линии кнопка снова работала. Павел запустил выход, а я потянулась к уже знакомой сигнатуре и шагнула в квартиру Лилии.
В реальности ей было ещё хуже.
Девушка лежала на кровати, задыхалась и билась в судорогах. Между жизнью и смертью оставалось совсем немного, и сокращать это расстояние мы не собирались.
Скорую вызвали немедленно. Через пять минут бригада уже была у квартиры. Лилии надели кислородную маску, поставили систему, переложили на носилки и повезли в реанимацию.
Предварительное объяснение врачей не объясняло ничего.
Существующие диагнозы не должны были вызывать такой приступ. Часть показателей выглядела почти нормально, другая соответствовала тяжёлому отравлению. Токсикология ничего не нашла. Кровь оказалась чистой. Кровотечение во рту попытались объяснить прикушенным языком, но оно не объясняло рвоту, удушье и общее состояние.
Лилию оставили под наблюдением.
Мы тоже остались.
Когда она пришла в себя, возле кровати собрались все, кто ещё недавно находился с ней в подземелье. Павел выглядел так, будто собирался лично запретить пациентке терять сознание. Даша держала Лилию за руку. Стас стоял рядом. Аркадий молчал, и это молчание обещало отдельное расследование каждому, кто имел отношение к произошедшему.
Наверное, моё лицо выглядело не лучше.
Лилия оглядела нас и слабо произнесла:
— Извините, что напугала.
— Даже не начинай, — сказала я.
— И ещё извините. Кажется, всё это произошло из-за меня.
В палате стало очень тихо.
Мы проверили Лилию. Волков поднял её документы, связи и почти всю человеческую жизнь. Я осмотрела её нити. Аркадий проверил рассказ. Мы поселили её рядом, приставили к группе и решили, что всё предусмотрели.
Теперь выяснялось, что не всё.
Лилия объясняла медленно, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание.
Данж находился на границе серой зоны и примыкал к территории, которая прежде входила в светлую сеть Константина. Таких ячеек у него было много. Только настоящим хозяином сети Константин не являлся. Он распоряжался отдельными участками, выполнял приказы и считал их своими, но все дороги в конечном счёте вели выше.
К Григорию.
— Я не уверена, — сразу предупредила Лилия. — Это только версия.
По её предположению, кто-то с той стороны почувствовал знакомую сигнатуру. Совесть всё ещё являлась частью Константина, пусть отделённой и давно самостоятельной. Пока она оставалась служебной сущностью, след прятался среди каналов системы. После регистрации игроком сигнатура стала заметнее.
Возможно, одна из других Ищеек решила проверить, почему в пограничной ячейке появился след уничтоженного бога. А когда пошла по нему, обнаружила не только Лилию, но и ведущую через неё дорогу в человеческий мир.
— Та Ищейка была не единственной? — спросил Аркадий.
— Не знаю. Григорий умел выращивать их из себя. Одну вы убили. Из этого не следует, что других нет.
Ответ не понравился никому.
Чёрная жижа, по словам Лилии, очень напоминала скверну.
— Что такое скверна? — спросила Даша.
— Вирус. Только заражает он не тело.
Скверна не обязательно убивала носителя. Ей живой носитель был полезнее. Она питалась его эмоциями, силой и внутренними ресурсами, постепенно отнимала управление и превращала человека в куклу. Тело продолжало ходить, разговаривать и пользоваться знакомыми умениями, но дёргал за нити уже кто-то другой.
Сама скверна при этом оставалась почти самостоятельной. Росла, искала новые цели и забирала столько, сколько могла удержать. Часть накопленной энергии уходила тому, кто её создал или подчинил.
Если версия Лилии была верна, кто-то из Ищеек пустил скверну по едва заметной остаточной связи.
Я злилась.
Не на Лилию.
На себя.
Я увидела опасность слишком поздно. Проверила человека, документы, память и доступные линии, но пропустила тончайший след, оставленный в ней прежней сигнатурой Константина. Если бы скверна успела заразить не только босса, но и кого-нибудь из игроков, светлые получили бы готовые тела, доступ к капсулам и проход через нашу защиту.
Зашли бы к нам как к себе домой.
Лилия заметила выражение моего лица и тихо сказала:
— От этого можно поставить защиту.
Подробный разговор о защите мы решили отложить. В палате Лилия успела только вкратце объяснить, почему не сработал прежний барьер.
Барьер у нас имелся. Я поставила его по наитию, когда только начала понимать нити и межмировые переходы. Он отсекал чужие сигнатуры, не позволял пройти по внешнему следу и до этого исправно удерживал всё, что считалось посторонним.
Не сработал барьер по одной причине.
Носитель подходящей сигнатуры уже находился внутри.
Лилия вошла под защиту с нашего разрешения. Её поселили на этаже, включили в группу и признали своей. Скверна не ломала барьер снаружи. Она проскользнула по разрешённой линии вместе с той, кого защита уже пропускала.
Нам повезло, что заражение не успело добраться до основных узлов и других игроков.
Очень повезло.
Конкретный способ усиления защиты Лилия обещала объяснить, когда сможет нормально сидеть, думать и не общаться с нами из-под кислородной маски. Я согласилась отложить техническую часть, но задала другой вопрос:
— Какая связь до сих пор соединяет тебя с Константином или с теми, кто стоял над ним?
— Прямой связи нет, — ответила она. — По крайней мере, я её не чувствую. Но я была частью Константина. Значит, какой-то след остался. Иначе они не смогли бы пройти.
— Почему раньше не прошли?
— Возможно, из-за места. Данж стоит почти на границе и когда-то входил в одну из светлых ячеек. Там старые линии ближе к поверхности. Если бы группа пошла в подземелье глубже на нашей территории, скорее всего, ничего бы не случилось.
Слишком много «возможно».
Но другой версии у нас пока не было.
Я закрыла глаза и посмотрела на Лилию иначе.
Сформированного ядра не существовало. Внутри медленно вращалась красная энергия, осыпаясь мелкими искрами. Она становилась тоньше, слабее, но всё ещё держала форму.
От неё расходились линии.
Знакомые, новые, игровые, человеческие. Среди них пряталась одна почти бесцветная. Настолько бледная, что раньше я принимала её за след от уже разорванной связи.
Моё ядро отозвалось мгновенно.
Вот он.
Червь.
Нить цеплялась за отпечаток, оставленный Константином в старой сети. Куда она уходила дальше и уходила ли вообще, я определить не могла. Это был не полноценный канал и не договор, а остаточная сцепка: слишком слабая для обычного перехода, но достаточная, чтобы пустить по ней что-нибудь маленькое, терпеливое и очень заразное.
Я задумалась, не повредит ли разрыв самой Лилии.
Внутреннее чувство ответило: нет.