- -
- 100%
- +
— А вы не поняли, о ком она спрашивает?
— Поняла. К тому времени я уже знала, кто я, и мы с вами успели не раз пообщаться через служебный канал. Я сразу поняла, что речь идёт о вас. Но Даша не знала, что я поняла, а я не собиралась выдавать ни её, ни вас.
— И что вы ей ответили?
— Так же, как ответила бы любому участнику того форума. Скорее всего, нет.
— И всё?
— Я сказала, что само сообщество существует с начала девяностых, но вопросы, которыми оно занималось, намного старше. Ещё в конце шестидесятых и в семидесятых, после книг Кастанеды, Монро и других авторов, люди спорили, можно ли выйти из тела, попасть в иную реальность и остаться там. Позже появились слухи, будто оттуда можно что-то вынести, а иногда даже кого-то вытащить. Но слухи оставались слухами. Подтверждённых фактов не было, способов никто не показывал, условия тоже не называл. Я ответила только то, что знало само сообщество и что мне было разрешено говорить в общих чертах.
— То есть эти идеи появились не у вас?
— Меня тогда ещё на свете не было. Я унаследовала старые вопросы, а не придумала их.
— А остальное?
— Рассказать, что ещё до появления проекта система заставила меня через сны нащупывать и прокладывать связь с этим миром, я не могла. Если бы я не начала эту работу, мост, на котором позднее собрали «Пантеон», просто не появился бы. До определённого момента эта часть была закрыта.
— Закрывать нужную информацию система умеет, — пробормотала я.
То, что Даша не узнала в красной Безликой прежнюю собеседницу, удивления не вызывало. Узнавать там было нечего. Лица не имелось, голос проходил через служебный канал, а нынешняя беловолосая форма появилась только сегодня.
— Значит, вы встречались с моей дочерью ещё до запуска игры.
— Встречались. Но «знала» — слишком громкое слово. Я тогда сама не знала, кто я и почему знаю некоторые вещи.
Обе встречи с Дашей пришлись именно на этот ранний период — до украденной идеи, появления чужаков и возвращения памяти.
Сначала Совесть просто читала и пробовала чужие техники. Потом начала вспоминать обрывки. За обрывками пришло понимание, что отдельные маршруты действительно можно открыть. Один из них вывел её в Светлые земли.
Поначалу Совесть появлялась там одна. Ходила, осматривалась, проверяла, можно ли вернуться в то же место, и пыталась понять, способна ли хоть как-то воздействовать на увиденное.
Когда ей было около двадцати, она оставила на закрытом форуме осторожный пост. Не готовый проект, не схемы и не расчёты. Всего лишь гипотетический вопрос: если человек может несколько раз попасть в одно и то же место во сне, нельзя ли превратить случайный переход в управляемый? И что произойдёт, если попробовать воздействовать на тот мир с этой стороны?
Странствия по иным мирам Совесть не изобретала. Новыми оказались повторяемый маршрут, конкретное место и мысль о том, что к нему можно построить устойчивую связь.
Ответы были разными. В основном такими, после которых человек либо закрывает тему, либо начинает ставить себе диагноз.
Совесть выбрала второй вариант.
— Я решила, что у меня шизофрения, — призналась она. — Диагноз поставила себе сама. Без врача, обследований и малейшего желания кому-нибудь о нём рассказывать.
Шутка прозвучала сухо. Страшно ей, судя по лицу, было по-настоящему.
Но пост прочитали не только те, кто отвечал.
Через некоторое время в Светлых землях появились другие люди: сначала один, затем ещё несколько. Они осматривались, что-то отмечали и явно пытались возвращаться тем же путём. Совесть никого из них туда не приводила.
— Тогда я поняла, что идею у меня увели, — сказала она. — А ещё поняла, что за форумом наблюдают намного внимательнее, чем изображают.
Почти одновременно начали возвращаться новые обрывки памяти. Их хватило, чтобы Совесть вспомнила, кто она и зачем искала дорогу. После этого она оставила последний пост по опасной теме, больше публично к переходам и воздействию не возвращалась и тихо ушла из Светлых земель в скрытый сектор. На форуме Совесть осталась, но общалась только на отвлечённые темы и не заходила глубже безопасной поверхности.
Дальше идея жила уже без неё. Её подхватили исследователи, инженеры, люди с деньгами и те, кто умел превращать чужой гипотетический вопрос в собственный коммерческий проект. Совесть не рассылала им подсказки, не поправляла расчёты и не подталкивала остановившихся. «Пантеон» начал жить своей жизнью.
Теперь становилось окончательно понятно, почему Даша так тщательно прятала настоящий смысл своих вопросов. За старыми форумами следили все, кому дорога в другой мир могла принести знания, власть или деньги.
— В том числе люди Григория, — добавила Совесть.
Когда «Пантеон» вышел и заранее проложенная Совестью связь сработала, сомнения закончились. То, что прежде можно было списать на особенно последовательный сон, начало подтверждаться уже снаружи, в обычном мире. Фактов становилось всё больше, и каждый следующий одновременно успокаивал и пугал сильнее предыдущего.
— Тогда я окончательно убедилась, что поставленный мною диагноз к действительности отношения не имеет, — сказала она. — К выходу игры я уже понимала, кто я, и готовилась к чему-то очень важному. Всей схемы не помнила, но шаг за шагом подводила события к нужной точке, чтобы закрытая дверь памяти наконец открылась.
— И она открылась?
— Да. Не настежь. Мне вернули ровно столько, сколько требовалось для следующего шага. Но я всё равно была благодарна всем силам, которые закрыли эту память от меня ещё при рождении. Если бы я с детства рассказывала взрослым всё, что теперь знаю, меня запихнули бы в дурдом чуть ли не с рождения.
— То есть игру придумали вы? — спросила я.
— Нет. Я только задала вопрос. Идею забрали те, кто следил за форумом. Я не собирала капсулы, не писала программу и не руководила проектом.
— А сама идея?
Совесть виновато посмотрела на нас.
— Идея была вашей. Той, прежней. Я только донесла её сюда.
Замкнутый круг получался всё красивее. В прежнем мире мы придумали план, содержание которого теперь не помнили. Подобрали отделённую предателем совесть, сохранили её. После этого она родилась среди людей, прожила человеческую жизнь с самого начала, а затем через неё на людском форуме появился вопрос, из которого чужими руками выросла игра, с помощью которой мы однажды сюда и вернулись.
Где-то рядом в эту схему настойчиво просилась Судьба.
Мы решили её не звать.
Одной Совести пока хватало.
— Хорошо, — сказал Аркадий после короткой паузы. — В человеческом мире вы живёте в нашем городе. В этот мир входите как?
— Через осознанный сон. Без капсулы. Раньше я могла проходить только по служебным каналам и появляться там, где позволял план. Теперь система зарегистрировала меня официально. Я смогу заходить как игрок.
— А выходить?
— Смогу.
— Проверим отдельно, — постановил он.
Я согласно кивнула. На доверии строятся хорошие отношения, но первый самостоятельный выход после смены статуса при рассыпающемся ядре лучше всё-таки проводить под наблюдением.
О проблеме с ядром Совести мы пока решили никому не рассказывать. Не потому, что собирались её скрывать вечно. Просто сами ещё не понимали, можно ли остановить разрушение, чем его лечить и что вообще считать нормой для существа, которое одновременно являлось человеком, игроком и отделённой частью совести уже убитого бога.
Сначала требовалось разобраться.
А пока Совесть следовало держать рядом и дать ей человека, который присмотрит, объяснит основы и не позволит персонажу первого уровня забрести туда, где вопросы о бессмертии решаются опытным путём.
Свободный человек у нас имелся.
Относительно свободный.
Павел в последнее время постоянно оказывался рядом с Дашей и Стасом. Они были счастливы, заняты друг другом и периодически использовали старшего брата как человека с надёжными ушами. То Даша приходила что-нибудь обсудить, то Стас уточнял, как лучше не разозлить Дашу, то оба одновременно рассказывали Павлу одну и ту же историю с разных сторон.
Павел не грустил. По крайней мере, официально.
Но свободные уши у него действительно были.
Мы вызвали сына в кабинет.
Он пришёл через несколько минут, посмотрел на меня, на Аркадия, на незнакомую беловолосую девушку и сразу понял, что прежний состав их разведывательной группы только что изменился. Жизненный опыт подсказывал ему правильные выводы быстрее системы.
— Мам, — осторожно начал он, — мы же хотели ненадолго и втроём.
— Теперь пойдёте вчетвером.
Павел посмотрел на Совесть.
Совесть посмотрела на Павла.
— Знакомься. Совесть. Первый уровень.
— Чья? — уточнил сын.
— Пока общая.
Аркадий кашлянул в кулак. Кажется, это был смех, который не прошёл служебный контроль.
Мы изложили Павлу сокращённую версию, которую позднее получат и остальные наши. Совесть была тем самым красным божеством, которое с самого начала выходило к нам через системные сообщения. Точнее, тем, кого мы по незнанию считали божеством. Когда-то она являлась частью Константина — той самой совестью, которую он в буквальном смысле вырвал из себя, потому что жить с ней оказалось неудобно. Фрагмент затерялся в служебных каналах, а наши прежние версии нашли его, сохранили и поставили помогать нам нынешним.
Наших подобные сведения уже не удивляли. О богах прежнего мира и о том, кем нас с Аркадием считает система, им рассказывали достаточно. Ещё один оставленный прежними нами сотрудник вполне укладывался в общую картину. Особенно если не пытаться сложить её целиком.
У Совести имелось настоящее физическое тело в обычном мире, часть памяти была утрачена, а после выбора имени система наконец выдала ей официальный статус игрока и обычную игровую оболочку. Смена статуса означала именно то, что было написано в карточке: теперь Совесть являлась обычным игроком первого уровня. Никакого божественного статуса и никаких божественных сил в этом мире у неё сейчас не было. Зато имелось другое преимущество: для перехода Совести не требовалась капсула. Она могла просто уснуть и войти в игру через управляемый сон. Костыли в виде дорогостоящего оборудования ей были не нужны.
Кроме того, она стояла у истоков связи, на которой позднее выросла технология, считалась перспективным вложением в будущее группы и нуждалась в спокойной прокачке под присмотром надёжных людей.
Умолчали только о рассыпающемся ядре и той части старого плана, которую мы сами всё равно не помнили. Не соврали. Просто выдали допуск ровно в том объёме, который требовался для выполнения задачи.
Я училась у лучших.
У себя.
Павел выслушал, вздохнул и кивнул. Он давно понял главное правило нашей семьи: если мать представляет нового человека словами «первый уровень», спорить поздно. Нужно проверять экипировку, запас лечения и ближайшее место, где этот уровень можно безопасно перестать считать первым.
Оставалось выбрать класс.
Система развернула перед Совестью список. Она читала долго, возвращалась к началу, сравнивала описания и наконец посмотрела на Павла.
— А у вас какой класс?
Вопрос прозвучал слишком невинно для женщины, которая встречалась с Дашей ещё до запуска «Пантеона», позднее общалась с ней во время расследования, невольно дала толчок появлению самой игры и знала о нашей группе заметно больше, чем должна была показывать. Мы это заметили, но разоблачать её не стали. Раз уж пока всем выдавали сокращённые версии, пусть делает вид, что тоже получила свою.
— Смертный заступник, — ответил Павел. — По функции танк. Держу на себе то, что остальные не успели убить.
Совесть задумалась.
Сначала хотела взять поддержку. С танком поддержка сочеталась хорошо, но поддержка у нас уже имелась в лице Даши, которая могла голосом укрепить своих, ослабить чужих и довести особенно впечатлительного противника до раскаяния без участия Совести.
Потом девушка посмотрела в сторону некромантии.
Тут пришлось напомнить, что некромант в семье тоже есть. Правда, этот некромант регулярно отсутствует, занимается государственными делами, Нижним миром, документами, войнами, погодой и всем, что остальные успели положить на её стол.
Свободное место нашлось рядом.
Маг тьмы.
Не некромант и не плакальщица. Отдельная ветка: управление тьмой, ослабления, проклятия, порча, связывание противников и всё то, после чего враг ещё жив, но уже начинает подозревать, что зря пришёл.
Класс решал не только вопрос Совести. Он закрывал дыру в составе Павла, Даши и Стаса.
Наши с Форс-Мажором уровни росли заметно быстрее, чем у детей. Божественные задания, чужие души, наследства, филиалы и прочие неприятности с повышенной доходностью исправно тянули нас вверх. Если группа постоянно будет полагаться на нас, однажды получится, что мама с юристом уже разбирают очередного бога, а дети всё ещё ждут взрослых, чтобы сходить в подземелье.
Так дело не пойдёт.
Павел держал удар. Даша усиливала своих и ломала настрой чужим. Стас находил неприятности раньше, чем неприятности находили остальных. Совесть должна была добавить тёмную магию, контроль и проклятия — то, что в их походах обычно приходилось закрывать нам с Аркадием.
Разумеется, один маг первого уровня не являлся полноценной заменой двум сильно перекачанным родственникам. Но для этого её и отдавали в группу: чтобы Совесть росла вместе с ними, а они учились справляться своим составом и не ждали, когда мама освободится от очередного конца света.
В перспективе Совесть собиралась наводить такую порчу, чтобы особенно неприятных личностей выносило с одного удара.
На первом уровне перспектива выглядела несколько скромнее. Пока она могла рассчитывать разве что испортить противнику настроение и очень убедительно затемнить угол.
Но техническое задание системе выдали.
Совесть выбрала класс.
Выбран класс:
Маг тьмы
Карточка над её головой обновилась:
Совесть
Уровень: 1
Класс: маг тьмы
Статус: игрок
— Подходит, — решил Павел.
— Вот и прекрасно, — сказала я. — Заодно решён вопрос с вашей разведкой.
Сын насторожился.
— Какой именно вопрос?
— Идти можете. Маршрут и сроки сообщите перед выходом. Связь держать постоянно. Совесть берёте с собой, одну не оставляете, в сомнительные места первой не отправляете и вообще возвращаете в том же составе, в котором уходили.
По лицу Павла было видно, что к разрешению только что добавили приложение мелким шрифтом. Причём приложение имело первый уровень, белые волосы и пока не умело толком пользоваться выбранным классом.
— Хорошо, — сказал он.
Правильный у меня сын. Быстро понимает, где обсуждение уже закончилось.
Совесть поднялась. Перед выходом задержалась и напомнила, что в обычном мире её физическое тело действительно существует и сейчас находится в городе. Капсулы рядом с ним не было и не требовалось: Совесть входила через управляемый сон. Теперь, после официальной регистрации, переход должен был стать устойчивее, а интерфейс — наконец перестать относиться к ней как к служебной ошибке.
Мы договорились встретиться лично через несколько дней на нейтральной территории. До встречи Волков проверит документы, адрес и всё, что можно проверить без объявления розыска по городу. Совесть против проверки не возражала. После разговора с Аркадием её вообще заметно успокаивали правильно оформленные процедуры.
Павел открыл дверь и пропустил девушку вперёд.
Совесть уже шагнула к выходу, но на пороге остановилась.
— А, я забыла сказать. Безымянный — это ты.
Она посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Аркадия.
— Точнее, вы.
И вышла прежде, чем мы успели правильно сформулировать хотя бы один вопрос.
Так Совесть покинула наш кабинет, оставив после себя новое дело без номера, объяснений и ответственного исполнителя.
К нашей радости и к будущему несчастью наших врагов.
В штате наконец появилась Совесть. Мы отдали её в постоянную группу Павла, Даши и Стаса, возложили на смертного заступника персональную ответственность за новичка, выдали класс мага тьмы и отправили всех четверых готовиться к разведке.
На милосердие конкурентам рассчитывать больше не стоило.
Совесть была занята.
Мы, судя по всему, тоже.
Глава 5. Совесть с пропиской
Реальная неделя прошла незаметно.
В нашем случае это означало, что в одном мире успели смениться семь дней, а в другом — двадцать восемь. За такой срок можно было собрать сведения о человеке, переселить половину семьи, прокачать нового игрока и принять несколько решений, о которых потом обязательно пожалеешь.
Мы успели всё.
К концу недели Волков положил перед нами папку. Не слишком толстую, что уже радовало. Толстые папки в последнее время обычно означали, что внутри скрывается либо международный заговор, либо новый сотрудник с такой биографией, после которой международный заговор начинал выглядеть мелкой бытовой неприятностью.
На обложке стояло имя:
Лилия Алексеевна Лебедева.
Двадцать восемь лет.
Для своих — Лиля.
В игре — Совесть.
Я открыла папку. Сверху лежала фотография девушки, которая почти не отличалась от своего игрового образа. Те же тонкие черты, большие голубые глаза и очень светлые волосы. Разве что в жизни волосы не светились, а сама Лилия выглядела ещё более хрупкой, чем собранная системой форма.
Она была худой не по моде и не из принципа. Просто организм годами не мог решить, собирается ли он жить спокойно или продолжит проверять хозяйку на прочность. Лилия часто простывала, тяжело переносила обычные болезни и периодически выдавала врачам симптомы, которые не складывались ни в один приличный диагноз. Её обследовали, лечили, отправляли к другим специалистам, снова обследовали и в конце концов рекомендовали беречь себя.
Совет был прекрасный.
Особенно если не уточнять, от чего именно.
Теперь мы с Аркадием подозревали причину. Рассыпающееся ядро и неполная душа вполне могли отражаться на физическом теле через границу миров. Но подозрение оставалось только нашим. Ни Даше, ни Павлу, ни Стасу о состоянии искры мы не рассказывали, а в медицинской карте Лилии раздела «частично отделённая совесть убитого бога» предусмотрено не было.
Родилась она в нашем городе. Здесь же окончила школу, поступила в университет и получила образование в области графического дизайна. Работала преимущественно из дома: рисовала иллюстрации, собирала рекламные макеты, оформляла сайты и иногда бралась за обложки. Клиенты отзывались о ней хорошо. Сроки она соблюдала, чужие идеи не присваивала, предоплату не теряла и даже отвечала на сообщения.
По нынешним временам почти святая.
С друзьями складывалось хуже. Не потому, что Лилия была неприятной или нелюдимой. Просто постоянные болезни плохо сочетались с активной жизнью. Сегодня ты договариваешься куда-нибудь пойти, завтра лежишь с температурой, послезавтра объясняешь, что не избегаешь людей намеренно, а ещё через неделю тебя уже перестают звать.
Странные сны привели её на форум хакеров-сновидений, и какое-то время он оставался почти всей её жизнью. Там не требовалось выходить из дома, улыбаться через слабость и объяснять, почему ты снова заболела. Позже сны превратились в Светлые земли, служебные каналы и работу, смысла которой она не помнила целиком. Система стала тем двигателем, который заставлял Лилию вставать, искать следующий шаг и верить, что её существование для чего-то нужно.
Нарушений закона за ней не числилось. В сомнительных финансовых схемах не участвовала. Связей с конкурентами не имела. С людьми Григория, насколько удалось установить, напрямую не пересекалась. Отзывы бывших однокурсников, клиентов, соседей и знакомых по форуму складывались в образ спокойного, доброжелательного человека, который чаще помогал другим, чем просил помощи себе.
— Подозрительно нормальная, — сказала я.
— Не сглазь, — ответил Аркадий.
Мы решили не копать глубже. Не потому, что полностью утратили профессиональную осторожность. Просто копать оказалось некуда. Всё сходилось: рождение, школа, университет, работа, болезни, форум и осторожная жизнь человека, который привык не строить планов дальше ближайшей недели.
Полный отчёт Волков закончил только сейчас. Но лично с Лилией мы познакомились раньше.
Первые сведения он проверил за два дня: подтвердил документы, адрес и сам факт существования Лилии Алексеевны Лебедевой. Для предварительной встречи этого хватало. Пока Волков продолжал поднимать архивы, Даша узнала, кого именно мы только что записали в их группу.
Радовалась она недолго.
Сначала выяснилось, что знакомая по форуму теперь действительно играет вместе с ними. Потом — что Совесть и есть та самая Лилия, с которой Даша когда-то встречалась лично. А затем дочери пересказали разрешённую часть истории: красная Безликая, служебные каналы, Константин и отделённая от него совесть.
На этом месте Даша напряглась.
Ещё бы ей не напрячься. Одно дело — старая знакомая, с которой когда-то обсуждали осознанные сны. Другое — часть убитого бога, долгое время отвечавшая через красные системные сообщения и знавшая о нашей семье намного больше, чем сообщала.
Пришлось объяснять по порядку. Во время их первых встреч Лилия сама не знала, кем является. Когда начала вспоминать, рассказывать уже не могла: прежние мы и система закрыли доступ к опасным сведениям до нужного момента. Позднее, когда Даша разыскала её и задала свой «чисто гипотетический» вопрос, Лилия поняла, о ком идёт речь, но имела право ответить только общими сведениями, известными всему сообществу.
Про рассыпающуюся искру мы не сказали.
Даша выслушала, некоторое время молча смотрела на Лилию, а потом задала несколько вопросов. Очень точных. Тех самых, после которых человек либо окончательно перестаёт доверять собеседнику, либо понимает, что злиться больше не на что.
Лилия отвечала честно.
Она не просила прощения за то, чего не делала, не пыталась вызвать жалость и не оправдывалась запретом системы. Просто рассказывала, что помнила, где ошибалась и почему в нужный момент не могла сказать больше.
Даша постепенно расслабилась.
А затем сделала то, что Морозовы обычно делают после тщательной проверки незнакомого человека.
Притащила его домой.
Точнее, Лилия давно уже не являлась для неё совсем незнакомой. Старая новая подруга получила приглашение подняться в квартиру, выпить чаю и нормально поговорить без нейтральной территории, официальных лиц и ощущения, что в соседней комнате обязательно сидит кто-нибудь с диктофоном.
Никто с диктофоном в соседней комнате не сидел.
Зато дома находился Павел.
— Ты кого привела? — спросил он, увидев в прихожей хрупкую светловолосую девушку.
— Лилю.
— Это я уже услышал. Она кто?
— Наша знакомая.
— Даша.
— Павел.
По интонации обоих становилось понятно, что переговоры зашли в привычную семейную стадию.
Павел напомнил, что сестра привела постороннего человека в квартиру. Даша популярно объяснила, что Лилия ни разу не посторонняя и вообще ему не следует лезть в чужие дела. Павел посмотрел на сестру, вспомнил детство и её отношение к попыткам взять любимую игрушку без разрешения.
Потом вспомнил маму.
Сходство аргументации было таким полным, что продолжать спор не имело смысла.
Он махнул рукой и уже собирался уйти, но вовремя вспомнил выданное ему распоряжение. Мама велела глаз с Совести не спускать. Уточнения, действует ли приказ только в игре или распространяется на реальность, не последовало.