- -
- 100%
- +
Спасибо, что здесь вообще была вода, и даже горячая!
Я переоделась в чистое бельё, вельветовые брюки и водолазку, остро нуждаясь в том, чтобы максимально спрятать от глаз окружающих своё настрадавшееся тело. Я твёрдо решила, что сожгу прежние вещи, при первой же возможности.
Зачесав пальцами мокрые волосы, я глянула в маленькое зеркальце, так же, как и краны, приделанное очень низко, и заключила, что сейчас меньше всего похожу на Вивьен Ли, с которой меня часто сравнивали. Я походила на девушку, которую чуть не убили, потом чуть не изнасиловали, после чего она попала в аварию, расчленила труп и всё-таки пережила сексуальное насилие. Словом, я выглядела отвратительно, но, что хоть немного утешало: была бледной, как покойница, но при этом всё ещё живой.
Густав Ланг восседал за своим огромным столом и, покуривая трубку, изучал какие-то бумаги. В своём бархатном халате на восточный манер он напоминал пожилого аристократа, владельца старинного поместья. Очень маленького аристократа, владельца этого трейлера и проклятого цирка уродов.
Я присела напротив него, дожидаясь, когда он обратит на меня свой взор, и заметила на ближайшей ко мне половине стола поднос с едой, приборы и чайник с чаем. Присмотревшись к тарелке супа, я задумалась, какое происхождение у кусочков мяса, плавающих там. Не предложат ли мне в качестве завершающего этапа обряда посвящения испробовать хозяина пикапа?
— Не волнуйтесь, мисс О’Брайан, — словно прочитав мои мысли, изрёк карлик, — не все мы имеем специфические гастрономические предпочтения. Или простая курица недостаточно изысканна для вас? Что прикажете приготовить? Лобстера с коньячным соусом?
— Вы надо мной издеваетесь? — не сдержалась я, отставив тарелку в сторону, чем был крайне недоволен мой пустой желудок. — По-вашему, я могу есть после…
— О, к чему это кокетство? — чуть жёстче сказал Густав. — Вы явно не робкого десятка. Другая не явилась бы к нам с мёртвым попутчиком. Другая не…
— Хватит! — перебила я. — Другая не прошла бы ваше «испытание», вы собирались сказать? Ну спасибо! Я на это не подписывалась! Это…
— О, мисс О‘Брайан, — карлик тепло улыбнулся, — хотите сигарету? Это поможет вам успокоиться?
Он бросил мне пачку «Lucky Strike» и бензиновую зажигалку. Я нервно вставила сигарету в рот, но закурить смогла далеко не с первой попытки, — руки сильно тряслись. Я смыла воспоминания о пережитом со своего тела, но тошнотворные образы въелись в разум. Они так и оживали перед глазами.
— Само по себе ваше «задание» было ужасным, — пылко сказала я, — но то, что было в том фургоне…
— «То, что было в том фургоне», — будто задумчиво повторил карлик, снова опустив глаза к бумагам, — не являлось частью «испытания». Я бы назвал это «комплиментом от заведения».
— Что, простите?
— Видите ли, моя дорогая, многие леди готовы платить приличные деньги, чтобы пережить подобный опыт, — ласково протянул он, — а вы получили его совершенно бесплатно. Вам ведь понравилось?
— Ни в коем случае! — воскликнула я. — Это было омерзительно! Как кто-то вообще может хотеть этогопо доброй воле?!
Густав засмеялся. Мне нестерпимо захотелось потушить сигарету в глазнице этого маленького психопата, чтобы уравнять их с тупым, но безобидным Джимом. Хотя я сильно сомневалась, что безмозглый великан не был причастен к моему унижению. Он на самом деле умственно отсталый или прикидывался таким, чтобы надо мной поиздеваться?
Карлик хитро посмотрел на меня, и мне опять показалось, что он каким-то образом знает, о чём я думаю.
— Могут-могут. Если вы останетесь с нами, убедитесь сами, — продолжал он. — Конечно, мы не оказываем эту услугу открыто, но посылаем специального человека в город, рядом с которым останавливаемся, чтобы он закинул удочку и поискал желающих. Вы могли бы взять на себя эту обязанность, ведь знаете, чтопредстоит продавать. Вынужден признаться, что я этого не планировал. Джим не должен был отводить вас в этотфургон, но, в силу некоторых особенностей, ему трудно выполнить даже простую инструкцию.
— Правильно, валите всё на него… — процедила я, но до меня резко дошло: — Подождите! Разве моя обязанность не будет заключаться в кормлении животных?
— Нет, мисс О’Брайан, — подтвердил Густав, — давайте смотреть правде в глаза: без Джима вы бы не справились, а у него хватает других задач, чтобы постоянно вам помогать. И нам далеко не каждый день приходится избавляться от трупов.
И хоть он посмеялся над своими же словами, мне не понравилось, что его глаза оставались серьёзными. После всего… я бы уже ничему не удивилась.
— Ладно, мисс, — сказал карлик, — вам нужно отдохнуть. Пока можете переночевать здесь, а завтра утром я подумаю, где вас разместить. Надеюсь, вы потерпите моё соседство одну ночь? Обещаю не распускать руки!
Он поднял крошечные ладони над столом.
Да это просто смешно!
— Что… — я не сразу смогла подобрать слова: — Что за существо было в том фургоне?
— Не задавайте вопросов, на которые не хотите услышать ответ, — отрезал Густав. — Вот вам дружеский совет: просто держитесь от того места подальше.
Подобный «совет» только подстегнул моё любопытство, но я слишком устала, чтобы развязывать спор и добиваться правды здесь и сейчас. Я осмотрела фургон на предмет места для сна и увидела небольшую тахту, притаившуюся за вешалкой с костюмами, которые заинтересовали меня в первый раз. Её длины не хватало, чтобы я могла вытянуться, потому, свернувшись калачиком, я закуталась в шерстяное одеяло, найденное в углу, и подложила под голову свою сумочку с револьвером. Только ощущая её рядом, я почувствовала себя хоть немного в безопасности.
Я почти провалилась в поверхностный, беспокойный сон, когда услышала, как открылась дверь трейлера. Сонливость как рукой сняло, и я напряглась, прислушиваясь.
— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — спросил чей-то голос.
— Нет, — невозмутимо откликнулся карлик. — Что именно я должен тебе объяснять, Стефан? А вот мне бы хотелось услышать, почему ты здесь, а не там, где тебе полагается находиться.
— Потому что я не подписывался играть в твои игры, — огрызнулся неизвестный.
— Подожди-подожди, — протянул Густав, — если мне не изменяет память, где-то здесь лежит бумага, где чёрным по белому написано, что ты как раз таки подписывался «играть в мои игры». Но если тебя что-то не устраивает, ты знаешь, где дверь. И мне очень интересно, куда ты пойдёшь…
— Хватит, — оборвал собеседник. — Эта девчонка…
— Не твоего ума дело! — рявкнул карлик, и меня поразила жёсткость, прорезавшаяся в его голосе. — Я не собираюсь это обсуждать.
Я аккуратно пошевелилась, пытаясь найти положение, в котором смогу видеть говорящих, не попавшись на подслушивании. Увы, костюмы сильно ограничивали обзор. В узкий просвет между ними я различила лишь карлика, всё ещё заседающего за столом, и чью-то фигуру в чёрном плаще с капюшоном.
А в следующее мгновение я подалась назад, испугавшись движения, которое приметила боковым зрением. Что-то ткнулось мне в пятку, и я едва сдержала взволнованный возглас. Оно оказалось крупной серой собакой. Она стояла перед тахтой, дружелюбно виляя хвостом, и, будь я проклята, если это не та собака, из-за которой я попала в аварию и угодила сюда.
Из-за животного я пропустила, чем закончилась перепалка Густава и неизвестного.
Гость свистнул, и собака бодро умчалась следом за хозяином.
— Спокойной ночи, мисс О’Брайан, — пропел карлик со своего места, тем самым дав понять, что он в курсе моих попыток услышать разговор, мне непредназначенный.
Глава вторая.
Когда отец сказал, что нам предстоит «серьёзный разговор», я сразу предположила самое худшее. Например, его уволили с работы из-за того нелепого эпизода с начальником, мы больше не сможем позволить себе даже квартиру и теперь станем жить под мостом; или он собрался на новую войну, рассчитывая на пенсию ветерана или компенсацию в случае его гибели; или мне придётся пойти на панель, чтобы хоть немного ему помочь… Или он снова заведёт речь о продаже скрипки.
Наша кухня была такой тесной, что мы едва могли разместиться здесь все вместе и, как правило, ели по очереди. Сейчас она показалась мне ещё меньше. Я страшилась смотреть на отца, упрямо глядя в окно за его плечом, выходящее на кирпичную стену соседнего здания. До стены было не больше пары футов, протяни руку — пересчитаешь пальцем все трещинки. В летние дни, открыв окно, Арья, самая младшая из моих сестёр, забавлялась, плюясь в кирпич вишнёвыми косточками. Они звонко отскакивали от него и падали вниз — в грязную подворотню, где частенько ночевали бездомные, и происходили таинственные рандеву незнакомцев.
— Что случилось, отец? — поторопила я, не способная больше выносить тревожного ожидания. Лоб покрылся испариной, а футболка прилипла к спине. То, как долго отец молчал, хмурясь и сосредоточенно покусывая губу, сильно действовало мне на нервы.
— Ты помнишь… — наконец заговорил он, — мистера Эспозито, который недавно к нам приходил?
— Да, сэр, — подтвердила я, решив, что моё первое опасение оказалось ближе к правде, чем остальные. Выходит, мистер Эспозито вышвырнул отца со службы. Невозможно было поверить, что лишь потому, что его дочь отказалась сыграть на чёртовой скрипке!
«Юная леди, — осадила я себя, вспомнив интонации матери, — что за выражения?»
— Ты очень ему понравилась, — вдруг выдал отец с таким видом, будто это разом всё должно было мне прояснить.
Я поёрзала на неудобной табуретке, за время, что мы сидели с ним, играя в гляделки, отпечатавшейся на моей тощей заднице. Мы плохо питались, а я, как ответственная старшая сестра, всегда старалась отдать большие порции девочкам. Я утешала себя тем, что таким образом сберегу фигуру, чтобы, не дай бог, не раздаться, как они. Вес всегда проще набрать, чем сбросить.
— Рада это слышать, — промямлила я, — и…
— Видишь ли, Агнес, — отец соизволил посмотреть мне в глаза, — мистер Эспозито очень высоко ценит мою работу и хотел бы поощрить меня за старания. Но он выдвинул одно условие…
«Вот оно!» — со смесью ужаса и ликования подумала я. Мне предстоит быть как Вивьен Ли в «Мосте Ватерлоо» — прекрасной девушкой, ступившей на панель под гнётом обстоятельств, Джоан Фонтейн… Но только, пожалуйста, не Ингрид Бергман. Образы кинематографических несчастных красавиц наслоились друг на друга.
Я догадалась, что разменной монетой была моя невинность в обмен на роскошь, что может посулить мне богатый и властный мужчина. Мистер Эспозито богат, в чём не было и малейших сомнений.
Но он ровесник моего отца! А мне только исполнилось пятнадцать лет.
Это омерзительно!
Должно быть, я залилась краской с головы до пят, и отец это заметил, но я опередила его, выпалив:
— Пожалуйста, не надо!
— Что «не надо»? — поинтересовался он. Моя бурная реакция его озадачила, он не имел и малейшего представления, что за драма разыгрывается в моей голове. — Объяснитесь, юная леди.
Я потупила взор, как мне казалось, незаметно, сморгнув слёзы с ресниц.
— Я… он же хочет, чтобы я… я… — сказать это оказалось труднее, чем я думала, — стала его любовницей?
Мне неловко было даже просто произносить вслух это слово! К счастью, отец не разгневался, а засмеялся.
— Что за нелепые фантазии? — беззлобно возмутился он. — Приличной девушке не престало о таком думать. Речь идёт о браке, Агнес…
— Но он же старик! — вырвалось у меня.
Отец что-то пробормотал себе под нос по-ирландски. Он всегда обращался к языку наших предков, чтобы дочерям не были понятны его резкие словечки. Наша мать это страшно ненавидела и постоянно делала ему замечания.
— Глупая девчонка, — проворчал он. — У мистера Эспозито есть сын, немногим старше тебя. Ты могла бы стать для него отличной супругой, когда подрастёшь, если, конечно, выбросишь из головы весь этот бред, которым тебя напичкала мать!
— Сын? — повторила я, заинтересовавшись. Я представила мистера Эспозито с его золотыми часами, роскошным костюмом и ботинками, только моложе и… прекраснее. Моё сердце затрепыхалось, как глупая птичка. Собственная судьба уже не казалась мне столь трагичной. И пусть я, в отличие от сестёр, грезила о карьере в кинематографе, а не тихом семейном очаге, всё равно оценила перспективы. Я не только буду жить в роскоши, словно принцесса, но и смогу воплотить все свои мечты. Какой мужчина откажется от жены — известной дивы, о которой грезят миллионы, но принадлежащей только ему.
— Впрочем, если панель для тебя предпочтительнее брака с приличным человеком, то… — начал отец, хитро посмотрев на меня.
— Нет, вовсе нет! — вскричала я.
Как же я ошибалась!
Лучше бы и правда стала публичной девкой, чем заключила сделку с дьяволом в золотых часах.
— Я счастлива, отец, — взволнованно продолжала я, — я хотела бы с ним познакомиться, если это возможно!
— Другое дело! — похвалил отец. — Собственно, об этом я и собирался с тобой поговорить: как ты должна себя вести, чтобы произвести наилучшее впечатление.
Выходит, он не спрашивал моего согласия.
Оно никого не интересовало.
***
Проснувшись от грохота снаружи, я пошарила под щекой, проверяя наличие сумочки с револьвером, и ещё какое-то время полежала с закрытыми глазами. Если бы не дискомфорт в теле и неудобная крошечная кровать, я подумала бы, что все недавние события мне приснились, и сейчас я очнусь в нашем шикарном особняке в Чикаго. На мягком египетском хлопке, постеленном на ложе размером с трейлер мистера Сноука. Наблюдая, как свет струится в высокие окна, я понежусь в постели, наслаждаясь трением шёлкового пеньюара о кожу и ароматом свежих цветов. Я надену своё лучшее платье и спущусь в ближайшее кафе, чтобы выпить чашечку кофе, а потом пройдусь по магазинам с Джоселин.
Не пройдусь.
Джоселин мертва — её похоронили в закрытом гробу из-за уродливых шрамов, что оставила серная кислота. А что до меня — я сбежала из этого ада и угодила в другой ад, где ревнивый муж не учинит над тобой расправу из-за беспочвенных подозрений, но тебе могут угрожать другие неприятные вещи.
По крайней мере, я жива.
Жива и голодна, но более-менее выспалась.
Мне всё равно не позволили бы дольше валяться в этом трейлере: кто-то легонько пнул меня в голень, торчащую из-под сползшего пледа.
— Просыпайся, спящая красавица, — скомандовал незнакомый женский голос.
Разлепив веки, я увидела над собой незнакомку и сначала поразилась её красоте и необычному синему цвету волос, но, опустив взгляд, невольно вздрогнула. Синими были не только волосы на её голове, но и борода, покрывавшая подбородок и щёки. В остальном она была вполне недурна собой, а батистовая блузка, шейный шарф и брюки с высокой посадкой делали её похожей на пиратку. Должно быть, чтобы дополнить образ, она вплела в косичку на бороде маленькую куриную косточку. Я понадеялась, что куриную.
— Босс сказал тебя забрать, — сообщила бородатая леди, — поторапливайся, скоро отчаливаем.
Я завозилась, собирая свои пожитки, и, взвалив их на и без того саднящую спину, поплелась за незнакомкой, и не подумавшей предложить свою помощь и взять у меня хотя бы скрипичный кофр. Она гордо прошествовала через лагерь, где царило заметное оживление, видимо, перед отправкой в Спрингфилд, Миссури. Сонно моргая, я силилась выцепить детали внешностей окружающих и убедиться, что все они имеют какие-то уродства, но слишком боялась, засмотревшись, отстать от провожатой.
Она привела меня к другому трейлеру, покрытому огромными нарисованными маргаритками, и постучала в дверь.
— Да-да? — отозвался кто-то внутри. — Открыто! Карла?
— Новенькая, — провозгласила бородатая, которую, видимо, звали этим чудным именем, — получите и распишитесь. Разберись! Мне некогда тут возиться!
Грубовато втолкнув меня внутрь, она развернулась на каблуках высоких сапог и ушла.
Я потёрла плечо, пострадавшее от сильной хватки этой Карлы, и мысленно приказала себе приготовиться к встрече с очередным экземпляром зверинца мистера Сноука. Однако девушка, возившаяся возле маленького кухонного островка, выглядела совершенно непримечательной. Это была низенькая индианка с длинной косой, болтавшейся на уровне её поясницы. Она повернулась всем корпусом ко мне и приветливо улыбнулась.
— Новенькая, — повторила она, — а звать тебя как?
— Ты… обычная? — выпалила я, порадовавшись, что употребила это слово, а не другое, более резкое. Я тут же сконфузилась. Где моё воспитание? — Я — Агнес О’Брайан.
— Ты музыкант? — девушка проигнорировала мои слова, зацепившись взглядом за чехол со скрипкой. — Здорово. Я тоже. Моё имя Прийя. Просто Прийя. Кофе будешь?
— Я готова за него убить! — честно призналась я.
Прийя хмыкнула и кивком головы указала на высокий столик, как в придорожной закусочной. Я положила вещи рядом с ним и присела на потёртый диванчик. Трещины на ткани защекотали меня через брюки, вынудив поёрзать на сидении в поисках удобного положения.
Пока моя новая знакомая разливала кофе по чашкам, я рассмотрела интерьер, сочтя его по-своему уютным. Трейлер был старше и меньше того, где обосновался директор этого дурдома, но его обставляли с любовью. Обилие милых безделушек уверило меня, что здесь обитают одни женщины.
— А есть хочешь? — опомнилась Прийя. — Правда особо нечего, но у нас остались хлопья. Хочешь хлопьев?
Она напела музыку из рекламного ролика «Kellogg’s Corn Flakes» и с заговорщической улыбкой потрясла пачкой на манер маракасов. Такое угощение привело бы в бурный восторг моих сестёр, а я предпочитала овсянку со свежими ягодами, грецкими орехами и кусочками фруктов. Я решила, что, за неимением полезной пищи, сгодится и это. Живот уже изрядно болел от голода.
Прийя насыпала щедрую порцию и себе. Вместо молока она залила хлопья водой из бутылочки. Видимо, блага вроде собственного водопровода здесь были доступны лишь карлику.
— Значит, тебя засунули к нам, — с набитым ртом проговорила Прийя, — ну, Шарлиз-то койка уже не нужна…
Поймав мой недоумённый взгляд, она взялась объяснить:
— Шарлиз — девочка, что ходила по канату. Я говорила ей, что нечего лезть туда бухой, да кто же меня слушает? Короче, она умерла. Разбилась в лепёшку. И пришлось рвать когти из того города, как он там назывался…
Я сглотнула, и хлопья встали у меня поперёк горла.
— Какой ужас! — сказала я, прокашлявшись.
— Ну, дерьмо случается, — философски рассудила Прийя, — а что там у тебя? Скрипка или альт? Покажешь?
Мне не хотелось, чтобы кто-то посторонний притрагивался к моей скрипке, но отказ мог обидеть мою новую, а главное, нормальнуюзнакомую. Я легко нашлась, как уйти от ответа.
— А на чём ты играешь? — спросила я.
— На всём, — гордо заявила Прийя. — Я типа — человек-оркестр, мастер на все руки, мисс «ловкие пальчики»!
Отложив ложку, она подняла кисти и изобразила в воздухе игру на пианино.
Только тогда я и заметила, что нормальной она совсем не была. На одной её руке было шесть пальцев, а на другой — семь. Из-за миниатюрности кистей это не бросалось в глаза, но наглядная демонстрация расставила всё по местам. Я почувствовала, что следующая порция хлопьев задержалась уже где-то на уровне моего солнечного сплетения, не желая проходить по пищеводу дальше.
Я нервно постучала себя ладонью по грудной клетке.
Прийя ослепительно улыбнулась и ткнула в меня одним из своих многочисленных пальцев.
— Видела бы ты своё лицо! — хихикнула она. — А ты-то решила, что у меня ничего такого, да? Стефан говорит, что человеческое зрение избирательно, поэтому вас легко обвести вокруг пальца. Только какого? Этого… или этого?
— Пожалуйста, прекрати, — взмолилась я, не в силах смотреть, как она, забавляясь, крутит ими по очереди перед моим лицом.
Имя, которое я уже трижды слышала ночью, меня заинтересовало. И Джим, и Прийя явно почитали эту персону за авторитет, хотя с карликом у них, кажется, были натянутые отношения. Если мне предстоит проделать с труппой путь до Спрингфилда, не помешало бы разобраться в их закулисных игрищах, чтобы не влипнуть в очередные неприятности. Пока Прийя внушала больше всего доверия.
— Кто такой Стефан? — поинтересовалась я светским тоном.
— Ой, его лучше обходи дальней дорогой, — посоветовала девушка-оркестр, — он терпеть не может таких, как ты.
— «Таких, как я»?
— Типа… ну… «обычных», — конечно, она не пропустила мимо ушей мою беспардонную приветственную реплику и обязана была напомнить. — Ты же обычная? Или у тебя под шмотками что-то…
— Нет, — перебила я, — ничего.
— Как по мне, это бред, — поделилась Прийя. — Что это будет, если мы все примемся друг друга ненавидеть - и уроды, и нормальные?
Я поразилась тому, с какой лёгкостью в её речи промелькнуло это гадкое, обидное слово, будто оно ничуть не задевает чувств девушки. Надо думать, что Прийе из-за её особенности никто не рад за пределами этого странного места. Мне захотелось её расспросить — откуда она, как попала в труппу, как жила до того, но я сочла это бестактным. Захочет, сама расскажет. Она, судя по всему, особа довольно болтливая и общительная.
— А кто ещё тут есть? — спросила я.
И Прийя с готовностью вывалила на меня целый воз информации. Имена мигом перепутались у меня в сознании, но в памяти прочно отпечатались краткие характеристики, данные их владельцам.
Слепая старуха, что якобы читает мысли и предсказывает будущее; гермафродит; сиамские близнецы; две танцовщицы, у одной из которых есть хвост, а у другой — дополнительная пара сосков; ещё карлица, но, важное уточнение, не родственница Густава; и другие несчастные, над кем посмеялась природа.
Испытав смесь отвращения и жалости, я подвела итог: нормальных людей здесь почти нет. Только я, доктор, дрессировщик, от которого Прийя также посоветовала держаться подальше, ибо он неприлично много пьёт; да работяги-техники, что выполняют тяжёлую физическую работу по установке и демонтажу лагеря. Последние — сплошь эмигранты из Европы, и почти никто из них не знает английский.
Любопытная здесь собралась компания!
Но какая же роль уготована мне?
Прийя, наверное, тоже об этом задумалась.
— А что ты будешь делать? — осведомилась она, промокнув водой горло, пересохшее после долгого экскурса в их причудливый быт. — Играть?
— Нет, — вздохнула я, — но Густав так и не объяснил, что от меня требуется.
— Ничего! — ободрила меня Прийя. — Босс сейчас весь в мыле перед отбытием, потом обязательно всё расскажет. Не сомневаюсь, что для такой красотки найдётся хорошая работёнка! Тебе говорили, что ты похожа на Вивьен Ли?
— Нет, — сказала я, не зная, зачем соврала.
Наверное, потому что мне стало стыдно из-за своей неуёмной гордыни, которую я лелеяла и взращивала в себе долгие годы. Я мнила себя особенной, достойной самой лучшей судьбы, славы, денег и всеобщего обожания. Здесь это казалось смешным и неуместным. Особенными были они, а я — обычной.
И звучало это слово как оскорбление.
***
Спрингфилд ничуть не соответствовал образу Земли Обетованной, что рисовала моя фантазия. Это был унылый городок, окружённый полями и редкими дубовыми рощами, которому куда больше подошло бы определение, — та ещё дыра, глушь где-то на Среднем Западе. Приветственный билборд утверждал, что в Спрингфилде проживает шестьдесят пять тысяч человек, и желал хорошего дня.
На этом гостеприимство горожан резко закончилось.
Нас прогнали с ярмарочной площадки, идеально подходившей под запросы труппы, и, уставшие после долгой дороги, мы были вынуждены долго колесить по окрестностям, подыскивая другое место для стоянки. Оно нашлось возле ручья с мутной от известняка водой, и из-за деревьев, оврагов и неровной почвы там возникло немало проблем. Несколько грузовиков застряли на грунтовой дороге, развезённой недавним дождём, и караван разделился. К несчастью, Густав, с которым я жаждала побеседовать тет-а-тет, умчался командовать спасательной операцией.
Мне не терпелось узнать о его планах на свой счёт и, главное, наконец расплатиться за оказанную услугу и отправиться восвояси. В мои планы не входило дальнейшее путешествие с цирком. Хорошенького понемножку! Ярких воспоминаний уже хватит на целый том мемуаров. Когда-нибудь, рассказывая об этом, я и сама не поверю, что всё это было взаправду.
Чтобы не томиться без дела в ожидании, я вышла из трейлера Прийи и прошлась по лагерю, рассчитывая найти себе какое-то полезное занятие, но быстро разочаровалась в этой затее.
Карлик был всюду прав: я бы вряд ли им пригодилась. Ни рабочим, устанавливавшим шатры, ни Джиму, вешавшему гирлянды на высокие ветки деревьев, куда не дотянулся бы простой человек, ни другим, ушедшим в чащу за дровами для костров. У меня не было даже подходящей обуви, чтобы лазить по лесной грязи, и я побрезговала испачкать единственную пару лоферов из мягкой замши. Туфли пришли в негодность ещё той роковой ночью, и я их выбросила вместе с остальными вещами.