Исчезновения и другие вредные привычки

Кажется.

Если бы я была умнее, то сфотографировала бы тот чертов чековый лист и сейчас не сидела бы в машине, пытаясь вытащить из памяти буквы, которые мой мозг заботливо выбросил в мусорку.

Но нет.

Я, гений расследований, решила вломиться в чужой ящик, морально поседеть, найти подозрительные записи и уйти без нормальных доказательств.

Браво, Вэл.

Где-то в ФБР сейчас одновременно плачут и закрывают мое резюме.

Я помнила только обрывок.

Кол — билет.

Или что-то рядом с этим.

Может, перед именем была буква.

Может, после него была фамилия.

Может, я вообще видела не «Кол», а мозг уже сам дорисовал нужное, потому что ему очень хотелось драматического эффекта.

Надежность моей памяти была примерно на уровне автомата с сэндвичами.

Но имя было.

Кол.

И этого должно было хватить.

Ну, теоретически.

Я первым делом проверила бар Брендона. Была уверена, что если Кол действительно пил там месяц назад, он мог быть подписан на страницу бара или хотя бы где-то засветиться.

Но теория с треском провалилась. В ход пошла тяжелая артиллерия.

Сайт местной школы.

Обычно такие сайты выглядят так, будто их создали в 2007 году, а потом забыли пароль от админки. Зато они почему-то хранят альбомы выпускников в архивах, словно это священные таблички древней цивилизации.

Проблема была в том, что я понятия не имела, сколько Колу лет.

Но в первый день я видела парня, который пришел на встречу, а потом сбежал.

На вид ему было не больше тридцати.

А если сейчас 2026 год, значит, школу он должен был закончить примерно в 2014-м или позже.

Плюс-минус.

Люди вообще любят выглядеть не на свой возраст. Некоторые в двадцать пять выглядят на сорок, а некоторые в сорок выглядят так, будто им только что запретили покупать энергетик без паспорта.

Я решила взять запас и проверить архивы с 2012 по 2022 год.

Все абсолютно легально.

Ого.

Наконец-то.

Я скачала нужные архивы, загрузила их своему верному цифровому помощнику и попросила найти все упоминания людей с именем Кол.

На экране появилось томительное:

Думаю

Казалось, это будет длиться вечно.

Бу осуждающе посмотрел на меня с переднего сиденья и снова уставился медитативно в окно.

Спустя десять минут помощник выдал результат.

Шестнадцать человек. Шестнадцать Колов.

Уже не сто семьдесят два.

Прогресс.

Я начала гуглить каждого. Маркером было отсутствие страницы.

В наше время если человека нет в интернете, значит, он либо святой, либо скрывается, либо ему семьдесят восемь и он до сих пор думает, что Фэйсбук — это марка принтера.

Кол явно не был святым. На часах было 7:38, а я все еще нервно вбивала каждое имя и фамилию в поиск.

Безуспешно.

Оставалось еще два человека.

Первый не нашелся.

Полная пустота.

Я открыла последний результат.

И замерла.

Кол Дойл. Выпуск 2016 года.

Парень с короткими темными волосами, впалыми щеками и усталой улыбкой смотрел на меня с экрана.

Это был он.

Тот самый парень из первого дня.

Тот, кто пришел на встречу.

А потом сбежал.

Часы показывали семь пятьдесят.

Я завела двигатель и нажала на газ.

В кофейню мы с Бу вошли максимально непринужденно и спокойно.

Бэк стоял за стойкой, как обычно, и натирал стаканы.

На нем сегодня была белая обтягивающая футболка, которая идеально сочеталась с его оливковой кожей и открывала вид на широкие плечи, сильные руки и мышцы, к которым у меня, видимо, не было иммунитета.

Я невольно посмотрела на себя.

Черные узкие джинсы.

Мартинсы.

И худи с Шелдоном из «Теории большого взрыва», на котором крупными буквами было написано:

Бугагашенька.

Мда.

Вариант «он признается мне в любви» точно отпадал.

Не в этой кофте.

И, возможно, не в этой жизни, Вэл.

— Ты пришла, — сказал Бэк, подняв на меня взгляд.

Уголок его губ едва заметно дернулся.

Я только кивнула, потому что сказать что-то адекватное было невозможно.

Я все еще пялилась на его руки.

Руки, которые вчера держали мой палец так осторожно, будто я была не человеком с сомнительными моральными решениями, а чем-то хрупким.

Опасная мысль.

— Закрой дверь на замок, пожалуйста, — Бэк кивнул в сторону входа.

Я продолжала стоять как вкопанная. Бу непонимающе ткнул меня холодным носом в руку.

Спасибо, помощник номер один.

Я развернулась к двери как робот, дошла до нее и ухватилась за защелку.

Соберись, Вэл.

Красивые мужские руки — не повод впадать в ступор.

Хотя наука, возможно, еще не до конца изучила этот вопрос.

Я глубоко выдохнула и защелкнула дверь.

Я резко обернулась.

Бэк дотер стакан, аккуратно поставил его в ряд с остальными и вышел из-за барной стойки.

Свет в кофейне был приглушенным. Горели только маленькие лампы на стенах, подсвечивая лианы, которые обвивали кирпич и деревянные полки.

Очень атмосферно. Очень интимно. Очень подозрительно.

Может, он собирается меня убить?

Вечер. Пустая кофейня. Запертая дверь. Идеальные условия, чтобы закопать мою болтливую рыжую голову где-нибудь между мешками с кофейными зернами.

Я слегка попятилась и одним движением отстегнула карабин с поводка Бу.

Бу тут же рванул к Бэку обниматься.

Так и запишем: помощи от него не ждать.

— Привет, дружок, — Бэк мягко рассмеялся и потрепал пса за ухом, пока тот пытался облизать ему все лицо.

Я опустилась на ближайший стул и стала наблюдать, как они целуются.

Очень мило.

Совершенно не по делу.

— Кхм, — откашлялась я, слегка привлекая внимание.

Бэк наконец отвлекся от Бу.

— Подожди немного, дружок, — он похлопал пса по голове и сел рядом со мной.

Его взгляд почти сразу потерял легкость. Теперь он смотрел только на меня.

Слишком спокойно.

— Я все знаю, — тихо произнес он.

Мое сердце резко ухнуло куда-то к пяткам. Три слова. Всего три. А меня будто выключили из розетки.

В голове перекатилось перекати-поле.

Что именно он знает?

Что я блогер?

Что я рылась в его ящике?

Что я следила за ним из машины?

Что я рисовала его в блокноте и зачем-то добавила сердитые брови?

Господи.

Да у меня за эти три дня уже был такой послужной список, что его можно было оформить в папку, подписать «Вэл: преступления средней неловкости» и передать в участок Куилу.

— Ты журналистка.

После его слов я, кажется, моргнула раз десять.

Потом громко сглотнула и слишком активно закивала.

Очень естественно.

Журналистка.

Да.

Отлично.

К журналистам, наверное, относятся лучше, чем к тру-крайм-блогерам, которые приехали в город с собакой и камерой.

Стоит ему подыграть.

— Скажешь что-нибудь? — Бэк приподнял бровь, глядя на меня.

— Я э-э-э да.

Потрясающе. Бэк чуть склонил голову.

— Содержательно, Вэл.

Я открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла.

В голове было пусто так, будто там прошел сильный ветер и унес все адекватные ответы.

Кажется, мое «да» еще аукнется мне раз сто.

— Что ты хочешь узнать? — спросил Бэк. — И зачем тебе эта статья?

Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

Мамочки.

Слишком большое давление для человека в худи с Шелдоном.

— Я не верю, что это суицид, — сказала я наконец.

Брови Бэка чуть поднялись.

— Алекс?

Я кивнула.

— А что ты думаешь?

— Я не могу делиться деталями расследования.

Правильно.

Потому что деталей у меня было примерно три. И две из них добыты способом, за который меня могли выгнать из любого приличного журналистского сообщества.

Если бы меня туда вообще пустили.

Бэк хмыкнул.

— Деталями расследования?

— Да.

— Звучит серьезно.

— Оно и есть серьезно.

— Угу.

Он смотрел на меня так, будто видел каждую трещину в моей уверенности.

— И давно ты пишешь о таких делах? — спросил он.

Вот черт.

— Уже три года, — уверенно сказала я и вздернула подбородок.

Блог я вела три года. Так что технически это не считалось враньем. Это считалось творческой подачей фактов.

— На кого ты работаешь?

Он решил меня добить?

— Коммерческая тайна.

Ответ был хороший.

Я мысленно похвалила себя. Бэк потер переносицу, явно о чем-то размышляя.

Наверняка думал, где меня закопать.

Я бы не отказалась от места у озера. Там хотя бы красиво.

Но точно не на заднем дворе кофейни. Там было жутко. Хотя, если верить статистике, в районе озер тела находят куда чаще.

Так.

Не время выбирать локацию собственного убийства.

Бэк долго молчал, а я сидела напротив и нервно постукивала ногой.

— Ты должна рассказать мне все, что знаешь, — наконец сказал он.

— С чего это? — резко вывалила я и скрестила руки на груди.

Ответная поза. Очень взрослая.

— Потому что это мое дело, — бросил Бэк. Резче, чем до этого.

Его пальцы сжались на краю стола, и костяшки слегка побелели.

Ситуация оказалась патовой.

Меня загнали в угол. А я буквально сама закрыла дверь на замок.

Вот черт.

Мой взгляд нервно метнулся по кофейне.

Бу лежал у стойки и выглядел так, будто в случае моей смерти максимум тяжело вздохнет.

Предатель с хвостом.

— Вэл, — Бэк наклонился чуть ближе.

— Ладно

Выхода не было.

Но я все равно собиралась взять ситуацию в свои руки. Если он начнет угрожать, требовать уехать или смотреть на меня этими своими жалобными глазами человека, которого жизнь несколько раз переехала грузовиком, я не сдамся.

Я слишком далеко зашла.

И никакой милый жест с пальцем меня не проведет.

Совсем.

Наверное.

— Алекс упал с крыши, но я не верю, что это был суицид, — начала я. — Кол пропал. Его искали полицейские. Ванесса спросила, нашли ли его. Ты сказал нет. Потом я узнала, что Кол был в твоей группе.

Бэк не перебивал.

Просто смотрел.

От этого хотелось говорить быстрее.

— Еще он, кажется, ссорился с Алексом. И пил в баре Брендона месяц назад.

Взгляд Бэка стал темнее.

— Откуда ты это знаешь?

Вот оно.

Скользкое место.

То самое, где нормальный человек признался бы, что ночью сидел в сквере с подозрительным парнем и ел сэндвич из автомата.

Но нормальные люди вообще редко строят карьеру на чужих смертях и плохих решениях.

— Источник, — сказала я.

— Какой источник?

— Журналистский.

— Вэл.

— Я не могу раскрывать источники.

Господи, как же солидно это прозвучало.

Почти настолько солидно, что мне самой захотелось себе поверить.

Бэк смотрел на меня несколько секунд.

— Продолжай.

Я выдохнула.

И вывалила ему почти все, что успела узнать.

Про группу.

Про Кола, который пришел на встречу в первый день, а потом сбежал.

Про школьный архив и выпускной альбом.

Но Рона я не упомянула. Рон был моим козырем.

Моим тайным агентом, который подкидывал факты с видом человека, которому просто скучно.

Такой алмаз я Бэку не отдам.

— И все это за два дня? — Бэк покачал головой.

Это я еще не сказала, что вскрыла его ящик.

Мелочь.

Незначительная деталь.

Почти декоративная.

— Ну как-то так, — я прикусила губу, ожидая его следующего действия.

Кофейня снова погрузилась в молчание.

Очень неприятное молчание.

Такое, в котором слышно не только часы, но и как твоя совесть собирает чемодан и покидает страну.

Бэк смотрел на меня слишком долго.

Я уже почти приготовилась к фразе «уезжай из города», «не лезь в это» или «сейчас я вызову Куила, и он с радостью засунет тебя в камеру за незаконное проникновение в мою жизнь».

Но Бэк откинулся на спинку стула и вдруг сказал:

— У меня есть предложение.

Я тут же заинтересованно заерзала.

Предложение звучало лучше, чем убийство.

И намного лучше, чем полиция.

— Слушаю, — произнесла я с очень деловым видом.

Будто у меня вся неделя была расписана важными встречами, дедлайнами и созвонами, а не состояла из слежки, автоматных сэндвичей и эмоционального кризиса из-за мужских рук.

Бэк сцепил пальцы перед собой.

— Ты перестаешь копать одна.

Я моргнула.

— Это звучит как начало очень плохой сделки.

— Это и есть сделка.

— Обожаю, когда честно.

Он проигнорировал.

— Ты рассказываешь мне все, что находишь. Сразу. Не через день. Не после того, как сама решишь, что это неважно. И не после того, как полезешь туда, где тебя могут найти не в лучшем состоянии.

— Как заботливо.

— Вэл.

Я закрыла рот.

Ненадолго.

— А взамен? — спросила я.

Бэк задержал на мне взгляд.

— Взамен я расскажу тебе то, что знаю про Кола.

Сердце дернулось.

Вот оно.

— И про Алекса? — осторожно спросила я.

Челюсть Бэка напряглась.

— То, что смогу.

— Слабовато.

— Это больше, чем у тебя есть сейчас.

Ненавижу, когда красивые мужчины говорят правду.

Особенно в белых футболках.

Я прищурилась.

— А что с моей статьей?

— Ты не публикуешь ничего про людей из группы.

— Бэк

— Никаких имен. Никаких лиц. Никаких фотографий.

Он сказал это спокойно, но в голосе было что-то твердое.

Не просьба.

Условие.

— Они не материал, Вэл.

Я замолчала.

Вот это ударило неприятно точно.

Потому что я могла сколько угодно прятаться за словом «журналистка», но где-то внутри все равно понимала: он прав.

Люди в этой кофейне не были декорациями к моему расследованию.

Они были людьми.

С очень хрупкими краями.

— Хорошо, — сказала я наконец.

Бэк чуть наклонил голову.

— Хорошо?

— Я не буду публиковать их лица и имена.

— И удалишь фотографии, если они есть.

У меня внутри что-то нехорошо дернулось.

Но лицо я сохранила спокойным.

Почти.

— Удалю.

Слово вылетело слишком быстро.

Бэк смотрел на меня еще несколько секунд, будто пытался понять, где именно в этой фразе спрятана ложь.

А она, между прочим, пока нигде не пряталась.

Она просто стояла рядом и ждала удобного момента.

— Надо найти Кола как можно быстрее, — сказал Бэк, поджав губы.

Он больше не смотрел на меня как на проблему.

Теперь он смотрел на меня как на очень сомнительный инструмент, который все-таки может пригодиться.

Приятно.

Наверное.

— Полиция следит за мной слишком внимательно, — продолжил он. — Я не могу подставляться. И не могу подставлять других. Особенно Кола.

Я медленно моргнула.

— Я должна найти его?

— Именно.

О.

Как.

Вчера он говорил мне ничего не трогать.

Сегодня просит найти пропавшего участника группы поддержки, которого ищет полиция.

Рост карьеры.

— Ты думаешь, он не виновен? — я чуть наклонилась к нему и почти перешла на шепот.

Бэк посмотрел прямо на меня.

Без колебания.

— Я уверен.

От этих двух слов у меня по спине пробежал холодок.