Книга об изобретательности и искусстве игры в шахматы

Глава XIV. В которой говорится об облике, месте и движении ладьи

Ладьи — крайние фигуры на углах: одна со стороны короля, другая со стороны королевы, или дамы. Так пишет Иаков де Цессолис, учение которого мы до сих пор излагали и будем излагать, пока не закончим описание всех фигур этих рядов. Как я уже сказал, после мы составим главу, где объясним, что они означают и изображают в этом войске. (Современная запись: белые ладьи — Лh1 и Лa1, чёрные — Лh8 и Лa8; h — королевский фланг, a — ферзевый.)

Возвращаясь к нашему предмету: согласно названному Иакову, древние, следуя изобретению Ксеркса, изображали ладьи в виде всадников, сидящих на конях без оружия, но в одежде или плаще, подбитом куницей, с простёртым жезлом в правой руке и шапкой наподобие берета на голове. Ими изображали наместников и посланников короля. Ибо, как говорит Кассиодор в десятой книге посланий, глава 6: «Necessarium probatur esse reipublicae personas dignitatibus aptas eligere». Это нужно потому, что король не может лично присутствовать во всех местах, а они могли бы по его повелению управлять и править, и так далее.

Королевские наместники и посланники — древний облик ладей. Редакционная гравюра.

Оставляя, однако, многое, что можно было бы привести о требуемых от них качествах, ради краткости перейду к их месту: оно наиболее удалено от короля. Ведь наместникам и посланникам надлежит находиться там, где король быть не может, и обладать той же царской властью. Подданным короля надлежит им повиноваться, поскольку не повиноваться им — значит не повиноваться королю. Святой евангелист Лука, глава 10: «Qui spernit me, spernit eum, qui me misit». Иоанн в Евангелии, глава 13: «Qui accipit, si quem misero, me accipit, qui autem me accipit, accipit eum, qui me misit».

Но королю надлежит выбирать верных и мудрых посланников, чтобы они управляли верно и мудро. Соломон в Притчах, глава 13: «Legatus fidelis sanitas». Квинтилиан, десятая декламация: «Legatus a praecepto non recedat». Кассиодор, вторая книга посланий, послание 6: «Omnis legatio virum sapientem requirit».

Ладья движется по прямой на одно поле или на много, смотря по тому, свободен ли путь от своих фигур; встретив впереди неприятельскую фигуру, она берёт её, если это ей выгодно. Таким образом, со своего поля она может пройти по всей линии перед собой, а также по всей другой, поперечной линии. Откуда бы она ни двигалась, ей доступны две линии — прямая и поперечная, причём её ход всегда прямой, без движения наискось, по углу. После дамы это самая важная фигура благодаря своему ходу, а также потому, что она одна со своим королём может дать мат, чего ни одна из прочих фигур в одиночку сделать не может, кроме дамы. (Современная запись: ладья — Л; ходит по вертикали или горизонтали на любое число свободных полей. Например, с a1 по свободным линиям возможны Лa4 или Лd1. При взятии останавливается на поле взятой фигуры.)

Ладьи последними выходят из ряда короля. По Иакову, это означает, что власть наместников и посланников не имеет силы, пока они не начнут её осуществлять. Поэтому они с основанием пребывают словно в царском дворце, ещё не исполняя посольского поручения. Но как только им освобождают путь благородные, то есть фигуры, или простолюдины, то есть пешки, они могут вполне пользоваться своей властью. Этого достаточно о фигурах. Теперь перейдём к пешкам.

В печатном заголовке на листе 25, лицевая сторона, ошибочно повторён номер XIII. Здесь восстановлен номер XIV по последовательности: перед ним глава XIII о конях, после него — глава XV о пешках.

Первая цитата Кассиодора означает: «Для государства необходимо выбирать людей, подходящих к должностям». Евангельские слова: «Отвергающий Меня отвергает Пославшего Меня»; «Принимающий того, кого Я пошлю, принимает Меня; а принимающий Меня принимает Пославшего Меня». Заключительные изречения: «Верный посланник — исцеление»; «Пусть посланник не отступает от поручения»; «Всякое посольство требует мудрого мужа».

Глава XV. В которой говорится об общем движении и месте пешек

Все пешки, поставленные на этой доске, то есть в царстве, согласно Иакову де Цессолису, означают простолюдинов и ремесленников, без которых царство не могло бы быть хорошо устроено. Ибо, как говорит Аристотель во второй книге «Политики», глава 5: «Omnis civitas indiget artificibus». Движение у всех этих пешек как у простого люда одинаково, хотя для одного дела одни лучше и сильнее других, как мы скажем далее.

Простолюдины и ремесленники, изображаемые пешками. Редакционная гравюра.

Итак, как я говорю, движение у них одинаково: по прямой на одно или два поля, не считая исходного, первым ходом, если пешка ещё не двигалась. Но, двинувшись однажды, они могут идти только с поля на соседнее поле, пока не дойдут до последнего неприятельского поля. Прибыв туда, своей доблестью они приобретают силу и имя дам — то есть, как если бы мы сказали, заслуживают назначения главными военачальниками в войске, и так далее. (Современная запись: белая пешка e2 первым ходом может пойти e3 или e4, чёрная e7 — e6 или e5, если путь свободен. Затем пешка идёт только на одно поле вперёд. Превращение, описанное здесь: например, e7–e8Ф для белых или e2–e1Ф для чёрных; это отдельные примеры, не одна партия.)

Пока они не сделались дамами, назад возвращаться не могут и должны всегда идти вперёд по своей линии. Исключение — взятие по дороге других пешек или фигур: тогда они выходят из своих линий и переходят в другие. Ведь берут они не по прямой, а наискось, по углу, на одно поле вперёд от того, где находятся. Так пешка даёт королю шах, а иногда, и даже часто, мат. От пешечного шаха королю нельзя закрыться, поскольку между ним и пешкой не может быть поля, на которое можно было бы поставить другую фигуру или пешку. (Современная запись: белая пешка e4 берёт на d5 или f5: e:d5 либо e:f5; чёрная e5 — на d4 или f4: e:d4 либо e:f4. Вперёд по вертикали пешка ходит без взятия, назад не ходит.)

Ей дозволено поражать и убивать не только равных себе, но и всех знатных вплоть до самого короля. Ибо, как говорит автор книги, озаглавленной «Facetus»: «Quenque decet patriam defendere tempore belli». И потому, что каждый по праву может защищаться, согласно закону Дигест, титул «De iustitia et iure», закон 3: «Hoc iure evenit, ut quod quisque ob tutelam sui corporis fecerit, iure fecisse existimetur». И в титуле об Аквилиевом законе, закон 3: «Adversus periculum naturalis ratio permittit se defendere». И в титуле «De bonis eorum qui ante sententiam», закон 1: «Ignoscendum est his, qui sanguinem suum qualitercumque redemptum voluerunt». И в титуле о Корнелиевом законе об убийцах, закон «Si quis percussorem»: «Defensor propriae salutis videtur nullo pecasse». И в титуле об Аквилиевом законе, закон «Sciam», предпоследний параграф: «Vim vi repellere omnes leges, omniaque iura permittunt».

Они ударяют следующим образом. Пешка королевской ладьи — на третье поле коня. Пешка коня — на третье поле той же ладьи и третье поле слона. Пешка слона — на третье поле коня и третье поле короля. Пешка короля — на третье поле слона и третье поле дамы. (Современная запись: для белых с исходных полей: h2 атакует g3; g2 — h3 и f3; f2 — g3 и e3; e2 — f3 и d3.)

Пешка дамы — на третье поле короля и третье поле слона. Пешка слона — на третье поле дамы и третье поле коня. Пешка коня — на третье поле слона и третье поле ладьи. Пешка ладьи — на третье поле коня, и никуда более. (Современная запись: для белых с исходных полей: d2 атакует e3 и c3; c2 — d3 и b3; b2 — c3 и a3; a2 — b3. Для чёрных направления зеркальны: со седьмой горизонтали на шестую.)

Поэтому, не имея той силы удара, какая есть у остальных, ладейные пешки у некоторых получили название полупешек. Но это неверно: покинув свою линию, что случается с ними весьма часто, они бьют так же, как прочие. Их, правда, можно назвать пешками меньшей силы — словно людей, обладающих меньшей властью, чем другие. Но от этого они не перестают быть полноценными людьми: необходимо, чтобы не все были равны. Для каких же дел в этом войске одни пешки лучше других, мы скажем в главе о качествах и пользе каждой пешки.

Прежде чем идти далее, следует заметить: в Италии принято позволять пешке проходить через бой. Это относится к её первому прыжку — как для прикрытия короля или любой другой фигуры, так и при ходе без прикрытия. Это допустимо с согласия противника, но не иначе: ведь несправедливо и неразумно говорить, будто кто-либо может свободно пройти через проход, занятый неприятелем, а не на свой страх и риск. То есть, если неприятель желает пропустить её свободно, пусть она проходит. Если же он желает убить или взять её в проходе, он должен иметь возможность это сделать, заботясь как враг более о своей выгоде, чем о чужом благе.

Итак, если ему выгодно пропустить её, он может это сделать; иначе он может взять её на одно поле позади — в том проходе, который держит под своим ударом. Это истинное военное правило соблюдается в Кастилии и Португалии, но не в Италии, где вопреки военному обычаю свободно проходят через проход, которым владеет неприятель. (Современная запись: обычный пример взятия на проходе: белая пешка e5, чёрная d7; после …d7–d5 белые могут ответить e:d6, снимая чёрную пешку с d5. Пример добавлен для пояснения; ниже автор отдельно обсуждает спор о защите от шаха.)

Дамиано в своей книжке об этой игре пишет: «Una pedona non puo passare battaglia de altra pedona quando se da scacho al rey per coprire con essa. Altro modo puo passare se vole el contrario. Et se no puo pigliar la in la via, anchora che meglio saria non potere passare battaglia».

Таковы слова Дамиано, поистине достойные такого учителя. В той мере, в какой он говорит, что пешка может проходить через бой с согласия противника, всё верно. Но почему это не должно распространяться на возможность закрыть ею короля от шаха, я не знаю: ведь противник волен взять её по пути, на одно поле позади, и снова дать тот же шах. А если он не пожелает взять, никакой несправедливости по отношению к нему нет.

Пределы или проходы, занятые нашими неприятелями, мы можем пересечь одним из двух способов: с их согласия, словно по охранной грамоте, или на собственный риск, принимая всё, что случится. Так и пешка, проходящая через бой, идёт на свой риск, поскольку пересекает проход, занятый неприятелем. Посмотрим, сочтёт ли он по каким-либо побуждающим его причинам нужным пропустить её или же захочет взять по пути и не позволит ей идти далее.

Раз дело обстоит так, то, если пешка желает пройти на собственный страх и риск, принимая всё, что с ней может случиться, кто по справедливости отнимет у неё право прохода? Или если король велит ей пройти, рискуя жизнью, потому что это нужно для службы ему и охраны его особы, — что и происходит, когда она проходит, прикрывая короля? Таким образом, это правило Дамиано в данной части, насколько мне известно, не соблюдается ни в какой стране; и я не знаю, где он видел его соблюдение и какое основание имел для установления такого правила. (Современная запись: редакционный пример: белые Крf5 и пешка e2; чёрные Крh8, Сd3 и пешка f4. На шах по диагонали d3–e4–f5 белые могут ответить 1. e4; после 1…f:e3+ на проходе тот же слон вновь даёт шах. Оба хода законны и в современной игре. Эта поясняющая позиция составлена редакцией, а не дана Лопесом.)

Редакционный пример к спору с Дамиано. Белым шах; возможны 1. e4 f:e3+ на проходе. Позиция составлена для пояснения довода, а не воспроизведена из оригинала.

Пешки, которых Ксеркс называл простолюдинами, ставят перед остальными фигурами, то есть, как если бы мы сказали, перед благородными. Во-первых, потому, что простолюдинам и благородным не подобает занимать равное место: первые должны стоять перед вторыми, готовые к служению и обязанностям, которыми могут им послужить. Ибо, как говорит Туллий в «Тимее»: «Non esset rectum minori parere maiorem».

Во-вторых, им надлежит быть удалёнными от царского совета: не обладая опытом военных дел, какой имеют занимавшиеся ими всю жизнь, пусть они не участвуют в их обсуждении, оставляя совет своим старшим, и будут готовы исполнять приказанное.

В-третьих, на войне простой люд ставят словно щитом перед знатными. Потеря даже многих простолюдинов не столь ощутима, как потеря одного благородного: потеряв благородного в этом войске, победы достичь трудно.

Войско составляется также из этого простого люда не только потому, что, как мы сказали, каждому надлежит во время войны защищать отечество, но и потому, что, будучи обучен, он весьма пригоден к сражению и очень хорошо переносит трудности. Ибо, как говорит Вегеций в первой книге «О военном деле», раздел 3: «Nunquam credo potuisse dubitari aptiorem armis rusticam plebem: quae sub divo et in labore nutritur, solis patiens, umbrae negligens, balneorum nescia, deliciarum ignara, simplicis animi, parvo contenta, duratis ad omnem laborum tolerantiam membris: cui gestare ferrum, fossam ducere, onus ferre consuetudo de iure est». И в разделе 7: «Fabros ferrarios, carpentarios, macellarios, et cervorum, aprorumque venatores convenit sociare militiae». Но, заканчивая это рассуждение, к которому мы ещё отчасти вернёмся, перейдём к качествам и пользе каждой пешки.

«Omnis civitas indiget artificibus» означает: «Каждый город нуждается в ремесленниках». Название «Facetus» вводит изречение о том, что каждому подобает защищать отечество во время войны. Слова о поражении короля принадлежат военной метафоре автора; в шахматном ходе короля с доски не снимают.

Смысл цитат из Дигест: «По этому праву совершённое кем-либо ради защиты своего тела считается совершённым по праву»; «Естественный разум позволяет защищаться от опасности»; «Следует простить тех, кто пожелал любой ценой спасти свою жизнь»; «Защищающий собственную жизнь не считается виновным»; «Все законы и всё право позволяют отражать силу силой». Они приведены как доводы Лопеса в объяснении игры.

Итальянская цитата Дамиано в редакционном переводе: «Пешка не может пройти через бой другой пешки, когда королю дан шах, чтобы закрыться ею. В другом случае может пройти, если противник пожелает. Если же нет, он может взять её по пути, хотя лучше было бы вовсе не разрешать проходить через бой». Сохранена формулировка, которую цитирует Лопес; её следует отличать от пересказа современных правил.

Довод Лопеса о закрытии шаха согласуется с современной возможностью, показанной в скобках: после 1. e4 король уже не под шахом; взятие 1…f:e3+ создаёт новый шах следующим ходом чёрных. Возможность такого ответа сама по себе не запрещает первый ход. Вывод проверен на указанной позиции и сопоставлен с правилами ФИДЕ, статьи 3.7.2, 3.7.3.1–2 и 3.9.2. Исторические сведения об обычаях стран при этом переданы по автору.

Слова Туллия означают: «Было бы неправильно, чтобы больший повиновался меньшему». Объяснение общественного устройства передаёт исторические взгляды автора.

Первый отрывок Вегеция в редакционном переводе: «Думаю, никогда нельзя было сомневаться, что сельский люд более пригоден к оружию: он растёт под открытым небом и в труде, терпит солнце, пренебрегает тенью, не знает бань и наслаждений, прост душой, довольствуется малым; тело его закалено для перенесения всякого труда, и носить железо, рыть ров и переносить тяжести ему привычно». Второй: «Надлежит включать в войско кузнецов, плотников, мясников и охотников на оленей и кабанов». Первый латинский отрывок дан с развёрнутым авторским исправлением к листу 29, лицевой стороне: список опечаток на PDF 15–16 восстанавливает пропущенные слова и меняет ряд форм. Необычное заключение «de iure est», напечатанное и в исправлении, сохранено.

Глава XVI. В которой говорится о качествах и пользе каждой пешки: какие лучше для одного дела, а какие — для другого

Пешки обычно считают равными, одинаковыми по силе, могуществу и употреблению, поскольку, пока они остаются пешками, у них общий ход и способ взятия. А после превращения в дамы между ними нет различия в исполнении обязанностей дам. Однако те, кто считает пешки, пока они ещё пешки, одинаково полезными, ошибаются: одни лучше для одного дела, другие — для другого.

Пешка короля и пешка дамы лучше остальных для начала стычки с неприятелями и для создания крепкой преграды, затрудняющей противникам вторжение к своим. Получив свободу, именно они более всего мешают неприятелям и стесняют их, больше поддерживают своих и лучше могут быть ими поддержаны, поскольку держат главные проходы поля, где люди наиболее горячо ведут бой. Поэтому другие пешки не так сильно нападают на своём пути и не могут получить от своих столь же хорошей поддержки для превращения в дамы. Надлежит всячески стараться сохранить эти пешки или хотя бы поставить на их место другие. (Современная запись: королевская пешка — исходно e2 у белых и e7 у чёрных; ферзевая — d2 и d7. Здесь оценивается их роль, конкретная последовательность ходов не задана.)

Слоновые пешки лучше прочих для двух дел. Первое — прорывать неприятельские силы и освобождать путь своим фигурам. Посредством такого прорыва они удерживают противников словно связанными и стеснёнными, не позволяя свободно вести стычки в поле и часто приходить своим на помощь. Для таких прорывов наиболее пригодна пешка королевского слона, если игра строится и разворачивается от королевской пешки, как обычно делают хорошие игроки и как будет видно далее, в способах построения игры. Итак, как я говорю, эта пешка лучше расположена и более пригодна для расстройства неприятельской игры: она находится со стороны короля, против которого ведётся война, где защита слабее и нападающие расположены ближе. (Современная запись: пешка королевского слона — f2 у белых, f7 у чёрных; речь о её роли при начале королевской пешкой e. Возможный ход f2–f4 служит лишь примером продвижения, а не приведённым здесь автором вариантом.)

Пешка слона дамы лучше остальных для прорыва, когда игру начинают пешкой дамы. Многие так делают, и такой способ построения неплох, как будет видно в соответствующих разделах. (Современная запись: пешка ферзевого слона — c2 у белых, c7 у чёрных; начало ферзевой пешкой означает ход пешки d. Конкретной дебютной схемы в этом абзаце нет.)

Помимо сказанного у них есть ещё одно достоинство: если они не прорывают неприятеля, то лучше расположены и более пригодны для защиты и прикрытия своих. Они словно стражи пешек короля и дамы, часто и почти обыкновенно занимают их место, лучше способны закрывать короля и преграждать слонам вторжение против короля, отведённого в сторону. За эти выгоды и другие, очевидные любому хорошему игроку, их следует считать лучшими и более полезными.

Отсюда и обычай: давая преимущество в пешку, обычно отдают пешку королевского слона. После её удаления королю грозит большая опасность быть прорванным и разгромленным противниками. Это хорошо показывает, что она наиболее важна для защиты, нападения и прорыва. Ведь против шаха дамы и помогающих ей фигур у короля с этой стороны есть лишь одно прикрытие, тогда как с другой — много. С этой стороны он располагает только прикрытием пешки коня; с другой же, даже если отсутствует пешка слона дамы, ему остаётся прикрытие коня, слона и самой дамы. (Современная запись: пешечная фора, о которой говорит Лопес: у дающего фору отсутствует пешка f2, если он играет белыми, либо f7, если чёрными. «Прикрытие пешкой коня» относится к пешке g. Остальные условия форы в этом месте не названы.)

Поэтому, когда это можно сделать с выгодой, всегда следует стараться держать эти четыре пешки впереди единым строем: они пригодны для этого и создают сильную защиту, поскольку занимают средние части поля. Согласие этого с военным порядком показывает Вегеций в главе 17 третьей книги «О военном деле», говоря: «Si bellatorum tibi copia non abundat, melius est aciem habere breviorem: dummodo in subsidiis colloces plurimos: nam plures circa medias partes campi de peditibus bene armatis debes habere electissimos, de quibus cuneum facias: et statim hostium acies rumpas». (Современная запись: четыре названные пешки — c, d, e и f. Автор советует выдвигать их согласованно, но точные поля их общего построения здесь не задаёт.)

Это значит: если у тебя нет изобилия воинов, лучше держать войско собранным, с тем чтобы поставить многих там, где потребуется помощь. Около средних частей поля следует иметь самых отборных из хорошо вооружённых пехотинцев: из них составь строй и затем прорви неприятелей.

Пешки королевского коня и ладьи лучше остальных для одного дела — создавать прикрытие королю, отведённому в сторону. Следует заметить: такие пешки возле отведённого короля, находятся ли они на королевской стороне или на стороне дамы, если король перешёл туда, не надо двигать без необходимости. Например, чтобы дать королю поле, если он оказался стеснён; иногда — чтобы отогнать неприятельскую фигуру, которая досаждает игроку и утомляет его. Для этого обычно полезнее ладейная пешка, чем коневая, хотя в зависимости от расположения сил нередко полезна и коневая. (Современная запись: на королевском фланге речь о пешках g и h, на ферзевом — a и b. Например, ход h2–h3 может дать королю выход или напасть на фигуру на g4, но его полезность зависит от позиции. «Отведение» короля здесь не записано как современная рокировка.)