Философема. Книга Ламингтон Потухший вулкан Твид

Глава 4

Сегодня, при всём при том, даже не удосужились дату поставить событию, а точнее вспомнить, в какое время жили лошади, случилось событие. Они жили в эпоху открытий, человеческой цивилизации. Первыми, кто научил европейцев делать бумагу, были — как это ни удивительно — арабы, народ, прославившийся смуглым цветом лица и сильным темпераментом. Появились в Европе римские числа, в сегодняшней литературе они считаются незаменимыми символами открытия письма для Европы. Так же здесь имел большое значение период эпохи Возрождения, имеющий светский характер культуры, её гуманизм и антропоцентризм, возросший интерес к античности. Тезису о решающем значении экономических факторов: расширения торговли и товарно-денежных отношений, и развития мануфактурного производства, в настоящее время не так важен. Впрочем, с пятнадцатого до шестнадцатого века длилась эта эпоха и зародилась она в Италии. Но, как же это напрямую связано с лошадьми? Они тогда ещё жили со своими единственными местными жителями, где не существовало такого понятия, как индустрия отдыха, и потому страдали только от местных, которые могли вести охоту на них. Джерард отродясь понимал свою родину, как никто другой. Он знал, что когда -то справедливость настанет, но пока она ещё не настала, то конечно, нужно стремиться к желанию отдать жизнь за благо цивилизации. Но стоит помнить, что люди называют цивилизацию, находясь в обществе, в группе или массовом действии, тогда как дикие, глухие места планеты считают таковыми. Для животных же всё наоборот и если они никогда не считали людей друзьями, то во всяком случае брезгают называть их цивилизацию эквивалентной их цивилизации. Так рассуждал Джерард, когда был ещё совсем малым. И людей то в жизни мало, кто видел в этих краях, но парочку за старость его предков всё-таки удалось увидеть. По двум людям нельзя судить о большинстве, но каким-то внутренним нутром конь знал, что от людей ничего хорошего лучше не ждать. Так внезапно вспомнив прошедшее, конь сознательно решился на военную операцию. Коли, ничего ему не дало это ощущение воссоединения народа и его сплочения, а только ещё больше разочаровало и теперь у коня были исключительно мелкие цели, как можно скорее устранить источник потенциальных конкурентов. По правде говоря, это был не тот табун с каким собирались первоначально браниться лошади. Аделаиды опасные табуны, какие являлись угрозой. Табун с Атаманом не самый сильный и потому мог бы стать хорошим союзником в помощь табуну Джерарда. Но он решил переквалифицироваться и как можно скорее заявить о своём несчастье, имея сотрудничество с табуном восточной части в Уэльсе. Они настучали на табун за их варварское отношение и за пропаганду лошадиной раб силы. Мол, кто-то-где-то-когда-то слышал, что сам Джерард или кто-то из его табунов не против человека и его воздействия на лошадь. Естественно, за такое здесь карается строго. Крысы моментально перешли за границы табуна Джерарда и встали на готовые позиции. Конь понял, что сейчас этот табун войдёт в состав сильных и тогда уже им придётся сразу сдаться, ведь такое огромное количество батарей не удастся сломить, а табунчики кучками по отдельности - можно. Причиной стали, как всегда, ресурсы и страх о том, что табун этот может помешать в битве с главным врагом, поэтому нужно в начале устранить ту въедливую маленькую партию, а уж потом переходить к другим. И вот он отдаёт приказ о готовности табуна к атаке. Уже собрались все необходимые бойцы для того и начали свои предупреждения. Пушки – образное выражение, лошади использовали катапульты. Можно счесть, что это не самая что ни на есть правдоподобная история, но чёрт его знает, как лошадям удавалось проводить столь сложные операции, будучи лошадьми. Так что сочтём, что такое вполне могло быть. Дальше потребовалось немного времени, чтобы разобраться в деталях. Лошади делились на строй отряды, где стояли всегда только самые сильные и молодые бойцы. Слабое звено в табуне - это кобыла и потомки, были отправлены в Южную часть зоны, которую тогда лошади называли "JPO3". Там во всяком случае было не так смертельно опасно и в добавок несколько дальше от оружия. У лошадей не было возможности стреляться револьверами, иметь много в запасе пушек, мочь создавать мощное движение, танки, сооружения. Вся эта человеческая петрушка на то и называется - человеческая, то есть она не пригодна для использования другими существами, в том числе и лошадьми. Но им не нужны были все эти сложные устройства, лошади устраивали сложные композиции как в шахматной игре и Джерард занялся тем, чтобы расставить коней в определённом шахматном порядке, предугадывая намерение врага, заранее продумывая и считая шаги, на каком уровне они будут нападать. Лошади были расставлены так, чтобы была максимальная возможность при любой атаке врага отбиться и предугадать практически любое столкновение. Это невероятно сложно и требует определённого умственного склада. Несколько лошадей нужно было поставить за полем видимости врага, они будут в засаде, и в случае чего подхватят своих других солдат. Центральные были самые сильные: они не позволят остаться последними, чтобы не допустить уничтожение армии и не станут вставать в первые ряды, чтобы однозначно одними из первых выйти из войны. Занимая центральную позицию, лошади таким образом будут иметь возможность убить врагов, не позволяя им добраться до лошадей, стоящих сзади и являющихся самыми последними. То есть они должны пожертвовать своими жизнями, чтобы полностью убить армию врага и позволить последнему ряду лошадей остаться в живых, чтобы армия их вышла победителем. При том у лошадей есть некоторые традиции и ритуалы, когда они начинают войну, нужно соблюдать эти традиции. В противном случае будет Хаос и лошади в атаке и панике не особо смотрят, куда они целятся, а точнее на кого, поэтому всё быстро и болезненно, и очень велика вероятность того, что лошади сотрутся в общую мясорубку, нападая друг на друга и собственных братьев уничтожая. Животные не могли обдаться армией в ленты разных цветов или завести из-под земли флаги. То дело человеческое. Запах позволял разделять своих от чужих, но в сражении ароматы заглушены пыльными крошками, воздухом из пота и крови собратьев, так что это в общем пространстве вызывало осязательную неясность. Для предотвращения мясорубки, в начале идёт первый строй рядов и строго сцепляются несколько послабей с группой поменьше сильных и сопоставляют силы, примерно делая их равными. Соперники могут хитрить, уводить сильных жеребцов в кусты и там их добивать какими-нибудь присевшими строями, пример: если на глазах очень мало лошадей, но в укрытии основной состав, то эта хитрость позволяет убивать самых сильных. А могут и вовсе притвориться, что на стороне кого-то из табунов, могут даже перед дуэлью изваляться в падали или в навозе, чтобы сбить с толку противника. Джерард продумал все ходы, а Орсунах недомогала по причине полного ужаса перед предстоящим событием. Кобыла посвящала всё свободное время рыжему. Она старалась максимально абстрагироваться от дурных мыслей и страхов, боясь этим напугать малыша и навязать ему ещё большую неуверенность, которой и так было предостаточно в мальце. Был он робок и по-прежнему слаб. Но несмотря на то, что брат его поступил максимально гадким и чёрным образом, через несколько месяцев после ухода Неведомоста, рыжий скучал по нему и интересовался, где сейчас его брат и жив ли он? На все подобные вопросы Орсунах отворачивалась и обращалась в слёзы.

Летом, 1537 года, наступил ровно 1 год с начала напряжённого времени. Неведомосту было уже два года, а рыжему исполнилось семь месяцев. Он был так взволнован отсутствием брата, что решился уйти из табуна и найти его. По правде говоря, Неведомоста то больше никто и не видел.

Утро, семь часов, где-то раздаётся звук взрыва. Лошади, перепуганные вскакивают со своих мест и начинают хаотично разбрасываться в разные стороны. В это время, Неведомост ещё спал и, когда очнулся от сновидений - не до конца понял, что произошло. Ему всё показалось каким-то ненастоящим, как будто он всё ещё спит. Но это был сырой, влажный воздух, какого всё равно не будет во снах в этом в самом осязаемом виде. Вождь велел срочно убраться со здешних мест на юг, в более безопасное место. Это заповедная зона, где лучше всё будет переждать неспокойный период. Неведомост был несообразительным конём, и что у него не выходило, так это включать голову и быть самодостаточным в нестандартных ситуациях. Он не сразу сообразил, что лошади выдвинулись по этой причине через сокращённый путь, лежащий на южную Австралию, через глухие пустыни, лишь для возможности успеть к возникновению предупреждающих подготовительных военных операций с другой стороны границы. Конкуренты начали запускать катапульты и делали они это сугубо для предупреждения о своей готовности напасть в любой момент. Атаман был в негодовании от такого неожиданного звоночка, но делать нечего, и он угонял табун, как можно дальше, чтобы не пострадали его бойцы. К этому времени Неведомост оказался слишком далеко от того места, где он бы, пройдя шестьдесят миль, мог бы ещё увидеться со своей маман и попрощаться с семьёй, объяснив им эту ситуацию. Так вот ведь уж неполадка: как объяснил Атаман, звуки и стрелки как раз идут со стороны Востока, где бывал единственный табун лошадей - Джерард с Орсунах. Тогда-то в голове коня и возникла страшная картина: он осознал, что ему уже не предстоит выбирать, да он всё сделал для того, чтобы выбрать сторону Атамана и его монополии. Бедный дрожащий жеребец был перепуган, ведь в этой войне будет участвовать его мать, и собственный сын не смог обратиться к себе, как к убийце своей матери, осознать себя, как убийцу своего отца. Он не видел себя с этими лошадьми, ему казалось, что находится он здесь только из-за мимолётного каприза и лёгкой жажды свободы, но, когда обстоятельства приняли слишком серьёзные обороты, Неведомост сконфузился и решил сбежать туда, где его уже точно не найдут. Он не хотел в этом участвовать, но и возвращаться в свой собственный табун конь не был готов и не потому, что имел честь любить свою девушку до терзания души этой мыслью, а лишь из-за трусости, слабости и непонимания того, где сейчас должен располагаться его собственный табун, ибо идти до него ещё в два раза теперь дольше, чем на прежней территории в Уэльсе. Времени нужно брать предостаточно, чтобы добраться до его родного табуна. При том, если лошади вдруг за этот период решатся атаковать друг друга, Неведомост не будет иметь шансов остаться в живых: или его разорвёт собственная семья, которая поймёт, что он породнился с предателями, либо нынешний табун, который увидит в нём самое глупое и не знающее, куда себя деть ничтожество, которое точно даже побрезгуют убивать, но убьют скорее, чтобы больше никогда в жизни не видеть его морду. Конь оставался один в лесу и стонал от собственного морального истощения. Он не смел предложить Де Порри, чтобы она побежала с ним, ведь это её также родители и братья, старики. И вообще, по правде говоря, он не показывал, что против этой войны, хоть и в душе распирало его от негодования. Конь понимал, что получит сразу смертную казнь, если намекнёт на свою инициативу. Пребывал так он в полном одиночестве где-то с месяца, сам не знал, куда его ноги несут. И вдруг конь встречает какого-то старого чалого жеребца, который побрякивает своими копытами, хрюкая от собственного негодования и размахивая своим телом влево-вправо, неспешной такой шаткой походкой направлялся в сторону жеребца. Остановившийся жеребец вопросительно уставился на Неведомоста и задал ему вопрос:

— Это ты тогда так возмутительно поступил со своим младшим братцем!

Неведомост отходит подальше, желая сохранять дистанцию, косится на старика исподлобья, а потом языком начинает шевелить и говорит:

— Я вас знать не знаю, откуда вы и моё отношение с братом вас должно волновать?

— Я не люблю лгунов. Им не место на этой земле и мне жаль, что у Джерарда выросло такое ничтожество вроде тебя. Ты в сравнении со своим отцом тёмное позорное пятно. Если твой отец пример нравственности и самопожертвования во благо народу, то ты лишь папенькин и маменькин сынок, выводок порочного поколения, чьё единственное желание - это нарастить жир на чьих-то спинах и жить, как паразит на чьей-нибудь шее. Вот сейчас ты живёшь на шее Атамана. - начал говорить дед.

— да Господи, боже упаси, откуда такой старикашка взялся-то на мою голову? От чего вам нужно рассказывать мне то, что я и так сам прекрасно знаю, видимо, в подчёркивание собственных умозаключений?

— И ты даже не соизволил потом признаться в своём грешном поведении.

— А для чего мне это, собственно, полагается? Сейчас и так непростые времена, а вы, бродяга, не принадлежите ни к одному табуну, при этом у вас поворачивается язык мне что-то выговаривать.

— Ох, ты меня совсем не знаешь! Так это мои, и я когда-то владел всеми этими табунами вместе связанными, но сейчас я дал волю уйти себе в успокоение и слежу за порядком. Однако, на данный момент власти у меня больше действительно не будет, официально я уже прогнившая былина. -

Старик поведал, что наблюдал эту сцену и решил проследить за лошадьми. Как оказалось, он отец Джерарда и пока сын не встал на ноги, конь правил, а сейчас этому тридцатипятилетнему жеребцу полагается отдых.

— Выходит, ты мой дед!

— Да. И ты чуть не загубил моего внука. Мне жаль, что ты мой внук. Прощай!

Больше Неведомост с ним не встречался и непонятно было совершенно, с какой целью старикашка стал выговаривать Неведомосту за его проступок. Но конь был рад, что тому не хватило наглости продолжать дальше вести в таком тоне беседу. И вот, он продолжает жить в одиночку, спасаясь от динго, проводя всё своё свободное время в поисках воды и голодая. Без табуна жизнь для лошади тяжела: социальные животные, которые привыкли жить группами на то социальные, что по всей видимости были природой ограничены с самого начала и заложены эволюцией так, чтобы выживать за счёт друг друга.

Как раз началась та кровопролитная война, в то время как Неведомост прятался по кустам и вёл себя как какой-то портативный австралиец, у которого не было идеи. Ночью, в глуши, на коня напала группа местных аборигенов с копьями и какими-то обрядами. Группа австралийцев была одета в поношенную ветошь, с рогами на головах у мужчин и проколотыми до подбородка ушными мочками, в которых был вставлен типа кляпа у женщин. Ни какие другие более опасные и высшие хищники не могли справиться с лошадью, которая будучи сильным семисоткилограммовым животным, способным и убежать быстро, и телом своим придавить, и защиту дать своими зубами с копытами. Человек страшен тем, что имеет ум, который превосходит ум животных. Может и не интеллект, а может дееспособность животных. Просто те в свою очередь уже смирились с мыслью, что и бесполезно что-то в этом мире пытаться создавать, обустраивать: голосовых связок для создания языков не имеют, рук со скрупулёзной моторикой тоже в наличии не наблюдается. Так что какой смысл подобно этим, когда-то бегающим обезьянам, у которых были данные ресурсы и преимущества заранее, пытаться пойти против природы своей? Ну люди напали на Неведомоста, конь попытался дёрнуться в сторону, а они с той стороны подхватили. Он встал на дыбы и начал испуганно назад, на своих двух пятиться, там его и нагрели почему-то не копьём, а каким-то молотком. Видимо, пара австралийцев догадалась, что нужно бить в шею и потому, все начали активно прыгать на коня. В итоге, справились с ним за считанные секунды, он уже лежал весь окровавленный на земле, никакие копыта и укусы ему не помогли, люди бешено набрасывались на него и пытались своим весом, и с оружием его уложить. Они сию секунду бросались на коня и вонзали копья, били его.

«Смерть пришла, смерть пришла, да простит меня бог за мою философию, боже, молю, дай мне силы выбраться. Не даст, ну конечно, не даст! Смерть уже близка смерть, давай!»

Конь в момент их самой центральной атаки на него задрожал от страха. Эти несколько людей поочерёдно вонзали в него копья и непонятно, как он ещё не схватил болевой шок. У коня не было того, что жизнь пронеслась перед глазами - напротив, он не смог ничего понять, всё происходило слишком быстро и всё, на что успевал соображать и обращать внимание конь, что в тот момент он действительно чувствовал и его мозг какую информацию единственную обрабатывал - это бесконечно быстрая и очень ощутимая боль, которая появлялась в разных местах его тела. Он даже не мог собраться и ничего предпринять, и как жалкое, тупое животное выл от безграничного страдания. На помощь к нему прибежал кто-то, кого совершенно не знал Неведомост, и этот конь сию минуту направил на людей каких-то змей. Они, будучи раздражёнными от щипающих зубов, совсем обалдевшие начали кусать всех подряд, будучи выброшенными из корзинки лошади, стали хаотично и очень быстро-необдуманно кусаться. И эти укусы ненароком попадали по людям. Они бросили внимание не на змей, которые уже почти всех перекусали, а на лошадь, что скрылась за деревьями и исподлобья глядела на людей, выставляя свои ожидающие очи. Они решились броситься на лошадь, как вдруг все резко остановились от удушья. Горло опухло и воспалилось, люди начали пускать слюну и их сильно стало потрясывать от действия яда. Через несколько секунд синие опухшие тела упали на землю и больше не смогли хоть как-либо навредить лошадям. Жалко людишек: хотели кормить они своих детей, да уж пришлось целым племенем пожертвовать ради одной лошадиной души. И что не сделает одна лошадь ради спасения другой - по-братски это, но не по-людски.

— Ты как, как ты? - вдруг спросила вышедшая лошадь.

Неведомост с открытым ртом и вылупленными глазами не отвечал, а просто бегал взглядом туда-сюда, с ужасом отходя от случившегося и ещё как бы отвлечённо бредя что-то себе под нос.

—Ладно, я вижу, дело не очень. Не двигайся и не вздумай уходить, сейчас я позову помощь. - сказав это, лошадь скрылась в поле видимости Неведомоста, а он, будучи испугавшийся, даже не совсем понял, была ли это лошадь или опять что-то страшное. Его мозг как будто отключился, и он вообще перестал понимать, что происходит вокруг него и боялся всех. В этом состоянии конь пролежал ещё несколько минут, когда по лесной тропе в ряд вышли бодрые десять лошадей. Они с желанием помочь прибыли сюда и начали проводить осмотр. Пока одни лошади останавливали кровотечение, другие перебили оставшихся живых змей, чтобы те

не навредили, а третьи носили воду, коряги, чтобы сделать жгут. Так конь и провалялся некоторое время, пока не пришёл в себя и не сказал первое слово:

— Мои спасители - неужто мне не суждено умереть сегодня!

— Брось, пустяки, кто не поможет своему брату, тот не с нами. - заявила одна из состоявших лошадей.

— Какой чёрт дёрнул вас кинуть туда змей на этих людишек, а если б эти кожаные решили бы и меня искусать-то я бы точно помер бы. - возмущённо и пугливо сказал Неведомост.

— Не тарахти, бит, это тактика всегда нами используется в случае каких-либо форс-мажоров. Что, думаешь мы такие безобидные лошадки - да, уж да, но на людей у нас есть свои, так скажем, методы. Змеи-то маленькие, их всех не переловишь копьями их проткнуть сложно: тонкие, узкие, извиваются и одного укуса хватит, чтобы был минус человек. А так, мы таскаем этих змей с собой, и они нам даже не пригождаются, спят себе, едят свою падаль.

И вдруг один из этих лошадей показался Неведомосту предельно знакомым, даже нет - очевидным. Это был как раз тот конь, который сразу пришёл на помощь и позвал с собой остальных. Этот конь был его брат - Ирабина, которому сейчас уже должно быть семь месяцев, и он не виделся со своим братом несколько из них.

— Ирабина! Неужто я брата своего вижу! Как мне стыдно-то ему в глаза смотреть.

— Ладно тебе, гнида, не нужно сейчас сердце насильно своё топить, чтобы вину загладить. Обиду я на тебя не держу.

— Как же ты - как же ты здесь очутился, братишка, и как с тобой, что с тобой случилось? — занервничал и виновато - спросил Неведомост.

— Да так, всё идёт ровно, но не без неприятностей. Наши родители, они, в общем, сейчас устроили войну. Я не помню, когда ушёл, но с того уже, наверное, прошёл месяц. А потом я слышу приближающиеся звуки войны и понимаю, что отец мой, так и начал это. Ну а пошёл я, собственно, и по этой причине найти тебя, брат. - не обижено и доброжелательно сказал Ирабина.

— Ирабина очень много сделал для нас! Безмерно благодарны ему, за месяц, что он провёл без табуна! Мы нашли его, покинувшего табун, он всё время рассказывал о тебе и хотел найти тебя. Мы молодняк, который уже не молодняк и живём своей жизнью. Участвуем ли мы в этой войнушке - нет конечно, но Ирабина крут тем, что рассказал нам о разном химическом состоянии и устройстве нашего мира. - сказал один конь из отряда.

— Он в химии-то разбирается у тебя, - добавил другой.

Неведомост ещё больше засмущался и от стыда чуть не заржавел, но всё-таки сделался несколько гордым для себя и потому с честью подошёл к своему братцу, самостоятельно приподнял свою переднюю правую ногу. Лошади так обычно здороваются или принимают друг друга: это своего рода рукопожатие, только у лошадей они приподнимают одну свою правую переднюю, сворачивают её в это такое колечко и коленными суставами чокаются. Ирабина с грустью и насмешкой посмотрел на своего брата, а потом просто недоумённого и вопросительно сказал:

— Брат, ты как на совещание попал, ну ей Богу! Перед тобой нету этих формальных лиц, расслабься и будь более легкодушен. - Ирабина намекал на хорошее крепкое объятие.

После того, как братья разъяснились, рыжий попрощался со своей хорошей командой и пояснил, что сейчас должен находиться рядом со своим братом.

— Идите с нами, коль вам возвращаться в эти табуны! Погибните, - сказал конь из группы.

— Увы, не можем мы допустить, чтобы наши родители погибли в этой войне. Мы будем защищать их, мы будем бороться и не позволим, чтобы тот табун убил нашу семью! — гордо заявил Неведомост, ещё не до конца понимая, о чём все они говорят и что ему действительно нужно. Это было даже понятно по его несколько упрощённой дикции.

Рыжий молчаливо и подтвердительно кивнул головой, и произнёс свою речь:

В тот месяц, пока бывал я с вами - смог увидеть настоящее, смог пожить и рад был, что было то мгновение, которое может и никогда и не повторится теперь уж в моей жизни, и будет возможность вспомнить мне или вам это, если меня уже не будет на свете.