Танец племени драконов

На рынке было очень людно, что и не протолкнуться. Вскоре мне надоело бесцельно протискиваться в толпе за спинами компаньонов, и я сказал, что подожду их за воротами рынка. Они кивнули, и я с облегчением выбрался на относительно свободную улицу.

Ждать в одиночестве быстро наскучило, и я решил немного прогуляться по ближайшим к площади улочкам. Свернув в первый же проулок, я наткнулся на странную и тихую сцену. Четверо взрослых мужчин плотным кольцом окружили юношу в тёмно-зелёном плаще. Парень был примерно моего возраста. Он стоял, вцепившись ладонями в виски, и его лицо искажала беззвучная гримаса боли. Мужчины молча сжимали круг. В своих руках они держали одинаковые и очень странные палки, закрученные спиралью.

Все происходило в абсолютной тишине, казавшейся зловещей. Ни криков, ни угроз — только нарастающее напряжение. Юноша вдруг согнулся, будто под невидимой тяжестью, и рухнул на колени. В тот же миг один из мужчин резко размахнулся и ударил его палкой.

Сердце ёкнуло где-то в горле. Было ясно: если не вмешаться, парня просто прикончат. А вокруг — ни души. Я застыл в нерешительности, чувствуя, как холодеют ладони.

— Стоять! — крикнул я.

План был прост: отвлечь этих отморозков, дать парню шанс сбежать. Что до меня — я был уверен, что успею рвануть к рынку, где полно людей.

Все четверо резко развернулись. Двое из них без слов двинулись в мою сторону. Я начал медленно отступать. И тут мой план рухнул.

Прямо за спиной раздался короткий, сдавленный смех. Я резко обернулся и увидел ещё одного — с такой же спиралевидной палкой в руках. Значит, их было пятеро. Бежать стало некуда.

Я стал пятиться к стене здания, чтобы прикрыть свою спину, стараясь держать всех в поле зрения. Мне показалось, что юноша в зелёном плаще начал приподниматься — видимо, той силы, которую они на него оказывали, от двух человек было уже недостаточно. Но «пятый», который, похоже, был у них тут за главного, резким жестом вернул одного из нападавших обратно к парню. После чего юноша в зеленом снова обессиленно рухнул на колени. Это определённо был какой-то магический ритуал.

Я упёрся спиной в стену. Дальше отступать было некуда. Дома я занимался самбо, но здесь, против вооружённых, это вряд ли помогло бы. Я смотрел в лица приближавшихся и увидел на них странное напряжение. «Пятый» направил на меня ладонь одной руки и палку, которую держал в другой. Напряжение на его лице сменилось недоумением. Затем он закрыл глаза, и по его лицу заструился пот. Парню я уже ничем помочь не мог — нужно было спасаться самому. Я решил попробовать прорваться в ту сторону, где был только он — последний из появившихся нападавших. Тем более он сейчас был с закрытыми глазами, будто в трансе.

Я рванулся в его сторону, подсев на одно колено с сильным выпадом вперёд, схватил его за ноги на уровне колен и, вставая, рванул их вверх. «Всё-таки тренировки самбо не прошли даром», — мелькнуло у меня в голове. Противник был, видимо, сильно погружён в какой-то внутренний процесс, так как он вообще не отреагировал — даже не сгруппировался и не подстраховался при падении. Он как мешок упал плашмя, ударился затылком о землю и остался лежать неподвижно. Путь к отступлению был открыт.

Я перепрыгнул через неподвижное тело и пробежал несколько шагов. Обернулся. Меня никто не преследовал — второй, который шёл на меня, уже вернулся к юноше. По лицу парня текла струйка крови — видимо, ударом палки нападавший рассек ему голову.

Не знаю, что именно заставило меня вернуться — то ли лёгкая победа над одним из этих отморозков придала дерзости, то ли вид беспомощного парня, окружённого какими-то маньяками, пробудил во мне дикий гнев, — но, как бы там ни было, я рванул обратно. Вырвал из руки лежащего без сознания тяжёлую спиралевидную дубинку и бросился к остальным.

Один из них, стоявший ко мне спиной, как раз замахнулся палкой для удара по голове парня. Я, не раздумывая, ударил его дубинкой по кисти замахнувшейся руки. Раздался глухой удар, и нападавший схватился за руку, пятясь от меня. Кисть у него была явно переломана. Недолго думая, я ударил другого мужчину по ключице, и он также отшатнулся. Корчась от боли, эти двое, судя по всему, уже не могли участвовать в их жутком ритуале, так как паренёк начал снова подниматься. Он наконец встал, хотя глаза его всё ещё были закрыты, развернулся к оставшимся двоим противникам, и те стали отступать.

Но я расценил обстановку как благоприятную для нашего бегства и поэтому, схватив его за рукав, потащил за собой, крикнув:

— Бежим! Давай скорее! — Тащил я его за собой, так как дорогу для отступления нам пока никто не перекрыл.

В этот момент он открыл глаза и простонал:

— Идиот, не мешай мне.

— Сам идиот! Бежать надо, пока те двое в себя не пришли! — тащил я его за собой.

Он наконец уступил, и мы выбежали на рыночную площадь. Тут было людно, и нас никто не преследовал. Какое-то время мы тяжело дышали, приходя в себя.

— Что это было? — спросил я парня.

— Как ты с ними справился? — спросил он, проигнорировав мой вопрос.

— Я немного борьбой раньше занимался, да и они были какие-то тормознутые, как под кайфом. Первый даже вообще не пытался защититься, когда я его на землю бросил, поэтому и вырубился.

— Я не про это, — перебил он меня. — Их бы и пятилетний ребёнок смог кинуть в таком состоянии. Как ты справился с ними, когда они тебя вязать пытались?

— Если мог справиться пятилетний ребёнок, то что ж ты с ними не справился? Тебе, я смотрю, побольше чем пять лет будет — в несколько раз, — с обидой отозвался я.

— Ты идиот? Я в это время повязана была ими. А также вязала их в ответ, чтобы с ними мог бы и пятилетний справиться, не говоря уже про тебя.

— Хорошенькая благодарность за помощь. Вот и помогай после этого людям, а они тебя идиотом второй раз обзывают, — сказал я ему.

— Как ты с ними справился, когда они тебя вязали? — проигнорировав мою обиду, опять спросил он.

— Да никто никого не вязал! — выпалил я зло. — Это тебя по башке дубиной долбанули, вот тебе и чудится всякое. Кстати, тебе есть чем вытереть лицо? Оно у тебя в крови, — уже спокойнее сказал я ему.

Он достал из-под плаща зелёный платок и стал вытирать им лицо. На какое-то время воцарилось молчание. Я чувствовал обиду и хотел уйти от этого парня, но мне надо было здесь ждать Гнома с Эльфом. После того, как он вытер кровь с лица, он снова нарушил молчание:

— То есть ты хочешь сказать, что не почувствовал, как на тебя накидывали ментальные путы?

— Да, именно это я и хочу сказать.

— И ты, даже не заметив, просто взял и сжёг их путы начисто, после чего они потратили остаток своих сил, чтобы сплести их заново. И ты, совсем случайно так, даже не заметив, обессилил их, после чего, понятное дело, справиться с ними было уже не проблемой.

— Не понял, — сказал я неуверенно.

— А что тут непонятного? — задал он, по-видимому, риторический вопрос. — Либо ты прикидываешься идиотом, либо ты считаешь идиоткой меня.

— Идиоткой? — поинтересовался я. — Почему ты о себе в женском роде говоришь?

Он — или, вероятно, она — уставился на меня как на умалишённого и, спустя длительное молчание, процедил:

— Похоже, ты не прикидываешься. Ты и вправду идиот.

Я внимательно посмотрел на него или неё снова. Фигура действительно была скорее женственной. Да и лицо тоже было миловидным и девичьим. Смущала только короткая стрижка — скорее всего, она и ввела меня в заблуждение. У неё были светлые волосы. Но больше всего поразили её глаза — они были изумрудно-зелёными.

— Меня ввела в заблуждение твоя короткая стрижка, — пробубнил я смущённо. — Как тебя зовут-то хоть?

Она на какое-то время задумалась, как будто решала, говорить мне своё имя или нет, потом сказала:

— Можешь звать меня Смарагд[1].

— Могу звать? — я решил, что имя вымышленное. — А как тебя родители-то звали?

— А тебя-то как?

— Можешь звать меня Сторн.

— Могу звать? — передразнила она меня. Потом, не дожидаясь ответа, продолжила: — Ладно, буду звать Сторном. Слушай, мне надо знать, что ты сделал с путами тех убийц.

— А почему они тебя пытались убить?

— Неважно. Ты мне скажешь или нет? Что за приём ты использовал?

— Нет.

— Я готова купить твой секрет. В какую стоимость ты его оцениваешь?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что я его не знаю.

— Кретин! Ты жалкий кретин! — выкрикнула она мне с такой злостью, что окружающие стали на нас оборачиваться. В этот момент я увидел выходящих Гнома и Эльфа.

— Прощайте, милая особа, мне пора идти. Было очень приятно с вами пообщаться и узнать, что я трижды идиот и всего лишь дважды кретин, — я повернулся и с облегчением пошёл по направлению к Гному и Эльфу.

— Завтра я найду тебя, — крикнула она мне в спину.

Почему-то я был уверен, что она действительно найдёт.

На следующее утро Эльф с головой ушёл в варку своего эля, а Гном ассистировал ему, так что я оказался предоставлен сам себе. Решил отправиться в порт — авось, в местном порту повезёт больше. Едва я вышел из таверны, как буквально наткнулся на Смарагд. Она сидела на заборе, свесив ноги, как заправский уличный мальчишка, что выглядело диковато на фоне её явно дорогого наряда. Увидев меня, она легко спрыгнула и подошла.

— Куда направляешься? — спросила она вместо приветствия.

— Для начала добрый день! — ответил я.

— Ой, только не надо снова строить из себя обиженного.

— Я просто поздоровался. Тебе бы тоже не помешало.

— Не будь занудой, — она улыбнулась и толкнула меня в плечо. — Так куда мы идём?

— Мы? — уточнил я.

— Ага. Мне сегодня нечем заняться, так что я решила составить тебе компанию.

— Я в порт. Мне надо найти транспортную кассу.

— Что это такое? Зачем она тебе? Что она делает? Где искать будем? И чем займёмся потом? — выдала она как из пулемета.

— На какой вопрос отвечать?

— На все, конечно. Я ж не просто так их задала.

В порту мы провели почти полдня без малейшего результата. Никто ничего не слышал ни о кассах, ни о билетах, ни о путешествиях по мирам. Один и вовсе решил, что мы над ним издеваемся, и послал куда подальше. Уставшие и проголодавшиеся, мы уже собирались вернуться в город, когда решили попытать счастья у хозяина большой огороженной территории на берегу мелкой речушки, впадавшей в море. Тот строил там какие-то загадочные башенки.

Он ответил, что о билетах и кассах понятия не имеет, но неожиданно добавил:

— А вы в «Конторе по контактам миров» спросите. Она сегодня как раз открылась, на противоположном берегу этой речки, - мужчина указал рукой в направлении, где должна была находиться эта контора.

Перед тем как мы ушли, он вдруг окликнул нас:

— Слушайте, а у вас случайно рыжего кота нет? Я готов его купить за десять кю. Нет, даже за пятнадцать! Или может, знаете, где тут бездомный рыжий кот водится?

— Нет, — ответили мы. — А почему именно рыжий? — не удержался я от вопроса.

— Для моего заведения нужен именно рыжий. Чисто рыжий, без единого пятнышка. Королевский маг, когда создавал здесь защитную ауру, сказал: для процветания моего дела необходим рыжий кот. Так звезды сошлись, магические линии выстроились… Без рыжего кота — никак. А вокруг, как назло, ни одного! — мужчина развёл руками с видом глубоко несчастного человека.

Мы пожали плечами и направились к «Конторе по контактам миров». По дороге Смарагд заявила, что раз мы с ней прошли огонь, воду и медные трубы, то теперь мы друзья — не разлей вода. И как настоящему другу мне следует по чистой совести рассказать, как же я справился с теми маньяками, которые, по её словам, ещё и мастерами ментальной магии были.

— Слушай, я в этой ментальной магии вообще не разбираюсь, — сказал я. — И не знаю о ней ровным счётом ничего.

— Честно?

— Честно, - ответил я.

— Ну, может, ты называешь это по-другому, — неуверенно предположила она. — Ты ж можешь накинуть мысленные путы на другого? Или, как другое её проявление, внушить человеку мгновенную мысль?

— Понятия не имею, о чём ты. Я даже не знаю, чем одно проявление отличается от другого.

— Как это не знаешь? Путы — это блокирование чужих мыслей. Это ж вчера было, и ты с ними справился играючи, между прочим. Хоть сейчас и прикидываешься, что не понимаешь. А внушение мгновенной мысли — это когда в мыслительный поток человека подсовываешь сжатую мысль.

— Вот так вот и не знаю, — устало ответил я. — Что вчера за ритуал был — не понял. И что за «сжатая мысль» — тоже не понимаю.

— Сжатая мысль — это сжатая мысль. Что тут непонятного?

— Очень доходчиво объяснила.

— У человека есть разреженный мыслительный поток, в который впадают ручейки от разных органов. Чтобы встроиться в него так, чтобы человек не заметил, нужна сжатая мысль. В потоке её не видно, она ощущается как слабое возмущение — будто что-то забыл. А когда она в потоке разжимается, испытуемый принимает её за свою собственную мысль, будто что-то вспомнил, — объясняла она тоном, каким двоечнику втолковывают азбучную истину. — Понятно?

— Нет, не понятно. А ты откуда это знаешь? Ты маг?

— Да что тут непонятного-то? — горячо продолжила она, проигнорировав мой вопрос. — Вот смотри.

Она ткнула пальцем в спину парня, который, куда-то спеша, только что обогнал нас на мосту. Смарагд закрыла глаза, вытянула руку с растопыренными пальцами в его направлении и начала медленно сжимать их в щепотку. Затем резко выдохнула и встряхнула кистью.

Парень впереди замедлил шаг, неуверенно оглянулся, потом развернулся и зашагал в обратном направлении.

— Видел? — спросила Смарагд.

— Ну и куда ты его отправила? — спросил я, беспокоясь за незнакомца.

— Никуда. Я просто… подкорректировала его координаты. Вернее, одну координату — дала ему понять, что город в противоположной стороне.

— И что, он теперь будет вечно блуждать?

— Да нет, не переживай. Он вернётся в порт, узнает его, поймёт, что что-то перепутал, и пойдёт обратно. Подумаешь, походит на пару часов дольше — и всё.

К этому времени мы как раз добрались до цели. «Контора по контактам миров» располагалась в небольшом, но очень добротном здании, обнесённом аккуратным заборчиком. Над входом висела вывеска с надписью: «Контора по контактам миров». Она вселяла в меня надежду, и я почти на крыльях бросился к дверям.

Внутри за богатым столом восседал человек в дорогом камзоле. Судя по всему, аристократ. Увидев нас, он расплылся в радушной улыбке и жестом пригласил войти:

— Проходите, проходите, дорогие гости! Присаживайтесь, вы, наверное, устали, — он указал на стол, уставленный разнообразными яствами. — Вам нужно подкрепиться.

Я был ошарашен таким приёмом. Судя по взгляду Смарагд, она тоже. Я тогда ещё не знал, что «Контора по контактам миров» была создана по личному указу императора для связи с далёким краем Тортилией, что лежит где-то за северными землями и Драконьими хребтами. Об этом крае в Пентландии толком никто ничего не знал, и в учёной среде бытовали две основные версии происхождения его жителей: одни утверждали, что они произошли от древнего вида ленивцев, другие — что от одного из видов черепах. Императору же был жизненно важен контакт с ними, чтобы создать давление на Северные земли, где обитал дикий и вольный народ, и особенно на драконьи хребты с их еще более свирепым племенем драконов. Отношения держались на тонкой ниточке ежемесячных встреч с посланцами Тортилии, которые всегда прибывали в одно и то же время и в одно и то же место.

И вот, после десяти лет ожидания, тортилианцы наконец созрели для устойчивых дипломатических отношений. Они даже отправили двух послов, которые должны были прибыть в Пентландию ровно через месяц. Сообщение с точным местом и временем встречи, включая описание самих послов и их домашних питомцев, как раз и должно было в этот день поступить в «Контору по контактам миров». Однако посланец встретил нас на свою голову, неожиданно заблудился, став невольным подопытным для демонстрации «сжатой мысли» Смарагд, и не дошёл до места буквально пару метров.

— Как мне вас величать? — спросил хозяин кабинета.

— Я… лейр Сторн, — представился я.

— О, лейр! — человек оживился.

— Лейр? — с подозрением переспросила Смарагд.

— Лейр, — уже менее уверенно повторил я.

— Что ж, а я — маркрит Грильд, ответственный за контакты в этом месяце. Если к нам прибыл лично лейр, значит, грядут большие перемены. Я весь внимание, — почтительно склонил он голову.

Я не понимал, о чём он, и потому спросил прямо:

— Извините, не подскажете, где у вас тут транспортные кассы?

— Хм… как вы сказали? Транспортные кассы? — переспросил маркрит Грильд.

— Да. Ну или где у вас тут можно приобрести билет для путешествия по мирам.

— Любопытно… Подождите минутку, — задумчиво пробормотал он, что-то записывая на листе бумаги. — Так, готово. Что еще просили передать?

— Кто просил передать? – теперь удивился уже я.

— Тот, кто направил вас сюда.

— А… хозяин территории на другом берегу. Нет, он ничего не передавал. Только сказал, что ему нужен рыжий кот.

— И всё?

— Ну да.

— Понятно. Хорошо, — пробормотал Грильд, снова погрузившись в записи. Наконец он оторвался от бумаги, встал и объявил: — Мне нужно срочно это передать. Чувствуйте себя здесь как дома, а я позволю себе откланяться. Приятного пребывания в Пентландии, - после чего маркрит пошел к выходу.

— Но как же транспортная касса? — крикнул я ему вслед.

— Вам ответят в установленном порядке, — бросил он через плечо и быстро вышел, оставив нас наедине с роскошным столом.

— Ты что-нибудь поняла? — спросил я Смарагд.

— Не-а, — ответила она, не отрываясь от винограда.

Мы прождали этого проходимца Грильда ещё часа два, но он так и не появился. Тогда мы, методично опустошив за это время все тарелки, решили, что пора бы и честь знать — дальнейшее пребывание здесь могли бы расценить как злоупотребление гостеприимством. И покинули заведение.

На выходе у ворот мы столкнулись с тем самым пареньком, которому Смарагд «скорректировала координаты». Он пропустил нас мимо себя, внимательно и подозрительно разглядывая, будто мы были причастны ко всему злу в мире. Мы поспешили ретироваться в сторону города.

Гораздо позже мне стало известно, что в тот самый день архимаг Морт, получив сообщение голубиной почтой от посланца Тортилии, побледнел как полотно и тут же по ментальной связи собрал экстренный консилиум из магов Башен, Магической Академии и императорского двора. В течение следующей недели словосочетание «рыжий кот» стало самым популярным в магических кругах империи — его упоминали в каждом разговоре и каждом споре.

Ровно через неделю, снова по драгоценной ментальной связи (используемой лишь в крайне важных случаях), был созван тот же консилиум. После него архимаг Морт, ещё более бледный, чем прежде, отправился на аудиенцию к императору.

Также я позднее узнал, что в тот же день «самый удачливый пират» Рыжий Кот — тот самый, что прославился в трактире «Бешеная лошадь» — снова умудрился посадить свой корабль на мель у каких-то никому не ведомых островов. Вывел его туда новый шкипер, которым стал как раз тот моряк, что затеял тогда драку. А шкипером он стал потому, что прежний штурман этого удачливого Рыжего Кота получил бутылкой по голове за день до отплытия, случайно зайдя в трактир в разгар той самой потасовки, и очнулся только в портовом лазарете на следующий день. Поскольку читать на корабле, кроме этого моряка, больше никто не умел, драчуна повысили в ранге до шкипера в надежде, что он разберётся в судовых журналах. Вот только умение прочитать и умение понять — вещи, как оказалось, совершенно разные.