- -
- 100%
- +
— Кен, — представился он коротко.
Торвин, чуть помедлив, сжал протянутую ладонь. Рука Кена оказалась неожиданно жесткой и сильной, без намёка на мягкотелость писаря.
— Торвин, — ответил лейтенант, и на мгновение их взгляды скрестились, словно два клинка на пробном выпаде.
Кен удовлетворённо кивнул, и его лицо расплылось в радушной, даже несколько хитрой улыбке. Он радостно потер руки, словно купец, предвкушающий выгодную сделку, и жестом пригласил гостей следовать за собой.
— Прошу, гости дорогие. Разговор о деле лучше вести там, где на бойцов можно посмотреть вживую.
Он лично провёл северян через анфиладу комнат в просторный тренировочный зал. Это было сердце гильдии: высокий зал с зарешеченными окнами под потолком, пол усыпан опилками, а стены увешаны щитами, манекенами для отработки ударов и стойками с учебным оружием. В зале царил ритмичный звон стали — десятка два наёмников разных мастей отрабатывали связки, фехтовали на деревянных мечах или боролись в углу на мягких матах.
— Вот они, мои бойцы, — Кен обвел зал рукой. — Выбирайте.
Но Торвин не спешил. Наконец он дал знак своим воинам. Отбор начался.
Это была не просто проверка, а настоящая экзекуция. Северяне не смотрели на красивые мышцы или ловкость владения клинком. Они искали зверей, готовых к схватке на выживание.
Первый кандидат, хлыщ в чистой рубахе, бойко отсалютовал тренировочным мечом. Торвин молча кивнул своему бородачу Ульфу. Тот, даже не вынимая настоящего топора, сгрёб парня за грудки и швырнул в опилки. Хлыщ вскочил, но в его глазах плескалась уже не бравада, а страх.
— Годен лишь патрулировать рыночную площадь — сплюнул сквозь зубы Торвин. Кен понимающе кивнул, и парень с позором удалился.
Второй был здоровяк с бычьей шеей, попытавшийся надавить авторитетом и грязно выругаться в ответ на требования. Ульф перехватил меч поудобнее, но Торвин остановил его жестом. Он просто посмотрел на наёмника. Тот выдержал взгляд секунды три, затем отвел глаза.
— Шумлив, но пуст, — вынес вердикт лейтенант. — В строю, может, и устоит, но в дозоре с таким — только жди беды.
Третий, молчаливый тип со шрамом через всю щеку, понравился сразу. Он не суетился, не пытался понравиться. Когда Торвин без предупреждения, с места в карьер, рубанул воздух мечом у его лица, наёмник даже не моргнул. Только зрачки чуть сузились. Его взяли без разговоров.
Кен, наблюдавший за этим со стороны, лишь посмеивался и потирал руки. Каждый отказ он воспринимал с пониманием, а каждое одобрение — с гордостью, словно это его личная заслуга.
Северяне гоняли наёмников по всему залу. Заставляли фехтовать спиной к спине, проверяя чувство локтя. Разбивали пары и заставляли биться друг с другом до первой крови. Задавали каверзные вопросы о тактике в лесу, о поведении при виде раненого товарища, о том, сколько можно не спать перед боем.
И вот Торвин оглядел построившихся перед ним людей. Из полутора сотен «мечников», что ютились в казармах гильдии, перед ним стояли лишь тридцать. Тридцать пар холодных, спокойных глаз. Тридцать обветренных лиц. Тридцать клинков, готовых к настоящей работе.
— Тридцать, — хмуро произнес Торвин, поворачиваясь к Кену. — Это всё, что у тебя есть?
— Это всё, что достойно вас, лейтенант, — с легким поклоном ответил Кен, и в его голосе не было и тени насмешки. — Остальные пусть стерегут обозы. Эти же пойдут с вами в самое пекло. Тридцать клинков, но каждый стоит целого десятка.
Торвин еще раз окинул взглядом отряд. Он знал, что Кен прав. Лучше тридцать волков, чем сотня баранов. Он кивнул.
— По рукам. Готовь бумаги.
Изучать бухгалтерию на месте я не собирался, просто отправил книгу в сумку, решив, что вдумчивое чтение подождёт до лучших времён и этим буду заниматься не я, а доверенное лицо. Сейчас мне нужно было не это.
— И всё же, бургомистр, — начал я, испытующе глядя на него, — вы уверены, что с финансами полный порядок? Подумайте хорошенько. Нет ли где упущений? Не затерялся ли где десяток другой золотых корон?
И я коснулся его разума.
Внутри этого холёного человека бушевала паника.
— Только не это, только не сейчас! Когда до полного правления города оставался один шаг... Откуда он приехал? Зачем? Если он раскопает... Господи, сколько я увёл... Но нет, нельзя раскисать. Я столько лет дурачил его отца — этого молодого выскочку я тем более обведу вокруг пальца.
Я погрузился в его память, листая воспоминания, словно страницы старинного фолианта. Масштабы казнокрадства поражали. Неужели отец был настолько слеп? Но самое интересное ждало впереди: имя человека, который сейчас сидел в тюрьме. Заместитель бургомистра Колс Олден. Всё встало на свои места. Узнав о махинациях, он попытался сообщить отцу, но бургомистр его опередил, искусно подставив и заточив в темницу.
Всё это время мой собеседник продолжал сидеть напротив, изображая на лице маску преданности и невинности. Талантливый мерзавец, ничего не скажешь.
— Кстати, — как бы невзначай обронил я, глядя ему прямо в глаза, — вы не напомните мне, куда подевался ваш заместитель? Что-то его не видно.
Последовала пауза, после которой я поднялся из кресла, направился к выходу из кабинета и, не оборачиваясь, бросил:
— Что ж, работайте. Как только появится время, займусь отчетами.
Невооруженным глазом было заметно, как Клугер облегченно выдохнул и тут же вскочил, чтобы проводить меня до дверей. Уже в коридоре, когда я шли в сопровождении бургомистра с его приторной улыбкой, до меня долетел обрывок мысли:
— Слава богам, а я так боялся... Этот такой же дуболом, как и его папаша.
Я резко развернулся к нему всем корпусом и жестко произнес:
— Да, совсем забыл. Пока я не проверю отчеты, вам, господин бургомистр, запрещаю выезжать из города.
Покинув ратушу, я держал путь в гильдию наёмников. Там уже царило то особое оживление, что бывает по завершении дел — отбор подошёл к концу. Торвин сам направился ко мне, едва завидев на пороге. Дождавшись его, я передал увесистый кошель с золотом — плату по договору, — а следом и распоряжения. Прежде всего — рассчитаться с воинами. После этого отрядить по одному человеку в каждую из деревень. К утру старосты должны быть в моём родовом доме, и я жду от них подробнейшего отчёта. Остальных же наёмников велено было разместить со всем возможным комфортом в гостевом домике, на территории усадьбы.
Оставив Торвина и северян разбираться с формальностями в гильдии наёмников, я вышел на залитую солнцем площадь. Здесь кипела своя, особая жизнь. Вокруг фонтана со статуей древнего героя галдели торговки, предлагая свежие пирожки и ягоды. Ремесленники, расположившись прямо под арками домов, точили ножи и лудили котлы. Пахло жареным мясом, свежей выпечкой и легкой пылью от проезжающих повозок. Но меня интересовала не эта суета.
Я направился к противоположной стороне, где высилось здание, разительно отличавшееся от остальной застройки. Это была не просто лавка, а настоящий магический магазин — двухэтажное строение из гладкого, чуть светящегося белого камня, с широкими витринами из цельного стекла редкость по нынешним временам! и аккуратной черепичной крышей. Судя по идеально ровным стенам и отсутствию следов времени, его возвели совсем недавно. Очевидно, это было отделение гильдии магов нашего королевства, решившее открыть здесь не только лавку, но и представительство.
В тот момент, когда я рассматривал вывеску с изображением светящегося кристалла, в голове раздался мелодичный голос Милены:
— Раз уж ты идёшь в магический магазин, посмотри, пожалуйста, недостающие ингредиенты для создания безлошадной повозки, — попросила она, и я почувствовал её лёгкое волнение. — Я скинула тебе список мыслеобразом.
Помещение первого этажа оказалось на удивление просторным. Стойка из тёмного дерева, длиной во всю ширину зала, делила его надвое, создавая невидимую, но ощутимую границу между покупателем и миром, полным диковин. За этим импровизированным барьером, за спиной невысокого продавца-гнома, высились стеллажи, уходящие едва ли не под самый потолок. Их тяжёлые полки прогибались под грузом всевозможного товара: аккуратные штабеля медных листов соседствовали с банками цветных реактивов, от которых, казалось, шло слабое свечение; рядом поблёскивали стеклом колбы и реторты, ожидая рук мастеровитых магов, а стопки девственно-чистого пергамента лежали тут же, пропитанные слабым, чуть сладковатым запахом химической лаборатории.
— Уважаемый, — обратился я, стараясь привлечь внимание гнома, занятого раскладыванием товара. — Не найдётся ли у вас кое-чего? Вот по этому списку.
Я взял перо и чистый лист пергамента, небрежно брошенные на прилавке для посетителей, и быстро набросал перечень, который дала мне Милена.
Продавец отложил склянки, взял список, пробежал его глазами, хмыкнул и, наконец, поднял на меня взгляд, в котором мелькнуло любопытство.
— Хм... Забавный у вас заказ, — протянул он, почёсывая кончик носа. — Не сочтите за наглость, но зачем вам столько медной проволоки? — Он на мгновение запнулся и тут же махнул рукой. — Впрочем, извините, не моё это дело. Сейчас мы всё соберём. — Он обернулся вглубь лавки и зычно крикнул: — Салем! Спустись-ка вниз, прими заказ!
Пока мы ждали, я повертел в руках моток проволоки, который гном уже успел выложить на прилавок, оценивая её гибкость и чистоту металла. Качество было превосходным. Я не удержался от вопроса:
— Если не секрет, кто ваш поставщик этого чуда? Работа тонкая.
Гном погладил свою не слишком густую, но ухоженную бороду и грустно усмехнулся.
— Да сейчас уже, поди, и не сыщешь никого. Прогорел бедняга. Его изделия, — он кивнул на проволоку, — никого по-настоящему не привлекли, не оценили мастера. А живёт он теперь у северных городских ворот. Марик его зовут.
— Кейл, — представился я, кивнув.
— А я — Брунгар, хозяин этого магазина, — представился он, и его глаза хитро блеснули из-под кустистых бровей. — Что ж, Кейл, для такого требовательного клиента у меня кое-что припасено.
Он грузно сместился вправо, к стене, которая казалась глухой и невзрачной. Ловким движением он откинул тяжелый бархатный полог, скрывавший небольшую, искусно вделанную в камень витрину. Под магическим стеклом тускло мерцали несколько предметов — не чета тем безделушкам, что лежали на основных прилавках.
Я склонился над витриной, вглядываясь в каждый экспонат. Вот перстень с рубином, обещающий защиту от огня — слишком грубая работа, печать мага едва держится. Вот подвеска с кошачьим глазом, якобы обостряющая чутьё — амулет восьмого уровня, не больше. Браслет из чёрного металла с рунами стойкости — интересно, но для моего уровня это просто красивая побрякушка.
Выпрямившись, я покачал головой, разочарованно цокнув языком.
— Прости, Брунгар, — я развёл руками. — Вещи достойные, но... не моё. Нет в них искры. Того самого огонька, новизны ради которой хочется выложить кошель.
Гном нахмурился, его лицо выражало смесь обиды и недоверия. Он убрал полог обратно, задумчиво почесал бороду.
— Хм-м... Неожиданно. Для кого-то эти вещи — предел мечтаний. — Он испытующе посмотрел на меня. — А что же ищет сам уважаемый Кейл? Может, поделитесь секретом? Чтобы я понимал, на что обращать внимание моим поставщикам.
Я на мгновение задумался, а затем, достав из сумки, показал ему свой собственный амулет. Простой на вид, из тёмного, почти чёрного обсидиана, оправленного в потемневшее серебро, он слабо пульсировал внутренним теплом. Это был амулет Голема Строителя — вещь не для боя, но для дела, уникальное изделие.
— Ну... что-то вроде этого, — просто сказал я.
Глаза Брунгара округлились. Он буквально прилип носом к моей ладони, разглядывая плетение чар. Его пальцы, унизанные кольцами, задрожали.
— Тролль мне в печень! — выдохнул он. — Какая тонкая вязь! Это же не наша школа, не горная магия... Откуда это у тебя, парень? Продай! Я дам тебе двести, нет триста золотых.
— Боюсь, мы не договоримся, — усмехнулся я, пряча амулет обратно. — Эта вещь не продаётся. Могу лишь обменять на то, что мне понравится.
В этот напряжённый момент торговли со стороны основного зала послышались тяжёлые шаги, и к нам подошёл Салем. Его лицо раскраснелось от усердия, а в руках он нёс несколько объёмных свёртков, аккуратно перевязанных бечёвкой.
— Хозяин, заказ для готов, — прогудел Салем, сгружая свёртки на прилавок прямо перед нами
— Ладно, Брунгар, — я хлопнул его по плечу, выводя из транса. —. Разговор о продаже моего амулета мы отложим. Но если будет что предложить, готов к обмену.
Я шагнул к прилавку и свёртки один за другим, бесшумно исчезли в моей сумке. Гном лишь крякнул от удивления, оценив и этот артефакт.
Уже у двери я обернулся и, глядя в глаза хозяину лавки, с искренней улыбкой пообещал:
— Но в магазин твой я буду заходить обязательно. Если появится что-то по-настоящему стоящее, что-то с душой и уровнем никак не ниже мастера — ты уж не прячь это за пологом, а показывай сразу. Договорились?
— Будь спокоен, Кейл. У Брунгара память хорошая. Я придержу для тебя самое лучшее. Приходи!
Глава 9
Путь от магического магазина лежал через лабиринт узких, мощёных булыжником улочек. Мои шаги гулко отдавались от стен, и я невольно замедлялся, разглядывая привычную, но оттого не менее прекрасную картину. Вдоль дороги теснились друг к другу домики — одни были одноэтажными, приземистыми, с покатыми крышами, поросшими мягким мхом, другие гордо вздымались на второй этаж, щеголяя аккуратными балкончиками с коваными перилами. Почти перед каждым домом темнела ажурная металлическая ограда, за которой прятались крошечные палисадники или просто виднелись мощёные дворики. Ржавые, но всё ещё изящные завитки решёток цеплялись взглядом, рассказывая немую историю о былом достатке и мастерстве здешних жителей.
Наконец, я свернул к знакомой до боли кованой калитке, ведущей на территорию усадьбы. За оградой, отделяющей дом от суеты города, раскинулся небольшой, но ухоженный сад. Старые яблони уже успели сбросить цвет, и их ветви клонились к земле под тяжестью зелёных, ещё незрелых плодов. Пара кустов сирени, давно отцветших, создавали густую тень, а дорожки, выложенные плоским песчаником, вились между ними, приглашая прогуляться.
Едва я переступил порог двора, как из тени, отбрасываемой домом, вынырнула знакомая сгорбленная фигура. Это был Валз. Он ничуть не изменился — тот же неизменный тёмный сюртук, вытертый на локтях, та же седая, но всё ещё густая шевелюра и живые, выцветшие от времени глаза. Старый слуга, верный страж этого дома, замер на мгновение, вглядываясь в моё лицо, и вдруг его морщинистое лицо озарилось такой искренней, почти детской радостью, что у меня самого потеплело на душе.
— Хозяин! — выдохнул он, и в этом одном слове слышалось столько лет ожидания и непритворной любви. — Вернулись!
Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как на душе становится легко и спокойно. Я был дома.
Запах запустения стоял над поместьем. Из всей челяди, которая когда-то кипела здесь жизнью, остались лишь трое: сам Валз, повариха Лунара, женщина суровая, но с золотыми руками, да старик садовник Мирш, который теперь скорее сам был частью этого увядающего пейзажа, нежели его хозяином. Остальные разбежались, как только весть о гибели отца и брата разнеслась по округе. Слишком зыбкой стала определенность завтрашнего дня, слишком призрачной стала плата за труды. Кто станет платить слугам, если не стало самого барона? Я молча кивнул, давая понять, что не держу зла на беглецов. Жизнь есть жизнь.
— Валз, — мой голос прозвучал глухо в вечернем воздухе. — Завтра же пойдешь в город. Наймешь столько работников, сколько нужно будет, чтобы вдохнуть жизнь в это пепелище. Я намерен остаться здесь надолго. Восстановлю баронство, чего бы это ни стоило. А сегодня, ближе к ночи, жди гостей. Прибудет отряд северян-наемников. Проводишь их в гостевой дом, он хоть и пыльный, но цел. И скажи Луне, чтобы готовила ужин. Если в кладовых пусто — я сейчас дам денег.
Валз переступил с ноги на ногу.
— Запасы, хозяин, кое-какие есть. Лунара говорила, на пять дней протянем, если не шиковать. Но коли отряд большой, то без свежих припасов, конечно, не обойтись.
Я расстегнул дорожную сумку и вытащил небольшой, но тяжелый кошель, сшитый из мягкой коричневой кожи. Внутри приятно звякнуло золото.
— Вот. Этого хватит и на еду, и на первое время работникам. Ступайте, начинайте. А я — в кабинет. Нужно осмотреться.
Я оставил слугу, который почтительно сжимал в руках кошель и шагнул в сумрак старого дома, навстречу пыльным фолиантам и планам, которые мне предстояло воплотить в жизнь.
Я поднялся на второй этаж и толкнул дверь в отцовский кабинет. Время словно остановилось здесь, в этом просторном помещении с высокими стеллажами, плотно заставленными книгами. Тяжелый письменный стол из тёмного дуба, казалось, всё ещё помнил тепло его ладоней, а массивное кресло с высокой спинкой, в котором он так любил сидеть по вечерам, сейчас пустовало.
Невольно перед глазами всплыло прошлое: вот я, совсем ещё кроха, сижу у отца на коленях, а его глубокий голос оживляет старые легенды, заставляя героев древности сходить со страниц пожелтевших фолиантов. Сейчас же кабинет напоминал покои спящей красавицы — всё было на своих местах, но жизнь будто замерла. Тонкий слой пыли на полированной столешнице, застывшая тишина, чуть приглушённый свет из высоких окон — каждая мелочь шептала о том, что в последнее время хозяин бывал здесь редко.
Я понимал: чтобы вернуть этому месту жизнь, понадобится немало трудов. Нужно приложить руки, вдохнуть в него тепло и уют, заставить стены снова дышать. Но это, как говорят, дело наживное. Время у меня теперь есть, и я обязательно приведу всё в порядок.
Однако куда острее стоял другой вопрос, тяжёлым грузом давящий на душу: как жить дальше? Что делать с кланом? По сути, его больше не существовало – он испарился, как роса под утренним солнцем, оставив после себя лишь пустоту. Родственников не осталось, я – одинокий страж на пепелище былого величия. И в этот момент, когда казалось, что все пути обрублены, словно молния пронзила сознание: значит, пришло время не цепляться за тени прошлого, а выковать нечто новое. Создать новый клан. Где-то в древних рукописях, которые я читал `, промелькнула мудрая мысль: подлинная мощь обретается не только по праву рождения, но и по зову души, по искреннему выбору.
Можно принять в семью своих друзей, тех, кто прошёл с тобой огонь и воду, проверенных в деле людей и они сами должны принять решение приняв клятву верности. Эта мысль ещё требовала размышления, но она уже пустила росток надежды в моей душе.
Я расчистил массивный стол, развернул на нем большой лист пергамента, найденный в шкафу, и взял перо.
— Милена, — обратился я ментально — чтобы создать безлошадную повозку, нам сначала нужна схема. И неплохо бы разобраться в принципе ее работы.
— Звучит интригующе, — отозвалась Милена. — Я в этих делах не разбираюсь, но сейчас с тобой поговорит Проф. Он просил называть его именно так и постарается объяснить, что нужно делать и как работает механизм.
— Кейл, — услышал я мужской голос, — как мне к вам обращаться? Хозяин?
Я на мгновение задумался, но затем твердо ответил:
— Я вам не хозяин. Ваши сущности и я одна команда, поэтому называйте меня просто Кейл. Проф, объясни, что мне нужно делать и какой эскиз рисовать.
После короткой паузы я снова услышал голос:
— Посмотри на лист пергамента. Сосредоточься, активируй «магическое зрение» — и ты увидишь рисунок. Убедись, что он полностью помещается на пергамент, и начни обводить его пером.
— Что ж, — сказал я, — это довольно просто, с этим я справлюсь.
И действительно, через пятнадцать минут все линии были аккуратно перенесены на пергамент. Передо мной предстало изображение удивительного механизма, в котором… не было колес.
— А где колеса? — спросил я с удивлением.
В ответ раздался довольный голос Профа:
— Да кому они нужны, эти колеса? В этом мире мы разработали комбинированный механизм, сочетающий магические свойства с законами электромеханики. В любом мире — будь то мир магии или мир, где ее нет, — везде существует гравитация.
— Поясню проще. — продолжил Проф — Гравитация — это сила, которая притягивает тела друг к другу. Например, падающие листья не улетают в небо, а оказываются под деревом. То же самое происходит с яблоком, падающим с ветки, или с вином, которое, разившись, стекает со стола на пол, а не обратно в кувшин. Достаточно понятно, правда? Нас притягивает к себе масса этого мира, а мир огромен. Если бы этих сил не было, подпрыгнув, мы бы улетели куда-то вверх, но мы приземляемся на землю.
— Так вот, перехожу к делу. Если ослабить воздействие сил притяжения Земли на какой-то объект — допустим, на человека или камень, — то он вполне может улететь вверх. Но нам это не нужно, поэтому мы рассчитали необходимое количество и силу кристаллов маны, которые, в сочетании с катушкой индуктивности нейтрализуют действие притяжения этого мира. А самое главное — мы вычислили такое количество витков в катушках, из медной проволоки, чтобы поднять для начала килограмм триста над дорогой или рекой. И если все правильно собрать, то можно будет подняться до пяти метров над поверхностью, но есть и ограничения. Управлять такой повозкой сможет только обученный маг, обладающий истинным зрением. Но я думаю, это пока. Позже мы сможем сделать управление для любых разумных.
Я прервал его:
— Вот совершенно правильно, пока и так достаточно. И прошу сделать защиту от магического копирования. А еще хотел спросить насчет катушки.
Теперь меня прервал Проф:
— Насчет катушки индуктивности ничего объяснять не буду — это земной термин, которого здесь никто не знает. Да и не нужно никому знать, просто так надо. А насчет защиты все продумано. Когда сможешь приступить к работе, Кейл?
— Да, завтра с утра и приступлю — ответил я.
Стук в дверь заставил меня оторваться от мыслей.
— Хозяин, — произнес старый слуга, склонив голову. — Наёмники и северяне прибыли.
— Отлично, Валз, — кивнул я. — Передай им, что я подойду через десять минут. А пока проводи их в их жилища.
Я спустился вниз и, ведомый дивным запахом, зашел на кухню. Там было жарко, дым стоял коромыслом. Лунара — женщина лет пятидесяти колдовала над какой-то умопомрачительной похлёбкой. Увидев меня, она ахнула, всплеснула руками и запричитала нараспев:
— Кейл! Мой мальчик! Вырос-то как, жених! Сколько лет тебя не было в этом доме? Слава богам, что приехал! Теперь ты этим проходимцам быстро рога пообломаешь!
Я удивленно вскинул бровь:
— Кому пообломаю? Давай, выкладывай всё как есть.
Лунара привычным с детства жестом подозвала меня к столу возле окна, усадила перед горой свежеиспеченных пирожков, а сама встала у плиты, взялась за поварешку и, не переставая мешать похлебку, начала свой рассказ:
— Эх, молодой хозяин, видно, что ты с дороги и ничего не знаешь. Как преставился твой батюшка, так наш бургомистр, старый лис, сразу нос поднял. Взял и сплавил северную часть города зеленомордым оркам степнякам. Сначала их было всего ничего — пять семей. Но и те житья не давали никому. А потом они, как саранча, перетащили всю свою орду. Теперь их там тьма тьмущая, вся северная часть города кишмя кишит. Раньше город тихий был, а теперь с наступлением темноты из дома выходить боязно.
— Вот оно что, — усмехнулся я. — Ну ничего, завтра сходим к этому бургомистру, поговорим по душам. А я-то, грешным делом, думал, он просто ворует по мелочи. Ан нет, хуже оказался.
Лунара сообщила, что ужин будет готов через час, поэтому я не спеша направился в сад, прихватив с собой пару изумительно пахнувших пирожков. Путь лежал к гостевому домику — нужно было переговорить с наёмниками и взять с них стандартную клятву верности на срок, предусмотренный договором.
Пока я шёл по садовой дорожке, с наслаждением пережёвывая пирожок, обдумывал предстоящий разговор. Когда я приблизился к домику, где расположились наёмники, было заметно, что они довольно быстро обживаются на новом месте. Остановив первого попавшегося бойца, я поинтересовался, кто их командир и как его зовут, после чего вошёл внутрь.
Гостевой дом представлял собой, по сути, большую гостиницу. Войдя, я оказался в просторной общей комнате, где стояли пять массивных столов, каждый из расчёта на десять человек. Из этого зала вглубь здания вёл длинный коридор, вдоль которого тянулись двери, ведущие в небольшие комнаты на двоих. В конце коридора виднелась лестница на второй этаж, где, судя по всему, также располагались жилые номера.
В зале находилось несколько наёмников. Один из них, крепкий мужчина с жёсткими чертами лица и цепким взглядом, раздавал указания своим подчинённым. Заметив меня, он тотчас прервался и подошёл.