Как ей повезло

Глава 6. Дом в лесу

Константин складывал продукты в тележку так, будто впереди была неделя в загородном доме. Два вида мяса, овощи, сыр, хлеб, упаковка яиц, кофе, вода, ягоды и банка мёда уже заполнили дно. Наташа положила сверху маленький пакет молока.

— Мы едем на сутки.

— Мы вернёмся завтра вечером. Это больше суток.

— На четыре часа.

— За четыре часа человек успевает проголодаться.

— Один человек или конкретно ты?

Костя взял с полки ещё одну бутылку вина.

— Я планирую тебя кормить.

— Мне хватит половины этого магазина.

— Вторую половину заберём в следующий раз.

Он говорил о следующем разе с такой уверенностью, что Наташа остановила ладонь на ручке тележки. Павел забрал детей утром: Егор уехал с ракетой, Соня — с формой на соревнования. Константин появился через десять минут после их отъезда, вошёл в прихожую, снял ботинки и впервые увидел её квартиру днём.

Он успел рассмотреть фотографии на стене, починить расшатавшуюся дверцу кухонного шкафа и выпить кофе из кружки с надписью «Лучшая мама», пока Наташа выбирала вещи. Потом забрал у неё свитер, джинсы и косметичку, уложил всё в одну спортивную сумку и объявил, что готов ждать в машине. Наташа добавила бельё, застегнула молнию, и через пять минут они уже спускались во двор.

На кассе перед ними стояла пожилая пара. Мужчина долго искал карту скидок, женщина ворчала, что он опять положил её в другой карман. Костя ждал спокойно, одной рукой опираясь на тележку. Вторую положил Наташе на поясницу.

Телефон в её сумке зазвонил. Павел прислал фотографию Егора в шлеме для лазертага и написал, что вечером они пойдут в кино. Следом пришло сообщение от Сони: команда выиграла первую игру.

— Соня победила, — сказала Наташа и показала экран.

Константин увеличил фотографию команды.

— Она под третьим номером?

— Под восьмым.

— Я запомню.

Он вернул телефон и начал выкладывать продукты на ленту. Имя Павла осталось на экране. Костя его видел и ничего не спросил.

Дом находился в сорока километрах от города, за сосновым лесом и небольшой деревней. Невысокий, тёмный снаружи, с широкими окнами и деревянной террасой. Дорожку успели расчистить, по краям лежали сугробы, на перилах блестел иней.

— Ты здесь живёшь летом? — спросила Наташа.

— Иногда. Чаще дом пустует.

— Зачем тогда он тебе?

— Купил десять лет назад, когда решил, что взрослому человеку положен загородный дом.

— И как, помогло повзрослеть?

— Нет. Зато есть камин.

В прихожей пахло деревом и холодом. Константин включил отопление, занёс сумки и достал из кладовой тапочки. Наташа сняла сапоги, прошла в гостиную и остановилась возле окна. За стеклом начинался лес. С веток иногда падал снег, и больше ничего не двигалось.

В доме было мало мебели: большой серый диван, длинный стол, книжные полки, кресло возле камина. На стене висела акварель — тот же лес летом, размытый дождём. В нижнем углу стояла подпись «Алина» и год.

— Красиво, — сказала Наташа.

Костя положил дрова у камина.

— Она замечательно рисует.

— Кто?

— Алина. Мы жили вместе.

Наташа посмотрела на подпись ещё раз.

— Здесь?

— И здесь тоже. Почти пять лет.

Он говорил спокойно, не следил за её лицом и не спешил убирать картину. Наташа задержала взгляд на подписи.

— Почему расстались?

— Она открыла студию в Петербурге. Я ездил к ней, она обещала возвращаться. Полгода мы делали вид, что расстояние временное. Потом перестали.

— И картину оставила?

— Подарила дому. Сказала, что в городской квартире она выглядит мрачно.

Костя разжёг огонь, поднялся и оглянулся.

— Тебя это беспокоит?

— Пока я думаю, ревновать ли к акварели.

— Если начнёшь, я перенесу её в кабинет.

— Пусть висит.

Он подошёл, положил ладони ей на бёдра.

— Благодарю.

— Не за что. Я великодушная.

— Уже заметил.

Наташа поцеловала его и почувствовала улыбку на губах.

Они разбирали покупки вместе. Константин занялся мясом, Наташа нашла доску для овощей. На кухне быстро стало тепло. Запотели окна, запах чеснока смешался с дымом из камина. Радио ловило только одну станцию, и старые песни прерывались шорохом.

Костя поставил перед Наташей бокал вина.

— Половину, — попросила она. — Я ещё хочу гулять.

Он налил до середины и убрал бутылку.

— Послушный.

— Запомни этот день.

Она резала помидоры, когда он встал за спиной и коснулся губами шеи. Наташа запрокинула голову, позволила ему расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Нож остался в её руке.

— Подожди. Я закончу.

Константин сразу отступил и вернулся к плите.

— Жестокая женщина.

— Я спасаю ужин.

— Ужин можно заказать.

— За сорок километров от города?

— За деньги люди способны на многое.

— Например, нарезать салат.

Он взял у неё нож, закончил последние два помидора и всё-таки поцеловал в шею, когда руки Наташи были свободны.

За стол сели поздно. На улице совсем стемнело, в окне отражались огонь и две фигуры рядом. Костя приготовил мясо ровно так, как обещал: внутри оно осталось розовым, сок не вытек на тарелку. Наташа попробовала и подняла брови.

— Ни одного пострадавшего.

— Я тренировался.

— На бывших?

— Ирина предпочитала рыбу. Алина была вегетарианкой первые два года.

— Ирина — ещё одна картина?

— Бывшая жена.

Наташа отложила вилку.

— Ты был женат?

— Четыре года. Развелись двенадцать лет назад.

— Почему ты не сказал?

— Ты не спрашивала. Я расскажу всё, что хочешь знать.

— Она тоже хотела в Петербург?

— Она хотела мужа, который приходит домой раньше полуночи. Я тогда открывал первую компанию и считал, что ещё год работы решит все проблемы. Потом ещё один. К моменту развода мы ужинали вместе реже, чем сейчас с тобой.

— Тяжело разводились?

— Долго. Без войны. Делить было почти нечего, детей не было. Сейчас она замужем, у неё две дочери. Иногда звонит моей маме.

— А вы с Ириной общаетесь?

— Поздравляем друг друга с днём рождения. Прошлой зимой она просила контакт кардиолога для отца.

Наташа отпила вино.

— Алина после неё?

— Через два года. Я сейчас называю только серьёзные отношения. Были и более короткие — до Алины и после. Я не жил монахом, Наташа.

— Я и не надеялась.

— Разочарована?

— Думаю.

Константин отпил вина и ждал, давая ей время разобраться в собственных чувствах. За окном ветер стряхнул снег с крыши, по стеклу прошёл мягкий шорох.

— Ты кого-нибудь из них любил? — спросила Наташа.

— Да.

Простой спокойный ответ задел сильнее, чем удобное отрицание. Она провела пальцем по ножке бокала.

— Обеих?

— По-разному. С Ириной мы были молодыми и очень уверенными, что успеем жить потом. С Алиной я уже понимал цену времени, просто наши жизни разошлись по разным городам.

— Они уходили от тебя?

— С Ириной решение приняли вместе. Алина сказала первой. Я пытался вернуть её месяца три. Ездил каждую неделю, искал помещение под студию здесь. Она уже выбрала свой город.

Наташа представила его в поезде, с телефоном и привычкой решать всё, что мешает. Представила женщину, которая всё равно осталась в Петербурге.

— Ты умеешь отпускать?

Костя посмотрел на неё через стол.

— Когда понимаю, что меня больше не любят.

Телефон рядом с его тарелкой завибрировал. На экране появилось имя Сергея Громова. Константин выключил звук.

Через минуту звонок повторился.

— Ответь, — сказала Наташа.

Он отложил вилку, принял вызов и включил громкую связь.

— Говори.

Мужской голос звучал хрипло и торопливо:

— Костя, твои люди опять полезли в счета. Так мы не договаривались.

Телефон лежал на столе экраном вверх. Голос Громова перекрывал потрескивание дров. Наташа отложила вилку и посмотрела на Костю.

— Мы с тобой ни о чём не договаривались.

— Объект встанет. У меня бригады завтра не выйдут.

— Они получат оплату напрямую.

— Ты уничтожишь подряд.

— Подряд уже уничтожен. Двенадцать миллионов ушли компании твоего племянника.

На том конце стало тихо.

— Это аванс за материалы.

— Материалов нет. Накладные поддельные.

— Ты сейчас обвиняешь меня в воровстве?

— Я называю цифры. Обвинение сформулирует следователь, если деньги не вернутся до понедельника.

— У меня есть записи по твоим прежним объектам. Думаешь, один выйдешь чистым?

Константин положил нож на край тарелки.

— Присылай всё, что у тебя есть. Марине, аудиторам, в прокуратуру. Можешь выложить в сеть. А утром передашь пропуска, технику и документы новому подрядчику. Если хоть одна ведомость исчезнет, разговор продолжится уже при адвокатах.

— Ты пожалеешь.

— До девяти утра, Сергей.

Он отключился, написал два сообщения и вернулся к ужину. Лицо стало жёстким, каждое движение — точным. Наташа слышала, как потрескивают дрова и шипит жир на ещё горячей сковороде.

— Это тот подрядчик, которому компания задолжала? — спросила она.

— Его компания получила деньги. До рабочих дошла половина.

— Он правда может что-то опубликовать?

— Возможно.

— И?

— Завтра служба безопасности проверит. Если на старых объектах есть нарушение, исправим. Если он врёт, займутся юристы.

Костя встал, отнёс тарелку к мойке и остановился у окна. Наташа подошла сзади, провела ладонями по его спине.

— Ты сейчас снова будешь работать?

— Нет.

Он повернулся, обнял её и несколько секунд стоял, прижавшись лицом к волосам. Потом взял за руку и увёл в гостиную.

Наташа села на диван. Константин лёг, положил голову ей на колени и закрыл глаза. Она погладила его по волосам, коснулась виска, где седина была гуще. Напряжение уходило медленно. Сначала расслабилась челюсть, потом плечи. Телефон ещё раз завибрировал на столе, он не пошевелился.

— Ты со всеми женщинами так лежал? — спросила Наташа.

Костя открыл один глаз.

— Началась ревность к живым людям вместо акварели?

— Навожу справки.

— Лежал. Иногда даже спал. Только ни с одной мне не было так спокойно.

— Ужасная распущенность.

— Ты спросила.

Она улыбнулась и продолжила гладить его.

— А ты ревнивый?

— Да.

— Павел написал мне в магазине. Ты даже не спросил зачем.

— Ты показала фотографию детей.

— А если бы не показала?

Константин перевернулся на спину и посмотрел снизу.

— Ты рассказала бы, если бы сообщение имело значение для нас.

— Такая уверенность.

— В тебе — да.

— А в нём?

— Он отец твоих детей. Пока ведёт себя как отец, у меня нет к нему вопросов.

— А если появятся?

— Я задам их ему.

Наташа провела большим пальцем вдоль его брови.

— Мне, значит, не достанется?

Костя поднялся и сел рядом, повернувшись к ней.

— За чужие поступки я спрашиваю с тех, кто их совершает. Тебе я доверяю.

Константин не отвёл взгляд. Наташа потянулась к нему и поцеловала.

Позже они вышли гулять. Снег закончился, над лесом появилось чистое тёмное небо. Костя дал Наташе свои тёплые перчатки, сам спрятал руки в карманы. Дорожка уходила между соснами, фонари стояли далеко друг от друга. Под ногами скрипело.

Они говорили о детях. Константин спросил, как Соня пережила развод. Наташа рассказала про первые месяцы, когда дочь укладывала вещи в рюкзак при каждом споре родителей, боясь, что её внезапно повезут к отцу. Про Егора, который долго спрашивал, где теперь чей дом. Про Павла, исправно платившего деньги и постоянно менявшего планы.

— Он любит их, — сказала Наташа. — Просто уверен, что любовь освобождает от расписания.

— Удобная теория.

— У тебя нет детей. Ты не обязан понимать.

— Я и не утверждаю. Смотрю, как ты успеваешь жить за двоих.

— Иногда не успеваю.

— Тогда звони мне.

— Ты не будешь чинить все шкафы и забирать Егора из школы.

— Шкаф я уже починил.

Наташа рассмеялась. Голос ушёл в тёмный лес, с ветки рядом осыпался снег.

Вернувшись, они пили чай возле камина. Костя открыл ноутбук, проверил письмо от службы безопасности и закрыл. Наташа нашла на полке детектив, устроилась в кресле и поджала под себя ноги. Когда он проходил мимо, пальцы касались её колена или плеча. Потом Константин придвинул второе кресло, устроился боком и положил ладонь ей на щиколотку. Наташа перевернула страницу, не поднимая глаз. Через несколько минут его большой палец начал двигаться по коже в одном и том же медленном ритме.

В спальне под одеялом было холодно. Наташа легла в свитере, Костя придвинулся и положил ладони ей на талию под шерсть. Его пальцы были тёплыми. Он согревал её медленно, поднимаясь по рёбрам, пока Наташа сама не вытянула руки вверх и не позволила снять свитер.

Константин наклонился к груди, но серьга зацепилась за край подушки. Наташа тихо вскрикнула.

— Подожди.

Костя приподнялся и придержал край подушки. Наташа расстегнула серьгу, положила на тумбочку, вторую отправила следом. Потом повернулась к нему и обняла за шею.

— Теперь.

Он поцеловал её медленнее. Губы прошли по шее, ключицам, груди. Наташа гладила его спину под футболкой, чувствовала, как напрягаются мышцы под ладонями. Сняла с него футболку, прижалась к горячей коже и засмеялась, когда холодные ступни коснулись его ног.

— Ты принесла в постель снег? — спросил Константин.

— Согревай.

Он взялся за дело старательно. Ладонь скользнула между её ног, пальцы нашли чувствительное место и начали двигаться неторопливыми кругами. Наташа прикусила губу, затем отпустила, позволив себе дышать громче. Он смотрел на её лицо, менял нажим, когда она двигалась ему навстречу.

Она потянула его выше и сама достала упаковку из тумбочки. Пока Костя надевал презерватив, Наташа целовала его плечо и проводила языком по шраму. Потом легла на спину и развела колени, приглашая его ближе.

Он вошёл медленно. Наташа подняла бёдра, принимая глубже, провела ногой по его боку. Константин поймал её темп и начал двигаться в том же неспешном ритме.

Через несколько минут Наташа обняла его крепче.

— Сильнее.

Толчки стали глубже. Кровать едва слышно поскрипывала, одеяло сбилось к ногам. Наташа тянулась за его поцелуями, проводила ногтями по спине. Когда одно движение оказалось слишком резким, она коснулась ладонью его груди.

— Медленнее.

Костя сразу замедлился. Его взгляд остался на её лице. Наташа выдохнула, расслабилась под ним, снова потянула ближе. Тогда он продолжил — плавно, глубоко, в новом ритме. Удовольствие собиралось дольше, поднималось волна за волной, пока Наташа не задрожала под ним и не спрятала лицо у его плеча.

Он закончил следом, удерживая вес на руках. Потом лёг рядом и накрыл их одеялом. Наташа устроилась у него на плече, разгорячённая и сонная, а его пальцы перебирали концы её волос.

Ночью Наташа проснулась от жажды и попробовала осторожно выбраться из постели. Константин открыл глаза раньше, чем она нашла край одеяла.

— Куда?

— За водой.

Он поднялся вместе с ней.

— Спи. Я сама.

— Уже проснулся.

На кухне горела подсветка над столешницей. Костя налил воду, дождался, пока она выпьет, и забрал стакан. В коридоре Наташа шла впереди, его ладонь лежала у неё на спине. В спальне он лёг ближе к краю, оставив ей место у стены, и через минуту снова уснул.

* * *

Утро началось поздно. Наташа открыла глаза почти в десять и увидела рядом пустую подушку. Из кухни доносился звон посуды. Она надела рубашку Константина, нашла тапочки и вышла.

Он готовил сырники по рецепту из телефона. Первая партия лежала на тарелке тёмными неровными кругами.

— Это месть за манную кашу? — спросила Наташа.

— Пробная версия.

Она отломила край одного сырника.

— Съедобно.

— Высокая оценка.

— Ещё сметана поможет.

Костя поставил перед ней банку и поцеловал в макушку.

До обеда они оставались дома. Он работал за столом, Наташа продолжила читать детектив и позвонила детям. Егор рассказывал о фильме, Соня жаловалась на судью и обещала вернуться к шести. Павел подтвердил время без споров.

После звонка Наташа собрала чашки и нашла в раковине сковороду после сырников. Константин говорил по телефону у окна, одной рукой перелистывал смету, второй показывал ей оставить посуду. Она всё равно включила воду. Через минуту он подошёл сзади, перекрыл кран и положил губку на край мойки.

— Я закончу.

— Ты работаешь.

— Уже нет.

Он домыл сковороду, вытер стол и вернулся к ноутбуку. Наташа принесла плед из гостиной, накрыла его ноги и устроилась напротив с книгой. В доме стало совсем тихо. Иногда он задавал короткий вопрос в трубку, иногда Наташа переворачивала страницу. Когда чашка у неё опустела, Костя заметил раньше, поднялся и долил чай.

К часу он закрыл компьютер. Они доели холодные сырники прямо из тарелки, стоя у окна, и несколько минут спорили, где заканчивается его участок и начинается лес. Наташа отстаивала сосну с кривой верхушкой. Константин утверждал, что сосна государственная и её придётся оставить.

В половине четвёртого Костя предложил пройти к озеру.

— Не успеем, — сказала Наташа. — Мне надо быть дома до шести.