Выпьем конструктивно! Алкоголь и другие напитки с точки зрения антропологии

II

Дуайт Хит

Развитие антропологических исследований употребления алкоголя в 1970‐х годах

Дуайт Хит (1930–2017) – профессор антропологии и директор Программы по подготовке исследователей алкоголя в области социальных наук в Университете Брауна (штат Род-Айленд).

Интерес Хита к употреблению алкоголя в племенных и крестьянских сообществах в разных частях света возник в ходе его этнографических и этноисторических исследований, связанных с рядом других тем. Результатами этих наблюдений и исследований стали несколько книг, посвящённых алкоголю, и деятельность в качестве консультанта в международных организациях и государственных структурах. Алкоголю посвящены следующие книги Хита: «Кросс-культурные подходы к исследованию алкоголя» (соавторы – М. У. Эверетт и Дж. О. Уодделл), «Употребление алкоголя и мировые культуры» (соавтор — А. М. Купер) и «Культурные факторы в исследованиях алкоголя и в борьбе с проблемами алкоголизма» (соавторы – Дж. О. Уодделл и М. Д. Топпер).

За последние годы в исследованиях представлений и поведения, связанных с алкогольными напитками – в особенности в антропологических подходах к этой теме, – состоялся впечатляющий прогресс. Даже специалисты из так называемых точных наук констатируют, что в попытках понять взаимодействие между алкоголем и поведением человека должны учитываться, наряду с физиологическими и психологическими факторами, факторы социальные и культурные. Это признание связано с тем, что, как метко выразился Мэк Маршалл, «кросс‐культурное изучение алкоголя представляет собой классический естественный эксперимент: один биологический вид (Homo sapiens), одно расширяющее сознание вещество (этанол) и огромное разнообразие поведенческих результатов» [Marshall 1979a: l]. Однако до середины ХХ века, к сожалению, лишь немногие исследователи систематически обращались к антропологическому анализу алкоголя, хотя количество таких работ за прошедшее время с поразительной регулярностью удваивалось каждые пять лет (см. [Heath 1976a: 52–56]).

Такая ситуация является подходящим контекстом для краткого обзора последних тенденций в антропологических исследованиях употребления алкоголя, а также ряда теоретических и практических выводов из этой работы [18]. Ниже будет представлена панорама исследований, опубликованных с 1970 по 1980 годы, и наибольшую ценность этот обзор обретает в качестве дополнения к моей предшествующей работе, посвящённой данной теме (см. [Heath 1975]). Чтобы коллеги могли удобно пользоваться текстом в качестве каталога источников, я сохранил аналогичную структуру обзора, однако старался не допускать большого количества повторов, поэтому предшествующая статья оказывается важным введением в ключевые понятия и теории. Но на сей раз моя работа не претендует на всестороннее освещение соответствующих источников. Неопубликованные и неоконченные статьи и доклады не упоминаются; в случаях, если какой‐то темой занимались несколько авторов, я привожу лишь отдельные наиболее содержательные работы по ней; исследования одних и тех же авторов, посвященные одной и той же теме, также указываются выборочно.

Я намеренно задаю этому обзору широкие рамки, отражающие масштабный спектр методологических подходов и актуальных проблем, которые в современной американской науке относятся к такой академической сфере, как антропология. В поле моего внимания входят не только этнография и социокультурная антропология, но и археология, физическая антропология, лингвистика и исследования фольклора. Кроме того, я буду обращаться к отдельным неантропологическим категориям, имеющим особое содержательное или концептуальное значение для других представителей широкого междисциплинарного сообщества авторов, занимающихся исследованиями алкоголя.

Начиная с 1970 года эта сфера впечатляюще разрослась. В рамках подготовки к IX Международному конгрессу антропологических и этнологических наук (1973) я по предложению Сола Тэкса [19] занимался организацией конференции по антропологическому исследованию алкоголя, получившей финансовую поддержку Национального института проблем злоупотребления алкоголем и алкоголизма и административную поддержку Центра изучения человека Смитсоновского института. Когда я тяжело заболел, помощь в этой работе мне оказали Джек Уодделл и Майк Эверетт, которые стали соорганизаторами и сопредседателями конференции, а также принимали участие в последующем редактировании ее материалов. В конференции приняли участие представители нескольких дисциплин из многих стран, и наша цель – оценить междисциплинарный вклад в кросскультурное изучение поведенческих и физиологических аспектов употребления алкоголя – была достигнута. Однако издатель серии World Anthropology, к сожалению, не предпринял должных мер по включению в неё наших исследований, поэтому тексты докладов, прочитанных и отредактированных в 1973 году, были опубликованы лишь три года спустя. Тем не менее наша книга «Кросс‐культурные подходы к исследованию алкоголя: междисциплинарная перспектива» [Everett, Waddell, and Heath 1976] стала своего рода вехой как в плане подведения итогов, так и в части предложения новых направлений исследований.

В этой книге я представил обзор долгосрочных тенденций антропологических исследований алкоголя в хронологическом порядке (см. [Heath 1976a]). В ещё одной моей работе, написанной позже, но парадоксальным образом опубликованной раньше упомянутой книги, я даю более тщательную оценку тех же самых обширных, разнообразных и разрозненных исследований, объединяя почерпнутые из разных культур примеры вариаций во взаимосвязях между употреблением алкоголя и другими аспектами культуры, с одной стороны, и актуальные для этой темы концепции и теории, с другой (см. [Heath 1975]). В обеих этих обзорных работах отмечалось, что неравномерное качество этнографических исследований употребления алкоголя отчасти объясняется тем, что никто из их авторов не проводил полевой работы с целью сосредоточить внимание именно на указанной теме. Иными словами, не только анализ и интерпретация данных проводились постфактум, но и сами данные обычно собирались случайно, в качестве непредвиденно удачных побочных продуктов полевых исследований, посвящённых другим темам. Сейчас ситуация изменилась, однако ещё многое предстоит сделать для повышения количества и качества подробных полевых материалов.

Антропологические подходы получили широкое признание среди представителей многих других дисциплин. Возможно, этот момент наиболее ярко проявился в новаторском исследовании Дональда Хортона «Функции алкоголя в первобытных обществах» (см. [Horton 1943]), которое по‐прежнему является одним из наиболее цитируемых источников по главному для нас вопросу: почему люди пьют для того, чтобы опьянеть? Как следствие, границы между антропологией и социологией оказались размыты, причём до такой степени, что у специалистов по исследованиям алкоголя обращение к соответствующим социокультурным факторам, вероятно, чаще ассоциируется с исследованиями социологов, а не антропологов (см., например, работы [Bales 1946], [Snyder 1958], [McCarthy 1959], [Pittman 1967]).

Однако в середине 1970‐х годов тот особый вклад, который способны внести в исследования алкоголя антропологи, наконец получил признание. Одним из очевидных, но в то же время ценных свидетельств этого стало включение в пятитомное энциклопедическое издание «Биология алкоголизма» трех текстов: работы Джоан Эйблон [Ablon 1976a] о семейной структуре и поведении, главы Маргарет Бэкон о племенных обществах [Bacon 1975a] и написанной мною главы об антропологических перспективах исследований алкоголизма [Heath 1976b]. Важным вкладом в это признание потенциала антропологии, вероятно, стала книга Уильяма Мэдсена «Американский алкоголик» [Madsen 1974]. В этой работе, более известной среди медиков, чем среди моих коллег‐антропологов, амбициозный междисциплинарный обзор полемики о роли природы и воспитания в возникновении алкоголизма дополняется подробным исследованием движения Анонимных Алкоголиков. Мэдсен обращается к вопросу о том, как и почему оказалось, что эта группа самопомощи выглядит по меньшей мере столь же «успешной» в уменьшении проблем, связанных с алкоголем, что и медицинские учреждения, где работают разнообразные специалисты в области здравоохранения. Антропологов всё чаще приглашают участвовать в конференциях и коллективных работах по этой теме, а также в исследованиях, оценке, консультировании и смежной деятельности по темам, связанным с алкоголем. Антропология лежит в основе одной из нескольких программ постдокторантуры по подготовке исследователей при поддержке американского Национального института изучения злоупотребления алкоголем и алкоголизма [20], а в команде влиятельного Финского фонда исследований алкоголя недавно появился антрополог Теуво Пелтониеми (см. [Peltoniemi 1980]).

Практическая актуальность транскультурного понимания указанных тем непосредственно проявляется в двух сферах: во‐первых, обеспечение здоровья и благополучия различных меньшинств, а во‐вторых, оценка разной природы и частоты возникновения проблем у отдельных групп населения. Первые обзорные работы, посвящённые полиэтнической клинической среде (см. [Westermeyer 1974a], [Westermeyer 1975a]), наряду со сравнительными исследованиями обращений индейцев и других этнических групп в учреждения по лечению алкоголизма (см. [Westermeyer and Lang 1975]), способствовали появлению ценного базового руководства для врачей‐практиков (см. [Westermeyer 1976c]). Нормативным подходам была посвящена конференция 1980 года по профилактике проблем, связанных с употреблением алкоголя (см. [Harford et al. 1980]), а год спустя состоялась конференция, где обсуждалась актуальность взаимодействия исследователей социокультурной сферы и специалистов по лечению алкогольной зависимости (см. [Heath, Waddell and Topper 1981]). Для укрепления этого взаимодействия Джоан Эйблон (см. [Ablon 1979]) отдельно призвала антропологов применить свои компетенции к решению сегодняшних социальных проблем.

Мне никоим образом не хотелось бы умалять значимость человеческих страданий, порой вызываемых опьяняющим или каким‐то иным воздействием алкоголя. В то же время следует отметить, что одной из устойчивых сильных сторон антропологических исследований является внимание не только к «алкоголизму», но и, собственно, к алкоголю как артефакту, а также к связанному с ним комплексу установок, ценностей и действий. Для кросс‐культурной перспективы важен следующий вывод: проблемы, связанные с алкоголем, действительно встречаются редко, причем даже во многих из тех обществ, где выпивать – это обычное дело, а опьянение является привычным состоянием. Это простое наблюдение, в котором для антропологов нет ничего удивительного, приобретает особое значение на контрасте с ситуацией в большинстве западных стран и в других урбанизированных и индустриальных обществах. Исследователи, врачи и другие специалисты, обращающие внимание на место спиртного в таких обществах, почти исключительно концентрируются на патологических последствиях употребления алкоголя – экономических издержках, физических или психических заболеваниях, социальной дезорганизации и прочих факторах. Таким образом, этнографический подход не только дополнил наше понимание диапазона вариаций человеческих представлений и вариантов поведения, связанных с алкоголем, но и способствовал принципиальному осознанию того, что многие последствия его употребления опосредованы культурными факторами, а не химическими, биологическими или какими‐то другими фармако‐физиологическими процессами. Точно так же в других дисциплинах редко признавалась значимость употребления алкоголя как «нормальной» (а не исключительно «девиантной») формы поведения. То же самое касается ещё одного факта: употребление алкоголя может иметь не только пагубные, но и вполне нейтральные, а то и положительные последствия. К такому «беспристрастному феноменологическому подходу» призывал Селден Бэкон, один из ведущих специалистов в области исследований алкоголя (см. [Bacon 1978]), видя в нём отдельный и исключительно перспективный метод, в особенности по сравнению с «педалированием проблемы», преобладающим в рамках других подходов.

Ряд недавних тенденций можно рассматривать как признак того, что антропологические исследования алкоголя превращаются в состоявшееся направление. В некоторых областях науки в качестве важной вехи становления новой дисциплины рассматривается выход «хрестоматии». В этом смысле появление антологии «Верования, поведение и алкогольные напитки: кросс‐культурный обзор» под редакцией Мэка Маршалла [Marshall 1979a] можно лишь приветствовать, поскольку в ней собраны под одной обложкой разнообразные и не пересекающиеся между собой исследования множества представлений и вариантов поведения, связанных с алкоголем, по всему миру. В короткой заключительной главе этого сборника (сс. 441–457) приводятся весомые обобщающие тезисы, основанные на многообразии человеческого опыта, сопряжённого с алкоголем. Кроме того, важным этапом в становлении научных дисциплин иногда считается появление в них организационных структур и/или собственного периодического издания. Неформальная Группа по изучению алкоголя и наркотиков, основанная в 1979 году, уже год спустя влилась в Американскую антропологическую ассоциацию, с 1980 года периодически публикует свой информационный бюллетень и демонстрирует хорошие перспективы под руководством Женевьевы Аме, Линды Беннетт и Мириам Родин. Удачным подспорьем для этой работы оказался появившийся на раннем этапе библиографический обзор, выполненный Роберт Попхэмом и Кэрол Яуни [Popham and Yawney 1967], а его последующий аналог, который составили автор этой статьи и А. М. Купер [Heath and Cooper 1981], включает новые исследования, более тщательно индексирован и содержит ссылки на концепции, теории и проблемы, а также именной и географический указатели.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Из значимых обзорных работ российских авторов по этой теме отметим прежде всего следующую статью: В. А. Кондратенко, Я. М. Рощина. Можем ли мы объяснить различия в моделях потребления алкоголя: обзор теоретических подходов // Экономическая социология. Т. 22. № 3. Май 2021. С. 129–157, в которой также представлена обширная (и, опять же, почти не переведённая) библиография, включая сборник Constructive Drinking.

2

Барт Р. Мифологии. М.: Академический проект, 2008. С. 137.

3

Bourdieu, Pierre. Distinction. Cambridge, MA, Harvard University Press, 1984 (Bourdieu, Pierre. La Distinction. Critique sociale du jugement. Paris, Les Éditions de Minuit, 1979). Р. 226.

4

В связи с Дюркгеймом можно привести ещё одну примечательную отсылку к миру напитков. Один из важнейших терминов «Элементарных форм религиозной жизни» – «коллективное бурление» – в оригинале выглядит как collective efef rvescence. В бытовом употреблении французское слово efef rvescence обозначает, в частности, вспенивание игристого вина, когда его наливают в бокал – примечательная параллель, если вспомнить, что этот напиток часто сопровождает мероприятия, имитирующие или индуцирующие «коллективное бурление» (об этом подробно пишет в своей статье о контекстах употребления игристого вина и шнапса в Австрии Мэри Анна Торнтон, см. главу 5).

5

Для самого Гоффмана приоритетом, несомненно, выступали не напитки, а связанные с их употреблением взаимодействия, например, в барах (ряд подробных описаний сцен, разворачивающихся в барах, присутствует в его работе «Ритуал взаимодействия»).

6

Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. С. 71.

7

И здесь, конечно же, напрашивается ещё одна цитата из Хайдеггера в дополнение к вынесенной в эпиграф – из его знаменитого эссе «Просёлок»: «Простота несложного сберегает внутри себя в её истине загадку всего великого и непреходящего. Незваная, простота вдруг входит в людей и, однако, нуждается в том, чтобы вызревать и цвести долго» (пер. А. Михайлова).

8

Столь же продуктивным представляется комплексный анализ напитков в «Евгении Онегине» Пушкина, в разрозненном виде представленный в комментариях к этому произведению Юрия Лотмана и Владимира Набокова. «Энциклопедия русской жизни», разворачивающаяся в «Евгении Онегине», конечно же, не обходится без самых разных напитков – вин, чая, кофе, наливок и т. д.

9

Широко распространенный в англоязычной литературе термин problem drinking, согласно определению американского портала Alcohol.org, означает модель потребления алкоголя, которая приводит к негативным последствиям, таким как проблемы в отношениях или задержание за вождение в нетрезвом виде; аналогичным термином является «злоупотребление алкоголем» (alcohol abuse) – прим. пер.

10

«Дьявольский ром» (demon rum) – идиома, возникшая в английском языке в конце XVIII века на фоне массового распространения рома, который производился в американских «сахарных» колониях. Противодействие «дьявольскому рому» было одним из лозунгов движения борьбы за трезвость в США в преддверии введения «сухого закона» в 1920 году – прим. пер.

11

В данном случае имеется в виду алкогольная эпидемиология (аlcohol epidemiology) – направление исследований, сложившееся в американской науке во второй половине ХХ века на стыке собственно эпидемиологии, психиатрии и социологии – прим. пер.

12

Пульке – традиционный напиток доколумбовой Центральной Америки из забродившего сока агавы, при перегонке которого получается текила – прим. пер.

13

Для понимания контекста необходимо отметить, что Георг Зиммель различал «социацию» (нем. Vergesellschaftung, в английских переводах его работ – sociation) как взаимодействие людей в целом и «социабельность» как особую игровую форму социации, к примерам которой можно отнести гулянки, вечеринки и т. д. – прим. пер.

14

Американский социолог Дэвид Рисмен (1909–2002), занимавшийся исследованиями массовых коммуникаций в Чикагском университете, стал знаменитой фигурой после публикации в 1950 году (в соавторстве с Натаном Глейзером и Реуэлем Денни) книги «Одинокая толпа», влиятельность которой в левых кругах в дальнейшем сравнивалась с работой Герберта Маркузе «Одномерный человек». Однако сам Рисмен отнёсся к «всемирной революции» 1968 года весьма скептически – в предисловии к переизданию «Одинокой толпы», вышедшему в 1969 году, он призвал к «терпеливой работе в направлении постепенных перемен» вместо «попыток тотальных улучшений» – прим. пер.

15

Gin, gin was mother's ruin – образец английского городского фольклора середины XVIII века, когда дешёвый джин стал одним из главных продуктов повседневного потребления в Лондоне; более подробно этот сюжет упоминается в главе 13 – прим. пер.

16

Пояснения, относящиеся к названиям и свойствам отдельных напитков, в основном приводятся в соответствующих статьях в виде комментариев авторов или переводчика – прим. пер.