Футуроцид: Танцуют все

Он размышляет об этом в вагоне метро, держась за поручень, притиснутый к дверям пассажирами. Если это действительно будущее, думает он, то в таком будущем шансы у Халы, разумеется, есть. Там ей не страшен будет звериный рык. Мы все вымрем, как трилобиты, а она и подобные ей унаследуют этот мир. На обломках его создадут что-то свое. Хотя когда еще это будет? И неизвестно, будет ли вообще: быть может, распадется как неосязаемая иллюзия?

Он чувствует, что возвращается в привычную жизнь. Его уже удивляет, что эта ветка метро работает как ни в чем не бывало. Еще на перроне он посмотрел в интернете последние новости и убедился, что никаких извещений о закрытии станций там нет. Наверное, опять протянули временный кабель. Сколько он продержится – сутки, двое, неделю, пару часов? Краем глаза Кирик видит отрешенные лица соседей. Вагон несется во мраке, рождая после себя взвихрения мертвого воздуха. Я знаю тайну, вяло думает Кирик. Я знаю невозможную тайну, которой не знает больше ни один человек. Мир скоро погибнет, по крайней мере, привычный нам мир, и мало кто выживет под его катастрофическими обломками. Ну и что мне с этой тайной прикажете делать? Кричать об этом на улицах? Кричать об этом в вагоне метро? Очередной свихнувшийся идиот, которого сразу же заберет полиция.

И, между прочим, я подъезжаю.

Кирик начинает примериваться, как бы ему протиснуться к противоположным дверям, и в этот момент лампы в вагоне неожиданно гаснут. Впрочем, они тут же загораются вновь, но – уже тусклым, почти неразличимым накалом аварийного освещения. Вагон тормозит так резко, что пассажиров прессует. Кто-то вскрикивает, кто ругается, кто-то недовольно бурчит, что он – подразумевается машинист – все-таки не картошку везет.

Еще никто ни о чем не догадывается.

А затем лампы гаснут совсем. Брезжит лишь слабенькое свечение из туннеля, позволяющее различать контуры отдельных фигур.

Ну вот, можно не кричать, думает Кирик. Зачем кричать, если и так понятно, что спасения нет. Это анафилактический шок, думает он. Один укус и мы начинаем задыхаться, как под водой.

Оказывается, не когда-нибудь, а сейчас.

Оказывается, не где-нибудь, а именно здесь.

Вместе со светом умирают и звуки. Все в вагоне молчат, словно ждут, что вот-вот рухнет земляной, забетонированный многотонный свод. И в этой тишине слышится нарастающий шорох – будто ветер переворачивает и влечет по туннелю жесть осенней листвы.

Кирик, однако, знает, что это не высохшая листва.

Знает, что свет в вагоне не загорится уже никогда.

Шуршат тысячи хитиновых ног.

Это идут муравьи.

ВИД С ХОЛМА

В последнее время приобрели необыкновенную популярность книги, написанные в жанре альтернативной истории. Сюжет их построен по принципу «что было бы, если?..». Что было бы, если бы Германия выиграла Вторую мировую войну? Что было бы, если бы Наполеон победил в битве при Ватерлоо? Каким стал бы мир в случае военного столкновения США и СССР?.. Большинство этих книг не выдерживает никакой критики. Созданные на заведомо ремесленном уровне, они лишь удовлетворяют внезапный рыночный спрос, прихотливый и неожиданный. Однако в этом мутном потоке встречаются и несомненные достижения, показывающие, что даже искусственный жанр не может служить препятствием для таланта. Серьезный читатель мог бы обратить внимание на роман «Павана», принадлежащий перу Кита Робертса, где «Непобедимая Армада», флот, высланный к берегам Англии испанским королем Филиппом II, все-таки сокрушает своего грозного конкурента, в результате чего Католический мир сохраняет владычество над Европой; или на «Человека в высоком замке» Филипа Дика: Япония после победы в Перл-Харборе оккупирует Соединенные Штаты, формируя удивительный сплав западной и восточной культур. А если обратиться к современной российской литературе, то здесь, несомненно, выделяются «Иное небо» Андрея Лазарчука и многотомная эпопея «Времена негодяев», которую с необыкновенным упорством пишет Эдуард Геворкян. В первом романе немцы выигрывают военную кампанию на Востоке, образуется Третий Рейх в составе Германии и России, а во втором, являющемся пока тетралогией, та же Россия, пережив катастрофу, возрождается через магическое Средневековье.

Чем вызван этот неожиданный интерес к «теневым реальностям»? Чем вызвана тяга к неосуществленным, сугубо условным версиям исторического бытия? Возможно, наш нынешний мир стал слишком спокойным? Возможно, нам требуются пряные экзотические приправы, чтобы ощутить на губах вкус жизни? Быть может, прав был Фаддей Булгарин, прозаик XIX столетия, автор первого в российской литературе бестселлера: «Приятно, знаешь ли, братец, сидеть у камина и читать о чужих несчастьях»? А может быть, дело обстоит гораздо серьезнее. Начал развеиваться флер, окутывающий настоящее. Заколебались какие-то мировые струны, свидетельствуя о надвигающихся потрясениях. Что-то подобное уже сквозит из будущего. И появление «альтернативок» – лишь первый признак того, что существующая реальность не слишком устойчива.

Так или иначе, но книга «Анклав Россия», выпущенная недавно петербургским издательством «Мидгард», заметно отличается от произведений такого рода. И прежде всего – своеобразным конструированием реальности. Если в стандартных альтернативных историях авторы обычно не затрудняют себя излишком воображения: всегда можно с точностью указать некую отправную точку, некий фантастический поворот, некий момент, откуда события начали развиваться иначе (смерть Юлия Цезаря во младенчестве, победа гуннов Аттилы в сражении на Каталаунских полях, успех восстания декабристов в России), по крайней мере, понятно, почему история двинулась по другому пути, то здесь такой точки назвать нельзя. Реальность романа вырастает из нашего прошлого совершенно естественно. То есть, конечно, после определенных усилий, которые, кстати, еще требуется предпринять, из мелких деталей, разбросанных по многослойному тексту, можно в конце концов догадаться, что в мире автора несколько раньше сместили с поста премьера Егора Гайдара. Зачинатель российских реформ продержался в правительстве не четыре года, осуществив необходимые преобразования, как это было у нас, а лишь несколько месяцев, практически ничего не успев сделать. На смену ему под давлением коммунистов, называвших себя «патриотами-государственниками» и составлявших тогда парламентское большинство, пришел некий В. Челобитьев, ранее занимавший должность министра топлива и энергетики. Реформы были отброшены – жизнь громадной страны начала разворачиваться совсем в ином направлении. Во всяком случае, так можно понять по прочтении книги.

Скажем прямо: доверия такое историческое допущение не вызывает. С чего это государственники-патриоты, то есть люди, декларирующие, что для них превыше всего интересы страны, двинули ее прямо в пропасть? С какой стати они погрузили ее в состояние хаоса и полураспада? Заметим, правда, что автор книги достаточно убедительно мотивирует это убийственное решение, однако к мотивировкам его мы вернемся чуть позже, а пока давайте посмотрим, чем, собственно, отличается мир «Анклава», от нашей реальности.

Картина, опять-таки скажем прямо, возникает нерадостная. В марте 1992 года, когда наметились первые признаки стабилизации, неожиданно, под давлением Верховного Совета России (как тогда назывался парламент) дрогнул вроде бы до того несгибаемый президент страны – ему грозил реальный импичмент. В результате Гайдар, формально сохранив свой пост, от руководства экономикой был отстранен, в правительство были введены сразу трое «красных директоров» (те же государственники-патриоты, только вид сбоку), главой Центробанка был назначен тоже патриот-государственник, некто Обнищенко, и эта сплоченная группа с криком «надо спасать народ!» тут же начала выдавать предприятиям (в действительности – самим себе) неограниченные и ничем необеспеченные кредиты. Гайдар против такой безумной политики категорически протестовал, предупреждал, что экономика окончательно рухнет, в стране вспыхнет гиперинфляция, подал в отставку, которую президент все же не принял, но предотвратить катастрофу уже не мог: большинство в правительстве реформаторами было утрачено.

Прогноз их, тем не менее, осуществился в полном объеме: экономика страны окончательно развалилась, инфляция стала исчисляться уже тысячами процентов, начался криминальный передел государственной собственности, стрельба на улицах, бандитские «наезды» на предпринимателей, взрывы автомобилей… Автор не скупится на краски, нагнетая зловещую атмосферу тех дней. Тут и рост профашистских организаций, совершающих убийства на национальной почве, и непрерывные террористические акты, осуществляемые чеченскими боевиками, и потоки беженцев из бывших «братских республик», и чудовищная коррупция, мгновенно пронизавшая все уровни власти, и похищения людей, и колоссальные финансовые махинации, и беззащитность простых россиян перед волной насилия…

Особенно разыгрывается фантазия автора при обращении к конкретным политическим катаклизмам. Чего стоят, например, введенные им в сюжет так называемые «октябрьские события 1993 года», когда Верховный Совет России, не удовольствовавшийся простой сменой правительства, все же обвинил президента в нарушении Конституции и объявил о смещении его со всех занимаемых должностей. Присягу в срочном порядке принял вице-президент, естественно, «государственник», Александр Лецкой, после чего колонны боевиков, вооруженных автоматами и железными прутьями, двинулись на штурм телебашни в Останкино. В ответ по приказу действующего президента на улицы Москвы вышли танки Таманской дивизии и с Васильевской набережной прямой наводкой расстреляли Дом Советов России, где заседали взбунтовавшиеся «слуги народа».

Проиграли и те, и другие. А мотивирующее объяснение автора книги заключается в том, что партийно-хозяйственная номенклатура, мощный костяк аппарата управления в СССР, свалив правительство реформаторов, рассчитывала обменять свою власть, уже ускользающую из рук, на реальную собственность. Однако, будучи целиком из прошлого, она явно переоценило свои возможности. И одновременно недооценила силу хаоса, который сама же и породила: из хтонических глубин народного бытия, из сумерек архаического подсознания всплыли такие монстры социального беспредела, такие акулы криминального бизнеса, которые мгновенно сожрали самих «красных директоров». Уцелели считанные единицы, хотя, заметим, что премьер Челобитьев все-таки стал одним из первых реальных, то есть долларовых, российских миллиардеров.

***

Сам герой романа всего этого уже не застает. И, кстати, биография его представлена в сюжете не слишком подробно. Однако по отдельным деталям, даваемым большей частью ретроспективно, можно догадываться, что годы его детства приходятся как раз на эпоху Большого распила. А что детство? Детство – это семья и школа, весь мир за пределами их воспринимается как непреложная данность: он не хороший и не плохой, он такой как есть и ничем иным быть не может. Задумываться об особенностях социального бытия главный герой романа начинает гораздо позже. А пока он благополучно заканчивает факультет журналистики Московского государственного университета и благополучно устраивается на работу в одну из достаточно популярных бумажно-электронных газет. Карьера его развивается также вполне уверенно. После года стажерской рутины, исполненной беготни по всяким обременительным мелочам он, неожиданно даже для себя самого, пишет серию репортажей о крысах в московском метро, которые ныне превращаются в монстров, обладающих зачатками разума. Сейчас они властвуют в заброшенных темных туннелях, однако близок момент, когда неисчислимые полчища их поднимутся на поверхность. Серия вызывает внезапный ажиотаж – десятки страниц в блоге газеты заполнены комментариями возбужденных читателей. Приводятся и свидетельства очевидцев, наблюдавших своими глазами, как хвостатые, оскаленные «крысопотамы» гонятся по рельсам за электропоездом. Масла в огонь подливает резкое, но невнятное опровержение от пресс-секретаря дирекции метрополитена, утверждающего, что это «бред воспаленных мозгов», которое еще больше убеждает читателей, что чиновники скрывают правду от горожан.

Не теряя времени, герой романа пишет следующие статьи – о загадочных фотографиях, на которых проступают предметы и призраки, видимо, из других измерений, это не фотошоп, первые снимки такого рода появились еще в начале двадцатого века. Он пишет о секретных переговорах, которые правительства США, Китая, России, каждое по отдельности, ведет с инопланетянами – те уже давно присутствуют среди нас, пишет о постановочном характере высадки американцев на поверхность Луны: все съемки были сделаны в павильонах и декорациях Голливуда, пишет о тайнах египетских пирамид, о Бермудском треугольнике, где бесследно исчезают суда, о странных закономерностях, которым подчиняются крупные техногенные катастрофы.

Где здесь вымысел, где реальность? Где – забавы ума, где – подлинное предчувствие необычного? Этого он, вероятно, не знает и сам. Статьи, однако, вызывают множество откликов у читателей. Видимо, они отвечают на некий инстинктивный запрос, имеющийся у россиян. К началу повествования главный герой романа – уже довольно известный, неплохо оплачиваемый журналист, а также весьма популярный блогер, уверенно чувствующий себя в мире прессы. Разумеется, он не звезда первой величины, но и не в третьем ряду, где лица авторов практически неразличимы.

И вместе с тем, несмотря на внешнее благополучие, его все больше и больше начинает грызть какая-то внутренняя неудовлетворенность. Популярный-то он популярный, но отчетливая «желтизна» его публикаций вызывает смешки и подколы со стороны коллег по профессии. Как там дела в астрале? – иронически спрашивают его при встречах. Чем еще в ближайшее время порадуют нас братья по разуму?.. Он и сам чувствует, что становится фигурой комической. А ведь ему уже тридцать четыре года, он уже был неудачно женат, жизнь приближается к той черте, за которой следует вторая ее половина. И что? Он так и будет отбивать чечетку на сцене, постепенно старея, грузнея, теряя аудиторию? Ведь уже, как поганки, прорастают вокруг энергичные молодые чечеточники?

В общем, у героя происходит мировоззренческий переворот. Он лихорадочно, наверстывая упущенное, начинает читать монографии и статьи по истории, экономике, социологии. Он до боли, до посинения десен стискивает зубы. Он впитывает необходимые знания, зазубривая концепции, факты и цифры. Ничего, он еще покажет им всем на что способен. Статьи его постепенно смещаются в область социальной тематики. Он пишет теперь не просто о неких загадочных аномалиях, но – на примере их – о тотальной конспирологии, пронизывающей ныне сознание большинства россиян: везде заговоры, везде угрозы, везде зловещие рептилоиды с планеты Нибиру, везде происки мировой закулисы, везде враги, везде отравленное коварством дыхание «пятой колонны». Он пишет о том, что это признак онтологического распада, свидетельство революционного фазового перехода между двумя большими историческими конформациями, такое уже не раз случалось в истории: мир перестал ясным, логичным, закономерным, он предстает ныне как набор непредсказуемых и опасных случайностей. Человек ощущает себя песчинкой в кипении времени и судорожно цепляется за обломки прежних «незыблемых» истин. Отсюда такая истеричная вера в идеологические постулаты официоза, а с другой стороны – отчаянное неверие ко всему, что этим постулатам противоречит.

Ну и так далее, и тому подобное.

Интересно, что эти его статьи тоже пользуются популярностью. Во всяком случае, накал страстей вокруг них ничуть не меньше, чем ранее. Есть, правда, и существенное различие. Главный редактор газеты, с которым они уже давно стали приятелями, теперь как-то ежится, читая его новые тексты, и безжалостно вычеркивает из них и отдельные фразы, и целые абзацы, которые самому герою кажутся наиболее содержательными.

- Накличешь на наши головы Роскомнадзор, - бурчит он, тыча авторучкой в экран.

Здесь необходимы некоторые пояснения. К началу двадцатых годов, согласно версии рецензируемого нами романа, ситуация в стране принципиально меняется. Уже более двадцати лет президентом страны является некто Виталий Батин, которого Ельцин фактически назначил своим преемником. Это очень сдержанный, молчаливый, еще достаточно молодой человек, юрист по образованию, в течение 16 лет служивший офицером внешней разведки Комитета государственной безопасности СССР (КГБ), ныне директор аналогичной службы России – пост, дающий незримую, но вполне реальную власть.

Первые годы его правления оказываются вполне успешными: подавлены сепаратистские движения на национальных окраинах, вытолкнуты за рубеж или приведены в повиновение олигархи, уже считавшие себя безраздельными хозяевами страны, постепенно начинают исполняться законы, дикий произвол криминала сменяется решениями судебных инстанций. Россия, казалось, агонизирующая, находящаяся на грани распада, вновь обретает внятную государственность.

Особенно показательными являются экономические успехи нового президента. Инфляция, бушевавшая в стране почти целое десятилетие, снижается до вполне приемлемых величин. Образуются крупные государственные корпорации, начинается уверенный экономический рост, а вместе с ним – и заметное повышение уровня жизни простых россиян. Россия выкарабкивается из безнадежности, разрухи и нищеты. Следует, однако, отметить, что это в значительной мере определено, пусть частичными, но все же реформами команды Гайдара, а кроме того именно в начале нового тысячелетия неожиданно подскакивают мировые цены на нефть, и Россию, являющуюся крупным ее экспортером, орошает золотой дождь нефтедолларов. И все-таки заслуг президента Батина в данный период отрицать нельзя: именно стабилизация государства позволила реализовать постперестроечный позитив. Ничего удивительного, что рейтинг президента взлетает в заоблачные высоты. А для россиян, помнящих о великой державе СССР, немаловажным обстоятельством является еще то, что голос России вновь начинает звучать на международной арене. И чем дальше – тем увереннее и громче, заставляя прислушиваться к нему других игроков. «Он поднял Россию с колен», - так непрерывно вещают средства массовой информации.

Кульминацией легислатуры Виталия Батина становится присоединение Крыма. И что бы ни говорили об этом потом западные политики, но подавляющее большинство крымчан, раздраженных действительно русофобской, бездарной, националистической политикой Украины, совершенно искренне поддерживает объединение Крыма с Россией. А западные аналитики, в том числе военные специалисты, хоть вполголоса, под сурдинку, но признают, что операция была осуществлена блистательно: в кратчайшие сроки, практически без жертв и в таком режиме, который исключал вмешательство третьих стран.

Тем более неожиданной, вплоть до настоящего шока, оказывается для российской власти протестная зима на рубеже 2011 – 2012 годов. Десятки и даже сотни тысяч людей в начале декабря выходят на улицы, протестуя против фальсификации выборов в Государственную Думу РФ, а чуть позже, в марте – уже против фальсификации выборов президента. Митинги вспыхивают в большинстве крупных городов России. Власть и в центре, и на местах в растерянности, число задержанных на подобных спонтанных акциях быстро растет. Особенный испуг у нее вызывает то, что в митингах в заметных количествах участвует молодежь. И все-таки подавить «Снежную революцию» кое-как удается. Большинство россиян относятся к протестам с настороженностью.

Здесь играют роль два обстоятельства.

Во-первых, власти через подконтрольные СМИ удается создать внятный миф о коварстве подкупленных Западом либералов, мечтающих разрушить страну. Они уже развалили Великую державу – Советский Союз, они уже ввергли Россию в хаос криминальных реформ, из которого страна еле-еле сумела выкарабкаться, а сейчас они, исполняя волю своих заокеанских хозяев, готовятся нанести нам новый удар. Конечно, к реальности этот миф никакого отношения не имеет, но он прочно, как радиоактивная пыль, оседает в сознании россиян: нет-нет, хватит нам этих реформ, хватит потрясений, социальных качелей, сумбура, дайте пожить спокойно!

А во-вторых, россиян шокирует безумная политика Запада. Несмотря на все широковещательные заявления, сделанные еще в перестройку, что военный блок НАТО ни на шаг не продвинется на Восток, базы Североатлантического альянса быстро утверждаются в Венгрии, Польше и Чехии, затем – в странах Прибалтики, которые непосредственно граничат с Россией, а теперь туда же устремляется и Украина. Россияне искренне не понимают: как же так? Ведь собирались дружить, сотрудничать, вместе решать острые мировые проблемы. И вместо этого – что? Придвинули к нашим границам ракеты и танки. Ничего себе дружба, сотрудничество! Мы протянули им руку, а они пытаются ее откусить. Нет, прав, прав наш президент: Западу верить нельзя, он только и ждет, чтобы ослабить Россию, завладеть нашими сырьевыми богатствами.

И все же протесты – это тревожный звонок. Нервность российской власти подпитывает еще и то обстоятельство, что выдыхается сырьевая модель экономики, на которую с приходом В. Батина была сделана ставка: рост валового продукта непрерывно снижается и к концу 2014 года едва-едва дотягивает до жалких полутора или чуть больше процентов. И это – при фантастических ценах на нефть. Страна явно вползает в застой, а на реформы, необходимые для ее оживления, власти не хватает ни квалификации, ни решительности. Главное – не хватает желания: зачем какие-то рискованные реформы, если ей, власти, и так хорошо. Так что на гражданский вызов она отвечает стандартно-привычными методами: демонстрации запрещаются, митинги разгоняются, активисты их арестовываются и отправляются в заключение, против лидеров оппозиции возбуждаются дела по уголовным статьям, наиболее яркий из них, создатель знаменитого «Фонда борьбы с коррупцией», выпустившего почти полторы сотни расследований о хищениях в российских верхах, впадает в кому после отравления неизвестным, но, как утверждают западные специалисты, «боевым отравляющим веществом», президент публично говорит о «национал-предателях, пытающихся расколоть наше общество», и обещает, что «они понесут ответственность», срочно принимается закон об иностранных агентах, то есть о лицах, которые, как считает российская власть, «находятся под иностранным влиянием», срочно создается особые части внутренних войск, «Росгвардия», - теперь 350 тысяч тренированных, вооруженных солдат будут противостоять всяким протестам.

Происходит тотальная зачистка политического пространства. В стране воцаряется атмосфера, в которой трудно дышать. Герой романа чувствует это чуть ли не ежедневно: главный редактор безоговорочно заворачивает его материалы один за другим.

- Но – почему, почему?

- Да потому что я жить хочу!

Под «я» главный редактор, естественно, подразумевает газету.

Это понятно: уже закрыты популярная радиостанция и популярный телеканал, позволявшие себе критические высказывания. Уже наложены штрафы на ряд печатных и электронных изданий, которые еще не поняли, что в стране сменился идеологический вектор. Уже разосланы прессе самые строгие предупреждения. Все по закону: «за клевету», «за разжигание социальной розни». Есть теперь в Уголовном кодексе России и такие статьи.

- А о чем мне писать?

- О египетских пирамидах пиши!

Но писать о египетских пирамидах главный герой не хочет. Не для того он последние несколько лет, как бешеный, нарабатывал себе серьезную репутацию.

И ведь уже почти удалось.

Ему просто стыдно об этом писать.

Он мечется, он не знает, что ему делать. Он подумывает уволиться, но непонятно куда идти.

Везде – то же самое.

Мертвая, словно залитая купоросом, земля.

И вдруг в эту затхлую, удушающую атмосферу врывается неожиданный фактор.

***

Сюжет романа фактически завязывается с того, что в баре Клуба московской прессы, куда герой по необходимости иногда заглядывает, чтобы в обстановке непринужденного трепа выяснить, нет ли каких-нибудь новостей, он, случайно подсаживаясь к одной из разогретых компаний, застает разговор о том, что журналистике за последние месяцы будто спилили зубы. Вроде бы и цензуры политической больше нет. Вроде бы и источники финансирования у крупных масс-медийных концернов разные. Вроде бы и должно как-то обозначать себя столкновение интересов. Все-таки не при советской власти живем. А посмотрите: за последнее время – ни одного по-настоящему острого материала. Ты можешь что-нибудь такое припомнить? Не можешь? Ну – вот!.. Словно люди, которые формируют медийный поток, сговорились сознательно приглушать информацию: изымать из нее наиболее драматические моменты, не затрагивать тем, могущих взбудоражить общественное сознание… Кто-то добавляет в ответ, что и некоторым ведущим обозревателям будто мозги промыли. Сегодня он один, завтра – совершенно другой. Сегодня яростно отрицает, приводит факты, требует изменений, завтра – словно не помнит, против чего выступал. Называются известные имена. Тут же, как по заказу, появляется один из таких «промытых»: не обращая ни на кого внимания, пристраивается за столик в углу. А ведь раньше бы сел вместе со всеми.