- -
- 100%
- +
Наконец наступил день, когда Глан решил прогуляться в Адову Клоаку. Чтобы не волновать любимую женщину и будущую мать своего ребенка он сообщил о цели экспедиции только Шуршаку. Даже Киледдону ничего не сказал, лишь испросил разрешения взять ездовую виверну, мол, поохотиться собрался. И все-таки Марра что-то почувствовала. Обычно, когда он уходил из деревни, она не выглядела расстроенной, на этот раз девушка горько разрыдалась. Она и сама не понимала, что с ней творится.
– Глан, может быть, останешься? – без особой надежды спросила Марра. – Чует мое сердце, должно случиться что-то недоброе.
– Да что же с нами может произойти, глупенькая? – утирая тыльной стороной ладони горячие капли со щек любимой женщины, увещевал Охотник. – Ты здесь под надежной защитой, я вполне могу за себя постоять. К тому же, со мной Шуршак, а это, скажу тебе, самый надежный на свете телохранитель. Главное не переживай и помни: ты теперь в ответе не только за себя, но за нашего малыша.
– Я постараюсь, – сквозь слезы попыталась улыбнуться Марра, но лишь сильнее расплакалась. Чтобы не смущать любимого человека, уткнулась ему в грудь.
В результате Глан покидал Кайхат-Кахр с тяжелым сердцем и в дурном настроении. Впору отказаться от задуманного, но он прекрасно понимал, что если не отправиться немедленно, следующая возможность закрыть Адову Клоаку появится только через два месяца.
Как только он оказался за пределами огороженного частоколом пространства, рядом нарисовался его верный друг Шур и сразу же начал грузить его всякими пустяками. Плохие мысли мгновенно куда-то улетучились, и настроение резко поползло вверх.
«Глан, я тут пообщался с Холуэйн и скажу тебе, многие мудрецы (старцы, мыслители, философы) на Рагуне ей, как вы люди говорите, в подметки не годятся. Широчайших взглядов (воззрений, суждений) особь. Марра куда как примитивнее (проще, тривиальнее). Я бы на твоем месте остановил свой выбор также и на ней».
– Тоже мне советчик выискался! – задорно рассмеялся юноша. – Твоей Холуэйн сто лет в обед исполнилось, а Маррочка моя красотка, каких поискать. К тому же… – Глан осекся, но после небольшой паузы все-таки решил посвятить друга в свою самую сокровенную тайну. – У нас с Маррой скоро родится маленький… ну не очень скоро – месяцев через восемь, но это ерунда. Главное, Шур, у меня будет сын… или дочка. Ты даже представить себе не можешь, каково это – быть будущим отцом. Знаешь, друг, я не видел еще этого ребенка и еще не скоро увижу, но я уже люблю его больше своей жизни.
«Инстинкт продолжения рода» – компетентно заявил формик.
– Сам ты инстинкт! – обиженно проворчал Глан. – Какой на хрен инстинкт? Что я тебе зверь какой или таракан? Это Шур – любовь. А ты говоришь: «Холуэйн».
На этот раз, вопреки своей неукротимой натуре, Шуршак не снизошел до банального спора с товарищем. Он лишь наградил его сложным мыслеслоганом, означающим примерно: какие же вы все сексуально озабоченные самцы дураки, то ли дело мы – существа бесполые, не зависящие от разного рода гормональных флуктуаций.
До цели добрались к вечеру того же дня. По дороге им попалось несколько групп активных мертвецов и парочка довольно настырных призраков. С ними Глан поступил, как и полагается Охотнику – упокоил и развоплотил с помощью прихваченного из деревни зелья.
Адова Клоака представляла собой грандиозную плешь посреди бескрайнего моря зелени. И не просто плешь, а нечто весьма и весьма впечатляющее. По всей видимости, когда-то это было приличных размеров озерко, вот только теперь вместо воды в нем клубилась белесоватая субстанция, будто облако опустилось с небес, да так навсегда там и осталось. Вполне возможно, что никакого озера здесь никогда и не было, просто какому-то продвинутому чародею во времена приснопамятных войн чокнутых магов взбрело в голову воспользоваться именно в этом месте своим талисманом.
Первым делом Глан отпустил виверну «попастись» в лес. Затем занялся делами насущными. Пока разбивал лагерь, пока готовил ужин, Анар, достиг горизонта и, как это обычно бывает в низких широтах, скачкообразно исчез с небосвода. Но с его уходом ожидаемая тьма не наступила. Клубящаяся неподалеку субстанция излучала призрачное сияние. Света было вполне достаточно, чтобы обозревать окружающее пространство вплоть до дальней границы лесной чащи.
Отужинав, Охотник начертал на земле охранный круг и, осенив себя троеперстным трианглом Единого, преспокойно завалился спать, оставив Шуршака стеречь его покой. Лезть в Вельхову Пасть после утомительного дневного перехода он посчитал неразумным. Зона генерации будет пребывать в спокойном состоянии еще как минимум пару-тройку суток. Все выжившие порождения последнего выброса в данный момент медленно бредут от эпицентра, чтобы в конечном итоге либо найти свой конец в водах Эльфийского океана, либо месяца через три-четыре осыпаться невесомым прахом или пролиться лужицами эктоплазмы на многострадальную землю Даниса где-нибудь в центральной части материка.
Восход Анара Охотник встретил в полной боевой готовности. Он отлично выспался, позавтракал и чувствовал себя превосходно. Перед тем как отправиться в Вельхову Пасть, именуемую аборигенами Даниса Адовой Клоакой, он еще раз внимательно осмотрел свою экипировку, поместил в специальные пришитые к куртке петли несколько световых гранат, разложил по карманам магазины для Волыны и кристаллы для подствольных жезлов. В завершении извлек из мешка сработанные гномом по имени Шкворень очки из магически модифицированного стекла. Очки выглядели весьма солидно – не хуже, чем у этих задавак машинистов паровозов и со стороны делали нашего героя похожим на одного из них. А формику показалось, что Глан в очках стал походить на его соплеменника.
«Тебе бы конечностей (рук, ног) добавить, – схохмил муравей-переросток, – и тебя с твоим гипертрофированным (раздутым, неимоверным, преогромным) либидо можно преспокойно в трутни (производители, оплодотворители) определять».
– Тоже мне, нашел трутня, – ничуть не обиделся Глан, – эти только, что трахаться и умеют, а когда их выдворяют за пределы муравейников, дохнут со страшной силой на радость всяким двуногим импотентам.
Благодаря чудесным очкам, туман Адовой Клоаки потерял свою оптическую непроницаемость. Теперь Глан худо-бедно мог различать очертания предметов на расстоянии двух десятков саженей, и никакая вражина не была способна подобраться к ним незаметно. Вообще-то, подобраться кому бы то ни было не позволил бы формик. Шуршак и без очков вполне свободно ориентировался в непривычных для человека условиях.
«Коллоидная взвесь, состоящая из положительных эктоплазменных радикалов, – выдал очередную заумь формик. – Для здоровья (жизни, репродуктивной функции) не опасна. Можешь дышать (вдыхать, восполнять недостаток кислорода в организме) полной грудью».
– Спасибо, успокоил, друже! – съязвил юноша. – Чтоб я делал без тебя и твоих бесценных советов. Между прочим, впервые в Вельхову Пасть мне «посчастливилось» забраться еще задолго до нашего с тобой знакомства, так что насчет всяких там радикалов, плавали – знаем.
На что формик лишь начертал самый обворожительный мыслеслоган-улыбку.
«На моей памяти, тебе еще ни разу не доводилось нырять в… – Шуршак выдал невообразимо сложное для восприятия определение, обозначающее одновременно наивысшую степень опасности, ведущие в никуда врата, нечто слизистое мерзкое, и еще массу неприятных мыслеобразов. – И мой долг как твоего друга обязывает меня еще раз предупредить нерадивое (нерасторопное, беззаботное, неосмотрительное) двуногое об опасности. Когда-то именно из подобной дыры (Вельховой Пасти, Адовой Клоаки) в этот мир пришли халикарканы, и счастье для Хаттана, это произошло на моем родном острове, иначе никаких других рас (людей, эльфов, орков) кроме, разумеется, демонов, здесь и в помине не было бы».
– Полно, гнать-то! – возмутился Глан. – Неужто ты думаешь, что эльфы, гномы и драконы не нашли бы способ извести этих твоих халикарканов?
«Как знать, Глан, как знать?»
– Ну все, Шур, я готов, – Охотник попрыгал на месте и, убедившись, в отсутствии демаскирующих звуков, скомандовал: – Действуем по стандартной схеме: я впереди, ты справа чуть сзади. Если чего почувствуешь, предупреждай сразу. На всякий случай будь готов активировать заклинания света. Здешние твари, ужасно его не любят. Главное беспрепятственно добраться до генеративной зоны, иначе говоря, точки выброса.
Глан первым ступил в колышущееся марево. Формик отправился следом за ним, стараясь держаться там, где приказано. Во время одной из первых их совместных операций Шуршак попытался проявить инициативу, видите ли, ему показалось, что другу угрожает серьезная опасность, и решил помочь, но в результате едва не угодил под удар подствольного жезла со всеми вытекающими последствиями. С тех пор муравей разумный беспрекословно выполняет все приказы Охотника и со своими инициативами не лезет поперед батьки. А коль все-таки случается какая накладка по его вине, на едкие замечания не обижается и критику воспринимает правильно.
Практически сразу после полного погружения лучи дневного светила перестали проникать под плотное одеяло клубящейся массы. Несмотря на то, что Глан в его чудесных очках мог обозревать окрестности через туманную пелену, Анар напрочь исчез с небосвода, осталось лишь испускающее призрачное свечение марево.
Из прошлого своего опыта Глан знал, что геометрические параметры реального мира в этом месте не имеют никакого значения, то есть до цели можно идти и час, и сутки, и даже целую неделю. Однако это будет всего лишь его субъективное восприятие, на самом деле времени пройдет не так уж и много. И еще, Клоака запрограммирована своими неведомыми создателями так, чтобы в активной фазе не допустить незваных визитеров к центру. Но Глан не без основания надеялся, что сегодня их не будут уж очень сильно выталкивать за пределы туманной зоны. Надеяться, разумеется, не противопоказано, но ожидать можно всякого и необходимо быть готовым к любым выкрутасам со стороны Вельховой Пасти.
Внешне все выглядело так, словно человек и формик оказались на дне водоема. Дно было покрыто довольно толстым слоем илистой субстанции, из-под которой кое-где вырывались струйки пузырьков и устремлялись вверх. На границе восприятия мелькали длинные змеевидные тела, сферические образования, похожие на раздутых рыб и бесформенные тени.
Обостренное чутье Глана пока что опасности не ощущало. Формик также был спокоен.
«Глан, а здесь забавно (жутко интересно, познавательно), – муравей разумный не удержался, чтобы не поделиться с приятелем своими первыми впечатлениями. – Масса новых ощущений. Вроде бы, все вполне согласуется (сочетается, координируется) с данными, заложенными в родовой (генетической, наследственной, потомственной) памяти, но когда сам погружаешься во все это – впечатления значительно ярче (свежее, головокружительнее, ошеломляюще)».
– А ты поэт, Шур, «свежее, головокружительнее, ошеломляюще» – задорно оскалился юноша. – Ты часом в свободное время стихоплетством не балуешься?
Формик быстро сообразил, что над ним подтрунивают. Решил больше «не метать бисер перед свиньями», замолчал и занялся анализом собственных ощущений.
Глану также было не до пустопорожней болтовни. Несмотря на то, что после очередного выброса область генерации находилась в относительно спокойном состоянии, уверенность в том, что сюрпризы все-таки будут, росла с каждым шагом. В данный момент он и Шуршак – инородные тела внутри своего рода работающего механизма, между прочим, мешающие работе данного механизма. Каждый их шаг к его центру, выражаясь фигурально, взводит невидимую пружину. Рано или поздно наступит момент, когда сдерживающие эту пружину «стопорные устройства» не выдержат и сломаются. И тогда потенциальная энергия пружины вырвется на волю и постарается восстановить первоначальное равновесие внутри аномальной области, иначе говоря, избавить механизм от препятствующих его слаженной работе инородных тел. Не очень приятно ощущать себя чем-то чуждым, но если хорошенько вдуматься, сама Адова Клоака – инородное тело в этом мире.
Тем временем формик и человек все шли и шли, а ожидаемой реакции не наступало. По расчетам Глана они должны были уже давно пересечь аномальную зону и выйти с противоположной стороны, однако этого не происходило. Более того, субъективно донное ложе, по которому они топали, все глубже и глубже уходило вниз.
Через пару часов непрерывной ходьбы впереди наконец-то замаячило багровое свечение.
– Шур, вне всякого сомнения, мы приближаемся к цели нашего путешествия. Видишь вон то зарево? Там зона генерации. Кажется, нам с тобой, дружище, крупно повезло, и Вельхова Пасть на наше появление не отреагировала.
Сказал и как будто сглазил. Формик в ответ и рта не успел открыть, как вокруг нашей парочки обстановка поменялась самым кардинальным образом. Сначала окружавшая их туманная дымка резким скачком переместилась от центра к периферии, освободив круг диаметром в сотню с небольшим саженей. В результате на границе образовалась зона уплотнения, непроницаемая даже для чудесных очков Глана. Вскоре в стене сгустившегося тумана начали возникать пока что неопределенные смутные фигуры. Постепенно фигуры стали трансформироваться в нечто более определенное: зубастые пасти, мощные клешни, извивающие щупальца, здоровенные когтистые лапы. Казалось, Адова Клоака каким-то образом реагирует на подсознательные страхи посмевших вторгнуться в её пределы существ и генерирует уже не мертвецов и призраков (коих ни Глан, ни Шуршак не боялись), а нечто более существенное, чего по определению не бояться невозможно.
Было бы неправдой сказать, что Глан и Шуршак вот так сразу и сомлели от ужаса, как говорится, ни рукой, ни ногой не пошевелить. К примеру, его приснопамятное приключение в Проклятом руднике было намного драматичнее, и страху он там натерпелся значительно больше. А последняя встреча с Азуриэлем, хоть и виртуальная, от этого ничуть не менее опасная, чем встреча с демоном во плоти. Спасибо Шуршаку, здорово помог, в противном случае, это вельхово семя сейчас щеголяло бы его телесной оболочкой, а его бессмертная душа либо была навеки изгнана оттуда, либо пребывала в заточении там, где в настоящее время находится демоническая сущность.
Воспоминания о заключенном где-то внутри него демоне заставили Глана поежиться, будто от холода. Бр-р-р! С каким бы удовольствием он избавился от этого страховидлища.
Тем временем хаотичный клубок из пастей, когтей, щупальцев рассыпался на множество самостоятельных чудищ. Несмотря на то, что весь этот бестиарий был сформирован из бесплотной туманной дымки, выглядели твари вполне материальными, о чем косвенно свидетельствовали громкое клацанье зубов и клешней, шуршание соприкасающихся тел, а также исторгаемая монстрами вонь.
– Уф-ф, Шур, не знаю как ты, но если сейчас же чего-нибудь не предпринять, я попросту задохнусь.
«Согласен, Глан, – поддержал друга формик, – запах (дух, амбре, смрад) невыносимый. Однако твари пока что далековато от нас. Пусть подойдут (приблизятся, подползут, притопают), я уже приготовил для них одно хорошее заклинание, ярость Анара называется. Когда скажу (поставлю в известность, крикну, гаркну), крепко зажмурь глаза и прикрой их ладонями».
– Понял, друг, Сделаю все как нужно, ты только вовремя предупреди – ужас как не хочется оказаться в положении слепого котенка.
Наконец порождениям Адовой Клоаки надоело попусту щелкать зубами, а может быть, они получили приказ о начале атаки из своего командного центра. Как результат куча зашевелилась и, постепенно наращивая скорость, двинула на двух, казалось бы, абсолютно беззащитных существ. По мере продвижения тварей к цели, круг постепенно сжимался, и чтобы не опоздать к дележу добычи им приходилось карабкаться друг на дружку, отчего высота приближающего вала постоянно увеличивалась, грозя похоронить под собой человека и формика.
«Поберегись, Глан!» – предупредил друга Шуршак и, убедившись в том, что Глан защитил органы зрения, активировал заклинание света.
Ярость Анара была воистину яростной. Свет проник даже через плотно сомкнутые и прикрытые ладонями веки юноши. На её фоне вспышка от световой гранаты смотрелась бы темным пятном, наподобие тех, что ученые наблюдают на лике дневного светила.
– Сам-то как не ослеп? – Разлепив веки, Охотник не без удивления посмотрел на вращающего головой в разные стороны приятеля, несомненно, яркий свет нисколько не навредил его фасеточным зенкам.
«Специфика (особенность исключительность) нашего зрения позволяет формикам подолгу наслаждаться (любоваться, восхищаться) ликом Анара» – не без гордости за себя любимого сообщил Шуршак.
Замечание, конечно же задело самолюбие Глана, но обстановка не способствовала возникновению хотя бы вялой дискуссии по данному поводу. Заклинание света хоть и развеяло местный зверинец и разогнало туманную субстанцию, но надолго ли – одному Единому ведомо, ну еще, может быть, богам помладше: эльфийскому Кииле-Вельху, да гномьему Бойонгу Пребородатейшему. К тому же свет обнажил сердце Клоаки – структуру, напоминающую по форме куриное яйцо, поставленное на землю тупым концом. Высотой «яйцо» достигало двух саженей, оно испускало багровый свет, будто раскаленный докрасна кусок железа, и от него веяло жаром как из адского горнила.
Глану было хорошо известно, что на языке ученых мужей «яйцо» именуется областью выброса квазиживой материи или источником её генерации, а также пространственно-временным разрывом реальности, и что в данный момент оно находится в состоянии относительного покоя. Через пару дней область увеличится до десяти саженей, температура её поверхности возрастет в десятки раз, и к ней не посмеет приблизиться даже самый продвинутый маг, ибо любые заклинания в непосредственной близости от «яйца» перестанут действовать. А пока что с помощью магического инструментария можно попытаться уничтожить сердце Адовой Клоаки (иначе говоря, закрыть пространственно-временной разрыв), а вместе с ним и всю аномальную зону. Много раз Охотнику приходилось это делать, однако с аномалиями такого масштаба ему еще не доводилось сталкиваться. Впрочем, дело не в размере и не в мощности, в любом случае Вельхова Пасть должна сожрать самоё себя, а для этого необходимо запустить процесс самоликвидации и успеть вовремя сделать ноги, чтобы не угодить под раздачу.
– Шур, после того как я тут кое-что сделаю, нам придется очень быстро сматываться. По моей команде, хватаешь меня и со всей возможной скоростью пылишь к отсюда, после твоей ярости Анара туман изрядно рассеялся и бежать обратно будет значительно проще. Все понял, напарник?
«Есть, командир (начальник, вождь)! – по-военному отрапортовал формик. – Сажать тебя на спину и бежать (лететь, устремляться) отсюда с максимальной скоростью».
– Молодец, членистоногое! – одобрительно кивнул Глан.
На что муравей разумный лишь повел усиками и жвалами, выражая тем самым полное небрежение к подковырке друга.
Между тем, Охотник снял с плеч свой мешок и принялся извлекать оттуда всякие интересные штуковины: шесть больших заправленных энергией под завязку пеластров – магических кристаллов, бухту тонкого пенькового шнура, шесть бронзовых жаровен и такое же количество складных треног, их по его просьбе пару дней назад изготовил деревенский кузнец. Рядом с означенными предметами легли куски янтаря, какие-то засушенные травки, клубок собачьей шерсти, шесть змеиных шкурок и еще множество всякого подобного добра. Молодой человек основательно подготовился к походу в Адову Клоаку. Знал, куда шел, поэтому и подготовился в полном соответствии с «Руководством Охотника», которое в свое время вызубрил от корки до корки и помнил назубок каждую формулу и последовательность каждого описанного там ритуала. Вот и теперь, он действовал практически на автомате.
Первым делом с помощью бечевы он обозначил правильную окружность вокруг пышущего жаром гигантского яйца, затем сориентировался посредством магнитного компаса по сторонам света. Одну треногу установил в северной части круга, другую – в южной, и с помощью отрезка бечевы равного радиусу полученной окружности и колышков разбил её на шесть примерно равных частей. В свободных вершинах полученной гексаграммы разместил оставшиеся четыре жаровни. В сосуды налил пальмового масла, но перед тем как поджечь, поставил под каждой из шести треног по магическому кристаллу. После того, как масло в жаровнях заполыхало чадящим пламенем, Глан начал поочередно подкладывать в них травки, кусочки шерсти, и прочие ингредиенты, извлеченные из мешка. При этом он нашептывал необходимые слова, иначе говоря, вербальную формулу активации. Если бы он был чародеем, вполне обошелся бы и без дорогостоящих пеластров, но Глан чародеем не был, поэтому вынужден был израсходовать практически весь свой запас магической энергии, прихваченный с Рагуна. Не жалко – здесь предстоит жить ему и Марре, а впоследствии их детям, внукам, а может быть и правнукам. Это для них он старается, чтобы им не приходилось тратить силы и ресурсы для отражения регулярных атак нежити. Вполне возможно, именно отсюда начнется возрождение Даниса. Пройдет не так уж и много времени, и люди найдут способ очистить континент от губительных последствий войн чокнутых магов, и, может быть, когда-нибудь его благодарные потомки помянут в разговоре имя Глана эр-Энкина.
Наконец формула активации была озвучена и последний клочок шерсти отправлен в пламя жаровни. Он посмотрел на своего друга и скомандовал:
– Давай Шур, выноси нас, да побыстрее!
Дважды повторять не пришлось. Формик аккуратно обхватил его своими крепкими лапами за талию и в следующий момент Охотник уже восседал на хитиновой спине гигантского муравья. А еще через мгновение сильное насекомое рвануло прочь от центра Адовой Клоаки. Если бы Шур не поддерживал друга двумя лапами, Глан непременно соскользнул бы с гладкой спины, а так ему было даже удобно, хоть и жестковато. Друзья не впервой практикуют подобный способ перемещения. Несколько раз Глану уже доводилось спасать свою задницу, улепетывая от опасности на спине Шуршака, или наоборот, преследовать противника. И все же он не любил этот способ передвижения, поскольку даже после кратковременной езды на формике все тело наездника было покрыто синяками – уж больно крепкие и жесткие лапы у муравья, да и спина не мягкая.
Шуршак хоть и был быстр, но по какой-то причине слегка замедлил ход и покинуть опасную область до начала активации разрушительной гексаграммы приятели не успели. До спасительного края Вельховой Пасти оставалось не более десятка муравьиных шагов, когда над центром аномальной зоны взвихрилось и устремилось высоко в небо нечто похожее на смерч. В результате скопившийся в низине туман приобрел кисельную вязкость и потек к основанию вихря.
Как бы ни был силен Шуршак, крепости его лап явно не хватало для того, чтобы противостоять напору сгустившегося тумана. К тому же, илистое дно не позволяло формику основательно за него уцепиться.
«Глан, держись (хватай, цепляйся) за меня, сейчас мне нужны все шесть лап!»
Юноша отнесся с пониманием к просьбе товарища и изо всех сил обхватил его шею руками. Причинить вред гигантскому муравью он не боялся, защищавший тело формика, хитин по прочности не уступал льдистой стали, а по некоторым показателям превосходил её.
Формик старался как мог, но зацепиться за грунт у него никак не получалось. И все-таки ценой неимоверных усилий притормаживать ему все-таки удавалось. Однако влекущий их поток также трансформировался. По мере приближения к центру «кисель» все сильнее и сильнее загустевал, не оставляя муравью и человеку шанса на спасение.
В какой-то момент силы Шуршака начали подходить к концу, лапы без прежнего усердия упирались в грунт, к тому же сгустившийся воздух с трудом пролезал в трахеи. Но тут неожиданно коготок одной из его лап уперся во что-то твердое. Формик мгновенно сориентировался и тут же переместил туда еще одну лапу. Лишь основательно уцепившись за неожиданно подвернувшуюся опору, он понял, что это известняк достаточно мягкий, чтобы вонзить в него острый коготок и вместе с тем, вполне способный противостоять разбушевавшейся стихии.
«Глан, мне удалось зацепиться», – сообщил он приятелю.
Поскольку сгустившийся воздух не позволял рта открыть, Охотник ответил ему с помощью мыслеречи:
«Шур, все равно мы с тобой долго не продержимся. Ты можешь еще раз воспользоваться яростью Анара? Мы бы пробили коридор к краю Клоаки.
«Сожалею (горюю, казнюсь), но весь запас магической энергии я практически израсходовал, чтобы не скатиться в эпицентр смерча (торнадо, урагана, вихря)».
«Тогда держи меня покрепче!»
Двух лап формику вполне хватало, чтобы противостоять напору стихии, поэтому остальными четырьмя он крепко обнял седока.
Оказавшись в объятиях друга, Охотник, не медля ни мгновения, сорвал с груди парочку световых гранат и метнул их в напирающий поток сгустившегося теперь уже до ртутной плотности тумана. Первая вспышка была поглощена окружающей субстанцией практически полностью, но она слегка разредила атмосферу. Вторая полыхнула намного ярче. Вдохновленный успехом Глан отправил одну за другой еще шесть бывших при нем гранат. Как результат бьющая в лицо тугая струя ослабла и на какое-то мгновение потеряла несокрушимую плотность. Этого времени Шуршаку вполне хватило, чтобы прямо с места набрать приличную скорость и убраться за пределы Адовой Клоаки. При этом перемещался он на четырех лапах, поскольку среднюю пару использовал для удержания друга.