Хранитель Гения. Пушкин и Тургенев. Хроники

Глава 8 Император и цензор

Император пребывал в скверном расположении духа. Дел меньше не становилось, но от него уходили самые верные и преданные помощники. А уж когда пришло известие о смерти Василия Андреевича, он посчитал это величайшим предательством, да он отпустил его в Германию отдохнуть, но тот обещал вернуться, и не было никаких сомнений в том, что вернется, как же он мог нарушить обещание? Смерть ему не казалась уважительно причиной, в такие тяжелые и смутные времена.

Он на самом деле так думал, почему он должен оставаться совсем один, не так уж и стар был Василий Андреевич, мог бы еще какое-то время пожить.

Но словно опомнившись и понимая, что не может упрекать Учителя за то, что тот умер, он решил кое что для него сделать, тем более после того, когда увидел его во сне.

Он позвал к себе цензора, и решил, что настала пора что-то важное сделать, такое, чтобы император оставался доволен.

— Мне снился сон. Мой дорогой Учитель молча стоял и смотрел укоризненно. И никак этот сон не идет из головы. Сразу чувствуется, что недоволен он мной. А что там наш ссыльный?

— Да вольно ведет себя, над моими людьми издевается, стихи Пушкина всем подряд читает. Так и не исполнил предписания — маска бунтовщика так и висит над его столом. А ведь каждый раз его предупреждали, ничего не понимает и не исполняет. Не чувствует он никакого наказания, Ваше Величество. Мало кто у него бывает, но и это его не волнует. А поэт Фет, тот самый, во всем ему помогает.

— Они вроде по соседству живут. На него никаких жалоб не поступало, может не все так страшно.

— Если бы, порой кажется, что они заговорщики.

— И что же вы предлагаете? Фета тоже под арест посадить?

— Да так-то не за что вроде. Стишки у него самые невинные, ничего такого не найти там. Шепот, робкое дыханье, трели соловья.

— И что тогда? Ну если сажать не за что, что делать станем и с узником, и с Фетом?

— Отправить узника подальше, чтобы мало не показалось. Пусть свои «Записки из мертвого дома напишет»

Молчание повисло в воздухе, цензор пытался, но не мог понять, какое же решение примет император.

— Подальше говорите, на Кавказ в Сибирь?

Император достал из папки и бросил пачку прошений на стол.

— И это только от наших, а что говорить о загранице. Они требуют его освободить Флобер, Золя, Ж. Санд, В. Гюго, Полина Виардо. Вам эти имена ничего не говорят, как я посмотрю, но мы на весь мир опозоримся с господином Тургеневым. Это вам не с Пушкиным, Лермонтовым, Достоевским бороться — это мировая величина. Он все верно рассчитал, прежде, чем бунтовать. Никакого Кавказа, никакой Сибири. Не смейте даже думать об этом, забудьте.

— И что же мы станем делать? Нельзя так просто отпускать.

— Освобождайте, посидел и довольно. Из-за него и Гоголя до сих пор помнят, а так бы давно позабыли.

Цензор ушел, прихватив бумагу об освобождении. Он ушам своим не верил, но слушаться никак не мог. Освобождать, значит освобождать. Но при этом он почувствовал себя проигравшим.

Глава 9 Обед в Спасском

Давно не было вестей от Фета, он оставался все это время в столице, и обещал вернуться, когда похоронят Василия Андреевича. И в тот полдень, когда они тихо говорили о том, что может там происходить и куда вообще катится мир, он и появился наконец.

— Ну что же там было, рассказывайте скорее.

— Привезли с почетом нашего Учителя, торжественно похоронили, народу было много, поэтов мало. Кто больным сказался, кто в отъезде Иных уж нет, а те далече, как князь Петр говорит. Сам он явился не запылился, словно хотел убедиться, что Учитель и на самом деле умер, а он все еще жив и невредим.

— А мы так и не поговорили. Пара слов, печаль какая-то страшная в его душе,, но представить себе, что все так обернется было невозможно.

— Не думайте о том столько встреч было за эти годы, он все успел сказать, даже подарки вон какие получили, и еще получите. А ведь вам повезло с самого начала быть в зоне его внимания.

— Да я все понимаю, только принять его уход никак не могу. Ценить мы начинаем, только когда теряем. А тут еще эта заварушка с арестом, все к одному.

— Я видел его сына, он сам сказал о завещании отца, о перстне. Он заверил, что передаст вам при первой возможности талисман.

— Надо подождать пока все уляжется. Пусть еще немного он у него остается, а как только они меня отпустят, так все и решится.

— Он совсем не похож на своего отца, там и слухи, и похождения, и дуэли, так что яблоко от яблони далеко упало, одно могу сказать. Но паренек талантливый, говорят, больше надежды подает, как живописец.

— Нам ничего не остается, только ждать и снова жандармов встречать.

— Ну а почему так грустно, жандармы все-таки не палачи. Хотя кто знает с чем они явятся, все непредсказуемо тут.

— Чтобы я без вас делал, дорогой Афанасий Афанасьевич.

— Только мне показалось, что маска мне подмигнула и улыбнулась?

— А я боялся, что вы начнете меня сумасшедшим считать. Теперь нас таких по меньшей мере двое.

— Если бы мне кто-то сказал, что из всех литераторов, в ссылку окажетесь вы, Иван Сергеевич, то я посчитал бы его сумасшедшим, а что же получается? Князь Петр, что бы не творил, с него как с гуля вода. То ли серьезно к нему не относятся, то ли везет ему во всем.

— Мне кажется или есть еще какая-то важная новость?

— Сияла ночь, луной был полон сад, — стал распевать Фет свой романс, а потом резко оборвал песню.

— Вы хотите сказать?

— Не хотел говорить, но вы ведь мне не простите потом, ваша Полина приезжает в Москву совсем скоро. Об этом там все говорят. Билетов уже не достать, впрочем, все, как всегда.

— Я должен увидеть ее. Не останавливайте меня, ничего не говорите.

— Император вам этого не простит, это не с жандармами шутить. Тогда уж точно придется писать «Записки из мертвого дома». А соседство с маркизом де Садом вряд ли вам по душе будет, поверьте на слово. Хотя говорят его уже освобождают, на вольное поселение отправляют

— Не отговаривайте меня, не смейте, я должен ее увидеть, я ее увижу, чего бы это мне не стоило. Да кем я вообще буду, если так и останусь здесь.

Фет повернулся к Варе:

— Голубушка, я сделал, что мог, теперь ваша очередь, вы же понимаете, что это невозможно.

Он поспешно прощается и удаляется, раскланявшись. Варя поворачивается к Ивану.

Он жестом просит ее молчать, и сорвавшись с места убегает в парк. На лице у Вари появилось беспокойство и тревога, она никогда не была такой растерянной и какой-то бессильной.

Глава 10 Фет, Иван и Николай

— Не отговаривайте меня, я не смогу здесь усидеть, зная, что Полина так близко. Мня даже грозный император не испугает и не остановит.

— Это для нас с Николаем близко, для вас может отказаться очень далеко. Я не хочу в этом участвовать. И не потому что боюсь, а потому что знаю, чем это закончится, и простите, Иван, но вы мне очень дороги

Послышался какой-то шорох, и все невольно повернулись к маске. Они знали, успели убедиться, что в решительные моменты она подает им какие-то знаки, только бы разобрать какие.

— Что-то мне подсказывает, что наш гений поступил бы так же.

— Он так и поступил, когда отправился на дуэль. Но вы хранитель, вы не разрушитель. Вам о другом, надо думать.

— Я не могу с ней ну увидеться, кем я стану в ее глазах? Мы и так вечность не виделись. Любовь сильнее смерти, это не громкие слова

— Но как за иностранкой, за ней будет следить тайная полиция. Вы подвергаете и ее опасности. А может это ловушка для вас?

— Я сделаю все, чтобы с ней ничего не случилось, Николай мне в том поможет, за ним не такой надзор

— Хорошо, я не останусь в стороне, скажите, что надо сделать.

— Документ на другое лицо, ваших надежных друзей, хотя им лучше не знать, кто я такой. И одежду мещанина. Мои костюмы для этого решительно не годятся.

— Это не проблема, вон граф Толстой в лаптях ходит и рубахе холопской и испытывает еще какое удовольствие от того. Но одна лишь разница, он не находится под надзором полиции.

— Для кого-то игра, а для кого-то жизненная необходимость, — услышали они голос Николая.

— Почему —то я из всех вас самым трусливым оказался, но я представить себе не могу, если из-за такого каприза все рухнет, и вы на той самой каторге окажетесь, где были декабристы, только они из-за другого страдали.

— А у нас все еще тот самый царь, который их казнил. И Иван умудрился прослыть его врагом, — про себя отметил Николай. Но все его прекрасно слышали.

— Прорвись к Полине и поведай ей обо всем. Она должна знать, что я буду с ней, хотя бы день, хотя бы час.

— И вот надо было мне еще в такое вляпаться, проворчал Николай, но было понятно, что все, что затевалось было ему по душе и вполне устраивало.

Глава 11 Исчезновение

На рассвете к Спасскому подъехала простая, неприметная карета, на ней Варвара Петровна разъезжала, когда не хотела привлекать внимания. Со дня ее смерти она стояла без дела, и вот снова понадобилась. Первой в нее уселась Варвара, рядом с ней какой-то холоп в неприметном одеянии. Лапти и рубаху Толстого пришлось отложить в сторону. Сразу могли возникнуть подозрения. Одежда была именно мещанской.

Поэт верхом на черном коне провожал их до перекрестка, чтобы потом вернуться назад и встречать жандармов, если они захотят заглянуть в усадьбу.

— Все, дальше не поеду, а то будет подозрительно, если явятся жандармы, то скажу, что вам в больницу надо было, а Иван на охоте, но лучше бы не появились вовсе, — обратился он к Варе

— Приглядывайте за Спасским, мы вернемся, как только сможем, — она одарила его такой улыбкой, что он выпрямился и отдал ей честь.

— . Главное, будьте осторожны. Если что, скажите, что он немой, может они уже рассказ читали и знают кто он такой.

Варя улыбнулась еще раз, и они двинулись в путь.

— Ты мне хоть расскажи, как немого изображать, — не выдержал Иван.

— Да вы ж все равно меня не слушаете, — тяжело вздохнула Варя.

— Не надо холопа на вы называть, смотри, чтобы мы не провалились на мелочи. Что-то мне тревожно становится.

Шутил ли он или говорил серьезно — не понять, не разобрать, но Варе и некогда было разбираться.

— Никаких тревог, хотя пока еще можно вернуться, мы Орловскую нашу землю не покинули.

И сразу праведный гнев появился на красивом лице Ивана. От тревог его и следа не осталось. Как она может ему такое предлагать:

— И не говори даже так, чтобы я от тебя ничего такого не слышал.

— Ладно, ладно, успокойся. Скоро уже Николай на извозчике будет поджидать, а я смогу назад вернуться.

Иван улыбнулся, решив сменить гнев на милость.

— Так может мне извозчиком и стать?

— Сиди тихо и незаметно, вот все, что требуется. Такие риски и все из-за Полины, вот уж точно, проклятая цыганка, как матушка говорила.

Они остановились на постоялом дворе. Николай что-то задерживался, но вместо него появился жандарм или кто он там был по чину. Варя не разбиралась в них, да и не хотела даже голову ломать. Но тут же она услышала довольно приятный голос:

— И куда вы направились, девица красная?

— В больницу, слуга у нас заболел. Да и мне к доктору надо. Вот и решили прокатиться немного до лечебницы.

— Из-за холопа в больницу, вам деньги девать некуда? — на красивом лице появилось явное недоумение.

Варя понимала, что надо быть убедительной.

— Покойной матушке он был очень дорог, она и с того света покоя мне не даст, если с Андреем что-то случится.

Она ведь даже не лгала, все так и было, только Андрей оставался в усадьбе и спокойно занимался своими делами. Здесь его и в помине не было.

— Не стоит так о слугах своих заботиться, это может показаться подозрительным, — услышала она голос полицейского, кажется он ей поверил, надо было укрепить его веру в то, что это чистая правда.

— Спасибо, что предупредили, премного вам благодарна. Но Андрей не просто слуга, он внебрачный сын моего отца.

— Тогда другое дело. Бывают такие случаи, в жизни всякое случается.

Кажется, он вспомнил о собственных грехах и о возможных детях, к которым судьба вовсе не была так благосклонная, как к рожденным в законном браке. Полицейский попрощался, ему пора было отправляться в путь. Варя перевела дыхание. Но ничего сказать не успела. Появился Николай.

Они отправились в путь, а она заторопилась домой. Хватит с нее всех этих опасных приключений. Хорошего помаленьку. Теперь оставалось только сидеть и ждать пока Иван вернется назад цел и невредим.

На прощание она успела шепнуть Николаю:

— Уезжайте быстрее, а то у меня сердце от волнения разорвется. Потом расскажу, что мне пришлось врать и как выкручиваться, или немой слуга пусть тебе поведает. А с меня довольно таких испытаний.

Глава 12 Почти у цели

До столицы, где ему запрещено было бывать, даже мимо проезжать, они добрались без происшествий. Барин и его молчаливый слуга не привлекли внимания.

Комната была самой простой, без изысков, но впервые Иван даже не заметил этого, думал и гадал он только о том, сможет ли Полина сюда добраться, не остановят ли ее бдительные жандарм, не заставят ли вернуться в театр или гостиницу.

— Ну сколько же можно ждать. Это невыносимо, я просто сойду с ума. А если она не сможет или не захочет прийти?

Но условный стук в дверь заставил его резко к ней броситься и едва перевести дыхание. Николай только на миг заглянул в комнату и исчез, словно бы его и не было.

Полина перевела дыхание, обняла его и тихо рассмеялась.

От всего этого он потерял дар речи, и на помощь пришел Пушкин. А кто же еще мог понять его и помочь в трудной ситуации.

Это же стихотворение он столько раз повторял по дороге, но тогда звучало оно совсем по-другому, ведь ее не было рядом, а теперь, он мог, но не смел ее коснуться. И только пробормотал:

— Как же чудно звучит, как так вообще можно было писать? Так мог только он один.

— Но мы встретились, — улыбнулась Полина.

— Я не верил, что дождусь, только строки Пушкина помогли мне не умереть от печали.

— О, Иван, вас не узнать. Это безрассудно. Но так же нельзя, я чуть сама не умерла, когда ваш друг сказал, что вы покинули Спасское и находитесь здесь. А у меня еще спектакль. Как же я буду петь? От такого волнения и голос потерять недолго

Иван с испугом на нее взглянул.

— Не говорите даже так про голос. Я не мог там оставаться, зная, что вы так близко. И в театре появиться тоже не мог. А что еще мне оставалось делать?

— Вы хотите, чтобы вас навсегда заковали в кандалы и сослали лес валить? И только ради того, чтобы полчаса побыть рядом со мной?

— Я не думал о том, мне нужно было вас увидеть. Поговорить, а потом кандалы, острог, виселица, да все равно, что там будет потом.

— Я знала, что вы не очень разумны, но чтобы так. Я не хотела ехать сюда, ради вашего же спасения. Но что-то заставило меня забыть об осторожности. Страсть ваша заразительна. Она не дает размышлять здраво.

— Вы не хотели меня видеть? — в голосе Ивана послышались нотки невероятной печали.

Полине оставалось только порывисто обнять и утешить его.

— Если бы это было так, но ваш император так суров, а его жандармы, они видят все насквозь, а ко мне их внимание приковано постоянно. И это не может меня радовать, конечно, но что тут сделаешь.

Иван улыбнулся ее словам, и поцеловал руку.

— Они порой забавны, если бы вы слышали, как я читал им стихи Пушкина, когда они приехали с очередным обыском и проверкой.

Стихи Пушкина про Памятник? — улыбнулась Полина.

— Нет, про Кавказ, он дослушал до конца, но сбежал, боялся, что еще читать начну. Как мы с Фетом потом хохотали над всем, что творилось, хотя на самом деле смешного там мало.

— Мне кажется в вас поселился Пушкин. Раньше вы таким не были. А ведь переселение душ, это же случается. Я много раз о таком слышала.

— Как лестно мне это слышать, но нет, конечно, нет, я просто тот, кто вернет его в Россию. Но послушайте, это то, что он написал для вас

— Музыка чудесна, кое-что я даже понимаю, но не настолько хорошо, чтобы понять то, что вы мне хотите сказать.

— Вот и славно, мне совсем не хочется вас смущать. Наш поэт был очень смелым и откровенным человеком. Если бы можно было опубликовать его письма, вы бы это поняли сами.

— Но вы сделаете это, — улыбнулась Полина, и тени сомнения не было в ее голосе.

— Мы сделаем это вместе, дорогая Полина.

— И все же мне очень тревожно. Нам надо прощаться, иначе будет беда. И даже Пушкин нам не поможет, как он не смог помочь себе самому, — тяжело вздохнула Полина. — Еще бы до театра, а вам до усадьбы добраться без происшествий, я буду о том молиться.

— Хорошо, что вы так предусмотрительны.

В тот самый момент раздался условный стук в дверь. Иван замер, словно в него кто-то незримый выстрелил.

— Идите же открывать, — встрепенулась Полина

— Да, сейчас. Еще одно мгновение

Иван обреченно пошел к двери и распахнул ее. На пороге стоял Николай. Кому еще было там быть, хотя случиться могло всякое.

— Вам пора, сначала мы вас доставим в гостиницу, потом я вернусь за Иваном. Негоже вам тут одной оставаться. А он сам захотел этого. Вот пусть сидит и ждет своего часа.

Николай был неумолим в те минуты. Иван бессильно опустился на диван, где еще витал запах ее духов и закрыл лицо руками. Он был самым счастливым и самым несчастным человеком в мире. Как хотелось пробраться в театр и послушать ее. Но от судьбы и удачи нельзя было требовать слишком многого, иначе она заберет и то, что успела тебе дать,

Ему оставалось напевать уже не Пушкинские строки, а свое стихотворение, ставшее знаменитым романсом.

И романс странно успокоил его, надолго ли, кто знает, и все-таки дождался он Николая без всяких усилий.

Глава 13 Обратный путь

Словно в мороке все происходило на обратном пути. Сознание, что он отдаляется от Полины страшно его волновало и угнетало. Не помогали даже строки романса. Но надо было из райских наслаждений возвращаться к реальности. Ведь он может страшно подвести людей, которые ему помогали. Они остановились на том же самом постоялом дворе, где на этот раз в карете его дожидался Фет.

— Ну все, братец, наш бравый поэт Фет на месте, надо прощаться. Надеюсь, что вы вернетесь так же незаметно, и никто о пропаже твоей не догадается, а мне пора. Давно пора быть дома, пока я сам в ссылку не загремел.

— Спасибо тебе за все. Ты рисковал из-за меня многим, этого я не забуду. — Иван отходил от пережитого и возвращался постепенно к реальности.

— Не больше, чем, когда на Аннушке женился, вот тогда это был кошмар, а тут забавное приключение. Ты потом еще с улыбкой напишешь обо всем, и мы будем вспоминать о том, как это все случилось.

— Тебе совсем не было страшно?

— Не поверишь, мне казалось, что он нас охраняет и все время рядом. Я чувствовал присутствие гения, и потерял страх окончательно.

— Спасибо, брат, не думал, что все это мы пройдём вместе. А про Пушкина ты все верно сказал. У меня это ощущение есть всегда, если бы не было, я бы, наверное, не решился туда отправиться.

На этом они и попрощались.

На пороге барского дома Ивана встретила Варя.

— Неужели все обошлось, я днем и ночью за вас молилась. Но как можно быть таким безрассудным.

— И за Полину молилась, дорогая моя?

— За вас. Зная, что она здесь, они могли нагрянуть в любую минуту.

— Они искали меня в театре, но меня там не было, хотя так хотелось,

только откуда у холопа Андрея деньги на такой спектакль?

— Главное не встретить жандармов по пути. Они не так глупы, как порой вам с Фетом кажется

Иван невольно повернулся к Фету.

— Ну вот и все, а мы боялись. Я всю жизнь тебе буду благодарен за то, что ты для нас и для него сделал, за мной должок.