Хранитель Гения. Пушкин и Тургенев. Хроники

Глава 1 Ужин в семейном кругу

Варвара Петрова, Сергей Николаевич, Иван и Николай собрались за ужином летним вечером 1832 год тепло и уютно, шмели летают, птички поют. Ничто не предвещало беды в благородном семействе, но и покоя там не было с самого начала. В воздухе пахло грозой. Гроза исходила от матери семейства Варвары Петровны, все остальные должны были подчиниться тому, что происходило. Ни муж, ни сыновья не смели перечить. Она это знала и пользовалась своим положением —истинной хозяйки дома. Заговорила она первой, потому что молчание казалось слишком напряженным и становилось тягостным.

— Ну вот и собралась вся семья, а то и не дождешься вас, не дозовешься. И все бы вы бродили где придется, лишь бы дома не бывать. Одной со всем управляться приходится. Вот к чему мне все это?

— Когда это такое было? Летим по первому зову, и попробовали бы не прилететь, что тут начнется. Но кто виноват, что дома никому быть не хочется? Наша ли это вина, и ли все так ненавистно здесь. Но разве на в том признается, — размышлял неверный муж. Но вслух бы всего этого он никогда произнести не решился. Не в таком положении оказался.

— Что вы там шепчете, ненаглядный мой? Говорите громче, али от счастья дар речи потеряли? Здесь все свои, у нас семья дружная и секретов никаких нет, все самые близкие, свои люди.

Сразу видно, что хозяйка не верит ни одному своему слову, а произносила все это только для того, чтобы еще раз убедиться в своей власти над этими людьми. Такая игра продолжалась годами, и никто не осмелился бы нарушить ее правил. Хотя возможно однажды их терпение лопнет, и вот тогда все будет вовсе не так легко и просто. Но пока все идет по строго заведенным правилам, и она довольно тем, что видит и слышит.

— Молитву читаю, что мне еще остается, только молиться. Сам не знаю, что у Бога просить может смерти скорой?

Он произнес это вслух, но жена пропустила мимо ушей и тут же повернулась к сыновьям

— Молитву он читает, завтра видно снег выпадет. Да ладно, давайте уже трапезничать, а то с вами с голоду помрешь, неровен час. Еды полон дом, а мы все никак не можем собраться. А ведь когда-то я об этом только мечтать могла. Но к хорошему быстро привыкаешь. И лучше вам не знать, что я пережила.

— Что-то вы французский забывать стали, голубка моя. А ведь как перед свадьбой лепетали, словно из Парижа вас привезли нам всем на радость.

— Сыновьям хорошо бы и родной язык знать. В России мы живем и жить собираемся. Хотя, как знать, что завтра будет, куда судьба забросит. Но и немецкому, и английскому и французскому они обучены, не пропадут там тоже. А вот с холопами говорить научиться надо, иначе беда, по миру пустят. Им только дай волю, все к рукам приберут, и глазом не моргнут.

№№№№№№

Чтобы доказать, что и это у нее получается лучше, чем у всех остальных, Варвара Петровна повернулась к служанкам, так, что те невольно вздрогнули от ее взгляда, словно гром грянул.

— Несите все, что там наготовили. Есть очень хочется. Так голодом заморите любимую барыню, да еще и порадуетесь на поминках. Но долго ждать придется и не надейтесь.

Она взглянула на Ивана, тот невольно поморщился. Лицо Николая ничего не выражало. Он стучал вилкой по салфетке, обдумывая что-то и был безучастен к тому, что творилось за столом. Полное невнимание к матери. Вот за это она и не любила старшего сына. Он слишком был похож на своего красавца-отца. И хотя сначала ей это нравилось, но потом стало раздражать, чем дальше, тем больше

— Отцу вашему нет до вас дела. Все на мои плечи ложится, как всегда. А ведь об образовании вашем подумать надо. Обо мне дядюшка заботился, а о вас и позаботиться никому, словно сиротки при живых родителях. Куда бы вы отправиться хотели? Да говорите, молчаньем делу не поможешь. Где учиться будете?

— За границу. Лучше в Париж, — отозвался первым Иван.

— Вот еще. Для начала в Москву, а там видно будет, стоит ли вам по заграницам учиться. Я уже распорядилась дом приготовить, туда пока переедем, засиделись мы в поместье, пора и к городской жизни привыкать. Всю жизнь тут сидеть не будете, взрослые совсем стали.

Сергей Николаевич усмехнулся и передернул плечами, но ничего не сказал. Они вкушали пищу молча, служанки ловили каждый ее звук и жест, исполняли любое желание барыни. Никому не хотелось снова переживать те ужасы, которые она с какой-то радостью им дарила, все время подчеркивая, что они ее крепостные, она сделает с ними, что захочет. Но многие подозревали, что в этом доме крепостными были не только холопы и остальные члены семейства тоже

Глава 2 После ужина

Ужин закончился. Иван и Николай отправились в парк прогуляться, как они обычно и поступали, чтобы хоть немного воздухом подышать, поговорить без посторонних глаз и ушей. Таких разных не только внешне, но и по характеру братьев трудно было представить. И все же объединившись против матушки, они умели как-то договариваться,

— Кто тебя за язык тянул, братец. Матушка все равно все сама решит. И теперь нам Парижа не видать, да и Германии туманной, я так понимаю, тоже. А ты ведь только туда и рвешься. А мне не хочется уезжать, смотри, как тут все спокойно и красиво. Тишь да благодать. Когда-нибудь я тут навсегда поселюсь, и никакой Париж мне не нужен. Коли здесь родиться довелось так здесь и оставаться надо, — говорил Николай. Он злился, видя, что Иван совсем не слушает его советов и наставлений.

— Да она бы в ярость пришла, если бы я не ответил, а то ты не знаешь нашу матушку.

— Ты у нее любимчик, но подальше надо быть от ее любви и ненависти. Мы не успеем уследить, когда одна в другую перетекает. А конец всегда одинаковый, — розги, пока слуги ее не притомятся да не взмолятся о пощаде. Она их скорее пожалеет, чем нас.

— Не хочу я врать и притворяться. Не по душе мне такое. Спрашивает —отвечаю, как есть.

— Мало тебя на конюшне пороли. Ничего ты не усвоил, -тяжело вздохнул Николай

Они идут по темным аллеям в дальний угол парка. Все время хочется только одного — подальше уйти от дома

— Видел, как она на отца посмотрела? — вдруг спросил Иван.

— Ты весь в него. Он тоже врать не умеет, да и не хочет. Порой мне кажется, что ему нравится ее из себя выводить. Он словно мстит ей за что-то. Вот определенно мстит. Словно он холоп ее и женился не по своей воле, в чужое гнездо попал и вырваться из него хочет.

— За что же ему мстить? Она столько ему дала. Да если бы не она, где бы он был теперь? На какие деньги жил бы? Но гордыня порой берет верх над разумом. Вот тогда и хочется мир перевернуть, да как такое сделаешь?

— За что мстит, говоришь? А хватит ее удар, и он будет свободен наконец. Да и мы с тобой тоже. Вот о чем мечтать приходится. И не говори мне, что я в том виноват, что это я такой уродился, она нас сделала такими, бесценная наша матушка. Зря ты ее защищать собрался.

— Не копай яму на другого, тем более на матушку. Да и что нам с той свободой делать? Пусть она живет и правит, так с нас и спроса никакого, пока она жива. А потом ведь самим хозяйничать придется, но так как у нее все равно не получится, вот и останемся голодными да нищими, вместе с отцом.

— Да найдем что делать. Я на Аннушке женюсь сразу. И наследства она меня не лишит в тот же день. Ведь только это и останавливает, пока она жива. Но никакой другой жены мне не надо. И подальше от матушки быть, а с Аннушкой все время рядом.

— Это ты серьезно, женишься на камеристке? Иногда я понимаю нашу матушку, не зря она тебя невзлюбила. Да неужели о таком мечтать можно? — Иван возмущался искренне. Он и представить себе такого не мог.

— Ты мне просто завидуешь, потому что не было у тебя до сих пор никого. Откуда тебе знать, как это расчудесно бывает любить и быть любимым такой славной девицей. А вот когда заведешь себе Глашу или Марфушу, тогда и поймешь.

— А если и заведу, так прямо сразу и жениться? Нет, я никогда не женюсь. Не хочу быть на отца похожим, ироничным и глубоко несчастным, и бежать от жены, как от огня, ну что это за жизнь такая?

— А можно и не так, как отец. Он сам во всем виноват, боевой офицер, герой войны, выбрал себе барыню такую своевольную и жестокую. Ладно, пора домой. Мы ее не выбирали, но нам и достанется, на нас она зло и выместит. Все розги по ее велению холопы о наши спины сломают. А она будет смотреть и подливать масла в огонь, властью своей упиваясь.

Николай так тяжело вздохнул, что Иван невольно пожалел о том, что так доводил брата, ведь у него больше никого не осталось.

— Ты иди, а я тут побуду, воздухом подышу, на закат полюбуюсь, я один побыть хочу. Одиночество — это и есть счастье. Природа лечит все наши страсти и страдания.

— Какой ты романтик, братец. Но долго не задерживайся, я тебя искать не пойду, у меня свидание нынче. А это значительно приятнее, чем как волк по лесу рыскать. Да еще на волка и нарваться или на медведя

— Не задержусь, не бойся. Ты оглянуться не успеешь, как я уже буду дома, как же свидание с камеристкой пропустить. Только смотри, чтобы матушка ничего не узнала, а у нее везде глаза и уши.

— Не узнает, мы давно научились прятаться.

№№№№№№

Николай ушел. Иван еще долго любовался закатом. И вдруг он слышал вой волка, на небе появляется луна. Иван один остался на опушке леса. И это было уже совсем другое одиночество, настоящее, которое ему совсем не хотелось переживать.

— Зверь ли это или оборотень? Говорят, что если вытащить нож из пня и унести с собой, то он так волком и останется навсегда, и вернется, чтобы нож свой забрать. Как же жутко воет, словно беда какая случиться должна. Или домой меня загоняет? И на самом деле домой пора. Но как же идти не хочется. А ведь если матушка обнаружит, что меня нет дома, то сначала накажет тех, кто под руку попадется, а потом и мне достанется. Не стоит ее терпение испытывать, пойду, однако, пора.

Он торопливо шел в сторону усадьбы. Мелькает какая-то парочка, они укрылись в лесу.

— Счастливые, над ними нет такого Дамоклова меча, они могут делать, что им вздумается, вот если бы мне так жить. Да не будет этого никогда. Николай даже не скрывает, что он хочет освободиться от матушки. А мне и не хочется этого. Я знаю, что с ней плохо, но без нее будет еще хуже. Так жизнь устроена, то, что вчера казалось лихом, вдруг станет благом, как только что-то переменится. Не хочу я никаких перемен, пусть она живет и здравствует, и мы как-то с ней рядом проживем. Скоро в столицу переберемся, а там лучше будет, университет, библиотеки, вечеринки. Не будет же она меня все время при себе держать. Да и конюшни с розгами там нет, только здесь. Наладится все как-нибудь, а пока надо незаметно пробраться, да и поспать хорошенько — сон спасает от многих бед и невзгод.

Глава 3 Николай и Иван перед ужином

Октябрь, последние числа, ужин по поводу Дня рождения Ивана. Ему особенно тоскливо. Почти ничего в жизни не поменялось. И только мысли об отъезде немного согревают душу.

Но и отъезд затягивается. И так хочется, чтобы все закрутилось и завертелось поскорее.

— . Ну что, братец, сегодня твой день рождения. А я знаю, какой тебе подарок хочется. У меня дар ясновидения прорезался вдруг. И потом не говори, что я не угадал, — обратился к брату Николай

— Ты в мои письма заглядывал. Вот и весь твой чудесный дар.

— Заглядывал, врать не стану, да и без них ясно, что влюблен ты в нашу соседку Катеньку. Такого не скроешь. Еще как влюблен, не отпирайся даже. Лучше признайся сразу. Надеешься, что нынче она примет тебя, будет более благосклонна, чем всегда? Ты же ей написал о своем дне рождения.

— Надеюсь. Вчера она была так приветлива, сказала, что будет ждать после ужина на темной аллее сада. Как жаль, что их к нам пригласить нельзя. Это был бы лучший подарок, на разве матушка согласится? А ты не знаешь, почему она даже слышать о них не хочет?

— Этого только ты не наешь, — размышлял Николай, а вслух произнес:

— А ты попробуй, вот потеха будет. А то все такая тишина да покой, что не поймешь, на том мы свете или на этом. То ли жизнь, то ли сон. Хорошего скандала нам давно не хватало.

— Не пойму, почему матушка ничего о них слышать не хочет? Хотя других она принимает часто и обращается вовсе не так, как с нами. Они и не поверят, что со своими она такой становится

— Ты и правда не понимаешь, или только притворяешься?

— Да не лгу я никогда. На самом деле не знаю, какая черная кошка между ними пробежала. Вроде бы порядочные и милые люди наши соседи

— Не знаешь, так узнаешь, какие твои годы, — в голосе прозвучала ирония, — А когда узнаешь очень удивишься. Да что там удивишься, как бы тебя удар не хватил, и жизнь твоя не будет больше прежней.

— Ты, о чем, братец?

— Да так, мысли вслух. Всему свое время. Пошли, матушка нас уже заждалась. Может нынче ругать тебя не станет, это и ее праздник тоже. Но ведь будет и завтрашний день, а память у нее хорошая, слишком хорошая.

— Пошли, есть очень хочется, а там так вкусно пахнет.

— Хорошо наедайся. На такое свидание силы требуются и немалые

— . А тебе бы шутить все, насмешничать. Словно и не брат ты мне вовсе, а чужой человек

Слова и намеки Николая встревожили Ивана, только он ничего слышать не хотел пока, потому что оставался в неведении. Но тайное рано или поздно становится явным. Для него оно будет открыто очень быстро.

Глава 4 Ужин в Спасском

— Ну вот и явились, сынки мои дорогие, даже долго ждать не пришлось. С чего бы это? Завтра снег, наверняка выпадет.

— Исправляемся, матушка, а куда нам деваться. Да и проголодались мы с Иваном очень. Вот и торопились к столу.

— Сегодня вроде как ваш любимчик родился, я ничего не путаю? — обратился Сергей Николаевич к жене.

Она взглянула на него, как волк на овечку, не зная, как ему порезче ответить, если он позволяет себе такую дерзость, то пусть и получает по полной.

— Ничего не путаете, муж мой бесценный. Но не вы же его в муках рожал, тогда бы точно запомнили. А так ваше дело маленькое, вы мужи вообще беззаботные всегда, а все на женские плачи ложится.

— Давно это было, что октябрь тогда был помню, а вот числа путаются, прямо беда какая-то. Да и дни все одинаковые, ничего примечательного. Вы уж простите мою память хрупкую.

Парни смущенно переглянусь и начали вкушать ароматную пищу. Иван тайком посмотрел в сторону соседской усадьбы, он взволнован. От Николая не ускользнул этот взгляд. Он наклонился к брату и очень тихо произнес:

— Не торопись, поешь хорошо, вряд ли тебя там чем-то угостят кроме пустых обещаний.

— Перестань, тебе не хватает своих бед, мои еще решил добавить.

— А у меня все не так скверно, хотя, как сказать. Слух пройдет какой, и хуже твоего будет. Мы ведь все под присмотром остаемся. Недремлющее око, я бы так сказал.

— Вот к вечеру и узнаем, кто из нас был прав.

Варвара Петровна наконец обратила внимание на их разговоры, слов разобрать она не могла, но понимала, что говорят сыновья о чем-то важном.

— Это о чем вы там шепчитесь, опять что-то замышляете? Говорила же бабушка моя: маленькие дети, маленькие беды, а я не верила.

— Да так, договариваемся, куда после ужина пойти прогуляться.

— Если мне еще раз скажут куда ты гулял, смотри у меня, потом на себя пеняй. Ни копейки не получишь, будешь жить как Бог даст.

А что уже и по усадьбе нашей пройти нельзя? Мы дальше и не гуляем, благо усадьба большая, есть где прогуляться. Вам не о чем волноваться, матушка

— По нашей можно, но лучше за ее пределы не ходить, так целее будете сынки мои бесценные.

Варвара Петровна убеждала себя, что бояться ей нечего, но и покоя на душе не было все равно.

— Я то и не собирался, это Иван все на охоту ходит. А там разные звери попадаются, могут и загрызть, если зазеваешься. Но ему с ними уютнее, чем с нами, он их совсем не боится.

— Николя, на брата —то не кивай, не знаю, куда он там ходит, а все твои похождения мне хорошо известны, да и не только мне, сама не знаю, почему терплю до сих пор.

Понять о чем она говорила было не так просто, спросить ее они никак не решались, вот и сидели молча, думая о том, как им получше спрятаться от глаз служанок матушки

Они переглядывались в тот вечер, но молчали. Все позабыли вовсе про Сергея Николаевича, а он равнодушно смотрел в одну точку, жевал пищу и ни о чем больше говорить не собирался. Вот уж точно свой среди чужих, а еще точнее, чужой среди своих.

Глава 5 Иван и Николай, а саду

Оказавшись вне стен дома, парни решили поговорить о главном о том, что матушка не должна была услышать

— Ты пойдешь к ней? Я специально матушку позлить хотел, хоть какое-то разнообразие, а то ведь и заснуть за столом можно, вот тогда буря и грянет. И найдут наши молодые и красивые тела под солнцем палящим.

— Конечно, пойду, сегодня или никогда. Пусть она все решит за нас двоих. Так все решиться, или счастье безмерное, или беда страшная. Но только не это ожидание бесконечное.

Николай размышлял, шагая по дорожке все дальше от дома.

— Бедный братец, ты еще и не ведаешь, с чем, а вернее, с кем столкнешься там. Но я предупреждать не стану, скажешь, что я против твоего счастья, что завидую тебе. Но таких легкомысленных барышень, как Катенька еще поискать надо, хотя похоже она влюблена не на шутку, только вовсе не в тебя, дорогой мой

— Почему ты так упорно молчишь? — не выдержал Иван, — Пойду, приведу себя в порядок, ведь нынче судьба моя решается как —никак

— Давай, давай, надеюсь тебе повезет больше чем ему.

— Ты о ком, братец?

— Да это я так, мало ли у нее там кавалеров разных, предупредить хочу, чтобы ты на многое не рассчитывал. Ты многого не хочешь замечать, а со стороны виднее. А она еще и поэтесса, ни одного ее стихотворения не читал, но ее кавалеры так восторгаются ее писаниной.

— Не надо меня утешать, а и так подставляю себя под матушкин гнев, но по-другому никак не получится. Она так мила, так легка и так прекрасна, что если я не буду нынче с ней, то сердце мое разорвется от горя. Не жить мне тогда, не дышать вовсе.

С этими словами Иван торопливо ушел, Николай остался один на той самой дорожке, ведущей куда-то во тьму.

— Оно разорвется от ярости, ну и от горя тоже, оттого, что ты там увидишь. Хотя, что оттягивать эти мгновения, не нынче так завтра ты это все равно узнаешь. Хотя удивительно то, что ты не знаешь этого до сих пор. Но всему свое время. И что я так переживаю? Мне все это даже выгодно. Моя Аннушка цела и невредимая, и я не виноват, что ты влюбился не в ту девицу. Но мне нужно не о тебе, а о себе подумать хорошенько. Ведь матушка и про меня что-то прознала. Если верить ее словам за ужином, то о себе мне надо думать и беспокоиться, а о нем Катенька позаботится.

№№№№№№

На пороге появлялась матушка, и Николай улизнул незаметно, встречаться с ней лишний раз ему совсем не хотелось. Она посмотрела ему в след и усмехнулась.

— Как они ускользать и прятаться научились. Ну точно неуловимые какие-то. Иван правдив и неуклюж, у него так не получится. А муж и Николая освоили эту науку, словно я им зла желаю. Неблагодарные, сколько бы волка не корми, он все в лес смотрит. И что не сидится и не живется спокойно на всем готовом? Так нет, им все чего —то надо необычного. Да и то сказать, в чужом саду яблоки всегда вкуснее, вот и носятся, как угорелые по чужим садам, и Ванечку за собой тащат.

Надо Анну подальше отправить, пока беды не случилось, потом придется локти кусать. Да жалко, где я еще такую ласковую да услужливую девку найду, они все вон какие строптивые. Хотя кто сказал, что черти водятся не в тихом омуте?

Ничего, я вечером с ней поговорю, и забудет она барского сына, найдет себе ровню. Но Николя ищет себе такую, чтобы управлять ей можно было. В меня пошел старший сынок. Вот и не можем мы с ним договориться и ужиться никак. А вот Иван куда лезет? И не посмотри, что тихий и послушный. Но барышню эту никуда не отправишь, она не моя холопка. Ославить можно, так разве я этого не делала, а многое ли изменилось. Никакого толку, она как собирала у себя всех, да в странные игры играла, так и продолжает играть.

Но ничего, он и без моей помощи от нее, как от чумы сбежит, как только самое главное узнает.

А ведь порой мне кажется, что все это мне только приснилось, и муж и сыновья. Жизнь ли это или не жизнь на самом деле?

Барыня грозно посмотрела в сторону соседей, махнула рукой и отправилась в свои покои, притомилась, надо передохнуть