- -
- 100%
- +
Глава 6 Вечеринка у княжны
А между тем у княжны Екатерины собирались как обычно гости — старые и новые знакомые.
Екатерина, Иван, и несколько других гостей разговаривали, затевали какие-то игры. Вечеринка в соседней усадьбе была в разгаре. Шумные игры, разговоры, среди других, и Иван тихо сидел в сторонке и смотрел на девицу влюбленными глазами А что еще ему оставалось делать. Он надеялся, что после письма она встретит его в одиночестве. Но Екатерина не собиралась нарушать своих привычных правил. Наконец он не выдержал и подошел к хозяйке.
— Хочу остаться с вами наедине, у меня разговор и письмо. Вы же обещали. вы мне в том не откажете нынче?
— Конечно, конечно, я обещала, а обещания надо исполнять, — усмехнулась Екатерина, подарив ему новую надежу.
— Вот и славно, я буду ждать с нетерпением нашей встречи.
Иван на седьмом небе от счастья, но в дверях появляется отец. Все стушевались. Екатерина смотрит на Сергея растерянно. На глазах появляются слезы то ли радости, то ли печали. Но сразу понятно, что оказался он тут не случайно, что она ждала его вторжения.
— Как здесь шумно и весело. позвольте старику побыть среди молодёжи. Я и сам моложе кажусь в такие минуты
Он оглядывается по сторонам, словно кого-то ищет, и находит
— И мой сын тут, как удивительно. Что же младшего сюда привело?
Иван поднялся и бросился к двери. И в один миг ему стало понятно, о чем говорил Николай, но почему он только намекал и ничего не сказал конкретно, как он мог так его дурачить? А еще брат называется.
— Так вот о чем мне братец пытался сказать, вот почему матушка на дух не переносит своих соседей. А я ждал приглашения их в гости. Интересно, почему я оказался так слеп и глух. Но ведь этого не может быть. Он мой отец, он муж, он старик, и чтобы так открыто вести двойную жизнь, да еще у нас у всех под боком. Интересно, зачем, он явился нынче? Она наверняка рассказала ему про мои письма, и они оба смеялись над моей влюбленностью и наивностью. Он так любит ее, что и дня прожить не может? А что он скажет завтра за завтраком? Будет делать вид, что ничего не произошло?
Не в силах больше оставаться в том проклятом доме, он готов был бежать из этого дома, но что-то удерживало на крыльце. За его спиной появился отец.
№№№№№№
Иван понял, что он не сможет просто так уйти, здесь и сейчас он должен был с ним поговорить, чтобы не остановилось его сердце от ярости и боли.
Зачем вы сюда пришли, батюшка? Вы же знали, что я буду здесь. Николай вам об этом говорил, вы все слышали за обедом, тогда зачем?
— Да мне просто надоело прятаться и скрываться. Мне хотелось быть наконец разоблачённым, тем более, всем это давно известно, ну кроме тебя, может быть. Так сколько можно скрываться?
— А матушка тоже все ведает, и каково ей?
— Она замужем, она получила то, что хотела. Но даже она не может запретить мне любить и быть любимым, тебе может, а мне нет. И я буду делать то, что хочу. У нас с ней негласный уговор.
Иван страшно побледнел и потерял дар речи. Потом он все-таки пришел в себя. И стал слушать исповедь отца, такую, какой никогда прежде не слышал, и даже не представлял себе, что может услышать от него что-то подробное.
— Я женился на ней, но не собирался лишать себя единственной любви. Жизнь и без того коротка, а она сократит ее вдвое. Но чего только не сделаешь из-за проклятых денег, благополучия. И я оказался слаб, не хотел в нищете дни свои влачить, а тут Екатерина.
— Вы разведётесь с маман?
— Еще чего, не собирался, да и она не даст мне развод. Да и я сам не собирался. Где и как я буду жить, скажи мне, ведь у меня ни гроша за душой. Куда я приведу свою молодую жену?
Он был настолько откровенен, что это не укладывалось в голове, и впервые за все время, Иван полез за словом в карман.
Чудовищно. И это семейная жизнь? Ради этого стоит жить?
— Чаще всего да. Твой братец женится по любви, но будет вести нищенскую жизнь, а я так не хочу, потому не разведусь я, не бойся. Мы будем и дальше мучать друг друга до самой смерти, только смерть разлучит нас. Или ты нее слышал слова этой клятвы?
Отец так громко засмеялся, что все перевернулось внутри у сына А тут еще пронзительно крикнул ворона над головой. Как же сокрушал его и подавлял такой крик. Страшнее был только вой волка в Лунную ночь
— Мне страшно. И я понимаю матушку, ее можно понять, а вот вас я никогда не пойму. Но вы мой отец, а родителей не выбирают.
Иван развернулся и зашагал к дому, отец пошел в дом Екатерины.
Глава 7 Ярость влюбленного
Иван в гневе вернулся домой, рвет все письма и прячет дневники, чтобы матушка, или отец их не прочитали. Николай издалека за ним наблюдая, понял, что ему все стало известно.
— А что случилось, почему так рано, у тебя же свидание было назначено. Думал еще искать тебя придется, а ты уже дома. И видно, что-то пошло не так, верно.
Нет, никакого свидания. Все девицы отвратительны, я не хочу с ними иметь ничего общего. Не напоминая мне о них, мне никто не нужен.
— А может ты просто не тех дев выбираешь, у тебя в голове все перепуталось. Но это пройдет, уж поверь мне. Не может не пройти, иначе как жить?
— А ты правильных выбираешь, скажи матушке о свадьбе со своей Аннушкой. Посмотрим, что она ответит, если не прибьет тебя своими руками.
— Скажу, и не отступлю, если она лишит меня наследства. Ведь судьба нашего отца мне не нужна. Я буду жить иначе, в любви и радости. И плевал я на ее деньги. А тебя не лишит, не бойся, ведь ты-то никогда не решишься идти против ее воли.
— Зато и нищим никогда не стану, это твоя участь, — с досадой произнес Иван и устыдился того, что сердился на брата, который ни в чем не был виноват.
Иван отправился к себе, и лежал до рассвета с открытыми глазами. Потом он начал думать более-менее спокойно, нельзя же все время пребывать в ужасе и страхе.
Что это было? Как там мог оказаться мой отец? Ну ладно он, но Екатерина, как она могла его принимать. Неужели есть такая страсть, которая не перед чем не останавливается?
Но почему это терпит матушка, и если верить брату, она с ним не разведётся, чтобы считаться замужней. Но ведь это отвратительно. Это еще хуже, чем быть одинокой. Или не хуже? Почему так странно устроен мир. Они еще так молоды, и он уже ждет ее смерти, чтобы стать богатым вдовцом.
Но Бог все видит, и зная о страстном его желании, он просто заберет его раньше. Я даже не сомневаюсь в этом. Он сам говорил, что она сокращает его жизнь, и продолжает так жить.
К рассвету Иван провалился в сон.
№№№№№
— Во сне я была на дуэли. Дуэль с отцом, да что же это такое. Катенька кажется раздавленной лягушкой, но к лягушке легче прикоснуться, чем к ней теперь, да именно так. Но что ей мои прикосновения, она-то во сне только его и видит. Я конечно не буду стреляться, но я напишу обо всем этом, чтобы как-то избавиться от боли и страданий. Ничего, мы уедим в Москву, и в той суете все быстро забудется. Никогда больше я не хочу с ней встречаться, никогда.
В комнату вошел Николай
Ну что проснулся, герой —любовник. Для разочарованного ты крепко спал, мне уж разбудить тебя хотелось.
— Уходи, и без тебя тошно. А все, что мне остается — так только спать и видеть радужные сны
— И что ты теперь делать собрался? Поговори со мной, так легче будет. Всегда надо поговорить с кем-то близким, а ближе меня у тебя никого нет все одно.
— Да то же что и мудрец Гете делал в свое время. Он писал, что если бы не уселся творить «Страдания молодого Вертера», то умер бы или сошел с ума. И мы бы лишились великого писателя из-за какой-то странной девицы, кто там она была? Вот и мне только и остается описать свою первую любовь, да и забыть о ней навсегда. Ничего в этом мире не меняется.
— Ты решил писательством заняться, а не жить дальше, чтобы и отца и нас всех на весь мир ославить? Я многое ожидал услышать, но не такое. По-моему, это не только глупо, но и подло по отношению к близким.
— Для тебя главное тайные свидания и скандалы, а для меня сочинения. И это не самый худший способ жить.
— Даже не знаю, что страшнее, если матушка узрит твои сочинения, то тебе мало не покажется, будь осторожен. Она тебя любит больше, чем всех нас. Но от любви до ненависти у нее один шаг, особенно если это касается ее бесценного семейства. А ты ведь не о Наполеоне, а о нас писать собрался. Но лучше о нем, так безопаснее.
— Ты прав, сочинения могут быть опасны, но нет у меня никакого другого выбора. Я слишком молод, чтобы умереть от своих страданий. Думаю, это огорчит ее еще больше. Не для того же она всю душу и розги в меня вкладывала, чтобы вот так похоронить в цвете лет.
— Тогда сделай тайник, чтобы никто не смог до них добраться, и ключ всегда носи с собой.
— Неужели писания настолько страшны, что хуже бомбы любой?
— Они и есть бомба, а скорее ядро от Царь пушки
— Но ведь оно никогда не стреляло
— А твое выстрелит, да еще как выстрелит. Весь мир содрогнется.
Глава 8 Прощальный обед в усадьбе
— Вот и все, нам пора отправляться в Москву, хватит тут прохлаждаться, парням учиться надо, а нам в свет выходить. Там много чего интересного творится, а все без нас. Василий Андреевич давно зовет и ждет.
— Надо так надо, кто с вами поспорит. Но что вы так встревожены-то, словно конец света не за горами. Сон дурной приснился или письма пришли убийственные?
— Зато вы спокойный какой, хотя бы заглянули, чем сыновья заняты. Вот все дядюшку вспоминаю, уж как он обо мне заботился, царство ему небесное. А ведь мог бы отмахнуться, да и все. Не отец родной и не муж, но человек был с большой душой. Теперь таких не найдешь днем с огнем. Измельчал русский род, особенно мужья наши беспомощны совсем.
— А что смотреть —то. Мне это совсем не интересно. Вот уж простите, такой я уродился. Пусть они растут свободными, им и вашего воспитания хватает.
— А станет интересно, когда они вас, да и меня тоже ославят на весь мир, на весь свет. Ванечка-то наш писательством занялся. И ладно бы писал он про Зевса или Аполлона, так нет, он хочет, чтоб весь белый свет знал о наших бедах и несчастиях. Ради красного словца не пожалеет и отца родного, хотя тот заслужил вполне стать героем его романа, а меня —то позорить за что?
Иван распрямив спину и отставив тарелку в сторону, взглянул на родителей, словно старался понять, что же ему сказать и как на это все ответить.
— Я должен был это написать, хотя вам, милая маменька, этого не понять. А Зевс и Тезей не интересны, про них все давно написано. А наши люди, как вы их холопами называете, чудо как хороши, разве они не достойны того, чтобы на страницах моих Записок оставаться?
— Ну как же я могу понять твои первые порывы, а то, что ты отца и меня позоришь, это ничего страшного? И так сойдет. Я забрала твою писанину, и ни одна живая душа ее больше не увидит. Нам и Пушкина хватит, был у меня Василий Андреевич, рассказывал, что совсем с ним замаялся, что ни день то дуэль. А с него как с гуся вода, только старику приходиться хлопотать да оправдывать его перед императором. Словно других дел у него нет. Но терпение того скоро лопнет, вот тогда гром и грянет. Да и другие литераторы не многим лучше. Мой сын будет серьезным делом заниматься, а не писательством никаким. А ослушаешься, слова за тебя молвить не стану, оставайся в Сибири, там быстро научишься и Россию, и матушку любить
— Отдайте мне рукопись, вы не должны так поступать. Хотя ничего другого и ждать не стоило.
— И не подумаю, как только до камина доберусь, так и сгорит она ясным пламенем, дьявольское это наваждение
Варвара Петровна, крестясь, поднимается, из-за стола
— Дожились, дописались, и дернул тебя черт заняться этим делом. А ведь тебя она простит, а страдать нам с Николя придется, попомните мое слово. Вот Бог сына подарил, писателя, — возмущался Сергей Николаевич, до него наконец дошло, о чем говорит жена. И более того, он понял, о чем может быть его новое произведение
— Вы ни в чем не виноваты. Она вас беречь будет, муж все-таки
— Так если бы были виноваты, то с тобой бы тут не разговаривали.
— Но она не может все это уничтожить, есть же Бог на свете. У меня больше нет Записок, все в одном только экземпляре.
— Не только Бог, но дьявол есть, а он всегда ближе, чем Бог.
Глава 9 Иван в старом парке
После объяснения с матушкой, переполненный обидами и злостью, мысленно попрощавшийся с рукописью, Иван отправился в старый парк. Ему хотелось побыть одному и подумать, как жить дальше.
Матушка могла делать что угодно, он привык к ее розгам, но как она может запрещать ему писать, хотя бы на бумаге говорить о том, что было, оставлять какие-то записки о прожитых днях. Разве это было бунтом с его стороны? Он просто рассказывал истории о тех с кем встретился, беседовал, сидел у ночного костра.
Вот если бы он решился написать о недавних происшествиях в доме княжны. Но поднимется ли у него на такое рука? Да нет. конечно, это просто невинные житейские записки о времени и о людях, живущих рядом. Да, он считал крепостных людьми, но неужели это преступление. Матушка помнит декабрьский бунт, когда ему было всего семь лет, но разве это имеет какое-то отношение к тем событиям, он пишет жизнь, ее печали и радости во всех проявлениях, и только.
Размышления оборвались, когда появился Николай
— Что ты нос повесил, а я же тебя предупреждал. Это она еще очень тихая была, не знаю почему. Но кто же поймет, что у нее на уме, чего она от нас добиться хочет?
— Дай мне побыть одному, и без тебя тошно.
— А мог бы и спасибо сказать, братец. Да ладно, держи, заглянул я туда, хорошо написано, если бы это нашего семейства не касалось. Я прямо зачитался, нельзя такое творение сжигать. Если бы я так писать умел, то ни о каком наследстве и думать бы не стал, у тебя настоящий талант. Вот и пиши, да храни все, что написано, нельзя разбрасываться такими сочинениями. Вот до Москвы доберемся и в журнал передай, там напечатают точно
— Спасибо, братец, ты вернул то, что я считал утерянным. Сам бы я не решился в покои ее пробраться. Но если что, скажу, что это я сделал.
— Это всего лишь книжка, и ничего страшного я там не вижу. Ей обидно досадно, но ты даже душой не покривил, когда писал все это. И люди у нас и места замечательные, как о таком мире не писать. Вот это настоящее преступление и будет.
— Вы с матушкой мои первые читатели, забавно и печально все это. Надеюсь, что будут и другие. Вон Пушкина сам император читает, хотя не знаю, что хуже, матушка наша или Государь. Но ему это точно страшно не нравится.
— И не самые худшие читатели, согласись. Ведь это наша жизнь и страдания наши, а император что, может только слогом твоим да мастерском восхитится. Ты против него ничего не пишешь, так что винить ему тебя не за что. У него и без тебя заговорщиков хватает.
— Согласен. Ты и вовсе подвиг для литературы нашей совершил. Вряд ли я смог бы так написать снова. Это была бы совсем другая книга. Но я уже собирался сесть за новый вариант повести, бумагу и перья достал. Хорошо, что пока этого делать не надо. Прям сердце успокоилось.
Так день, начинавшийся с больших разочарований и обид, закончился прекрасным возвращением к жизни, и главное, что рукопись оставалась в целости и сохранности, и появилась надежда на то, что он еще сможет пописать и подарить миру свои великолепные труды.
Глава 10 Муж и жена
На прощание Варвара Петровна обходила усадьбу и вспоминала и доброе, и печальные события, тут с ней происходившие.
На этот раз она чувствовала, что уезжают они надолго, и только к лету она вернется назад, если все будет хорошо. А ведь срок не малый, всякое случиться за это время может. Она отдавала распоряжения управляющему и требовала от него четкого исполнения всего, что она велела.
Он кивал в ответ, со всем соглашаясь, давно знал все, что она скадет, и все-таки прислушивался к каждому ее слову.
А отправив управляющего подальше, она шла к карете, размышляя:
— Мой сын, мой единственный сын, в которого я столько вложила, станет писакой. Какие-то, комедии писать начнет, в театрах пропадать, с актрисами романы крутить. что в мире творится. Мужа я спасти не смогу, но сына надо спасать, Шекспир новый народился, да еще в моей семье, нарочно не придумаешь.
Она уселась в карету рядом с мужем и продолжала сетовать на свою несчастную жизнь. Сергей Николаевич заговорил первым:
— Я что думаю, дорогая моя, может мне остаться, хозяйством заняться, за всем приглядывать. Все спокойнее будет, не верю я нашему управляющему
— Хозяйством? А когда вы им занимались —то? Знаю я каким собирался хозяйством заниматься. А мне там в траур облачиться, вдову из себя изображать при живом муже? Садитесь и забудьте об этой скверной девице. Сын родной нас еще успеет опозорить, описав старые ваши похождения, а вы уже за новые взяться хотите. Садитесь и забудьте эту бесстыжую. Как их только земля носит. У вас в Москве столько этих девок будет, но там хотя не так все это заметно. И смотрите, если я узнаю…
В тот самый момент лицо Катеньки мелькнуло в окне. Она повернулась к ней спиной и услышала только тяжелый вздох мужа.
— Да не нужен мне никто, кроме нее. Кажется, я влюбился, а что еще хуже, оказался однолюбом. А в столице жизнь пуста и бессмысленна. И ведь сюда не вырваться. Она говорила, что ее отдают замуж. Вот и конец красивой сказке. И можно было бы придумать хуже, да некуда. Кончилась жизнь, совсем она кончилась, ничего больше не будет никогда.
— Что это с мужем такое творится, совсем ополоумел муж мой верный и преданный. Но ничего у нас с ним будет равный счет. Уж отгуляюсь за все, и никто мне не указ. А он пусть живет как знает. А мне пора и о себе подумать, и пожить в свое удовольствие.
№№№№№№
В Московском доме было уютно и красиво, отдохнув после дороги и приведя себя в порядок все собрались за ужином. Надо было как-то торжественно отметить этот переезд, почти переселение из одного мира в другой. И если для Варвары Петровны это было делом почти обычным, то для сыновей ее стало настоящим событием, значимым и очень важным.
Тревоги и волнения оставались где-то позади, хотя и впереди было много, очень много всего. И чтобы это пережить и прочувствовать, надо было хорошо подкрепиться.
— А куда наш студент пропал? Ждали его, ждали да так и не дождались. Слишком много себе позволяет, заставляет всех ждать.
— Да в библиотеке он, если не на лекциях, книжек гору прочитал, жизни радуется, разве вы не этого желали?
— Я его с Дунькой застала, и так они беседовали, что думала разрыдаюсь я от умиления, еле сдержалась.
— Так сами все говорите, что взрослый он стал, а значит не только книжки его должны волновать, но кое-что еще, чем-плохо-то? Вот если бы он девицами не интересовался, тогда можно было бы тревожиться. А пока все нормально у нас тут, как я погляжу. Мне бы его годы и его возможности.
— Но только один вон уже на холопке женился, ничто его не испугало, и этот туда же. Хотя есть кому им пример показывать.
— Этот туда не пойдет, не бойся, он слишком роскошь любит, и против твоей воли не пойдет ни за что, уж мне ли своего сына не знать?
— Пойдет не пойдет, а скандалу натворит. У них же в такие годы только одно на уме. Если, и старики туда же, то, что о молодых говорить. А приличные девицы их не интересуют, им куртизанок подавай, актрис да поэтесс, так и развлекаются.
Сергей Николаевич молчал, но про себя подумал:
— Катенька замуж выходит, письмо было оттуда. Она думает, что я все брошу, к ней приеду и уведу ее из-под венца. Да куда уж мне на такое решиться. Нет, я даже не нашёл, что ей ответить. Счастья пожелать или попрощаться навсегда, и то и другое невыносимо. Думал в Москве все пройдет, все позабудется. А ничего не проходит и не забывается. Жить тошно было с ней рядом, а без нее совсем невыносимо
— Да вы слушаете меня, или спите за столом? — возмутилась Варвара Петровна, она так и не могла привыкнуть к том, что муж ее все время витает где-то в облаках и на землю спуститься никак не желает.
Но только махнул рукой Сергей Николаевич и ничего больше не сказал, не было у него никаких слов, да и любые слова она по-своему истолкует, так что лучше уж и вовсе молчать, так спокойнее будет.
Глава 11 Опоздавший
Иван понимал, что он опаздывал к столу, и представлял, что ему за это может быть, но не торопился все равно. Что-то в душе его взбунтовалось против всего происходящего, и после спасения рукописи он стался уверить себя, что не так страшна матушка, как может показаться, и значит надо хоть немного расслабить те путы, которые сковывали его и порой не давали дышать.
Наверное, столичная вольность не давала ему возможности стать таких тихим и безгласным, каким он был прежде.
— Прошу прощения за опоздание, матушка, лекция затянулась, никак уйти не мог, очень уж интересно было дослушать до конца.
— Лекция? А не к братцу ли своему ты заходил? Деньги ему передавал поди? Узнаю, больше ничего не получишь, пешком ходить будешь. Он решил на холопке жениться, вот пусть по —холопски и живет. Да и ты подумай, стоит ли твоя Дунька того. Отец говорит, что ты к роскоши привык, так как у Николая, у тебя не получится все равно, так что хорошо подумай прежде, чем в болото любви прыгать соберешься.
Иван вздрогнул, ему казалось, что она ничего не знает и не ведает, но ей заранее все известно. Отец усмехнулся, на него глядя. Словно просил прощение за то, что он выдал страшную тайну. А ведь никакой тайны и не было. Просто он рассказал о том, что будет, чем сердце успокоится у ее любимого сына
— Вам не о чем волноваться, матушка, я таких глупостей не совершу.
— Вот только на это и осталась надежда. Но я ее на всякий случай назад отправлю. Тебе учиться надо, а не к белошвейкам бегать. Ты же писательством заниматься собрался, вот и пиши о лютой матушке-злодейке, которая шагу ступить не дает. Читать и рыдать будут все девицы. Так и прославишься, глядишь.
— Да нет, новый роман или рассказ совсем о другом. Не стану я о вас писать, не бойтесь. Может быть когда-нибудь потом.
— Думаешь с того света тебя не достану? А это мы еще посмотрим и почитаем. Кстати, героиня твоего первого романа замуж выходит. Воровать ее из- под венца ты ведь не станешь? Про это Пушкин уже написал, а стоит ли повторяться. Но и там она с постылым мужем осталась, а героя отправила подальше.
— Конечно не стану, ведь я не Пушкин, я другой. Да и воровать таких девиц, себе дороже. Вам нечего бояться.
Говорил Иван твердо и уверенно, не было причины не верить ему. Уж врать он точно не умел и не любил.
— Хорошо заговорил, правильно, отваги у тебя не много, так хоть мозгами бог не обидел, весь в меня пошел, и то радость.
Вроде бы все сказали, больше говорить было не о чем, они снова приступили к вкушению ароматных пирогов, и прочего, теперь каждый думал о своем.
Иван же твердо решил пробраться к белошвейке, которую барыня сначала называла Парашей, а теперь Дунькой — и это было в ее власти
Глава 12 Свидание с белошвейкой
Девица сияла от счастья, уверенная, что он сделает ей предложение, как случилось со страшим братом. Это и было пределом ее мечтаний, когда она решилась на связь с любимым сыном барыни.
— А что ты сегодня такой печальный, случилось что? — девица почувствовала какую-то затаенную печаль.