- -
- 100%
- +
Меня трясёт. Волнение не душит — оно оглушило и всё внутри обездвижило.
Маринка растирает мне ладони. Злата гладит по спине... Их присутствие немного возвращает к жизни. Юлька садится в такси, и мы едем. Я бы предпочла прямо сейчас вернуться в Москву, но...
Этот мужчина из аэропорта. Как он здесь оказался? Почему вступился и буквально вырвал меня из рук Стаса? Для него ведь тоже могут быть последствия?
И перед всеми стыдно: перед девочками, перед моим «спасителем», даже перед таксистом, который видит мои слёзы...
Мы приезжаем к шале. А мне страшно заходить в дом. Его стены и двери не спасли нас два часа назад, когда явился Стас.
Мы немного стоим на улице, чтобы я подышала и успокоилась. Маринка кипит:
— Вот же скотина этот Стас! Соня, всё, так продолжаться не может. Заканчивай, жёстко. Охране сообщим, с ним поговорят... Наедине с ним больше не оставайся, слышишь?
— Да. А ты как? Не сильно ударилась, когда Стас тебя толкнул?
— Я сгруппировалась, всё нормально, за меня не беспокойся. Лучше о своих руках подумай. Эта тварь на тебе такие отметины оставила. Надо фиксировать побои и писать заявление. И даже не пытайся юлить.
Я не хочу. Не хочу злить его ещё больше. Может быть, он бы как-то сам «отпал»? Ну зачем вот я ему?
Юлька как будто читает мои мысли:
— Соня, он абьюзер с маниакальной привязанностью. Он зациклился на тебе и просто так не отстанет. Его надо жёстко останавливать. Если нужно, я поговорю с папой и бабулей.
— Не нужно!
Ещё перед ними позориться. Нет уж. Но Юлька не унимается:
— Идём в дом, я сейчас же позвоню папе и узнаю, как нам лучше поступить. Соня, куда тянуть, чего ждать? Ждать, когда этот больной тебя просто силой затащит в машину и увезёт? А потом где нам тебя искать? Заставит тебя родным сказать, что у тебя всё хорошо, а сам будет издеваться и мучать. Соня, приди в себя!
Мне так страшно, капец. Разборки со Стасом и эмоциональные качели выбили меня из колеи, мне уже всё равно. Хочется забиться под корягу, чтобы меня просто никто не дёргал, не заставлял принимать решения и не говорил о Стасе.
Злата шепчет:
— Вспомнишь заразу — появится сразу.
К нам уже едет машина Стаса. Девчонки хватают меня и несутся в дом, но мы не успеваем захлопнуть дверь. Стас вваливается внутрь. Его голос — грубый, жёсткий, отвешивающий мне ментальные пощёчины. Щёки краснеют, перед глазами всё плывёт. Мне страшно. Очень.
— Софья, где твои вещи?
Он тянет меня за руку. Девочки не успевают сориентироваться, а он уже вбегает со мной вверх по лестнице. Хватает мой ещё не разобранный чемодан, сумочку и лежащий на комоде паспорт…
Девчонки догоняют, что-то ему кричат. Маринка пытается меня заслонить, а Злата тянет в другую комнату, но не успеваем мы закрыть дверь, как Стас рывком вытягивает меня на себя, и я ударяюсь о его грудь. Запах его туалетной воды с нотками табака бьёт в ноздри — меня подташнивает, голова идёт кругом.
Он рывком вытаскивает меня на улицу и ведёт к машине.
Я сопротивляюсь из последних сил, мне кажется, даже царапаю его руки, на что он реагирует мгновенно.
Мне прилетает хлёсткая пощёчина, выбивая остатки воли и тяги к бунту.
В ушах звенит, перед глазами вспышки, больно жутко. Слабость разливается по всему телу, ноги подкашиваются. Слёзы льются сами собой… Вот же ублюдок!
И тут подбегает охрана и ОН…
Тимофей
Не могу себя сдержать, когда вижу, как этот бьёт её по лицу. А она чуть сознание не теряет. В несколько шагов преодолеваю расстояние и одним движением в скулу — хоть и смазанным — выбиваю этого Стаса. Тот аж отлетает от неожиданности.
Хватаю Соню за руку, а она ещё и брыкается. Видимо, девочка не в себе и сейчас любого мужика воспринимает как потенциальную опасность. Мои резкие «впрыги» в её жизнь могли напугать, но я тоже на эмоциях, которые хрен знает куда засунуть. Одного кулака в морду этому абьюзеру не хватило.
— Соня, быстро в дом!
А она ещё и кричит на меня, но не двигается с места. В шоке девочка. В ситуации «бей или беги» она выберет «бей», но её «бей» — это только слова. И не всех они ранят. Такого слона, как Стас, они точно не проймут. Кляп засунет — и будешь молчать всю жизнь. С ним только беги!
Она огрызается:
— Вы кто? Какое вам дело до моих отношений? Вы просто хам! — потирает вторую руку, за которую уже я её дёрнул, оттаскивая от Стаса. Видимо, переборщил. Но там только розовая полоска, синяка не будет.
— А ты — трусиха и терпила. Нахрена тебе этот абьюзер и тиран?
У неё глаза красные от слёз и распухшая щека — след от руки козла, который сейчас «отдыхает» после моей «обраточки».
— А может, я заслужила? — шепчет она.
— О-о, он тебе ещё и мозги промыл?
— Да я сама разберусь!
— Уже «наразбиралась»... Аж замуж за этого имбецила собралась. Постой в сторонке, малышка. Я всё решу.
Промаргиваю Стаса. Он встаёт и нападает со спины, сбивает меня пинком с ног. Вот же сука!
Теряю равновесие и падаю.
Пока встаю и разворачиваюсь, прилетает кулак — смазано, но рассекает бровь. Охрана летит к нам. Я останавливаю их жестом.
— Стоять! — рявкаю охране.
Они же не знают, что этот урод не простой, а при погонах. Сам я отбрехаюсь, но если и мои сотрудники будут замешаны, дело примет совсем другой оборот…
Пока я отвлекаюсь на пару секунд, этот хорёк — хитрый, маленький зверёк — заталкивает Соню на переднее сиденье своей машины и блокирует двери.
Одним движением я встряхиваю Стаса и припечатываю кулаком в лицо — тот аж отлетает. Забираю у него ключи, открываю малышке дверь.
Соня
Я дёргаю ручку, пытаюсь открыть машину — заперто. Понимаю: это конец! Всему конец! Я не хочу с ним, никогда, ни за что!
Но вмешивается опять ОН.
Стас отлетает от ЕГО удара. ОН забирает ключи, освобождает меня. Рывком вытаскивает наружу, прижимая к себе. Волна свежести и зелени врывается в лёгкие…
ОН ведёт меня к подругам и велит зайти в дом.
Стас орёт:
— Ты, блядь, такая... уже с ним трахалась, да?! Откуда этот защитник сирых и убогих? Ты, мужик, сам-то понял, что на подполковника напал?
— На тебе ни мундира, ни погон. А на лбу статус не написан. Свидетелей много. Так что завали! — его голос звучит так уверенно, что на секунду я ему верю. И это мимолётное чувство даёт мне хоть неосязаемую, но надежду.
Я не выдерживаю — буквально сдираю с пальца кольцо и бросаю Стасу под ноги.
— Я не буду с тобой! И замуж за тебя никогда не выйду! Всё! Хватит!
— Выйдешь, Софья. Выйдешь, — он наклоняется и поднимает кольцо.
Я отворачиваюсь, и тут краем глаза улавливаю, как Стас «припечатывает» моему спасителю. Тот сгибается от боли, губа рассечена, идёт кровь. Охрана снова подскакивает, но ОН их останавливает.
— Не лезьте! — рявкает им. — Сам!
И как захерачивает ему в нос — даже мне кажется, что слышен хруст перегородки. Мамочки... Стас падает, теряя сознание.
Маринка только присвистнула:
— Красавчик вообще! Так его, на тряпки, мудачьё!
А спаситель, метнув в нас недобрый взгляд, гаркнул:
— В дом! Живо!
Сам он остался с охраной и Стасом на улице.
Юркаем в дом.
Злата сразу запирается на ключ, а сами мы прилипаем к стеклянной двери на кухне и наблюдаем за тем, что происходит во дворе.
Охрана кому-то звонит.
Через минуту приезжают две машины. Из одной вываливаются мужики в брониках, из другой — какой-то парень, точнее, шкаф-брутал.
Они здороваются со «спасителем» за руку, что-то обсуждают. Тот дает кому-то сигнал рукой, и парень достаёт из багажника машины Стаса мои вещи.
Стаса поднимают — он уже пришёл в себя. Усаживают в его же машину на пассажирское сиденье, один из парней садится за руль, и они уезжают.
Минут через пять все рассасываются, а «спаситель» идёт к нам.
Рукой показывает, чтобы открыли дверь.
Маринка отпирает.
Он заходит, заносит мой чемодан и ставит его у порога. Девчонок негласно просит оставить нас на пару минут наедине.
Они соглашаются, отходя в гостиную, которая отделена от кухни стеной лишь наполовину, так что нам друг друга даже видно.
Его голос звучит мягко:
— Ты как, малышка?
Я пожимаю плечами. На душе как-то странно. Ощущение, что я знаю этого человека всю свою жизнь, хотя мы сталкивались лишь на короткое время…
— Не бойся… Я рядом…
Глава 8. Не добыча
Соня
Рядом с НИМ мне спокойно. Хотя меня ещё внутренне мандражит от выходки Стаса. От его грубости. От того, что сегодня я увидела всё это как бы со стороны — и мне стало жутко от этой картины.
Как я могла не замечать очевидного?
Грубые, хлёсткие слова этого мужчины отрезвили окончательно. Стас — ещё тот козёл! И как я позволила ему оказаться рядом с собой, как подпустила так близко?
Недаром моя сестра Дашка от него отбрехалась несколько лет назад. Он же метил в её ухажёры, но она сразу провела параллели. Почему я не доверилась её мнению? Мнению сестрёнок вообще? Моя старшая сестра Маша, самая рассудительная и мудрая из нас, всегда о нём отзывалась сдержанно, но категорично: «Абьюзер и солдафон».
— Соня, как ты? — ЕГО голос, низкий и мягкий, даже обволакивающий, вырывает меня из мыслей.
— Руки покажешь?
Я протягиваю их ЕМУ. ОН принимает мои ладони. ЕГО — большие, сухие и тёплые, нежные какие-то. У Стаса всегда руки были прохладными, жёсткими, его тонкие пальцы больше походили на барабанные палочки...
Я чувствую тепло этого мужчины. ОН чуть прикасается к моим запястьям кончиками пальцев — к тем отметинам, что оставил на мне Стас. На одной руке небольшое покраснение. ОН ведёт по нему и тихо произносит:
— Прости. Я не хотел. Но мне нужно было быстро вырвать тебя из его лап.
— Зачем? — говорю я чуть слышно и сама пугаюсь того, что задаю этому незнакомцу такой вопрос. А вдруг он меня неправильно поймёт?
— Соня, любой нормальный мужик на моём месте, став свидетелем вашей ссоры, поступил бы так же. Не нужно искать двойное дно там, где его нет.
— А его точно нет?
«Да заткнись ты уже, Соня!»
Как двусмысленно звучит... Будто я напридумывала себе чего-то. Мне так стыдно, что щёки начинают пылать.
ОН смотрит на меня, и его губы подрагивают от плохо скрываемой улыбки. И эти искорки в глазах...
— Есть. Но это дно не Марианской впадины... Не нужно думать обо мне плохо. Я не причиню тебе вреда.
— То есть у тебя есть свой умысел?
«Я что, с ним заигрываю? Вот дура!»
— Есть. Не хочу, чтобы хорошей девочке какой-то козёл жизнь испортил.
— То есть ты не для себя старался?
«Замолчи, Соня, это уже переходит грань и заваливается в откровенный флирт!»
Я становлюсь цвета своего платья — алая как помидор.
— Прости. Это от волнения и эмоций я мелю чушь...
ОН чуть приближается к моему лицу и, склонившись, замирает в паре сантиметров от моих губ. ОН жжёт дыханием и своими словами:
— Не для себя старался. Для тебя...
Отстраняется, а мне уже не хватает ЕГО тепла.
— Соня, этот Стас больше не подойдёт. Здесь — не подойдёт. Но в остальной жизни тебе нужно решить этот вопрос самой. Зная таких, как Стас: он так просто не отступится. Он настоящий маньяк и ещё даст о себе знать. И если ты не хочешь его в своей жизни, то должна быть стойкой...
Подумав и что-то взвесив мысленно у себя в голове, ОН продолжает:
— Вот моя визитка, — кладёт её на кухонный остров. — Если нужна будет любая помощь, я помогу. Мне нужно идти. Этот вопрос ещё не закрыт.
ОН уже разворачивается, а я бросаю беглый взгляд на визитку. Тимофей...
Я его окликаю:
— Тима...
Он резко замирает и бросает на меня какой-то особенно тёплый взгляд.
— М-м-м?
— Тим, — я мнусь, но решаюсь. — Спасибо. Большое спасибо...
— Пожалуйста! — он расплывается в такой искренней и доброй улыбке, что даже его рассечённая губа с запёкшейся кровью и рана на брови кажутся самыми красивыми отличительными знаками этого мужчины.
Он подходит ко мне и прикасается ладонью к щеке, чуть поглаживая её. Меня мурашками обдаёт от его теплоты и заботы.
— Лёд к щеке приложи. В холодильнике есть.
Я киваю головой, а он продолжает, чуть понизив голос:
— Всё хорошо! Только не позволяй с собой так. Ты замечательная и красивая, у тебя потрясающая фигура и очень сексапильный голос. Ты хорошая девочка и достойна лучшего — вот и всё!
Он отходит, бросая девочкам: «Пока». Юлька его провожает, и они о чём-то тихо переговариваются. Щелчок двери — и наша связь обрывается. Я «отмираю».
Его слова — как истина, к которой я годами шла, но никак не могла осознать. Теперь всё стало прозрачным и само собой разумеющимся...
«Я хорошая девочка и достойна лучшего!»
Стою на кухне, оглушённая осознанием этой фразы.
Ко мне подходят девчонки. Маринка берёт меня за плечи и обнимает. Правда, борщит, забывая, что не все вокруг неё КМС по самбо.
— Что он тебе сказал?
— Самые хорошие и нужные слова... И, кажется, я наконец-то их услышала.
Юлька со Златой улыбаются. У всех немного отлегло.
Да, утро и день у нас выдались на редкость бодрые. Юлька шутит:
— Не зря я наряды на случай ЧС приготовила, да? Будем кутить! Сегодня так-то у меня день рождения.
Блин! С этой суматохой мы и забыли, что у нашей девочки днюха.
И вот мы уже с поздравлениями лезем обнимать нашу Юлишну. Не каждый день исполняется девятнадцать лет!
Мы с девчонками буквально взрываем спокойствие нашего шале. Чемоданы выпотрошены, по кроватям раскиданы платья, туфли и косметички. После утреннего ада это сумасшествие кажется спасительным.
Юлька, как именинница и главный стилист, носится между нами с плойкой в одной руке и бокалом шампанского в другой.
— Так, Соня, никаких «скромных» вариантов! — Юлька придирчиво оглядывает мой гардероб. — Сегодня ты должна сиять. Нам нужен такой образ, чтобы у твоего спасителя, когда мы приедем в его клуб, дар речи пропал.
— В его клуб? — я замираю с тушью в руке. — Юль, ты уверена, что нам стоит идти именно туда?
— А куда ещё? — Маринке, которая уже влезла в свои любимые кожаные брюки, море по колено. — Визитку он тебе зачем дал? Это же приглашение, детка. К тому же там лучшая охрана. Стас туда и на пушечный выстрел не подойдёт.
Я смотрю на карточку, лежащую на зеркале. «Тимофей Кармазин». Звучит надёжно, как гранитная скала.
В итоге Юлька выбирает для меня то самое алое платье — шёлковое, на тонких бретелях, которое облегает тело как вторая кожа. Минимум украшений, только тонкая цепочка на ключицах и высокие шпильки. Когда я смотрю в зеркало, на меня глядит настоящая Соня. Не та, что дрожала в руках Стаса, а та, о которой Тима сказал: «Самая замечательная и красивая».
Клуб встречает нас плотным битом, который чувствуешь кожей. Очередь на входе огромная, но стоит нам подойти, как охранник — один из тех, кто был днём у дома — кивает нам и открывает ограждение.
— Добрый вечер, дамы. Вас ждут.
Внутри — полумрак, прорезаемый неоновыми лучами, запах дорогого парфюма и ледяного джина. Нас проводят к VIP-столику на втором ярусе, откуда весь танцпол как на ладони. Я ищу глазами его. И нахожу почти сразу.
Тимофей стоит у барной стойки вполоборота к нам. На нём тёмная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Он о чём-то говорит с барменом. Словно почувствовав мой взгляд, резко оборачивается.
Его глаза темнеют, когда он видит меня в этом красном шёлке. Рассечённая губа чуть дёргается в той самой, уже знакомой мне улыбке. Он не подходит сразу, даёт мне возможность привыкнуть, почувствовать себя хозяйкой положения. Кожей ощущаю: это охота. Но теперь не только я добыча...
Глава 9. Девочки в отрыве
Соня
Чувствую себя принцессой под софитами. В компании таких подруг-красоток наше появление — это не просто вход, это фурор! Особенно когда нас встречает лично Тимофей Кармазин.
— Привет, — говорит он, подходя к нам. Рот здоровается со всеми, а глаза едят только меня. Затем он нехотя переключает «радар» на Юлю и коротко чеканит:
— С днём рождения, Юлия! Сегодня всё для именинницы и её свиты — за счёт заведения.
И снова прицел на меня:
— Вас ждёт уютная зона на втором этаже.
Он делает едва заметный жест, и рядом с нами материализуется парень, готовый служить проводником в мир лакшери. Тимофей наклоняется к самому моему уху. От этого манёвра мой пульс уходит в отрыв, а по спине проносится обжигающее цунами...
— Соня, отдыхайте. Наслаждайся вечером, малышка. Всё под моим контролем.
Его шёпот вибрирует где-то под кожей, а девчонки уже вовсю тянут меня наверх, в ложу для избранных.
Хотелось бы напустить пафоса и сказать, что шампанское у нас лилось рекой, но это явно сценарий не для нашей банды «ЗОЖ и немножко ПП». Мы в шале-то один бокал на четверых еле осилили. Так что местное коллекционное игристое стоит в ведёрке чисто для антуража и красивых селфи.
У нас всё сложно: Маринка на жёсткой спортивной сушке, её хлебом не корми… В прямом смысле хлебом не корми и алкоголем не напаивай. Дузлит воду со льдом, хотя и этого ей, по-хорошему, после девяти нельзя. Злата — адепт «святого шпината», для неё алкоголь — это яд в чистом виде. Юлька за два года учёбы насмотрелась на пациентов в белой горячке и под «веществами» так, что теперь её максимум — это вишнёвый сок.
Ну а мне пить вообще противопоказано. Раньше — из-за контроля Стаса, а теперь — из-за чёткого понимания: алкоголь превращает меня в стихийное бедствие. Язык как помело, а сама я становлюсь опасно падка на подвиги. Мне в изменённом состоянии жизненно важно либо станцевать на столе, либо выиграть все конкурсы в радиусе километра. В общем, тянет в эпицентр внимания со страшной силой.
Так что наш «кутеж» — это безалкогольные коктейли, соки и гора «правильных» вкусняшек: фрукты, элитные сыры и, конечно, именинный торт с огромным фейерверком, который сияет ярче, чем мои надежды на спокойный вечер.
Обидно только, что этот торт будем уничтожать мы с Юлькой: наши «праведницы» после одиннадцати вообще отказываются что-либо жевать и переходят на святую воду.
А Маринка даже в воде себе отказывает и тянет Злату на танцпол. И не потому, что девочка так уж любит танцевать. Хотя в своих кожаных штанах и топе из пайеток, чуть прикрывающих грудь и оголяющих почти всю спину, она такая красотка, что в танце на неё слюнями капают все мужчины этого заведения. Просто танец для неё — это физнагрузка, которая заставит «выдать» тот литр воды, что она уже успела выпить.
Мы с Юлькой тоже периодически спускаемся на танцпол или пританцовываем прямо на втором этаже, глядя на толпу внизу. Я ловлю на себе взгляды со всех сторон, но меня заботит лишь одна пара глаз. Тима…
Я только сейчас его разглядела.
Очень красивый мужчина. И — как же бесит! — не одна я это отмечаю.
К нему то и дело подходят какие-то красотки. Он с ними мил, но они явно претендуют на большее. Паре девиц он даже бегло отвечает поцелуем в щеку. Почему-то это меня злит. И я уже порываюсь спуститься к нему и проделать эдакое, чтобы всё же пригвоздить его внимание к себе…
Граммулька безрассудства во мне сегодня есть, но Тимофей пропадает с радаров…
Блин!
Юлька замечает мой поникший вид.
— Что, принц на своём скакуне усвистал, а принцессу забыл? — хохочет она. А я куксюсь. — Ничего, Сонька. Может, и к лучшему? Проветри мозги, прежде чем снова нырять во что-то серьёзное!
— Я не собиралась нырять. Так... побродить. Направо… Налево…
— Фу-фу-фу… Ты сколько хряпнула сегодня?
— Два глоточка шампанского ещё в шале…
— Ой, бля! Уносите её! — хохочет Юлька.
— Но мне кажется, последняя «Пина Колада» тоже была с алкоголем…
— Ну-ка… — Юлька берёт мой бокал, принюхивается и пробует на язык. — Ой-вей! Ну всё! Летящей крыше «пока-пока»… Прячьте Тиму, Сонька пошла прорывать плотину!
— Мама… — мой голос дрожит. Пока я не чувствую действия, но обычно после «отрыва чеки» проходит немного времени. Так ведь?.. И как назло, время на исходе, увезти меня уже не успеют, а змей-искуситель (вернее, «спаситель») идёт к нам, широко улыбаясь…
— Какой он классный, — мурлычу я. Юлька, роняя голову на диванчик, ноет:
— Ну всё, мы её не удержим… Покутили. Сонька, на тебе хоть бельё красивое? — шутит Юлька, а меня уже «освободило» и несёт. Я наклоняюсь к ней близко и шепчу:
— На мне самые блядские красные трусы!
Юлька ржёт, понимая, что я готова. Во всех смыслах готова. Выносите! Или запирайте мужиков!
Тимофей подходит к нам. Кивает Юле, а мне протягивает руку. Что? Зачем? Юлька подпихивает меня в бок и одними губами произносит: «Не тупи! Танец!»
Я смыкаю наши руки, и меня простреливает его жаром. Он притягивает меня к себе и, обняв за талию, ведёт вниз по лестнице на танцпол. И правда, играет какая-то охрененно длинная и красивая медленная композиция. Мы, обняв друг друга, танцуем, но мне кажется, что мы вообще не двигаемся. Только наши ароматы смешиваются, а тепло его рук на моей талии и спине баюкает меня, как на волнах.
Тима мне что-то говорит, спрашивает... Я отвечаю — надеюсь, впопад, — а на самом деле в мозгу пульсирует только одна мысль: «Мне так хорошо с тобой».
Тимофей
Весь вечер не могу оторвать глаз от их локации. Правильные девочки: никакого кальяна, алкоголя... Даже не едят почти ничего. Заказывают фрукты, сыры и всё безалкогольное, что есть в меню. Я распоряжаюсь насчёт торта — пусть хоть он создаст настроение. Если не сам вкус, то бенгальские огни, что в нём горят.
Соня... такая...
Не могу перестать смотреть на неё. Красавица. Это её красное платье, шпильки... Она точно создана для того, чтобы сводить мужиков с ума. Вот и Стасу мозг вынесло. Но я — следующий в очереди, причём по доброй воле. А за мной — не занимать!
Не могу больше терпеть, иду к ней. Буду делать первые шаги. Но она такая малышка ещё... Да и после инцидента с этим мужланом с ней надо очень аккуратно, чтобы не навредить.
Приглашаю её на танец. Чувствую лёгкий запах алкоголя. Когда успела? Они же не пили ничего... Слышу, как в соседней ложе девицы возмущаются, что им принесли не те напитки. Ясно. Перепутали.
Идём на танцпол.
Она такая нежная. Хрупкая талия... Мои ладони скользят по красному атласу её платья. Не могу не кайфовать от её упругого тела под этой шёлковой тряпочкой. От аромата ванили и немного пряной вишни меня качает — так бы и дышал ею вечно. Мелодию улавливаю интуитивно, веду её в танце...
— Сонь, как ты себя чувствуешь? Нормально?
Она только ближе льнёт ко мне. А я и не против, но это пытка — знать, что любое продолжение вечера с этой девочкой под запретом.
— Мне так хорошо с тобой... — буквально мурлычет она.
А мой верный «друг» уже танцует её тембру и дыханию в такт. Кармазин, тормози! Но я, как мазохист, лечу на красные сигналы, которые она посылает. То бретелька соскользнёт с плеча, то с губ сорвётся тихий стон.
— Сонь, может, я отвезу тебя домой? Тебе, кажется, совсем противопоказан алкоголь.
Она прижимается ещё теснее, и её губы сладко шепчут мне на ухо:
— Мне так хорошо с тобой...
Знала бы ты, девочка, насколько хорошо мне! Но я понимаю, что сейчас это говорит не совсем она — её явно «кружит». Соня такая мягкая и податливая в моих руках, что мне становится страшно за финал этого вечера. Я-то смогу сдержаться. Смогу же? На худой конец, подруги, «растущие из плеч», подсобят — выдюжу. Но если она в таком состоянии случайно на кого-то другого нарвётся? Нет уж... Надо увозить девочку отсюда.
Делаю знак распорядителю. Машу Юле. Она кивает головой.
Вывожу эту «чудесную» на парковку. Прохладный ночной воздух должен хоть немного привести её в чувство, но, кажется, эффект прямо противоположный: Соня окончательно расслабляется.
В салоне моей машины воцаряется тишина, нарушаемая только её прерывистым дыханием и шуршанием шёлка.
Я пристёгиваю её, стараясь не касаться кожей кожи, но это невыполнимый квест. Она подаётся вперёд, ловя мои пальцы своими. Я чуть отстраняюсь. Кладу ее руки ей на колени.
Сажусь за руль. Давлю на газ. Стараюсь сфокусироваться на дороге, выходит плохо...
— Тим... а ты всегда такой правильный? — её голос звучит с хрипотцой, от которой у меня внизу всё сворачивается в тугой узел.
— Стараюсь, Сонь. Ради твоего же блага.
— А я не хочу «блага»... — шепчет она и вдруг отстёгивается и буквально перемахнув через центральную консоль, оказывается непозволительно близко.