Замуж нельзя. С ним...

Глава 10. Само собой

Тимофей

Как же меня к ней тянет. Я никогда ещё не жаловался на отсутствие «аппетита». Да, иногда он приходил во время «еды», но сейчас... Одного взгляда на её раскрасневшиеся щёчки, чуть смазанную тушь и полуоткрытые губки достаточно — меня коротит, как оголённый провод.

Но её трогать нельзя!

Этот «чистый секс» трогать нельзя!

Внутренне я стону и матерюсь. Твою мать, Кармазин, как сдержаться? Когда она такая — рядом, и сама напрашивается на всё…

Сворачиваю на обочину.

Любую другую — просто взять и трахнуть. Пошло, грязно…

Но с ней нельзя. Табу. Аккуратно убираю её руки со своей шеи.

— Сонь... — голос предательски хрипит, понижаясь на несколько октав. — Девочка, подожди... подожди, моя хорошая. Я сейчас.

Буквально выталкиваю себя за шкирку из машины.

Свежий ночной воздух должен хоть немного привести в чувства.

Мне нужно понять, как разрулить этот маленький пиздец. Чтобы и «конфетку съесть», и ей на мой хер сейчас не сесть. Потому что она не в себе. Чуть пьяна, расстроена... и этот абьюзер её грёбаный. Я буду не лучше него, если сейчас воспользуюсь положением.

Я, конечно, то ещё похотливое животное, но у меня есть мозги и совесть. Есть же?

Минуты три — и становится чуть легче.

Дыхание выравнивается, похоть уже не так долбит по мозгам. Хер стоит колом, но уже не бьёт по всем болевым точкам. Чуть отпускает.

Курю…

Возвращаюсь в машину. И — аллилуйя! Я никогда так не радовался тому, что девушка уснула. Кому расскажи — не поверят. Я бы и сам не поверил.

Но она спит, а значит, высшие силы сами разрулили этот надвигающийся на нас пипец.

Ничего не сломалось, не повредилось, можно и дальше играть в эту игру. Но только с одним условием: Сонька в ближайшее время не пьёт. А если в неё и попадает алкоголь, то только при мне.

Выезжаю с обочины со своей малышкой — уже не буйной, страстной и по-настоящему опасной, а нежным котёнком, который мирно спит, посапывает и причмокивает своими сладкими губками…

Не смотри, Кармазин, опять разгоришься, а тушить только под душем — одиноко и пошленько…

По дороге принимаю решение, что лучше забрать её к себе. В их шале пока никого, подружки её ещё в клубе, а сама она сейчас ни с чем не справится. Или это только отговорки, Кармазин, да?

Вношу её на руках в свой дом.

Сёма сонно шагает мне навстречу и, видя меня с кем-то на руках, только перебирает лапами, топчась на месте. Чуть поскуливает, но не лает и не несётся с обнимашками. Я его хвалю:

— Сёма, умница, сидеть. Это наша гостья, Соня. Её нельзя будить. А то нам обоим будет хана, мне так точно.

Несу Соньку наверх в спальню, но почему-то ноги несут не в гостевую, а к себе. Когда укладываю её на кровать, до меня доходит:

— Да, Соня, ты первая девочка, которая будет спать на этой кровати.

Сёма семенил за мной и, подойдя к постели, нюхает руку Сони, даже лижет. Чего я за ним вообще никогда не замечал. Всех баб, что у меня здесь перебывали, мой верный пёс встречал с недовольством или терпением, грустным взглядом на хозяина или диким лаем-выговором — мол, кого ты притащил, дурачьё? А тут такая нежность. Лёг рядом на коврик и сторожит. Ого!

А принцесса и не знает, что в этом доме у неё не один, а целых два поклонника.

Глажу Сёму и всё же зову его вниз. Мне нужно кофе и подумать. Сёме – вкусняшка за хорошее поведение. Накрываю девочку пледом, и мы уходим…

На кухне включаю кофемашину. Псу даю паёк его любимого лакомства в виде двух колбас. Все счастливы!

Звонит телефон. Кто в такой час? Слава, начальник безопасности:

— Да, Слав.

— Этот твой гость из Москвы нам тут пиздеца натворил. Он девкам в доме окна побил, чуть пожар не устроил. Мои его скрутили.

— Когда успел-то?

— Да вот минут десять как привезли.

Ну что за придурок. Хорошо, что я Соню к себе увёз. Кошмар бы был, если бы её в их шале оставил.

— Пьяный?

— В говно!

— Подержите там его у себя где-нибудь, не трогайте только. Пусть поспит. Утром поговорим. В полицию не сообщай. Но внутренние документы оформи как нужно. Мало ли. Остальное я решу.

Звоню на ресепшен, прошу пойти проверить дом и оценить масштаб бедствия. Если совсем плохо — подобрать другой вариант размещения. Подруги Соньки ещё не приехали, и лучше понять что и как до их появления. Принять меры.

— Ну вот и отдохнули, да, Сёма?!

Через время ребята отзваниваются: разбито два окна на первом этаже. Завтра заменят. Всё убрали. Ждут клиентов, чтобы согласовать размещение, но, скорее всего, девушки никуда не захотят переезжать. Окна выходят на задний двор. Видимо, метил в окно Соньки — спальни на втором этаже, но камушек не долетел, силушки не хватило. Вот пиндюк этот, хоть чутка, но подговнил. Температуру в доме поддерживают. Так что…

На часах три. Сил нет, но тело гудит от адреналина. Надо в душ и спать — завтра предстоит тяжёлый разговор со Станиславом-«великодушным».

Захожу к себе в спальню и замираю. Воздух здесь теперь другой: пахнет её духами, чем-то молочным и ванильным, и едва уловимым ароматом игристого. Соня... Она разметалась по кровати, сбросив плед.

Платье, больше похожее на полоску жидкого шёлка на тоненьких ниточках, задралось, открывая моим глазам слишком много. Её стройные ножки на фоне тёмно-синего атласа кажутся светящимися, фарфоровыми. Тонкие щиколотки, изящный подъём стопы, аккуратные пальчики с нежным педикюром. Красивая — до боли в скулах.

Копна светлых волос рассыпалась по подушке сияющим «нимбом». Я не выдерживаю и, присев на край, почти не касаясь, провожу кончиками пальцев по её икре. Кожа гладкая, чуть прохладная, бархатистая, от этого простого контакта меня прошибает током до самого «основания»... Хочется зарыться лицом в этот шёлк волос, ощутить изгибы её тела в своих руках, но я лишь сглатываю...

— Стасян, спасибо тебе за то, что ты оказался таким дебилом... — шепчу я в пустоту спальни, не сводя с неё глаз. — Профукать такую малышку — это надо талант иметь. Но я не откажусь…

Ухожу в душ. Ледяная вода — мой единственный союзник этой ночью. Пусть она спит. В моей постели, под защитой моего пса и моих стен. А завтра... завтра будет новый раунд.

Просыпаюсь от странного ощущения взгляда. Открываю один глаз, пытаясь поймать фокус. Соня сидит на кровати, сложив руки под грудью. Что-то там говорит, а мой мозг вообще не строит связи… Залипаю на её грудь, ещё более приподнятую и выразительную под давлением сомкнутых рук… Этот вид пошатывает мои «фундаментальные основы». Лежать на животе, тараня матрас, становится неприятно — поворачиваюсь на бок. Сонька стукает меня кулачком в бицепс, словно птичка села, но её дерзкий взгляд быстро приводит меня в чувства.

— Привет, — сиплю я.

— Где я и почему ты здесь? Что вообще было?

Девочку несёт. По опыту знаю: если лавина пошла, лучше не трогать, а отойти, иначе всё разрушит. Даю ей время «попылить».

— Я тебя спрашиваю! Что здесь произошло? Мы… Мы, мы, мы…

— Невиновны!

— Как? Совсем?

Не могу понять: она рада или расстроена?! Но её непосредственность заставляет меня улыбаться. Надо уточнить, на каком моменте её мозг отключился и «вахту» осталась нести только лимбическая система…

— Сонь, что ты помнишь из вчерашнего вечера? Последнее…

Она задирает голову к потолку, пытаясь заглянуть в собственные чертоги разума.

— Я помню, что мы вышли из клуба на улицу и вроде бы были в машине… И всё. Провал. Ты говоришь — невиновны? Я ничего не натворила?

Какой правильный ответ для этой крошки? Рассказать всё — убежит…

— Сонь, ты ничего не творила. Уснула у меня в машине. Чтобы тебя не будить и не оставлять одну — твои подружки остались в клубе, — я завез тебя к себе. Ты просто продолжила спать.

— Точно?

— Абсолютно.

Я медленно сажусь в постели, не заботясь о том, что на мне только боксёры. Одеяло сползает, и я вижу, как её взгляд невольно проходится по моим плечам, задерживаясь на прессе. 1:1, детка.

— Но если хочешь, мы можем это исправить прямо сейчас, — мой голос звучит тише, с вкрадчивой хрипотцой. — Раз уж ты так переживаешь, что мы что-то упустили.

Соня вспыхивает до самых корней волос. Она хочет что-то возразить, но я подаюсь вперёд, вторгаясь в её личное пространство. Между нашими губами — считанные сантиметры. Я чувствую тепло её кожи и то, как участилось её дыхание.

— Кармазин, ты... ты невозможный! — выдыхает она, пытаясь отстраниться, но её руки всё ещё упираются в мои плечи.

— Я просто честный, Сонь. И сейчас я честно хочу предложить тебе две вещи: душ и кофе. Но если будешь так на меня смотреть... число действующих лиц в душе может резко возрасти до двух...

Она пулей соскакивает с кровати, едва не запутавшись в собственных ногах, и скрывается за дверью ванной. Я откидываюсь на подушки, тяжело дыша.

— Чёрт, Кармазин, — шепчу я, глядя в потолок. — Ещё один такой утренний допрос, и я сам поверю в то, что мы «виновны» по всем статьям.

Глава 11. Утренний настрой

Соня

Улепётываю от него в душ, и только под струями прохладной воды прихожу в себя.

Вот ты какое, «желание»! Мне одного его горячего дыхания на губах хватило для раскачки сознания и влажности в трусах. Со Стасом я в прямом смысле была «деревянная» и «сухая»… И не в стараниях дело, если мужчина не тот.

Теперь я начинаю понимать…

Если одно приближение этого Аполлона так меня расплавило, то что будет, когда… Ух! Соня, похотливая девочка…

— Размечталась, Соня! Где Кармазин и где ты? — шепчу я своему отражению в запотевшем зеркале. — Я девятнадцатилетняя соплюха, а он — мужчина с охренительным бэкграундом. У него наверняка есть либо жена, либо постоянная девушка. Такие экземпляры в «свободном выгуле» долго не задерживаются.

Тщательно смываю с себя остатки вчерашнего вечера, но ощущение его взгляда на груди, кажется, впиталось прямо в кожу. Выхожу из душевой кабины, кутаясь в огромное, пахнущее его парфюмом полотенце, и замираю. На банкетке аккуратной стопкой лежат белая футболка, спортивные короткие шорты и новые белые носки. Это для меня?

Заботушка…

Переодеваюсь во все «не моё», но уже какое-то родное. Выхожу из ванной и снова замираю в дверях. Аполлон после душа — с капельками влаги на шикарном мускулистом торсе, в одних боксерах — стоит напротив шкафа-купе и достает футболку. Тоже белую, как и та, что он дал мне. Не глядя в мою сторону, он одним рывком облачается в неё и только потом замечает моё присутствие, расплываясь в улыбке.

— Тебе идёт. Носочки не жмут? Что-то высоковато натянула… — посмеивается он.

— Это потому, что у кого-то сорок пятый, а у меня тридцать шестой…

— Учту, куплю в запас.

— Зачем такая расточительность? Для одного раза сойдут и гольфы…

— Уверен, что ты здесь не в последний раз.

— Зовёшь погостить?

— Можешь вообще не уезжать…

— И под каким номером я в очереди на «не уезжать»? — Мысленно даю себе по лбу: «Дура, Соня, замолчи уже!». Строю из себя женщину-вамп, а сама в жизни ничего толком не видела… Женщина-вамп без опыта или с опытом абьюзивных отношений — такое себе…

Тимофей смотрит прямо, не отводя глаз, и в этом взгляде столько спокойной уверенности, что моё напускное кокетство рассыпается в прах.

— Единственная, — отрезает он.

— Верится с трудом…

— Верю — не верю… Пошли завтракать и пить кофе.

Иду за ним на кухню. Его дом прекрасен: всё натуральных оттенков. Сочетание светлого дерева, оливкового и слоновой кости. Красота.

Конечно, пьянь! Когда ты это могла разглядеть, если тебя сюда приволокли в бессознанке?

Кухня просторная, залитая светом и удивительно уютная. Матовые оливковые фасады шкафов и столешница из светлого дуба. В центре — массивный кухонный остров, а у окна — белый обеденный стол с соломенными салфетками грубого плетения. В воздухе пахнет деревом и кофе. Интерьер такой же, как и его хозяин: натуральный и безупречный.

Тимофей безмолвно приглашает меня к столу, выдвигая стул. Сервирует сам. Навряд ли готовил он — скорее, доставка из ресторана. Хотя я легко могу представить его на этой кухне с ножом в руках, например, строгающим салат…

— Сонь, кофе или чай? — его голос выхватывает меня из мыслей.

— Чай…

— Ты же любишь кофе! — удивленно парирует он.

— Откуда ты знаешь?

— Ты говорила об этом в самолете. Я сидел за тобой и слышал многое из того, что вы обсуждали с подругой.

Мои щеки вспыхивают огнем. Блин, мы же там такое обсуждали…

— Не стоит стесняться, я не разберу это на цитаты и никому не расскажу, — произносит он чуть слышно, слегка склоняясь ко мне. Его дыхание вновь касается моих губ, и в горле пересыхает. Невольно сглатываю.

— Спасибо… — голос немного дрожит, но я справляюсь. — Тогда кофе.

— Ты любишь сладкое. Я заказал на выбор, но, думаю, тебе стоит съесть что-то существенное. Уверен, вчера ты не ужинала, поэтому алкоголь так подействовал.

Блин, так и знала! Он явно что-то не договаривает, я точно творила дичь.

— Я вообще не пью. Мне и пары глотков шампанского хватает, и дело не в еде…

— Хорошо. Но больше не стоит, раз спиртное на тебя так влияет.

— Угу.

Тимофей предлагает мне то же, что заказал себе. Убойный по калориям, но такой любимый завтрак: омлет с жареным беконом, тосты, сыр… Рай. Я точно попала в рай. И никто не читает нотации, я просто наслаждаюсь. А Тима лишь комментирует:

— Совсем этот «пиперон» тебя голодом морил…

— Ну что ты. Когда ему что-то было нужно, он кормил на убой… Ой, прости. Мне не стоит так говорить.

— Со мной ты можешь говорить о чем и о ком угодно.

Дальше мы завтракаем молча. На кухню вальяжно заходит огромный пёс, и я тушуюсь. Тима бросает ему:

— О, добро пожаловать, Семён. Есть будешь?

Собака отвечает по-своему — коротким глухим лаем.

Тим кормит его, выставив миску рядом с нашим столом. Сёма с наслаждением ест, а закончив, ложится прямо у моих ног. Не могу сдержаться и наклоняюсь, чтобы почесать его за ухом. Тот ластится, словно огромный кот.

— Он обычно не так душевно принимает гостей. Но ты ему явно приглянулась.

— Собаки чувствуют хороших людей. А я хороший человек, — выбалтываю я нескромную правду.

Меня и правда любит вся живность. Дедушкин зверинец меня всегда обожал: от кота Вениамина до собаки Катерины… Странные имена — это по дедушкиной части. Хотя с Кармазиным они бы точно поняли друг друга. «Сёма» для собаки — тоже странное имя. Но я пока не решаюсь спросить, что вдохновило его так назвать пса.

— Я уже понял, что ты хорошая девочка.

Звучит довольно-таки двусмысленно. Чтобы сгладить эффект от моих взлетевших вверх бровей, Тимофей добавляет:

— И Сёма, видимо, тоже это почувствовал.

Мы снова молчим. Я впитываю аромат потрясающего кофе со сливками и кайфую от шоколадного торта. Ммм…

— За такой десерт я душу готова продать!

Тимофей посмеивается:

— Жаль, что я не дьявол. Так что можешь пока оставить её себе. Если захочешь десерт — просто скажи. Никакого контракта, подписанного кровью, не потребуется...

Не могу сдержаться. Мысль уже пошла, и язык не остановить:

— Тим, а почему я здесь?

— Я хотел увезти тебя из клуба, потому что ты точно не смогла бы там больше находиться. Ты уснула в машине, и я привёз тебя сюда. Не хотел будить и заставлять саму в таком состоянии искать кровать.

— Спасибо за заботу.

— Хорошо, что привез. Пока твои подруги были в клубе, Стас устроил диверсию с разбитыми стёклами в вашем шале.

— Ой…

Мне одновременно и стыдно — будто это я колотила стёкла, — и в то же время я благодарна Тиме за то, что меня там не оказалось. Страшно подумать, чем всё могло закончиться. В гневе Стас неуправляем.

— Хорошо, что ты не попалась ему под руку, — Тима берёт меня за руку. Но как-то правильно, без подтекста, выражая участие и поддержку. На автомате отмечаю, что его ладонь тёплая, сухая и очень приятная. — Сонь, тебе нужно заканчивать эти отношения. Он плохой парень для тебя.

— Я знаю. Я пытаюсь… Я вернула ему кольцо.

— Ты же понимаешь, что он так просто не отпустит?

— Понимаю.

— Не сдавайся, малышка.

Он отпускает мою руку и мне становится как-то холодно без него.

С завтраком покончено, и я хочу помочь с уборкой. Тима удивлённо вскидывает брови.

— Если хочешь здесь похозяйничать — пожалуйста. Мне будет только приятно.

Я убираю посуду со стола, ополаскиваю её и ставлю в посудомойку. Тима сидит и наблюдает.

— Ты подходишь этому месту…

— Ты шовинист? Место женщины на кухне? — Пытаюсь шутить я, но выходит скверно. Хотя он и ухмыляется.

— Нет. Я просто люблю в женщине женщину. Ты естественна в своём амплуа: от роковой богини до хозяюшки. Офигительное комбо.

Щёки предательски горят. Я оставляю эти слова без комментария, хотя и не уверена, что это был просто комплимент.

— Как мне добраться в таком виде до дома? — Показываю я на свой не очень презентабельный для прогулок вид.

— Я подвезу. А ты уже хочешь уехать?

— У тебя, наверное, полно дел?

— Дела есть, да… Но ты можешь остаться здесь. Сёма в восторге от тебя.

Он кивает на пса, который от одного моего обращения к нему укладывается почти на спину, будто прося почесать пузо. Его что, растили коты? Не могу устоять и выполняю «просьбу» этого милого собакена, вызывая минуту умиления у всех присутствующих. Кайфую сама. Считываю улыбку на губах Тимы, а Сёма… Ему вообще прекрасно!

— Он классный парень, но я не хочу напрягать его хозяина.

— Сонь… Не нужно думать о других больше, чем о себе. Делай, как тебе хочется. Мне твоя компания приятна…

— Почему? — ляпаю я.

— Ещё не понял настолько, чтобы объяснить. Просто так чувствую.

— Я бы поехала…

— Хорошо.

— А где мои вещи?

— Сумочка на столике в холле. Платье и бельё в стирке, но как высохнет — я перешлю.

— Да уж, посылка с трусами — это как раз то, что заставит меня краснеть перед подругами… И перед тобой.

— Сонь, ты, может, будешь удивлена, но за мои тридцать два года твои трусики — далеко не первые, что были в моих руках…

— Это как раз то, что «мечтают» услышать девушки! — парирую я и тут же краснею как свёкла. Ну почему я не могу вовремя прикусить язык? Стыдоба, Соня!

— Мне кажется, было бы хуже, если бы я сказал: «Сонюшка, в свои тридцать два я впервые прикасаюсь к женскому белью».

— Звучит как фраза извращенца.

— Ну, я же не он. Так что говорю, как есть… Для меня это не проблема, но можем и оставить здесь — будет «сменка».

— Ты явно настроен на то, что я здесь не в последний раз! — «Заткнись, Соня, просто молчи!» — кричу я самой себе.

В глазах Кармазина пляшут смешинки. Он смотрит на меня сверху вниз и едва заметно закусывает губу, сдерживая улыбку.

— Определенно, Сонечка. Очень определенно настроен…

Глава 12. «Покрутить»

Соня

Тимофей привозит меня к шале около десяти утра.

Видок, Софья Александровна, у вас, конечно, тот ещё, — усмехаюсь я сама себе, но в его вещах мне удивительно уютно.

Мы прощаемся быстро. Он берёт мою руку и, едва ощутимо, целует в раскрытую ладонь… Мгновение — и я будто взлетаю. А затем — действительно «лечу»… от него, от бешеного стука сердца и желаний, в которых пока боюсь признаться даже себе.

Пора приземляться.

Это я здесь «курортница», а Тима — «хозяин гор». Да и вопрос со Стасом всё ещё висит в воздухе.

Внутри — хаос. Сонная Злата в патчах неспешно пьёт кофе. Юлька мечется по комнате, кажется, отыскивая «пятый угол», чтобы загнать меня туда и выпороть за нарушение дисциплины.

— Сонька! Ты чего так долго? Я уже Кармазину звонить собралась!

Злата лениво подаёт голос:

— Отстань от девочки. У неё была шикарная ночь с таким парнем! Дай ей вдохнуть свободы. Один олень её контролировал, теперь ты в «мамочку» играешь…

— Злат, никакой «ночи» не было, — парирую я. — Я просто уснула в машине. Юль, прости, телефон сел.

Юлька обнимает меня, и я наконец выдыхаю.

— Да что ты, я же не из-за Кармазина! Ему я как раз верю. Есть в нём что-то правильное, настоящее, мужское... — Юлька всплеснула руками. — Я из-за этого Стаса переживала. Он же вчера тут такой дебош устроил! Как подумаю, что это тебя могло зацепить... Этот «с забобонами» ведь не только окно разбил, но и заднюю дверь в районе замка курочил. Явно зайти хотел. А если бы здесь была ты?! Поддатенькая и безвольная, как тряпочка. Даже подумать страшно!

После описания Юльки мне и самой становится жутко. Холодок бежит по коже.

— Мне Тимофей сказал только про окна...

— Бережёт он тебя, — уверенно кивает подруга. — Я сразу всё поняла. Замок-то был отломан. Короче, если бы не охрана и не чуйка Кармазина, могла случиться беда. Надеюсь, твой спаситель ему и ручки укоротит, и ножки выровняет, чтобы тот больше кругами не ходил, а чесал в обратном направлении... на лыжах и в пи*ду!

В этот момент в дом влетает Маринка — раскрасневшаяся, со сбившимся дыханием возвещая о своей победе:

— Восемнадцать километров! — и, дослушав Юлькин пассаж в сторону Стаса и его рук-ног, добавляет: — А хорошее начало дня, если уже в десять утра Юлька посылает кого-то быть причастным к женским гениталиям!

Нас прорывает на хохот. Я показываю нашей спортивной легенде палец вверх.

— О, загульная! Как ночка? Видок у тебя потрёпанный! — посмеивается эта «зараза», чей вечный ЗОЖ всегда заставляет меня комплексовать. — А у Кармазина есть вкус. Хороший бренд спортивных штанишек! — Она бесцеремонно треплет меня за край позаимствованных шорт. — Дашь поносить?

Злата тут же отправляет Маринке «обраточку»:

— Но-но-но… Это первый трофей Соньки! Мужика без трусов оставила! Не тронь! Они будут дороги как память!

Мы смеёмся, уже бухаясь все вместе на диван.

Всё же круто иметь таких подруг!

День проходит в девичьих радостях и шалостях.

Сначала мы тусуемся в спа-зоне отеля, затем гуляем по лесному массиву, любуясь просыпающейся природой, горами и пронзительно-голубым небом. К вечеру перемещаемся в лаундж нашего шале — туда, где есть камин, огромный диван, лежаки и даже плетёный гамак. Ужинаем морепродуктами и фруктами.

Кармазин присылает нам, девчонкам, цветы и шоколад. Джентльменский набор?

Надеюсь, что это не только извинение за неудобства с разбитыми и уже поменянными стёклами, но и знак внимания… Где-то на задворках сознания мне очень хочется, чтобы этот жест значил нечто большее, чем просто вежливость и хорошие манеры, но… я не даю мыслям воли и не развиваю их. Уезжать через день. Да и наврали мы…

— Сонька, что-то ты притихла. Скучаешь по своему горному королю? — начинает Маринка.

— По кому?

— По Кармазину!

— Он не мой… — говорю я, но поникший голос меня выдаёт.