Второй Шестой переулок, налево
- -
- 100%
- +
- Ладно, будь по-вашему! – согласился, наконец, он. – Хотя папа говорит, что Вишня – обычный дед, просто молчаливый, не любит болтать почем зря. Но раз вы такие принципиальные, лады. Бумага – значит бумага. Праздник послезавтра, а сегодня мы обязательно должны раскидать по всем знакомым стрелы с приглашениями. Предлагаю сделать это поздно вечером, когда будет темно, чтобы все друзья увидели наши послания только утром.
Майя с энтузиазмом взялась за изготовление бумажных перьев из тонкой и шуршащей бумаги, Леон по ходу дела приклеивал их к стрелам, а Марта усердно нашивала бумажную пестроту на наряды. Через пару часов дело было сделано.
Затем ребята изорвали большой лист на множество мелких клочков, аккуратно обожгли их края над огнем и подписали. Каждая записка гласила примерно следующее:
«О ты, могучекрылый Черный Гриф!
Завтра, когда солнце будет в зените, явись к священному алтарю племени Коршак с дарами и радостью в твоем сердце. Там вместе с братьями и сестрами своими ты отпразднуешь Великий Исход Весны и Солнценесущий Приход Лета.
Жрецы вольного племени Ванильная Луна, Огнебородый Пёс, Быстроногая Пантера.
P.S. Священный алтарь находится по адресу: Второй Шестой переулок, дом 1.»
Кроме Черного Грифа в записках фигурировали и Песочный Кайман, и Хитроумная Чайка, и Бледноглазый Вепрь Дети Коршак придумали индейские прозвища для каждого гостя. Впрочем, они были готовы к тому, что гости внесут коррективы в свои новые имена. В сущности, каждый приглашенный давно знал о грядущей индейской вечеринке, а потому был готов стать частью вольного племени, заранее подготовив себе индейскую одежду и подарки «жрецам».
Когда Крупная улица и ее переулки, наконец, погрузились в вечернюю мглу, и людей во дворах поубавилось, ребята, словно маленькие разведчики, мелкими перебежками засеменили от двора ко двору, ловко забрасывая стрелы с записками на крыльцо каждого дома. Как только последняя стрела была отправлена по назначению, дети вернулись домой и разошлись по своим комнатам. До дня рождения оставалась последняя ночь.
На следующий день во дворе славного семейства кипела работа по украшению территории флажками, фонариками и картонными масками индейских богов. Площадку посреди сада забросали ткаными половичками, водрузили три больших вигвама, а внутри каждого из них поставили по столу. Мама еще рано утром вызвала на подмогу тетю Весту, и они вместе принялись расставлять на столах приготовленные накануне кушанья.
Папа и Леон вытащили из мастерской здоровенный алтарь, который занял почетное место перед калиткой, ведущей в сад. Марта и Майя принесли в комнату Леона музыкальные колонки и выставили их прямо на подоконнике, чтобы музыка разливалась по всему саду, потому что окно Леоновой комнаты подходило для этой задачи лучше всего. Марта откуда-то скачала музыку с ритуальными барабанами и завываниями жрецов.
Когда все семейство было готово к приему гостей, дети наряжены согласно индейскому дресс-коду, а Пикуш временно заперт в девичьей детской, настало время встречать гостей. Папа включил колонки, и праздник начался. Первыми пришли сестры Гольдберг – Илонка и Марьянка. Это были лучшие подруги Майи, с которыми она вместе посещала студию бальных танцев и кружок вышивальщиц. Илонка и Марьянка были на год и два старше тройки Коршаков, но при этом выглядели их ровесницами, потому что были маленькими и щупленькими, но, на беду, паталогически любопытными и болтливыми. Тихой и скромной Майе это нравилось в них, потому что сама она была больше слушателем, нежели рассказчиком. И все новости и сплетни Крупной улицы она узнавала именно от своих подружек Гольдберг.
Сестры-болтушки выглядели скорее как две африканские дикарки, а не индианки. Их наряды походили на звериные шкуры зебры и жирафа. Лица были изрисованы белой краской, а волосы заплетены в десятки тонких косичек. Но, несмотря на это легкое несоответствие заданной теме, девочки отлично вписались в декорации. Они послушно опустились на колени перед самодельным алтарем, поставили на него коробку с подарками, поклонились несколько раз страшной маске, болтающейся над входом в сад, потом прыснули от смеха, вскочили с травы и, взявшись за руки, побежали в сад.
За ними пришел Влад Черняк. Тот самый, кого тройняшки нарекли Черным Грифом и чьи мама и папа так сильно напоминают чету итальянцев, которая сперва вдрызг ругается из-за какого-нибудь пустяка, а потом бурно мирится. Влад нехотя поклонился алтарю, положил на него свой сверток, поправил пеструю повязку на лбу и потопал к вигвамам, завидя там горы вкусняшек.
Дети Коршак забирали у каждого пришедшего стрелу с приглашением, складывали подарки позади алтаря, жали руки гостям и, тоже чинно кланяясь, указывали всем на калитку в сад – туда, мол, проходите.
Так мал-помалу собрались все гости. Папа врубил современную музыку, и началось настоящее веселье. Сначала дети старались вести себя прилично, спокойно жевали свою еду и запивали коктейлями и лимонадами, но через полчаса осмелели, не находя в поле зрения ни одного взрослого, и принялись беситься и кривляться кто во что горазд. Леону стоило определенных усилий то и дело успокаивать гостей, усаживать на подстилки, чтобы всем вместе поиграть в «Крокодила» и другие смешные игры, требующие проявления смекалки, хорошего воображения и немалой доли артистизма.
Время мчалось со скоростью дикого мустанга, гонимого кем-то невидимым по необъятным прериям. Так за играми, периодическими налетами на столы с угощениями, танцами и догонялками день незаметно перетек в вечер, сад замерцал разноцветными огоньками, которые украдкой зажгла мама, стараясь остаться никем не замеченной. А детвора продолжала гулять и веселиться.
Леон, который разрывался между борющимися за его внимание Илонкой и Марьянкой, наконец-то высвободился из их рук и присел на траву возле пышного кипариса. Он чувствовал сладкую усталость и гордость за то, что праздник вышел именно таким, каким они с сестрами и мечтали его сделать. Марта и Майя прыгали вместе с гостями под очередную мелодию какой-то подростковой рок-группы, Влад с присущей ему любовью к выпячиванию вскочил на стул изогнулся и задрыгал руками, изображая из себя рок-гитариста, неистово бьющего по струнам. Девочки завизжали, подпевая музыканту, орущему из колонок банальные рифмы о несчастной любви. Кто-то из мальчишек достал хлопушку и опустошил ее над головами ликующей детворы. Толпа взвыла и стала ловить оседающие на нее конфетти. Все было круто.
Леон зажмурился от удовольствия и прислонил голову на мягкий бочок кипариса. Сквозь маленькую щелочку глаз он видел разноцветные блики праздника, мерцающих фонариков и блесток, сыплющихся из хлопушек.
И вдруг среди этой пестрой суеты мальчик заметил необычное, совершенно незнакомое ему сияние – две светящиеся точки на козырьке террасы. Он мог поклясться, что это были чьи-то внимательные глаза, которые наблюдали именно за ним. Хозяин этих глаз абсолютно не реагировал на грохот и движение в саду, не моргая, он смотрел прямо на Леона. В сумерках мальчик никак не мог рассмотреть, что за существо сидит на крыше террасы. И когда он в очередной раз закрыл глаза, потер их кулаками, а затем открыл – наверху уже никого не было.
- Может чей-то кот сюда забрался? Пришел на запах еды? – размышлял Леон, поднимаясь с травы. – А может, это была какая-нибудь крупная птица вроде совы? Ай ерунда, показалось...
Праздник понемногу заканчивался, дети стали расходится. Сестры Гольдберг вцепились в нового кавалера, мальчика по имени Эрик, и наперебой рассказывали ему, как найти их дом во Втором переулке и какие классные пирожные они собираются приготовить в будущую субботу. Эрик смущался, но поддакивал им, бормоча какую-то ерунду о том, что он тоже любит сладкое и как раз в субботу совершенно ничем не будет занят.
Марта и Майя закрыли калитку за последним гостем, обнялись и подошли к Леону. В тот же момент дверь дома резко распахнулась и во двор вырвался Пикуш, а вслед за ним вышел папа с поводком в руках.
- Папочка! А мы и забыли, что вы с мамой и Пикушем были все это время здесь, - сказала Майя.
- Мы же обещали не высовываться! И потом – это же ваш праздник. Индейский. А я где-то потерял свой боевой томагавк, потому без него на такие мероприятия не хожу. Не хочу быть принятым за бледнолицего диверсанта, - улыбнулся папа и, увлекаемый псом, скрылся за калиткой.
- О-о-о, - простонал Леон, - мне кажется, еще минута, и я упаду от усталости прямо здесь. Всем спасибо, я - спать, – сказал он сестрам и побрел в дом
Глава 4. Новый знакомый
Леон натянул свою любимую клетчатую пижаму, выключил свет и забрался в постель с мобильным телефоном в руках, чтобы забросить несколько фотографий на свою страничку в интернете. В полной темноте его лицо освещал лишь экран, отбрасывая на и без того веснушчатую кожу разноцветные пятнышки ярких снимков. Леон улыбался, рассматривая счастливые лица гостей и в особенности своих сестер, которые чувствовали себя настоящими звездами на этом необычном празднике. К тому же поводом для радости было и то, что прямо завтра начиналось лето, а значит и долгожданные каникулы. Эту мысль Леон смаковал с особым удовольствием, представляя беззаботно-ленивое утро без будильника и похода в школу.
- О нет, досточтимый пан Коршак, оно уже наступило, - вдруг послышался чей-то тихий голос из-за окна. – Четырнадцатая секунда лета только что пронеслась мимо...
Леон застыл в оцепенении. Сперва ему показалось, что это откуда-то снизу из гостиной доносится звук телевизора. Сестры любили по вечерам смотреть сериалы, уютно устроившись на диване. Но он ясно расслышал свою фамилию, а это указывало на то, что обращались именно к нему.
- Не удивляйтесь и ничего не бойтесь, дорогой пан Коршак, - снова заговорил некто. – Я не сделаю вам ничего дурного. Я лишь хочу познакомиться с вами, затем я здесь.
Наконец, Леон встал, подошел к окну и посветил в него экраном своего телефона. Там, за стеклом, на узком жестяном отливе сидел лис, черный, как деготь, с оранжевыми, светящимися в темноте глазами. И возможно, Леон снова не поверил бы своим глазам, но лис поднял лапу и поскреб ею по стеклу, давая мальчугану понять, что пора бы открыть окно.
Мальчик распахнул створку и уже совершенно четко мог рассмотреть таинственного гостя.
- Вы позволите мне войти? – тонкая кайма лисьих губ зашевелилась, и Леон убедился, что голос принадлежит именно зверю.
- Да, входите пожалуйста, - как можно более вежливо ответил мальчик.
Гость ступил на подоконник, с него легко перепрыгнул на письменный стол и сел, аккуратно обернув передние лапы бубликом пушистого хвоста.
- Досточтимый пан Коршак, меня зовут Муркус Чернобурый, я ваш сосед из дома напротив. Наверняка, вы не однажды видели меня, когда моя хозяйка, досточтимая пани Элоиза Шварц, была еще жива?
«Бог ты мой, - подумал Леон, - неужели этот лис – та самая меховая накидка пани художницы? Ну, дела-а-а!»
- О, вы совершенно правы, любезный пан, это именно я! – ответил лис, словно Леон не подумал, а высказал вслух свою ошеломительную догадку.
- П-простите, но я впервые вижу говорящего лиса! – заговорил, наконец, мальчик. - Я и не подозревал, что звери способны разговаривать. Поймите меня правильно, уважаемый пан Муркус, я не знаю, как реагировать на ваше появление, просто
- Тс-с-с, - прошептал лис, - не надо так волноваться. По тому, что вы все-таки говорите со мной и что вы сразу запомнили мое имя, я понимаю: вы мальчик воспитанный и не робкого десятка. А по-другому в нашем с вами случае и быть не могло!
- А какой у нас с вами случай? – заинтересовался Леон, немного осмелев, и опустился на стул в полуметре от своего нежданного посетителя.
- Терпение, досточтимый пан, терпение! Я ждал этого дня почти год, и вот сегодня вы узнаете все, что вам положено знать. Потому что именно этой ночью кое-что произойдет. Вы готовы слушать, мой нетерпеливый друг?
Леон согласно кивнул, и Лис начал свой длинный и увлекательный монолог.
- Я понимаю ваше большое удивление, дорогой пан Коршак. Поверьте, когда-то много-много лет назад, когда я был ребенком, я тоже впервые узнал о существовании необычных тварей, которые значительно отличаются от меня и моих сородичей. Но которые при этом все же очень похожи на нас. Я имею в виду э-э-э людей
Он заметил легкое недоумение в глазах мальчика и тут же уточнил:
- Нет, я не здешний, родился не в этом лесу, не в этой стране и даже не в этом мире. Моя родина — это Аниборген, земля, на которой нет людей, а есть те, кого вы в своем мире называете полузверями, мы же зовемся аниборами. Здесь, в вашем мире я – всего лишь черно-бурый лис, лесной зверь, а у себя дома я анибор – получеловек, полулис. У меня лисья голова, лисьи ноги, хвост, а тело – такое же, как у вас, пан Коршак. И все жители Аниборгена – тоже полулюди, полузвери. У кого голова медведя, у кого – волка. Для вас мы – монстры, но, поверьте, мы не опасны, не страшны и гораздо более беззащитны, чем может показаться.
Как я оказался здесь? Дело в том, что между Аниборгеном и вашим миром есть магические ходы. Немногие способны пройти из одного мира в другой, но я могу. И открою вам секрет, многоуважаемый пан Коршак, вы тоже можете! И здесь, в этом мире, и в Аниборгене часто рождаются на свет так называемые проводники, имеющие способность перемещаться туда и обратно через тайные проходы. Обычные же люди и аниборы могут попасть по ту сторону своего родного мира лишь в сопровождении проводника.
- Вы хотите сказать, что я тоже проводник? – робко прервал Лиса ошарашенный мальчик.
- Именно так, дорогой пан! Вы получили дар свободно жить и перемещаться в любом из двух миров.
- Но где доказательства? Я никогда не слышал об этом ни от своих родителей, ни от кого бы то ни было. И странных способностей за собой не замечал. С чего же вы взяли, пан Муркус, что я такой же, как вы? – не успокаивался Леон.
- У вас есть метка – ваша серебряная прядь за правым ухом. Такие метки указывают на особое происхождение человека или анибора. Посмотрите на меня: я весь черный, но на затылке у меня тоже есть клочок серебристой шерсти, а под ней на коже – такая же светлая отметина. Мы называем ее Поцелуем Луны. Как правило, проводниками становятся те, кто родился в первую ночь растущей Луны. И вы, пан Коршак, появились на свет именно в час Новолуния, в первые секунды лета.
— Вот это да-а-а, - Леон все еще не верил в сказанное Лисом, но понимал, что само появление перед ним говорящего зверя – это уже повод поверить всему, что происходит в этой комнате.
– А что я теперь должен делать? И где находятся эти магические ходы. Простите, пан Муркус, у меня в голове полный кавардак
- Понимаю, пан Коршак, но скоро вы во всем разберетесь. Как я уже сказал, сегодня ночью кое-что произойдет. А точнее, оно уже происходит. Новый магический проход появится с минуты на минуту. И вы увидите это собственными глазами, если мы с вами на время прервемся и выглянем в окно, в ваш замечательный сад.
Лис снова поднялся на четыре лапы и пошел по столу к распахнутому окну. Леон послушно встал со стула и тоже шагнул к подоконнику. Внизу было темно – хоть глаз выколи. Цикады, которые обычно разрывали тишину непрерывным стрекотанием, сейчас молчали, садовые лягушки не квакали, не качалась листва от присаживающихся на нее майских жуков и шмелей. Было непривычно тихо.
- Я ничего не вижу, пан Лис, куда нужно смотреть? – взволнованно прошептал Леон, но вдруг заметил внизу, на лужайке у самого жасминового куста слабое мерцание. Потом оттуда донесся звук, похожий на хлопок, словно кто-то откупорил винную бутылку. Мерцание стало ярче, и Леон уже мог рассмотреть, что прямо из садового гнома, из его отлетевшего в сторону колпачка, который мама аккуратно приклеила на место еще год назад, проклюнулось какое-то растение. Оно увеличивалось в размерах со скоростью пивной пены, стремящейся выплеснуться через край кружки. Спустя минуту удивительное растение из тонкого зеленого стебля превратилось в деревце, а через еще две минуты – в уже достаточно высокое дерево, чья крона почти достигла уровня подоконника Леоновой комнаты.
- Мама дорогая, вот это чудеса! – Леон восторженно наблюдал за всем, что происходило на его глазах в саду. И тут его осенила догадка, – неужели это дерево выросло из той самой сливовой косточки, которую моя сестра Майя в прошлом году выбросила в окно?
- О да, мой друг, это именно она, та самая, которую вы сорвали со Сливушки пани Шварц. Ведь наша Сливушка прошлым летом дала последний урожай, а потом засохла. А она, доложу я вам, и была порталом в мир Аниборген. Теперь ее дитя, новое сливовое дерево, так лихо посаженное в почву вашей досточтимой сестрой, станет новым магическим проходом. Вы увидите, пан Коршак, что уже к утру это тонкое деревце перевоплотится в большую и крепкую сливу!
- Я думаю, что у моей мамы будет шок, когда завтра утром она обнаружит в своем саду новое взрослое дерево, которое непонятно откуда взялось, - засмеялся Леон. Он действительно не представлял, как его семейство отреагирует на чудесное появление высокой сливы, которой еще вчера нигде не наблюдалось.
- Спокойствие, досточтимый пан. Вы забыли, что это дерево магическое. И все в нашем мире устроено таким образом, что появления нового деревца обычно никто не замечает. Уверяю вас, утром и ваши родители, и ваши сестры тоже не заметят ничего особенного на садовой лужайке, потому что будут считать, что это дерево растет здесь уже давно, - и Лис благодушно улыбнулся.
Леон немного испугался этой улыбки. Шутка ли – улыбающийся Лис. Рассказать кому – скажут, что свихнулся. Ах, да! Чуть не забыл! И Леон снова пошел в вопросительную атаку:
- Послушайте, пан Муркус, а могу ли я все это рассказать еще кому-нибудь? Ну, например, своим сестрам? И вообще, что мне теперь делать с этими знаниями и способностями?
- Можете, пан Коршак. Это же ваши самые близкие люди. У меня нет ни единого повода не доверять им. И в конце концов, они тоже будут нам с вами весьма полезны. Но, прошу вас, пока больше никому. Именно сейчас моя тайна не должна быть рассекречена, еще не время. Хотя расскажи вы завтра обо мне хоть всему Щучино, вряд ли кто-то из обычных людей поверит в говорящего лиса. И все-таки лучше не рисковать. Обо мне знала лишь пани Шварц, да еще пара-тройка посвященных
Ах, пани Шварц, пани Шварц Она ведь тоже была проводником и моим добрым другом. Не скрою, я был очень привязан к ней. Тем более нас объединяло одно крайне важное дело, которое я поклялся довести до конца! И искренне надеюсь, что вы поможете мне в этом, мой юный коллега. Но подробности я поведаю вам позже
- Я с радостью! Я с большущим удовольствием! – задыхаясь от волнения, проговорил Леон. – И даже мои сестры, уверен, захотят присоединиться ко мне, как только я расскажу им, какие чудеса творятся в нашем переулке!
- Я тоже безмерно рад, пан Коршак, - снова улыбнулся Лис и поднялся со стола. – Но время позднее, прошлый вечер был для вас очень насыщенным: праздник, гости, а потом я со своей историей. Думаю, вам нужно лечь и хорошенько выспаться, ложитесь в постель, мой друг. Придет время, и мы снова увидимся, а пока отдыхайте, - и он махнул лапой в сторону кровати.
Леон послушно забрался в постель, но по-прежнему не сводил глаз с чудесного гостя.
- Я хочу попросить вас, пан Муркус, называйте меня, пожалуйста, по имени – Леон. Такая ль я важная особа, чтобы в двенадцать лет зваться паном Коршаком? Я привык, что пан Коршак в нашей семье – это мой папа. А я просто мальчик, - сказал Леон.
Лис едва заметно дернул усами. Леон положил голову на подушку, но глаза его ни в какую не хотели закрываться. Лис заметил это и, чтобы помочь уснуть мальчишке, на которого разом свалилось столько впечатлений, несколько раз махнул пушистым хвостом. Поток воздуха, наполнившийся зелеными искорками, коснулся Леонова лица, его веки потяжелели и сомкнулись. Спустя полминуты мальчик спокойно засопел.
***
- Так ты утверждаешь, что на свете существуют говорящие звери? И что сливовое дерево за нашим домом выросло всего за одну ночь? – насупившись, вопрошала Марта. Она была одной из тех современных детей, кто с малолетства не верил ни в Деда Мороза, ни в Зубную Фею, а потому привыкла думать, что никаких чудес не бывает. Бывают только галлюцинации и безупречная компьютерная графика. Но и сомневаться в адекватности брата ей не хотелось.
– Докажи! – выпалила маленькая бунтарка и уселась на садовую скамейку, сложив руки на груди, словно ждала немедленного раскрытия фокуса.
- Да, Лео, уж как-то все чересчур сказочно звучит, - поддержала сестру Майя. Она хоть и слыла натурой романтичной, склонной к фантазиям, но была наравне с Мартой обескуражена рассказом брата.
Леон и сам не знал, как ему доказать сестрам, что он не лжет, и что волшебный Лис действительно существует.
- Вот, посмотрите, мамин гном треснул и развалился пополам, - мальчик указал рукой под дерево, где валялись две керамические скорлупки некогда целой фигурки. – Разве мама оставила бы испорченного гнома валяться под деревом?
Сестры пожали плечами.
- Майка, ну вспомни, год назад в день, когда умерла пани Шварц, ты нашла в моей комнате сливовую косточку и швырнула ее в окно. А я еще накричал на тебя. Ну? Ты помнишь? – не унимался Леон.
Майя на мгновение задумалась, а потом закивала:
- Точно, было такое! Уж не хочешь ли ты сказать, что из той косточки выросло это дерево?
- Да, конечно, из той! Но оно выросло не сегодняшней ночью! Оно целый год росло, росло и стало большим! – настаивала Марта, нервно подергивая ногой и ерзая на скамейке.
Леон понял: нужно найти что-то поубедительнее слов. И тут он вспомнил, что вчера перед сном просматривал фотографии с вечеринки. И кое-где отчетливо был виден все еще целый садовый гном с треснутым, но приклеенным на место кончиком колпачка. Мальчик достал телефон и протянул его сестрам:
- Смотрите сами, дурочки с переулочка, вот вам и факты!
Девочки принялись пролистывать вчерашние снимки и, конечно, увидели то, о чем уже битый час толковал им брат. Гном, действительно, стоял целый и невредимый, а сливой рядом с ним даже не пахло.
- И правда. Целехонький – протянула Марта и перестала нервно трясти ногой.
- Вау! – восторженно мяукнула Майя.
Леон, победоносно хохотнув, забрал у них свой телефон и сунул в карман. Теперь он был готов рассказать сестрам все, что узнал от Муркуса Чернобурого, не опасаясь снова натолкнуться на недоверие девчонок.
Он взахлеб пересказывал слова черного лиса о существовании Аниборгена, который населяют чудные существа – полулюди, полузвери. И что правильно называть их – аниборы. И о магических проходах, разбросанных по всему миру, и о сливе, которая волшебным образом появилась за одну ночь в их саду и которая и есть таинственный портал в мир аниборов. И, конечно же, выложил сестрам всю информацию о собственной роли в этой истории.
- Лис утверждает, что я тоже проводник в Аниборген, и потому он ко мне и пришел, - подытожил Леон. – По правде, я и сам пока в это не очень-то верю Но я думал, раз есть на свете говорящий лис, то почему бы не быть и миру полулюдей, а вместе с ним и проводников, которые могут туда попасть?
- Трудно в это поверить, конечно А где сейчас этот твой лис? – спросила Марта.
- Да, и когда мы с ним познакомимся? – подхватила Майя.
- Где? – усмехнулся Леон. – Да вон там, под самым вашим носом! – и он указал на дом пани Шварц.
Девочки остолбенели. До них дошло, в чем связь по-прежнему чистого дома их соседки с внезапно появившимся говорящим лисом. Горжетка художницы! Так вот кто хозяйничает в доме! Вот кто ухаживает за садом и метет дорожки! Все сходится.
- А когда мы сможем пойти туда и увидеть все собственными глазами, Лео? Меня распирает от любопытства! - начала свою песню Майя.
- Да, Леон! Сказал «а», говори «бэ». Я не могу спокойно сидеть и слушать такие потрясающие вещи, не взглянув на волшебного зверя, - вторила сестре Марта.
- Тихо, всему свое время! Он пообещал, что скоро сам ко мне наведается. А до тех пор мы будем просто ждать. Но предупреждаю, поначалу у вас может быть шок, и это нормально, я тоже не сразу врубился, что со мной разговаривает настоящая лисица. – И Леон смешно скосил глаза, а потом театрально съехал по спинке скамейки, точно в обмороке.