Второй Шестой переулок, налево

Глава 5. В гостях

Несколько следующих дней дети, ошеломленные произошедшим, находились в явном возбуждении: они часто шептались, прячась где-нибудь в саду или в детских комнатах или, наоборот, начинали жарко спорить о чем-то непонятном, махали руками, за столом переглядывались, то и дело, подмигивая друг дружке, словно готовили заговор.

Поначалу ни пани Анна, ни ее супруг не придавали их поведению большого значения, полагая, что это реакция на внезапно обрушившуюся на детей массу свободного времени. Потом стали замечать странную инициативу каждого из них то в магазин сбегать, то встретить почтальона у самой калитки, а то и вовсе пойти и прибраться на чердаке. Последнее желание приводило пани Анну в полнейшее недоумение: какой, простите, чердак, когда ребятня и в своих-то детских спальнях не всегда наводит порядок вовремя?

А все было просто. Лис, о котором Леон поведал сестрам, все не объявлялся. И дети старались использовать любую возможность приблизиться к дому пани Шварц, заглянуть мимоходом за забор, всмотреться в темные окна, забравшись на чердак собственного коттеджа. А Леон однажды прямо из своей комнаты вскарабкался на сливу, пытаясь обнаружить в ее кроне хоть какой-то намек на тайный проход в мир полулюдей. Но все эти попытки подобраться к тайне были тщетными. Время шло, а лиса все не было.

Сестры стали нервничать, периодически обвиняя Леона в чрезмерном фантазерстве, а на себя злились за наивную доверчивость. Да что там девочки, и сам Леон уже начал ловить себя на мысли: а не приснились ли ему все эти чудеса?

- Ох, пан Муркус, - думал про себя мальчик, сидя на траве перед заметно разросшейся сливой, - появились бы вы скорее, а то быть мне, чую, первым вруном квартала. Сестры точно задразнят

Потом он поднялся и пошел в папину мастерскую, где треть пространства до сих пор была завалена праздничной утварью: каркасами вигвамов, стрелами, узорчатыми половиками. Но большую часть комнаты занимал алтарь для подношений. Леон смотрел на все эти вещи, вновь и вновь прокручивая в голове хронологию дня рождения. Он сел на диван и закрыл глаза

Вдруг из сада послышались крики, потом неистовый собачий лай. Леон подскочил и выбежал из мастерской. По дорожке несся Пикуш, увлекая за собой Марту, которая крепко вцепилась в поводок и, чуть не падая, бежала следом. В кустах у сливы Леон заметил какое-то движение, словно кто-то спрятался там от собаки, потом это существо вскочило на дерево и стало карабкаться вверх.

- Ко-о-от! Лео-о-о! Там кот! – вопила Марта, пытаясь перекричать собачий лай.

Пикуш подбежал к сливе, встал на задние лапы, передними уперся в ствол и, задрав морду кверху, обливаясь противными вязкими слюнями, отчаянно лаял на того, кто был ему уже недоступен.

Леон тоже поднял голову и увидел на ветке, в густой листве, знакомые оранжевые глаза. Конечно, это был лис. Леон метнулся к Пикушу и схватил его за ошейник, помогая сестре удержать мохнатое чудище.

- Марта, тяни его в мастерскую, давай же! – крикнул он девочке.

Марта без лишних вопросов подчинилась брату, кое-как они затащили пса в мастерскую и захлопнули дверь, задвинув внешнюю щеколду.

- Он взбесился? – вытирая пот со лба, спросила Марта. – Сто лет котов не гонял, а тут на тебе - вспомнил детство.

- В том-то и дело, систер, что это никакой не кот, - ответил ей Леон.- Иди зови Майку. Похоже, сейчас вы познакомитесь с тем, о ком я вам рассказывал.

Широко раскрытыми глазами девочка посмотрела на брата, перевела взгляд на сливу, и, сорвавшись с места в сторону крыльца, заорала: «Ма-а-а-а Майка-а-а-а!»

Когда кроме Леона в саду никого не осталось, Муркус Чернобурый наконец-то заговорил:

- Приветствую вас, юный пан Коршак! Извините за долгое отсутствие. Я всего лишь ждал момента, чтобы ваших досточтимых родителей не было дома. Не хочется, знаете ли, шокировать столько народу своим эм... существованием

- Здравствуйте, пан Муркус, а я уже сомневался, не была ли наша с вами встреча сном, - улыбнулся Леон. Лис тоже заулыбался ему в ответ.

- Лопни мои глаза, вот это да! Говорящая лиса! – раздался удивленный детский голос.

Муркус оглянулся. На дорожке стояли две совершенно одинаковые девчушки, не сводящие глаз со зверя, который все еще продолжал улыбаться. Одна из них заметно дрожала, но вторая крепко держала ее за руку, полная решимости подойти поближе.

— Вот, пан Муркус, познакомьтесь с моими сестрами! – сказал Леон.

- Добрый день, досточтимые пани! – обратился к ним лис.

- З-з-д-дравствуйте, - пробормотала та, что все еще колотилась. Страх страхом, но о хороших манерах она не забывала никогда.

- Доброго денечка! – бодро крикнула вторая. – Значит, это все правда?!

- Абсолютнейшая правда! Я существую. Позвольте представиться: Муркус Чернобурый. К вашим услугам!

Наконец, девочки подошли к брату и его волшебному знакомому совсем близко. Это был самый настоящий лис в пушистой черной шубке, которая на солнце слегка отливала серебром, а хвост сам собой сворачивался в колечко, прикрывая аккуратные острые коготки передних лап. И издалека какому-нибудь прохожему лис мог показаться реалистичной садовой скульптурой.

Через пять минут беседы сестренки Коршак совсем осмелели в присутствии невиданного гостя, и Марта даже спросила у пана Муркуса разрешения погладить его по переливающейся на солнце шерсти и потрогать роскошный хвост. Лис не возражал, ему было очень приятно такое внимание, ведь уже целый год он жил в доме напротив один-одинешенек, и никто не гладил его по шерстке и не чесал шею. Он ужасно соскучился по ласке.

- Я знаю, пан Коршак, что вы уже обследовали сливу. Вероятно, вы надеялись найти проход в Аниборген? Вы его не нашли, досточтимый пан... Но это не потому, что его там нет, а оттого, что мало быть избранным, нужно еще знать КАК открыть волшебные врата. Я забыл вам сказать, что для этого необходимо знать специальное заклинание. Оно известно всем действующим проводникам. Безусловно, я научу вас ему. Когда придет время...

- Когда придет время... Снова «когда придет время», - вздохнул Леон, - а когда же оно придет?

- Да! Когда? – чуть ли не хором воскликнули девочки.

Лис сощурил глаза и несколько раз ударил по земле кончиком хвоста. Детям показалось, что он немножко занервничал.

- Вы, как все дети, крайне нетерпеливы. Хотите съесть второе блюдо прежде первого. Сначала я расскажу вам о своей миссии, чтобы вы понимали, как устроено сообщение между нашими двумя мирами. Однако, мы засиделись в саду. Должно быть, вам троим пора обедать? Хочу предложить скромную трапезу в моем доме, точнее в доме досточтимой пани Шварц, свет ее памяти. Как вы на это посмотрите, дорогие дети?

Побывать в гостях у лиса – это же целое приключение! Одно дело уплетать за обе щеки пирожки и котлетки, сидя за столом у какой-нибудь обычной тетушки, и совершенно другое – попробовать на зуб угощения волшебного зверя. Конечно, ребята согласились. Все четверо дождались, когда на улице не будет ни одного прохожего, и дружно пересекли свой переулочек, скрывшись за калиткой дома 2 по Второму Шестому переулку.

В доме, где теперь хозяйничал Муркус Чернобурый, все блестело чистотой и благоухало свежестью, словно здесь каждый день кто-то до блеска полировал паркетный пол, тер столы и буфеты шерстяной тряпочкой и проходился пуховкой по хрустальным висюлькам люстр и торшеров. На коврах не было ни соринки, ни лишней ворсинки. Комнатные растения торчали из своих кадушек, величаво расправив в стороны зеленые листья и пышные соцветия.

Дети бывали в этом доме и раньше, при жизни своей соседки, но даже тогда эти комнаты не казались им такими идеальными. Теперь же все жилище больше походило на дом-музей.

И не только потому, что стены были сплошь увешаны картинами, и не из-за кристальной чистоты помещения. А просто все здесь рассказывало о старой хозяйке дома, ее укладе жизни, привычках, а, может быть, даже и тайнах.

Некоторые полотна достигали таких размеров, что едва умещались на стене. На одной из картин была изображена комната с камином и рождественской елкой, рядом с которой на деревянной лошадке восседал симпатичный рыженький мальчик в костюме гусара. В чертах этого ребенка Леон увидел что-то знакомое.

- Лео! – вдруг завизжала Марта. – Смотри, это же ты!

Действительно, на картине был именно он, младенец Леон Коршак лет двух от роду.

- Да это же сама пани Элоиза написала портрет. Вот ее подпись, – Леон провел пальцем по тусклому росчерку в углу картины и обернулся на лиса. – А почему я раньше никогда не видел здесь этой картины, пан Муркус?

- Потому что ее здесь не было. Это полотно я обнаружил на чердаке, в мастерской досточтимой пани Шварц уже после ее смерти. Оно было свернуто в рулон, завязано в тряпку и спрятано в шкафу. Когда я развернул рулон, картина поразила меня своим светом и теплом. Я почувствовал, как моей бедной хозяйке не доставало семьи, тепла родных душ, уюта и детского смеха в стенах этого дома. Она написала ваш портрет, но по каким-то причинам оставила его у себя, не смея вывесить на всеобщее обозрение в гостиной... Наверное, боялась своих чувств... Теперь мы уже не узнаем всей правды. Но я решил, что будет справедливым дать этому чудесному произведению достойную жизнь. Натянул на подрамник, вставил в красивую раму, и теперь оно будет висеть здесь. Если...

- Если?

- Если вы, мои юные друзья, не будете против...

- Нет, что вы! – возразили дети буквально хором.- Наоборот! Почтем за честь.

Посреди столовой стоял огромный круглый стол, покрытый льняной скатертью. Муркус Чернобурый предложил детям занять свои места на красивых стульях в полосатой обивке. Один из стульев несколько отличался от остальных высотой спинки, из чего можно было предположить, что принадлежал хозяйке. Дети расселись по местам, оставив хозяйское кресло для Муркуса. А тот, убедившись, что гости удобно устроены, отлучился на кухню.

- До чего же здесь все торжественно и красиво! Мы как будто в маленьком дворце! - прошептала Майя.

- А я тогда - королева! Зовите меня теперь Ваше Величество!

Марта взяла со стола нож и вилку так, будто это символы монаршей власти, и величаво развела руки в стороны.

- Ваше Величество Ваза с Цветами! - засмеялся Леон.

Он сидел напротив Марты, и сестра не была ему видна из-за большой пузатой вазы с гортензией. Но теперь, когда Марта взяла столовые приборы, стало казаться, будто ее руки принадлежат вазе.

Марта тут же завопила, что с ее места сам Леон выглядит, как Мистер Букет, и что лично она к этой фарфоровой чепухе не имеет никакого отношения. Леон открыл рот, чтобы завалить сестру очередной порцией колкостей, но тут распахнулись двери, и в гостиную вкатилась тележка с обедом, а следом за ней вошел и сам Муркус.

Лис взмахнул хвостом, орошая пространство зеленоватой блестящей пыльцой, после чего серебряная супница отделилась от тележки и, едва покачиваясь, зависла в воздухе. Стопка тарелок сделала то же самое, но в следующее мгновение расслоилась, и изящные фарфоровые кругляши разметались по столу. Вслед за тарелками на стол приземлились стаканы, а потом грузно, как большие черепахи, на скатерть наконец-то осели супница и еще несколько накрытых крышками блюд.

Девочки затаили дыхание. Леон, которому стоило бы уже и не удивляться никаким чудесам, выдохнул:

- Фантастика...

- Не фантастика, досточтимый пан Коршак, а обычная бытовая магия, - поправил его лис и ловко запрыгнул на свободный стул. - В Аниборгене я ею почти не пользуюсь, там у меня есть руки - все могу делать сам, но здесь другие правила

Видя, что дети замешкались в нелепом стеснении, Муркус повел лапой в сторону еды и сказал: «Ну, можно начинать!»

Сначала дети приговорили вкуснейший томатный суп с улитками и еще какими-то морскими гадами. Супница едва успевала приподниматься над скатертью и раскланиваться перед тарелками гостей. Потом в ход пошли овощные рулетики с чесночным сыром и благоухающая прованскими травами рыба. Душистый лимонад с ягодами и мятой лился рекой. Леон и девочки причмокивали от восторга, особенно когда в зал влетел пирог с дворцом из свежих ягод на верхушке, залитый прозрачным желе. Но больше всего детей забавляло то, как ловко без помощи рук орудуют обычные нож и вилка над тарелкой Лиса, справно отправляя еду прямо ему в рот. А в конце обеда в воздух взвилась кружевная салфетка и аккуратно коснулась уголков губ волшебного зверя.

- Все ли понравилось достичтимым гостям? – спросил Чернобурый.

- О да, спасибо, пан Муркус, все было... великолепно! – ответил Леон, которому явно было сложно дышать под тяжестью съеденного.

- А почему в этой комнате задернуты все шторы, пан лис? Сейчас же еще светло, - вдруг спросила Майя.

- Видите ли, я же стараюсь не обнаруживать свое присутствие здесь. Расхаживающий по особняку лис наверняка вызовет массу вопросов, что создаст для меня определенные... эм... проблемы. С улицы кто-нибудь может случайно увидеть происходящее внутри дома, верно?

- Точно. В городе уже давно болтают о призраке, живущем в доме номер два во Втором Шестой переулке... Простите, пан Муркус, это я, не подумав, спросила. Просто... здесь так непривычно темно...

- А знаете, пани Майя, вы правы! Ведь окна столовой все выходят в сторону сада, а там никаких зевак быть не может, ведь за садом – грабовый лес! Пожалуй, можно открыть шторы и впустить в эту обитель теней немного света!

Марта тут же вскочила со стула и бросилась к окнам. Тяжелые зеленые шторы с вышитыми листами папоротника медленно, словно веки после долгого сна, раскрывались одни за другими. Но внезапно за шторами с фантазийными птицами и цветами показалось не окно, а огромная картина.

Марта отступила назад и задрала голову, чтобы увидеть, что на картине. Оказалось, это тоже был портрет. С холста на лиса и детей смотрели трое. Статная женщина с бледным, но очень благородным лицом и руками, белыми и тонкими, какие бывают у балерин, стояла у стула, на котором сидела симпатичная девушка с косами, завернутыми бубликами, а на коленках у нее был младенец. Скорее всего – девочка, потому что в кружевном чепчике и с игрушечным котенком в руке. Любопытно было еще и то, что за спинами у всей троицы были нарисованы эти же самые зеленые с птицами шторы!

- Смотрите, какой портрет! Ого, на нем тоже стоит подпись пани Шварц, но, кажется, на портрете и есть сама пани Шварц! Только молодая! – воскликнула Марта.

- Да, девочка, это моя хозяйка. И работа ее кистей...

- А кто это с ней? Родня какая-то? – подал голос Леон.

- Самая что ни на есть родня! – ответил Муркус, - Это дочь и внучка пани Шварц!

- Ого, а мы и не знали, что у нее есть дочка и внучка! – удивилась Майя.

- Были. Были еще до вашего рождения, милые дети... Это очень грустная история, которую пани Шварц не любила рассказывать. И именно из-за нее она несколько замкнулась в последние тринадцать лет...

- Но нам даже папа и мама ничего не говорили! Они же должны про это что-нибудь знать?

- Не могу дать вам точный ответ, досточтимый Леон, но предполагаю, что они не хотели ранить вас. Ведь детское воображение такое буйное, а детские слезы – так дороги и порой так тяжелы для родителей. Они вас берегли...

- Ну, а вы-то нам расскажете? – вздернула брови Марта.

- Всенепременно, ведь от этого зависит, смогу ли я найти наследника пани Шварц.

И Муркус завел свой рассказ...

Глава 6. Лис рассказываетпечальную историю

У пани Шварц была единственная дочь по имени Милена. Кто ее отец – никому не было известно. Пани Шварц хранила эту тайну свято и крепко. Наверное, даже сама Милена не знала истины. В любом случае фамилия у нее была тоже Шварц.

Пани Элоиза, как и всегда, работала преподавателем рисования, иногда разбавляя учебные будни частной портретной живописью для всех, кто ценил ее как мастера. Милена не имела таланта к рисованию, была обычной девушкой, которая так же, как ее сверстницы, любила танцы, хорошие книги, веселых людей и, по рассказам пани Элоизы, даже не была проводником и долго ничего не знала о мире аниборов.

Но однажды Милена стала свидетелем того, как пани Элоиза через нашу старую сливу провела в ЭТОТ мир анибора. Девушка была потрясена и восхищена уведенным! Пани Элоизе пришлось рассказать ей об Аниборгене все. Анибор, пришедший сюда, само собой стал выглядеть как обычный человек. Уж не помню, с какой миссией он заявился в Щучино, но знаю, что звался Гаспером Бялым...

Он был молодой и красивый. И Милена мгновенно влюбилась в него, что не ускользнуло от глаз ее прозорливой матери.

И тогда Гаспера поселили в доме другого Щучинского проводника – Грегора Вишни.

- Пан Вишня – тоже анибор? – вскрикнул ошарашенный Леон.

- Нет, он появился на свет в ЭТОМ мире, но так же, как вы, пан Коршак, был рожден с лунной меткой и даром проводить сквозь порталы.

Муркус заметил смятение на лицах детей, но предпочел продолжать свой рассказ – все по порядку.

Вишня был уже немолодым и крайне нелюдимым человеком. Впрочем, вам об этом известно, друзья мои! Он ничем не отличался от какого-нибудь ворчливого отшельника, которому мало кто интересен на этом свете.

Гаспер же, напротив, был красивым, плечистым парнем. Его яркий пытливый ум покорил дочь пани Шварц мгновенно. Гаспер обожал рассказывать веселые истории, развлекая ими Милену. Она в свою очередь показывала ему разнообразие ЭТОГО мира, водила на городские вечеринки, в театры, в кино... И случилось то, что было неизбежно – эти двое страстно влюбились друг в друга.

Грегор Вишня, который ранее никогда не был замечен в симпатии к кому бы то ни было, внезапно тоже заинтересовался Миленой. Хотя по возрасту он ей больше годился в дядюшки. Думаю, в нем взыграли гордыня и зависть, низкое желание обойти молодого и статного анибора Гаспера. И все быстро заметили, что Вишня тоже положил глаз на Милену. По крайней мере, узнав о ее выборе в пользу Гаспера, Вишня учинил ужасную ссору со своим товарищем. Кажется, они даже подрались...

Дело закончилось тем, что пани Элоиза выпроводила Гаспера в Аниборген, а Милене строго-настрого запретила отношения с аниборами. Не потому, что у нее было неприятие к нам, живущим в ТОМ мире, а скорее всего из-за каких-то своих, никому неведомых причин.

Боги мои, как же страдала бедная девочка! Ведь отсюда в Аниборген нельзя ни позвонить, ни написать. К тому же Гаспер не был проводником в отличие от Грегора. И попасть в Аниборген малышка не могла никаким способом.

Кроме одного единственного.

Грегор Вишня, устранив соперника, стал настырно ухаживать за Миленой. Этому невзрачному и хмурому типу показалось, что Милена очарована им, но девочка преследовала совершенно иные цели.

Она хотела с помощью Вишни пройти в Аниборген и встретиться там с Гаспером Бялым. Вишня сам был основательно одурманен ею и не понимал ее истинных мотивов. Но похоже, Милена даже не прилагала к этому особых усилий. Сам факт ее внимания подлил масла в огонь влюбленности Вишни. Он преувеличил значимость этого внимания раз в сто. Но все, кто видел их вместе, удивлялись – что общего может быть у этих двоих?

В какой-то момент слухи о странной дружбе Милены и Вишни дошли и до пани Элоизы. Однажды, вернувшись домой после работы, она не нашла дочери, а только письмо от нее, в котором было сказано примерно следующее: «Милая моя мама, я не могу поступить иначе, мое сердце разрывается от тоски по нему. И если я сегодня же не попаду в Аниборген, то, скорее всего, умру от горя и одиночества. Я надеюсь, ты поймешь меня. Обещаю, что вернусь. Твоя Милена».

Стало очевидно, что Вишня и Милена пересекли границу миров. Конечно, пани Элоиза хорошо знала свою дочь и поняла, что речь в письме идет вовсе не об этом пренеприятнейшем Вишне. Она, конечно же, могла тут же пуститься в погоню за Миленой, открыв проход в Аниборген, но не сделала этого. Думаю, потому, что наверняка понимала чувства, которые испытывала ее непокорная дочь к своему возлюбленному. И как мать она хотела для своей девочки счастья.

Оказавшись в Аниборгене, Милена приняла облик анибора - стала выглядеть как черная зубриха. Вишня же имел облик волка и, увидев Милену в новом обличье, был сильно раздосадован. Он думал, что человек, который впервые попадает в Аниборген из ЭТОГО мира, принимает вид, схожий с проводником, который первым привел его. До случая с Миленой это всегда работало именно так!

Но любовь Милены к Гасперу Бялому изменила правила. В итоге Милена и ее возлюбленный все-таки встретились. О, надо было видеть, в каком бешенстве был Вишня! Он понял, что Милена всего лишь воспользовалась им, чтобы воссоединиться с его бывшим приятелем. Вишня стал добиваться у канцлера Аниборгена немедленной депортации Милены с пожизненным запретом посещать мир полулюдей.

Но случилось непредвиденное. Пока Верховная канцелярия рассматривала жалобу взбешенного Вишни, Гаспер и Милена успели пожениться! Один священник по имени Бенгалиус провел ритуал воссоединения буквально под покровом ночи в старой часовне на краю Манзуры – деревеньки, где родился Гаспер. Он знал Бялого еще мальчишкой и до того проникся его любовной историей, что вопреки правилам (в Аниборгене женятся только после определенной бумажной волокиты) обвенчал влюбленных.

Надежды Вишни на праведную с его точки зрения месть рухнули. Он вынужден был смириться с тем, что любимая стала законной супругой Гаспера Бялого и полноправной жительницей Аниборгена.

Тут в жизни Милены и Гаспера появился я – их верный проводник между мирами. Я не раз водил их обоих в ЭТОТ мир, когда они решали навестить досточтимую пани Элоизу. Всем знакомым пани Шварц сообщила, что Милена вышла замуж и уехала из Щучино. Потому появления Милены воспринимались соседями, как очередной приезд в гости к матери из какого-то дальнего городка.

Вы хотите знать, как пани Элоиза приняла Гаспера? На удивление спокойно. Видя, что в жизни дочери все ясно и гладко, она смирилась с ее выбором.

А спустя время Милена сообщила ей о том, что носит под сердцем дитя. О, эта новость превратила досточтимую пани Шварц в порхающего мотылька. Как же она была счастлива, что скоро станет бабушкой! Пани Элоиза решила обновить одну из комнат для будущего внука: расписала стены прекрасными цветами, а потолок – звездами. Заранее были куплены игрушки и книжки, пеленки и распашонки, но главным чудом была колыбелька. Пани Шварц заказала ее у одного искусного плотника, который превратил детское ложе в красивый кораблик, паруса которого служили балдахином и опускались над постелькой при помощи маленького штурвала, приделанного снаружи у изголовья.

Да, новая семья Милены должна была жить в Аниборгене, но новоявленной бабушке хотелось, чтобы и у нее в гостях внук чувствовал себя как дома. Когда пришла пора малышу появится на свет, пани Элоиза перешла в Аниборген, приняла облик черной козы и даже поприсутствовала на родах любимой дочери.

Так и родилась Констанция! Маленькая белокурая зубриха с огромными ресницами и голубыми глазами!

Красивее ребенка я, признаться, не видел! Хотя, допускаю, что как друг семьи я мгновенно был очарован малышкой, и оттого она казалась мне самой прекрасной на свете...

Пани Шварц вернулась в ЭТОТ мир и продолжила жить своей привычной жизнью, а Милена, Гаспер и маленькая Констанция стали навещать счастливую бабушку все чаще.

Вишня следил за ними повсюду, он как тень сопровождал их из мира в мир, выдумывал любой повод, чтобы только пройти в Аниборген и не упускать из вида Милену.

Но надо отметить, что держался он всегда в стороне, и если не знать его мстительную натуру, то можно было бы подумать, что он успокоился и принял все, как есть. Но я никогда не верил ему. И много раз предупреждал Милену и Гаспера, чтобы не подпускали его к себе слишком близко... Но Милена – добрая душа. Ей было жаль бедного одинокого Вишню. К тому же она испытывала изнуряющее чувство вины перед Грегором за тот обман, который она допустила, чтобы попасть с его помощью в Аниборген...