- -
- 100%
- +
Вдруг я начала жалеть о том, что вчера на ужин в одиночку спорола целую плитку шоколада. Неспроста Белла всегда говорит: "Все вкусняшки остаются на ляжках". Было стойкое ощущение, что мои ляжки выдают меня с потрохами. Это паранойя, или я правда поправилась?
– Ты чего такая зажатая? Расслабься, – улыбнулся Калашников и легонько дотронулся до моего плеча, как бы приглашая откинуться на траву.
От его невинного прикосновения я вздрогнула и даже зачем-то втянула живот.
Господи, да что это со мной?!
– Все, мы искупались. Ты доволен? Теперь можем идти? – положив кончик волос в рот, спросила я.
– Не будь занудой, давай еще поваляемся, – отозвался Ярослав, блаженно потягиваясь на солнышке. – Или ты куда-то торопишься?
Спешить мне было некуда, но, когда в полуметре от меня лежал парень в трусах с фигурой молодого бога, я ужасно нервничала. Напряжение сковывало по рукам и ногам, а вдоль позвоночника бежала предательская дрожь.
Будь неладен этот Калашников со своим стальным прессом, на котором, казалось, можно натереть сыр, как на терке!
– Ладно, теперь твоя очередь рассказывать о себе, – выдохнула я, пытаясь справиться со своим дурацким неврозом и призывая себя к адекватности. – Что ты любишь? О чем мечтаешь?
– Алис, я типичный детдомовец, мне нечего о себе поведать, – пожал плечами Ярослав.
– Такое чувство, что ты прикрываешься детским домом, чтобы не показывать себя настоящего, – обличительно заявила я.
– Ого, а ты психологом подрабатываешь? – с издевкой бросил он.
– Почему именно тебя направили в нашу школу? – не обращая внимания на его сарказм, продолжала я.
– Наверное, я менее отмороженный, чем остальные, – ответил он, сорвав травинку и положив ее в рот.
– Я серьезно, – настаивала я.
– Я тоже, – Ярослав упорно не хотел говорить о себе.
– Так нечестно! – я надулась. – Ты теперь знаешь даже мой секрет про то, что я пишу стихи. А про себя и пары предложений сказать не хочешь!
– Ой, подумаешь, большое дело! – покусывая травинку, хмыкнул он. – Вот, если бы ты дала мне свои стихи почитать или сама бы рассказала, это да, это я понимаю…
– Еще чего! – я тряхнула головой. – Никогда их тебе не покажу!
– Спорим? – Калашников приподнялся на локте.
– Чего? – не поняла я.
– Спорим, что увижу или услышу твои стихи первым? – он хитро прищурился.
Вот это самоуверенность!
– Даже спорить бессмысленно! – отсекла я.
– Ну так что, по рукам? – Ярослав протянул мне внушительного размера ладонь. – Если я выиграю, то смогу поцеловать тебя. Если выиграешь ты, отвечу на любые твои вопросы максимально честно и откровенно. Да и вообще, сделаю все, что пожелаешь.
– Ну ты и наглец! – от возмущения я начала задыхаться.
– А что такого? Ты уверена в себе? Или все же нет? – подначивал Калашников.
Я понимала, что он мной манипулирует, но во мне все равно закипал азарт.
– А какой срок спора? – немного помолчав, спросила я.
– Пускай будет апрель. Апрель следующего года.
Поразмыслив, я все же пожала его руку. Вряд ли от этого что-то потеряю. Показывать свои стихи я никому не собиралась, и уж тем более Калашникову. А вот возможность загадать ему любое желание была заманчивой.
Повалившись на траве еще немного, мы подошли к своим вещам и оделись. Натянув джинсы и футболку, я сразу почувствовала себя спокойнее. Да и на Ярослава в одежде смотреть было куда менее волнительно.
Мы вышли на тропинку и через десять минут уже сидели на полуразвалившейся остановке, куда приехали утром. Нам повезло: автобус появился почти сразу. Я заняла место у окна, а мой спутник опустился рядом.
– Тебе хоть нравится в нашем классе? – спросила я у Ярослава, который развалился на сиденье, широко расставив ноги.
– Пойдет, – равнодушно ответил он.
– Мы хотим, чтобы тебе было комфортно в новом коллективе, – улыбнулась я.
– Кто это мы? – он перевел на меня взгляд.
– Я, моя соседка по парте Наташа Одинцова…
– А, это блондинка с буферами? – усмехнулся Калашников.
М-да. Судя по всему, он запомнил самые «выдающиеся» черты внешности моей приятельницы. Как это типично для мужчин!
– Она самая, – подтвердила я, а затем, вспомнив о просьбе Наты прощупать почву на тему личной жизни Ярослава, добавила. – Она тебе понравилась?
– Девчонка как девчонка, – он пожал плечами.
– А у тебя есть девушка? – как бы невзначай поинтересовалась я.
– Малыгина! – Ярослав насмешливо изогнул бровь. – Это такой подкат у тебя, что ли?
– Что?! Нет! – я растерялась. – Я вообще не для себя спрашиваю!
– А для кого? – он еле сдерживал смех.
– Для Наташи! – с обидой выпалила я. – Ты ей показался симпатичным, вот она и попросила меня узнать!
– А ты, оказывается, маленькая врушка! – Ярослав хохотал в голос.
– Да нет же! Я правду говорю! – возмутилась я, выпучив глаза.
– Ой, Малыгина, весь твой флирт шит белыми нитками. Симпатичным я показался Наташе, но задаешь вопросы о моей личной жизни почему-то ты. Ну не детский сад?
– Зря я тебя спросила! Ты все не так понял! Какой флирт? У меня вообще-то парень есть!
– Ты еще и парня себе выдумала? – он откровенно издевался надо мной. – Ну ты даешь!
– Иди в задницу! – я нахохлилась, сложив руки на груди.
– Ладно, Алиса, не злись. Просто ты меня так в лоб спросила. Обычно девчонки ищут какие-то окольные пути, изощряются. А ты не такая. И меня это забавляет, – примирительно улыбнулся он.
Да уж, и правда вышло как-то глупо. Может, не стоило воротить нос от книжек с названиями "Искусство флирта", "Кокетство для чайников" или "Как заставить мужчину принимать ваши желания за его собственные: краткое пособие", которые мне все время подсовывала Белла?
– Вообще больше не буду с тобой разговаривать. Мало того, что ты ничего толком не рассказываешь, так еще и идиоткой меня выставляешь, – проворчала я.
– А что, я могу показаться симпатичным только идиотке? – Калашников склонил голову набок.
– Нет, просто... – я запнулась, поднося к губам тонкую прядь волос.
– Колись, Алиса, я тебе нравлюсь? – повернувшись ко мне всем корпусом, атаковал Ярослав.
– Пойдет, – фыркнула я и, передразнивая его, добавила. – Парень как парень.
– Парень как парень? – ему явно было весело. – Именно поэтому ты пожирала меня глазами там, на реке?
Я заметила, что две женщины лет сорока, сидящие чуть поодаль, навострили ушки и внимательно наблюдают за нами.
– Я что?! – меня аж потряхивало от негодования. – Пожирала тебя глазами?..
– Ты меня, конечно, извини, но я тогда не на шутку перепугался за свою честь, – Ярослав на удивление правдоподобно изображал смущение. – Взяла и ни с того ни сего разделась... А эти твои плотоядные взгляды... – он поежился. – Признаться честно, я переживал, как бы ты на меня не набросилась!
– Чтоб тебя, Калашников! Ты чего несешь?! – воскликнула я, с ужасом понимая, что теперь уже весь автобус с интересом прислушивается к нашему диалогу.
– Нет, ты красотка, спору нет. Но я так не могу, мы же с тобой едва знакомы! Пойми, секс без любви – это неправильно, – в его зеленых глазах плясали чертики, а я умирала от стыда.
Что подумают обо мне все эти взрослые люди? Что я разделась перед парнем на реке, а потом еще и домогалась его?! Какой кошмар! Такого острого желания провалиться сквозь землю у меня еще никогда не было.
– Замолчи сейчас же, – сквозь зубы процедила я. – Еще слово, и я… И я...
Да уж, крепко выражаться я не умела. Эх, сюда бы Венерку! Вот она-то за словом в карман не полезет. Удивительно, но эта воспитанная, на первый взгляд, девушка могла материться так, что у любого сапожника пошла бы кровь из ушей.
А я нет, не такая. Слов-то матерных знаю раз-два и обчелся. Раньше даже от мысли о том, чтобы произнести их вслух, начинала нервничать. Но вот сейчас я впервые была близка к тому, чтобы матюкнуться. Ну и взбесил же меня этот Калашников!
– Ладно-ладно, успокойся, Малыгина. Ты похожа на разъяренную белочку, честное слово, – Ярослав поднял руки, как бы демонстрируя готовность к перемирию. – Я пошутил. Ты шуток не понимаешь, что ли?
– Шутки должны быть смешными! – огрызнулась я.
– Ты не представляешь, как я сейчас повеселился, – беспечно отозвался он.
Я раздраженно закатила глаза. Затем достала из рюкзака наушники и воткнула их в уши, тем самым показывая нахалу, что больше не желаю с ним разговаривать.
Вы только подумайте, какой провокатор! «Давай, Малыгина, чего стесняться? Какая разница: купальник или нижнее белье, бла-бла-бла»…
А не прошло и часа, как я уже, оказывается, своевольно обнажилась и смутила его, бедняжку! Он аж забеспокоился о своей чести! Святые угодники! Посмотрите на эту оскобленную невинность!
Клоун, блин.
Когда мы вышли из автобуса и настало время прощаться, я уже немного пришла в себя после концерта, устроенного Калашниковым. Но при этом все равно очень на него злилась.
– Пока, до встречи в школе, – сухо обронила я и устремилась по направлению к дому.
– Малыгина, ты обиделась на мой прикол, что ли? – Ярослав мягко обхватил мое запястье и развернул к себе.
– Еще чего! – я повела плечами. – И думать про это забыла.
– Слушай, спасибо, что ты вытащила меня к своим старикам сегодня. Хороший получился день, – Калашников тепло улыбнулся, обнажая крупные белые зубы.
В его глазах больше не было чертиков. Они либо умерли, либо просто спрятались на время. Скорее, конечно, второе. Но, казалось, сейчас он говорит абсолютно искренне, и я не могла не улыбнуться в ответ.
– И не забывай про наш спор, – Ярослав хитро подмигнул мне. – Я буду у тебя первым.
– Чего?! – мои глаза уже в который раз за день полезли на лоб.
– Я про стихи, глупенькая, – рассмеялся он. – А ты о чем подумала?
– Ни о чем я не подумала, Калашников! Пока! – я вновь вспыхнула и сорвалась с места.
Какой он все-таки наглец! Никогда таких не встречала.
Глава 12
Ярослав
Между людьми бывает два типа притяжения. Первый – как у двух магнитов с разноименными полюсами, когда они притягиваются друг к другу. Второй – как у магнита и железа, когда металл сам липнет к магниту.
Поначалу в нашем с Павликом общении преобладал первый тип. Но после моего злосчастного выхода к доске на алгебре Корчагин вцепился в меня мертвой хваткой, и отцепить его оказалось совершенно невозможным. Вот тут-то я и почувствовал себя магнитом, а сосед по парте все больше напоминал мне тонкий железный прутик.
«Ярослав, что ты думаешь по поводу алгоритмически неразрешимых задач?»
«Ты что-нибудь читал о проблемах дискретного логарифмирования?»
«Вчера встретил неоднозначное задание по формуле бинома Ньютона, хочу услышать твое мнение».
И так целыми днями.
Справедливости ради стоит признать, что Павлик был одним из немногих моих сверстников, а если уж быть до конца честным, то единственным, кто знал математику примерно на том же уровне, что и я.
Правда у Корчагина был совсем другой подход к изучению предмета. Он грыз гранит науки, рьяно впиваясь в него зубами. По ощущениям, Павлик учился круглосуточно. А один раз даже скинул мне какой-то пример в час ночи, представляете?
Очевидно, у него вообще не было личной жизни. И я сейчас говорю не только про девчонок.
То, что Пашка девственник, я понял с первого взгляда. Тут уж к гадалке не ходи. Чуть позже заметил, что он не только с противоположным полом, но и с пацанами не особо общается. А через пару недель с ужасом осознал, что я, походу, его единственный друг. Хотя наши отношения можно было назвать дружбой с огро-о-омной натяжкой.
Павлик не играл в компьютерные игры, не болел ни за кукую футбольную команду, и (тут я могу ошибаться) даже не смотрел порнуху. Короче, не занимался ничем, кроме получения новых знаний.
Я же, наоборот, относился к учебе довольно спокойно. Нет, конечно, я никогда не забивал на нее, но только по одной причине: мне реально было интересно. К тому же примерно в шестом классе я понял, что отношусь к категории ребят, которым тупо «дано». Называйте это способностью, талантом, одаренностью – как угодно. Но факт оставался фактом: мне, в отличие от большинства одноклассников, учиться было действительно легко.
Я улавливал новый материал налету, особенно если дело касалось математики, информатики или физики. Мой мозг работал четко и слаженно как часы. Стандартные примеры я щелкал как орешки, а вот усложненные или олимпиадные задания вызывали во мне искренние любопытство и азарт.
Собственно, именно поэтому Павлик ко мне и пристал. Нашей точкой соприкосновения стала математика, которую мы оба (ладно уж, чего душой кривить?) любили.
В среду Корчагин притащился в школу с кипой каких-то бумаг, которые тут же разложил на нашей парте.
– Ярослав, у меня потрясающая новость! – выпалил он, еле переводя дыхание.
– Валяй, – вздохнул я.
Если Павлик что-то захотел рассказать, его фиг остановишь.
– НИИ совместно с группой компаний «IGM» в этом году проведут олимпиады по математике и информатике. Участвовать могут ученики десятых и одиннадцатых классов. Для того, чтобы попасть на саму олимпиаду, надо пройти отборочный тур на их сайте, – возбужденно сообщил Корчагин.
– Сбавь обороты, Пашка. Что такое НИИ и группа компаний ай-джи... Как уж там? – нахмурился я.
– НИИ – это научно-исследовательский институт, а «IGM» – это один из крупнейших концернов в мире! В прошлом году он был лидером по расходам на инновационную деятельность по отношению к выручке.
– А... И что с того? – не понимая, чего Павлик так разволновался, спросил я.
– Ярослав, они проводят олимпиаду, по результатам которой трем победителям оплатят обучение в любом российском ВУЗе по специальности, связанной с их деятельностью. Также этих трех везунчиков возьмут на стажировку с возможностью дальнейшего трудоустройства. Это нереально крутая возможность! – Корчагин выглядел таким восторженным, будто уже выиграл эту олимпиаду. – Ты знаешь, где обучаются и повышают квалификацию специалисты этих компаний?
– Ну и где?
– В Штатах, в Китае, в Европе. Они впитывают самый передовой опыт!
– Прикольно, че, – я пожал плечами. – Хочешь попытать счастья?
– Само собой! Но ты тоже обязан поучаствовать!
Я поежился. Ох, не люблю слово "обязан".
– Да нет… Меня как-то не тянет, – я покачал головой и из вежливости добавил. – Ну а ты дерзай, чувак. Олимпиада-то онлайн будет?
– Все туры, кроме последнего, будут онлайн. А вот финал пройдет в Москве. Проезд, проживание, питание – все оплачено, – довольно улыбался Корчагин.
Упоминание о столице мгновенно меня взбодрило. Уж очень я любил этот город.
– А эти компании... Они тоже в Москве находятся? – поинтересовался я.
– Да у них по всему миру филиалы! А в Москве даже несколько офисов, насколько я знаю, – с гордостью произнес он.
С минуту я молчал. Размышлял, надо ли оно мне?
Дело в том, что я никогда всерьез не задумывался о своем будущем. Самым важным мне казалось распрощаться с детдомом, снять с себя ярлык беспризорника и поскорее начать новую жизнь. А вот мысли относительно того, чем я буду заниматься и как зарабатывать, редко посещали мою голову. Я слышал, что по закону мне положена квартира, но подробностей опять-таки не знал. Короче говоря, плана на дальнейшую жизнь у меня не было.
На самом деле я слабо верил, что можно вот так взять, выиграть олимпиаду, получить престижное образование и устроиться на высокооплачиваемую работу. Я же не Золушка. Я обычный детдомовский пацан, без связей и почти без амбиций. Разве с такими, как я, происходят чудеса? Вряд ли.
Но в то же время идея Павлика почти не требовала усилий с моей стороны. Ну выполню я эти олимпиадные задания, ну что потеряю? Максимум – время. А у меня его вроде как навалом.
– Ладно, – наконец отозвался я. – Когда там этот отборочный тур на олимпиаду?
– До конца следующей недели надо успеть пройти, – Павлик чуть не прыгал от ликования.
И чего он радуется? Я же его потенциальный конкурент.
– Смотри, Ярослав, я скачал на их сайте информацию. Тут темы, на которые будет сделан акцент в олимпиадных заданиях, – он начал активно швыряться в принесенных листах.
Вот черт! Сейчас Корчагин опять присосется ко мне со своей математикой!
Я бегло глянул на часы: до начала урока еще пятнадцать минут. Впервые за все время учебы в новой школе я подумал о том, что с радостью пообщался бы с кем-нибудь, кроме Павлика. И желательно не на тему логарифмов и интегралов.
Я глянул на парту Малыгиной. Алисы на месте не было, зато ее грудастая соседка была тут как тут: глазела на меня, как голодная кошка.
Что ж, почему бы и нет?
Я поднялся и, не обращая внимания на неутихающую болтовню Павлика, подошел к Одинцовой.
– Привет, Наташ! – сказал я, садясь рядом с ней на место Алисы.
– Привет, – очень высоким голосом ответила она и начала с поразительной скоростью менять позы.
Левая рука на волосах, правая на парте. Откинулась на спинку стула. Подалась корпусом вперед. Пальцы опустились на ворот блузки, голова наклонилась в сторону.
И все это меньше чем, за пять секунд. Чего она такая дерганая?
– Ты написала сочинение по русскому? – спросил я первое, что пришло в голову.
– Д-да. Я написала. А ты? Тебе дать почитать? Или ты списать хотел? Если решишь списывать, то надо процентов на сорок все поменять, иначе русичка запалит, что работы одинаковые, – выдала Наташа скороговоркой.
При этом она продолжала дергаться, то убирая прядь волос за ухо, то возвращая ее на щеку.
– Нет-нет, – поспешил сообщить я. – Я написал. Просто так спросил, забудь.
Ее глаза быстро-быстро бегали по моему лицу, и я уже начинал жалеть, что подсел к ней. Странная она какая-то, нервная.
– А, понятно. А я уж подумала, – заулыбалась Одинцова, часто моргая. – Ты тогда шикарно играл в баскетбол на физре, я за вами наблюдала.
– Спасибо, – в замешательстве ответил я, пытаясь понять, шутит она или нет.
Тот случай, когда одноклассники пытались «поставить меня на место», а я отчаянно этому сопротивлялся, вряд ли можно назвать игрой в баскетбол.
– А ты качаешься, да? – спросила она, закусив нижнюю губу.
И тут в голосе девушки я расслышал нотки кокетства.
Матерь божья! Так, значит, ее странные дерганья были флиртом?! Ну дела…
– Бывает порой, – отозвался я. – Физические нагрузки хорошо проветривают мысли.
– Да-да, понимаю, – закивала Наташа. – У меня так же с танцами на пилоне: как только захожу в зал, сразу голова отключается.
– Танцами на чем? – нахмурился я.
– На пилоне, – повторила она. – Ты не знаешь, что это? Погоди, я сейчас тебе фотки покажу.
С этими словами Одинцова взяла в руки мобильник и, поводив по экрану пальцем, положила его передо мной.
– Вот. Это меня девчонки вчера на тренировке сфоткали, – с гордостью заявила она.
Твою ж дивизию! От увиденного у меня аж челюсть отпала.
На фотографии Наташа была одета в трусы и крошечный спортивный топ, из которого вываливались ее прелести третьего или даже четвертого размера! Но прикид был далеко не самым шокирующим элементом снимка. В позе бойца кунг-фу она висела вниз головой на шесте: ноги широко разведены по сторонам, вест тела – на руках.
– Это стриптиз, что ли? – хрипло выдавил я.
– Нет, что ты? – отозвалась Одинцова. – Это пол дэнс. Ближе к акробатике, чем к стриптизу. Тут нужны хорошая растяжка и сила. Я уже год занимаюсь.
– Красиво, – я энергично закивал.
Однако так и не уловил, чем этот пол дэнс отличается от стриптиза: шест есть, одежды нет. Один в один, по-моему.
– Я сейчас тебе еще видео покажу, – с воодушевлением продолжила она, листая фотки в галерее.
Офигеть, чем эти девчонки занимаются! А с виду и не скажешь…
Едва я успел нагнуться над Наташиным телефоном для просмотра этого самого видео, как прямо над моим ухом раздался насмешливый голос Малыгиной:
– Смотри, Калашников, парту слюнями не залей! А то мне еще тут весь урок сидеть.
Я оторвал взгляд от прыгающей Наташиной груди и перевел его на Алису. Волосы собраны в высокий хвост на затылке, кожа гладкая и почти светится, осенние глаза смотрят из-под сдвинутых бровей с вызовом и немного осуждающе. От ее красоты у меня аж сердце чаще забилось…
– Привет, Малыгина! Ревнуешь? – ухмыльнулся я, освобождая хозяйке стул.
– Ага, пойду утоплюсь с горя, – саркастично бросила она.
Алиса принялась раскладывать на парте свои вещи: розовый пенал, который больше подошел бы для пятиклашки, чем для одиннадцатиклассницы, тетрадь в аккуратной обложке и новенький учебник с фиолетовой ламинированной закладкой. Малыгина – настоящая девочка. Все у нее чистое, безукоризненное и в розовых тонах.
– Алис, а ты тоже на шес... На пилоне занимаешься? – полюбопытствовал я.
– Нет, конечно! – вспыхнув, воскликнула она, но потом заметила оскорбленно-недоуменный взор соседки по парте и торопливо добавила. – Я не по этой части. Танцевать не умею и двигаюсь, как слон. А вот Наташа у нас звезда.
– Ага, я видел, очень сексуально, – отметил я, вслед за Алисой переводя взгляд на Одинцову, которая, услышав мой комплимент, горделиво вскинула подбородок.
Договорить мы не успели: прозвенел звонок, и я поплелся к Павлику, который со взглядом верного пса ждал меня за нашей партой.
Глава 13
Алиса
Книги я люблю больше, чем кино. Фильмы напоминают мне короткий курортный роман, который заканчивается, едва начавшись. Только успеваешь полюбить героев, только втянешься в происходящее на экране... И через пару минут ба-бах: развязка и финал.
С книгами же все по-другому. Вы будто ходите на свидания. Обстоятельные, неспешные, полные глубины. Книга может лежать с тобой в кровати, нежиться в ванной или дышать свежим воздухом в саду.
Ты знакомишься с героями постепенно, не торопясь. Узнаешь новую черту их характера, а потом идешь в школу, гуляешь, думаешь. У тебя есть время понять, нравится тебе персонаж или не очень. Ты успеваешь сформировать о нем свое собственное мнение.
А затем вечером перед сном вы снова встречаетесь с книгой, и ваше общение расслабленно и уютно. Можно сколько угодно раз перечитывать понравившиеся диалоги или зацепившие фразы. Тебя никто не торопит, не навязывает свой темп. Ваш с книгой роман протекает плавно и естественно, как в обычной жизни.
В пятницу вечером я надела уютную пижамку с котиками, заплела волосы в косу и залезла под одеяло с книжкой в руках. «Виноваты звезды» – гласила надпись на обложке. Сегодня мне предстояло узнать, чем закончится история любви двух больных раком подростков. Я настроилась читать, не жалея слез, так как чутье подсказывало, что без них тут точно не обойдется.
Однако, едва я погрузилась в чтение, как раздался стук в дверь.
– Войдите, – нехотя отозвалась я.
На пороге появилась Венера. Вид у нее был взволнованный. Она заламывала длинные тонкие пальцы и нервно покусывала нижнюю губу.
– Лисенок, мне надо с тобой поговорить, – сказала она, закрывая за собой дверь и садясь на мою кровать.
– В чем дело? – спросила я, откладывая книгу.
Венера вздохнула, явно не зная, с чего начать. Ее напряжение по воздуху передавалось мне.
– Мельникова написала, что у Феда роман с танцовщицей из «Сандала», – с траурным видом сообщила она.
– Да ну? – я не поверила ушам.
– Короче, на прошлых выходных Лина была в «Сандале» и видела, как Фед зажимал какую-то сисястую танцовщицу у бара, – сестра чуть не плакала.
Ангелина Мельникова была «заклятой» подругой Венеры еще со школьной скамьи. Девушки формально дружили, но по факту все время соперничали, всячески стараясь уколоть друг друга.
Например, в детстве Венера часто рассказывала про Ангелину всякие небылицы за спиной, а при личном общении неизменно называла ее лучшей подругой. В отместку Мельникова проявляла повышенный интерес к парням, которые нравились моей сестре. И пару раз у них возникали нешуточные конфликты на этой почве. Но, несмотря ни на что, девушки продолжали общаться и проводить время в одной компании.
Знаю-знаю, попахивает извращением. Но так тоже бывает.
– А, может, Лина это специально сказала? – предположила я. – Завидует вашим с Федом отношениям?
– Я тоже так сначала подумала, – шмыгнула носом Венера. – Но потом она прислала мне это.
Сестра разблокировала свой телефон и поднесла его к моему лицу. На экране я увидела смазанное фото, где парень, действительно напоминающий Феда, то ли целовал в шею, то ли просто обнимал девушку, одетую в стринги и обшитый декоративными камнями лифчик. Так, как правило, одевались танцовщицы в ночных клубах.
– Ну... Тут не совсем понятно: то ли Фед, то ли просто похожий парень. Лица почти не видно, – неуверенно сказала я.