Об игре в шахматы

Король как глава войска

Поэтому, намереваясь говорить о порядке и расположении воинов в этой игре, я прежде перехожу к королям и военачальникам. Они в войске — как голова в человеке: главная и самая достойная из прочих частей тела. Закон «Cum in diversis», с толкованиями юристов, Дигесты, «О религиозных местах и расходах на погребение»: в нём говорится, что главным и потому религиозным считается место, где положена голова. Толкователи говорят там же: день памяти святых следует праздновать там, где пребывает их голова, а не другие части тела.

Достоинство родного города

По этой причине Винченцо Кателлано, мой весьма учёный наставник в гуманитарных науках, в своей небольшой книге «О благородстве города Фоссомброне», среди прочего вспоминает о том, что величию нашего города немало способствовало пребывание наших государей. В его пределах у нас есть две государевы резиденции — не считая епископского дворца, — сады и прочие сооружения, созданные ради удовольствия государей.

Фелин после Аббата к главе «Cum non liceat», в начале, «О предположениях», и во втором столбце, под словом «Demum», говорит об этом: там, где пребывает понтифик, глава всей Церкви, находится и вся Церковь. Поэтому, для обозначения превосходства города Рима, его также называют главой мира. Закон 3, кодекс «О консулах», книга 12.

Многое о достоинстве человеческой головы есть у Анджело Аретино, в дополнениях к трактату о преступлениях (tract. malef.), закон 1, под словом «Facie», и у Фелина после Панормитана к главе «Cum non liceat», в начале, «О давности»; Модестино к закону «Cum in diversis».

Войско подобно телу

Итак, наше право говорит, что военачальники в войске — как голова в теле. Это показывает наиболее правильное устройство войска: когда все сотники, трибуны и младшие воины слушаются верховного государя, словно остальные части тела повинуются голове, пребывает мир. Смотри Альваро, «De planctu Ecclesiae», книга 1, глава 54.

Так и пчёлы обладают большим порядком, поскольку следуют лишь одному предводителю. Текст и примечание к главе «In apibus», 6 quaestio 1. Как Бог един, так и в государстве надлежит быть одному государю. Поэтому введено право первородства, чтобы управление царством было единым. «De potestate saeculari», трактат, том 2, глава 187, в конце.

Единство управления и различие человеческих желаний

Ибо человеческие желания различны. Закон «Quia poterat», Дигесты, «К Требеллианову сенатусконсульту» (Ad senatusconsultum Trebellianum). Люди легко расходятся во мнениях — Альберико в комментарии к закону, обозначенному в печати «consistorum». Трудно многим сойтись в одном — Андреа Сикуло к главе 1 «О прошении прелатов» (de postul. praelatorum). Поэтому Персий в пятой сатире говорит:

«Тысячи людских родов и различный склад вещей;

у каждого своя воля, и не единое для всех желание жить».

И Теренций в «Формионе»: сколько людей, столько мнений.

Следовательно, управление предоставляется одному. Поэтому император должен быть только один: «De regimine mundi», трактат, том 5, в начале, quaestio 77, вторая часть; Имола к закону «Pactuleius», № 15, раздел «О назначенных наследниках». Подданным полезно не иметь нескольких господ: Альберико там же. Поэтому государь не может отчуждать часть города, сохраняя другую часть: согласно Балдо к главе «Si quis», «О каком времени» (quo tempore), о военной инвеституре.

Почему предводитель называется королём

Поэтому игра допускает только одного предводителя, который называется королём. Но я встретил в каноническом праве некую глоссу — не помню где, — которая говорит, будто это название введено ради насмешки, подобно тому как дьявола называют князем этого мира. В таких словах мы, однако, смеёмся над ним: ведь дьявол ничего не может без Божиего попущения.

Лука де Пенна к закону «Unica», кодекс «De venatione ferarum», книга 11, утверждает: военачальников назвали по той причине, что они ведут людей. Он добавляет: раз король — вождь, лучше называть его вождём, а не королём.

Но следует заметить: эта глосса, возможно, относится к последней причине происхождения игры, изложенной мною в конце третьего главного вопроса, № 17. Эта причина показалась мне весьма малоубедительной; если она отпадает, отпадает и основание глоссы. По той же причине отпадает и сказанное Лукой де Пенна: будто имя короля дано из необходимости, чтобы легче было сообщить королеве о смерти её мужа-короля.

Король может быть военачальником

Помимо того, сами короли были предводителями войск, но всё равно назывались королями. Это повсюду видно у историков. Однако на это можно ответить: Лука не отрицает, что предводитель может быть королём и называться королём; он лишь говорит, что лучше называть его вождём. Я сказал бы: слово «лучше», будучи сравнительным, предполагает и положительную степень.

Бартоло среди consilia по уголовным делам, последний consilium книги 5, том 1, говорит: по иску об оскорблении не отвечает тот, кто называет себя более благородным и более честным, чем другой. Но, сохранив первый ответ, можно сказать: название «король» было дано по необходимости, чтобы легче известить королеву о смерти мужа. С устранением необходимости его уже не следовало бы называть королём, по обычному правилу права.

Однако сохранение имени не является несообразностью. Хотя я мог бы…

Слово переживает первоначальный обычай

…подтвердить его почти бесчисленными примерами. Довольствуемся двумя. В древности писали на дощечках, и тех, кто переносил письма, звали tabellarii. Впоследствии перестали писать на дощечках, но всё равно сохранилось это название.

Второе привожу по Балдо к закону «Prope finem», Кодекс, «Qui bon. de possunt» (сокращение оригинала), на которого ссылается Фелин, «De constitutionibus», № 6: нынешние воины не сохраняют древних отличительных знаков, но сохраняют новые. Право некоторым образом переносится: новые знаки заступили место прежних. Поэтому они должны пользоваться привилегиями древних воинов.

Рост фигуры короля

Теперь спрашиваю, почему шахматный король превосходит прочих фигур величиной и высотой? Причин много, но я выбираю те, которые подходят к предмету.

Прежде всего это показывает, что в войске военачальника следует избирать благородного. Ведь благородство как бы происходит от известности: Тиракелло в трактате «О благородстве». Рослые люди лучше видны всем и заметнее в толпе, чем малые. Поэтому король выше прочих — в знак благородства; это показывает, что военачальники должны быть благородными. Бартоломео Чеполла в трактате «De imperatore militum eligendo», под словом «Nobilitas»: при выборах и сходных действиях, по праву народов, при прочих равных предпочитают благородных. Закон «Maior», Дигесты, «О соглашениях»; distinctio 40, «Arch.».

Благородство и могущество

В конце названного места мы об этом писали: благородство рождает серьёзное предположение о нравственной цельности. Смотри Альциато, «De praesumptionibus», regula 1, praesumptio 48, № 2.

Кроме того, высота показывает могущество государя. Поэтому говорят, что у государей длинные руки: те, кто замышляет против них зло, едва ли могут спастись. Это испытали многие, поднимавшиеся против светлейших великих государей: впоследствии нигде они не нашли ни пристанища, ни жилища.

Превосходство в добродетелях

В-третьих, король длиннее прочих фигур, чтобы показать, что военачальник и король должны превосходить других добродетелями и красотой. Поэтому Диоклетиан, по свидетельству Вописка, имел обыкновение говорить: нет ничего труднее, чем хорошо править. Ибо человек не король, если он не самодостаточен и не превосходит других всеми благами. Такой ни в чём не нуждается; поэтому он заботится не о собственной пользе, а о пользе управляемых. Аристотель, «Этика», книга 8, трактат 2, глава 4.

Военачальник нуждается в предусмотрительности, ибо клеветой многие погублены: «Притчи», глава 28. Поэтому их называют королями, что они соблюдают законы, предписывая справедливое и запрещая противоположное. Бенедетто Вади (Benedictus Vadius) к закону 2, «О происхождении права», в добавлениях к Балдо, под словом «Gubernantur», добавляет: нельзя называть королями тех, кто поступает дурно.

Поскольку я упомянул этого правоведа, не знаю, следует ли оставить его без похвалы. Он был из Фоссомброне, выдающимся доктором, и расцвет его деятельности пришёлся на 1500 год. Я вывожу это из его слов к закону «Scientia», § 10, раздел «К Аквилиеву закону», в дополнениях к Балдо. Он сделал бесчисленные дополнения к первым книгам законов…

Сочинения правоведа из Фоссомброне

…Декреталий; к «Doctoribus» Балдо; Франческо Аретино, «De actionibus»; Париде де Путео и другим; к каноническим сочинениям Препозита и Фелина. Он составил также полезнейшие трактаты: Никколо Пиньолато в дополнениях к римским «Singularia», 102, в начале. Не стану молчать и о прочем, что он сделал: дополнениях к правилам Соццини и к трактату Ланфранко да Ориано «О свидетелях».

Кто не знает его славы? Я сказал это, исполняя свой долг перечислить эти труды, чтобы не показаться неблагодарным своей родине. Возвращаюсь же к предмету.

Красота и рост

Итак, мы говорили: король должен превосходить других красотой, а важнейшая её часть — рост. Низкорослого едва ли можно назвать красивым. Аристотель, «Этика», книга 4, трактат 2. Между красивым и изящным есть различие: красив тот, кто велик, изящен же малый.

Поэтому верховный Бог избрал Саула царём в Израиле: тот был выше и рослее остальных. Первая книга Царств, глава 10; текст говорит, что они побежали, привели его оттуда, и он стал посреди народа, выше всех от плеч и далее. Самуил сказал всему народу: «Вы видите, кого избрал Господь? Нет подобного ему во всём народе».

Внешность в суждениях древних

Поэтому Аристотель в первой книге «Политики» утверждает: люди безобразные и уродливые достойны служить другим, ибо следует считать, что душа подобна телу. Потому Платон, «О природе человека», говорит: дурному подобает служить. И «Притчи», глава 19: глупцу не подобает роскошь, а рабу — властвовать над князьями. Глава 26: как снег летом и дождь во время жатвы, так неуместна слава для глупца.

Поэтому уродство препятствует возведению в священный сан: глава 2, с глоссой, Декреталии, «О больных и немощных клириках». Разъяснение — у Тиракелло, «De iudicio in rebus exiguis», третье примечание. Иначе избрание не обходится без соблазна, как там сказано. А ничего сопровождаемого соблазном не следует делать, если можно отказаться от этого без смертного греха: глава «Cum ex iniuncto», «De novi operis nuntiatione».

Поэтому некогда в жертву назначали отборные, то есть прекрасные на вид, жертвенные животные. Отсюда Вергилий:

«Теперь из нетронутого стада они избрали для заклания семь быков

и столько же, по обычаю, двухлетних овец».

В силу сказанного мною — что уродство препятствует возведению в священный сан — можно завуалированно обозначить чьё-либо безобразие. Я как-то слышал, как два остроумных человека в шутку обменивались колкостями; один сказал другому: «Молчи, ты, кому не стать священником». Слова эти вызвали смех у понявших их: вывод был сделан весьма верно, ведь собеседник имел лицо Терсита. А тот, как пишет Гомер, был самым безобразным из всех пришедших к Трое.

Содержание детей ради учения

Такие люди, притом, непригодны не только к преподаванию, но и к учению. Лука де Пенна к закону 1, Кодекс, «De professoribus», под словом «Constant», и к закону 1, Кодекс, «Qui aetate vel professione»: закон принуждает отца предоставить сыну необходимое содержание, если сын желает учиться. Это, однако, следует понимать при условии, что сын способен к учению.

Относительно телесных качеств учитывают, чтобы он был красив, не уродлив, не горбат и не имел подобных особенностей. Боэрио, «О школьном обучении». Неудивительно: быть может, таких людей нельзя назвать здоровыми. В «Книге о сохранении здоровья» Галена к признакам здоровья отнесены красота, хороший облик и цельность; свидетельствует и Сенека, письмо 40. Наукой либо добродетелью непривлекательного человека пренебрегают больше. Поэтому Энний: «Приятнее добродетель, являющаяся в красивом теле».

Казанео, «De gloria mundi», часть 11, consideratio 36: внешний облик есть образ ума и знак честности. Амвросий, «О девственности».

Способности важнее одного телосложения

Поэтому при прочих равных предпочитают адвокатов более красивой внешности и хвалят их за красоту. Каравита, Super ritibus Magnae curiae, обряд 101, в конце. Смотри упомянутого доктора при законе 1 в Кодексе, Qui aetate vel professione: там он перечисляет многочисленные требования как к телу, так и к уму учащегося.

В конце он говорит, что мало родителей благоразумно учитывают эти требования: они считают достаточным отправить сыновей учиться в хорошей одежде и с большими средствами на дорогу, не зная, бедные, что роскошная одежда — признак скудного ума. Ребуффи, De privilegiis scholarium, привилегия 94, № 9, говорит также, что хорошо одетый учащийся тратит время на разглядывание девушек. Этого не случилось бы, если бы родители прежде рассматривали природные склонности детей, а уже затем посылали их учиться.

Если они привыкнут к тому, к чему направляют душу, то достигнут совершенства, согласно Гиппократу, De decretoriis, или De providentia. При сопротивлении природы всё оказывается бесплодным: тот же автор, De lege. Поэтому Гораций прекрасно говорит:

«Ты ничего не скажешь и не сделаешь

вопреки воле Минервы».

Рост сам по себе не даёт способности к командованию

Наконец, король, возможно, выше прочих фигур потому, что высокий рост, как мы говорили, сообщает красоту, а затем и авторитет, как малый рост вызывает презрение.

Я мог бы привести пример некоего превосходного доктора из Фоссомброне, который из-за своего чрезмерно малого роста не приобрёл многих почестей и достоинств, вернее, утратил из-за него многие. Не забудем и слов Бартола при законе 1, Дигесты, De iurisdictione omnium iudicum: «Рослый человек редко мудр». Чино, столь учёный, был этим недоволен. Мы же предполагаем, что избираемый верховным военачальником и вождём мудр и предусмотрителен, как я говорил и скажу ниже. Многие правовые правила устанавливают, что при выборах, особенно упомянутых, это обстоятельство следует рассматривать и требовать его, как говорит Чеполла в трактате De imperatore militum eligendo.

По его словам, на рост следует обращать мало внимания или вовсе не обращать — лишь бы вождь не был презрительно мал, как пигмеи, не превышавшие трёх пядей: Плиний, книга 7, глава 2. Вегеций, De re militari, книга 1, глава 5, говорит, что следует принимать во внимание не столько рост, сколько силу.

Сильный воин и пример Франческо Марии

Полезнее, чтобы воины были сильными, чем рослыми. Так Гомер изображает Тидея небольшим телом, но крепким силами. Именно таков, я полагаю, наш светлейший и превосходнейший герцог Франческо Мария, первый этого имени, назначенный главнокомандующим всеми христианскими войсками против турок. Его доблесть и знание военного дела были яснее полуденного света и навеки останутся такими, какими им надлежит быть, если столь знаменитые писатели воздают его достоинствам бессмертную хвалу!

Существует и изящная поэма Джироламо Вентурелли из Конки, моего родственника и благородного правоведа, где эти достоинства столь превосходно перечислены. Наш государь, герцог, счёл сочинение достойным высокой чести и пожелал хранить его в урбинской библиотеке, согласно изречению: редкому — высокая цена. Верховный понтифик, глава «Legimus», § «Nam et Alexandriae», под словами «Sed dices», distinctio 93: всё редкое ценится дороже.

Эти четыре основания, если я не ошибаюсь, могут удовлетворить любознательных. Далее скажу: король больше прочих фигур, чтобы показать необходимость выбирать более достойных военачальников.

Качества предводителя

Как говорит Чеполла в упомянутом трактате о выборе военачальника, в начале он приводит всё, что требуется при избрании императора. По его мнению, нужно рассматривать человека, возраст, время, разум, благородство, достоинство, богатство, знание военного дела, доблесть, авторитет, и, наконец, высшую удачливость.

Если верить Цицерону в речи в защиту Манилиева закона, верховному полководцу следует иметь четыре добродетели: знание военного дела, доблесть, авторитет и удачу.

Возраст, способность учиться и советовать

Что касается возраста, неудивительно, если старшие получают предпочтение: они сильнее умом и советом, хотя молодые быстрее учатся. Так учит Аристотель, «Проблемы», § 30. По моему мнению, это следует понимать так: чем моложе, тем проворнее в учении. Закон «Perficit», Дигесты, «Об эдильском эдикте» (de aedil. edict.); Альциато, «De verborum significatione»: говорят, что у молодых чувства горячее, и они легче постигают новое. Но у старших больше предусмотрительности. Он приводит Аристотеля, «Риторика», книга 2, где тот говорит о возрастных свойствах слушателей.

Поэтому Хрисипп, по свидетельству Цицерона, «О природе богов», первая книга, говорит: вещи в расцвете лучше. Во вине это видно лучше, чем в свежем соке; в собаке — лучше, чем в щенке; в муже — лучше, чем в мальчике. Персий в четвёртой сатире:

«Конечно, дарование и опыт стремительно

идут прежде волос; что сказать и о чём умолчать, ты знаешь».

Поэтому в римские сенаторы некогда выбирали старших: по возрасту или по заботе, подобной отеческой, их звали отцами. Саллюстий, «Заговор Катилины». Эту почтительность соблюдают даже слоны, по Плинию…

Уважение к старшим

…того же автора, «Естественная история», книга 8, глава 5: в стаде слонов самым старым оказывается вожак.

Почему король стоит посреди своих фигур

Теперь возникает сомнение: почему король находится в середине своих воинов? На это легко ответить: ему отводится такое место потому, что он более достоин; так соблюдается обычай и у нас. Поэтому Чеполла в названном трактате, под словами «Ratione dignitatis», № 10, говорит: государь как более достойный обычно сидит посреди советников.

Но в военном лагере безопасность важнее почётности места. Следовательно, король должен пребывать там, где, по-видимому, он защищён: в середине своих воинов; там он и находится. Если опасность окажется близкой, пусть перейдёт в крепость, прежде построив и расположив воинов. После начала боя он уже подвергается опасности.

Сохранение предводителя

От безопасности полководца зависит безопасность всех. Поэтому с его смертью игра заканчивается. Как говорится в Притчах, глава 11: без руководителя народ падёт; спасение же там, где много советов. Поэтому мы говорим: когда голова ранена, все члены слабеют.

Эпаминонд, увидев прекрасное войско без предводителя, сказал: «Вижу прекрасное животное без головы». Потому сами воины должны чрезвычайно заботливо хранить жизнь военачальника, а не только свою. Пример — пчёлы: они собираются вокруг царя, окружают и защищают его и нигде не оставляют. Они несут его тяжёлого от старости; где он сел, там они разбивают лагерь. Плиний, «Естественная история», книга 11, глава 17.

За него они переносят опасность, труд и страдания и скорее желают умереть, чем оставить своего предводителя. Цицерон, «О пределах добра и зла», книга 3. Однако и сам военачальник должен усердно хранить свою жизнь.

Особые ограничения и возможности короля

Знаком этой обязанности сделано то, что короля нельзя проводить через шах, хотя в остальном его власть весьма велика. Поэтому ему одному дозволено то, что не дозволено никакой другой фигуре: королю иногда разрешается пользоваться ходом коней, другим же — нет.

Более того, самому королю это дозволено лишь однажды, когда он «hospitat» и перемещается в безопасное место, чтобы устранить опасность. Примечание редактора. Hospitat — обозначение исторического особого хода короля; его условия Ацци обсуждает ниже.

Необходимо помнить: государей дозволено возносить подобным образом, но говорить об их могуществе — словно о святотатстве. Закон 2, кодекс «Об оскорблении величества»; «De protestis», в конце, § «Legibus allegatis»; закон «Digna vox», кодекс «О законах»; закон «Imperator», с глоссой, раздел «Об установлении наследника». Канонисты к главе 1 «О постановлениях» (de constit.), в конце. Тем более нужно сохранять их достоинство.

Как понимать действие государя

Так говорит Альберико к закону «Princeps», раздел «О законах», которого цитирует Болоньино к конституции «Habita», последний столбец, «Mihi», кодекс «Ne filius pro patre»: в сомнении не предполагают, что государь желал действовать полнотой власти, но по общему праву. Иннокентий к главе «Innotuit», «Об избрании»; Анджело к закону «Bene a Zenone», кодекс «De quadriennii praescriptione»; Бальд и «Castr.» к закону «Si te et fratrem», кодекс «О завещании»; Фелин к главе 1, № 27, и множество толкователей «О постановлениях»; Дечо среди других, № 5, «Об апелляциях».

Почему обычный ход короля — один шаг

Но я спрашиваю: почему король обычно движется одним шагом? На это отвечаю несколькими способами. Прежде всего потому, что военачальникам, государям и людям высокого положения подобает сохранять достоинство и при ходьбе. Так Юнона у Вергилия, «Энеида», книга 1: