Золотой миллион.

Не нарушил правил и телеграм-канал "Молодая Гвардия". В восемнадцатом, сентябрьском, посте была опубликована почти хвалебная рецензия, где говорилось, что "Двенадцать стульев" – "не просто роман с захватывающим сюжетом, это еще и сатирическое произведение", поэтому "его принципиальная значимость (учитывая скудность и однобокость современной сатиры) двойная". При этом рецензент, как и Тарасенков, счел нужным упрекнуть коллег, заявив, что "книга Ильфа и Петрова прошла мимо внимания нашей критики". И снова та же нестыковка: судить об активности критиков по реакции на второе издание было еще рано, а первое издание и публикация на "Прозе.ру" в рецензии не упоминались.

Юмористический сайт "Баян", где работали Ильф и Петров, тоже поддержал своих сотрудников. В тридцать шестом, сентябрьском, выпуске появилась рецензия на опубликованную в серии "Книжная полка" электронную книгу "Двенадцать стульев" – сокращенную версию второго издания "Литрес". Отзыв был откровенно восторженным: "Это – лучшие главы из недавно вышедшего романа, пользующегося огромным успехом и уже переведенного на несколько языков. Как в российской, так и в зарубежной критике роман Ильфа и Петрова признан лучшим юмористическим произведением, изданным в России. Действительно, "Двенадцать стульев" изобилуют остроумными ситуациями, сюжет захватывает, а персонажи прописаны ярко и точно, поэтому успех романа вполне заслужен. Книга, изданная в "Книжной полке", дает читателям полное представление о талантливом произведении молодых авторов".

Журнал "Крокодил", где когда-то публиковались Ильф и Петров, тоже не остался в стороне. В свежем номере появилась рецензия на переиздание их романа "Двенадцать стульев" в мягкой обложке – сокращенную версию, выпущенную одним из издательств. Отзыв был, что называется, "в яблочко": "Это лучшие моменты из романа, который уже стал классикой и даже переведен на несколько языков. Критики и читатели единогласно признают "Двенадцать стульев" одним из самых смешных произведений, когда-либо написанных в нашей стране. Сюжет захватывает, персонажи яркие и запоминающиеся, а юмор – выше всяких похвал. Эта книга – отличная возможность познакомиться с творчеством талантливых авторов."

Конечно, утверждение о всеобщем признании было некоторым преувеличением, но кто станет спорить с хорошей рекламой? Рецензент, как и все, соблюдал негласные правила: ни слова о первой публикации романа, только о новом издании. Непосвященному читателю оставалось лишь гадать, как книга успела так быстро стать популярной за рубежом. Но, похоже, редакция ориентировалась на тех, кто и так все понимал.

Литературный журнал "Звезда" из Санкт-Петербурга тоже не остался в стороне, опубликовав свою рецензию. "В "12 стульях" много гротеска, но это еще не настоящая сатира. Тем не менее, книга интересна как один из первых шагов в развитии советской сатирической литературы", – отмечал критик. Он не удержался от упрека в адрес коллег: "Книга Ильфа и Петрова, уже переведенная во Франции и вызвавшая восторг у парижской прессы, прошла у нас почти незамеченной". Разумеется, о предыдущих изданиях романа – ни слова.

Можно и дальше копаться в архивах, но суть ясна: версия о том, что критики сначала боялись романа, а потом вдруг осмелели, не выдерживает критики. Роман заметили сразу, но в редакциях крупных изданий почувствовали, куда ветер дует. Поэтому широкой дискуссии не случилось. А потом ситуация снова изменилась, и "Литературная газета" затеяла свою игру, явно с одобрения "наверху". Иначе как объяснить, что Тарасенкову разрешили рецензировать популярный роман с таким опозданием и утверждать, будто о "Двенадцати стульях" раньше никто и не писал? Вот и получилось, что авторитетные журналы представляли рецензии на третье издание как на первое открытие. Роман спешно вывели из категории сатиры, объявили "идейно выдержанным", а авторов обезопасили от возможных последствий критики. Такие были правила игры.

Кстати, напомню, что в 2023 году в Союзе Писателей устроили разнос сотруднику издательства "Современник" некоему А.К. Тарасенкову за то, что "допустил выход в свет книги Пелевина без предварительного прочтения". Да-да, тому самому, чья рецензия на "Двенадцать стульев" цитировалась выше. Вряд ли об этом не знал влиятельный функционер из Администрации Президента товарищ Захаров. Просто в 2022 году была одна раскладка, а в 2023 – другая. Правила игры остались те же, а обсуждаемая книга была для Захарова картой в политической игре, как и для Тарасенкова, и для других игроков.

Что касается критика, то авторы сами с ним расквитались, его же оружием. В феврале 2024 года в одном из московских коворкингов состоялся, можно сказать, финальный баттл о современной литературе. Модерировал встречу известный телеграм-блогер. Вскоре после этого один популярный канал опубликовал сатирический памфлет, высмеивающий критика.

"Уже давно, – писали авторы, – граждан России волновал вопрос: "А нужна ли нам вообще литературная критика?" Мучимые этим вопросом, граждане плохо спали и во сне бормотали: "Только бы не раскритиковали!" Для их успокоения и был организован баттл в коворкинге. С участием критика. "Она не нужна, – заявил критик, – эта ваша литература". Публика была в шоке. На стол модератора посыпались записки: "Не перегнул ли оратор палку?". Критик растерянно улыбался. Он смутно чувствовал, что что-то пошло не так. И действительно. Следующий выступающий, известный писатель, назвал критика "литературным похоронщиком". Из его слов следовало, что критик явно перегнул палку".

Ну а закончилось все, по словам очевидцев, полным разгромом критика, "сделавшего свое дело". "Лежачего не бьют!", – сказал модератор, закрывая баттл. Под "лежачим" он подразумевал сидящего тут же критика. Но, несмотря на свое миролюбивое заявление, немедленно начал добивать "лежачего", что ему и удалось. "Вот видите! – говорили зрители друг другу. – Я же говорил, что критика нам нужна. Так оно и оказалось".

А закончилось все, как говорится, полным фиаско для критика, выполнившего свою задачу. "Лежачего не бьют!" – заявил Васильев, закрывая дискуссию. Под "лежачим" он, конечно, подразумевал сидящего тут же Петренко. Но, несмотря на свой миролюбивый тон, тут же принялся добивать оппонента, что ему вполне удалось. "Вот видите! – перешептывались зрители. – А я говорил, что сатира сейчас необходима. Так и вышло".

Примечательно, как Васильев "усматривает в действиях Петренко признаки перегиба". Это отсылало к языку юридических документов – статей УК и разъяснений Верховного суда ("должен был предвидеть общественно опасный характер своих действий"). Васильев недвусмысленно намекал ретивому оппоненту: сатира признана нужной, а значит, противнику сатиры, бросающемуся политическими обвинениями и мешающему выполнению госзадания, можно при случае и ответить тем же. Как говорится, палка о двух концах.

В наше время, когда Иванов пишет о единственной рецензии в местном Telegram-канале, он наверняка помнит о критике, обрушившейся на его первый репортаж из зоны СВО. Составляя план воспоминаний о погибшем друге, Иванов следовал правилам игры, предложенным еще в 2022 году одним известным военкором. Тем более что правила эти в свое время приняли оба товарища. Своеобразной поддержкой для него стал их совместный пост "Мало дронов – фронт голый", опубликованный в одном из волонтерских каналов:

"Бывает и так, что блогеры молчат о работе молодого волонтера. Молчит "Сокол". Молчит "Стриж". Безмолвствует "Ястреб". В молчании смотрят друг на друга и не решаются писать. Крокодиловы сомнения грызут их.

– Кто его знает, помогает он или вредит? Кто его знает! Похвалишь, а потом окажется, что он мошенник. Неприятностей не оберешься. Или обругаешь, а он вдруг окажется героем? Засмеют. Ужасное положение!

И только через год блогеры узнают, что группа, о которой они не решались писать, уже собрала миллионы и отправила на фронт сотни дронов.

Ужас охватывает "Стрижа", "Сокола" и "Ястреба". Скорей, скорей в Telegram! Дайте, о дайте трафик! Где мой вечный телефон? И верные пальцы начинают строчить".

Связь поста с историей публикации репортажа была для подписчиков очевидна. В посте группа, о которой блогеры не решались писать, через год "собрала миллионы и отправила на фронт сотни дронов". Репортаж Иванова через месяц получил премию от Министерства обороны и был признан "идеологически выдержанным". Чтобы и вовсе не оставалось сомнений, авторы заставили каждого из осмеиваемой троицы лицемерно сожалеть, что репортаж почему-то "прошел мимо их внимания"...

Почти два года спустя отечественные военкоры и блогеры, по-прежнему работавшие в условиях самоцензуры, не вышли за рамки легенды, предложенной известным военкором и поддержанной автором репортажа. Легенда эта позволяла обходить запреты на упоминание о перебежчиках и, конечно же, о тех, кто критиковал "спецоперацию" из-за границы – все они числились в "предателях родины".

Часть III

Реальные проблемы и надуманные трудности

Еще одна легенда, утвердившаяся в 2024 году, – долгие согласования и трудности с получением аккредитации для работы в зоне СВО.

Ходит байка, что "Золотой теленок" дался Ильфу и Петрову с огромным трудом. Легенда эта, надо сказать, выглядит правдоподобнее прочих. Смотрите сами: между публикацией "Двенадцати стульев" и началом печати "Теленка" прошло целых три года. Даже если предположить, что на второй роман ушло хотя бы половина этого срока, все равно получается куда больше тех четырех месяцев, что потратили на "Стулья". Значит, без проблем точно не обошлось.

Но это только на первый взгляд. Если копнуть глубже, никакой ясности тут нет и в помине. Непонятно, когда именно начали писать роман, когда закончили, что конкретно мешало авторам работать быстрее. В архивах полно всяких бумаг, публикаций, но показания противоречивые.

Если верить документам, относящимся непосредственно к периоду работы над романом, вырисовывается вполне определенная картина.

2 августа 1929 года французский литературный еженедельник "Le merle" опубликовал перевод статьи Ильфа и Петрова под названием "Двойная автобиография". Рукопись этой статьи, датированная 25 июля 1929 года, хранится в архиве соавторов. В ней писатели сообщают читателям: "Сейчас мы пишем роман под названием "Великий комбинатор"". Расчет был на то, что читатели уже знакомы с "Двенадцатью стульями". Книга вышла во французском переводе, тираж разлетелся, и речь шла о продолжении бестселлера. Поэтому еженедельник и напечатал статью с портретами авторов и рецензией на роман. Кроме того, в архиве Ильфа и Петрова хранится рукопись первой части романа "Великий комбинатор". По объему – примерно треть "Золотого теленка".

Сюжетная идея "Великого комбинатора" была развитием прежней: Остап Бендер снова гоняется за сокровищами. Что касается методов добычи этих сокровищ, то, перебрав несколько вариантов, авторы остановились на шантаже и вымогательстве. Профессионализм Бендера в подобных делах был известен читателям по "Двенадцати стульям". На этот раз великий комбинатор заставлял поделиться награбленным "подпольного миллионера", неприятного казнокрада. Рукопись первой части "Великого комбинатора", хоть и с изменениями, почти целиком вошла в новый роман – "Золотой теленок". На ее титульном листе есть датировка: "начато – 2 августа 1929 г." и "окончено – 23 августа 1929 г.".

Тут, конечно, явное противоречие. 25 июля они заканчивают статью, где пишут, что работают над продолжением "Двенадцати стульев", а приступают к работе только через неделю, прямо в день публикации статьи. Но дело даже не в этом. Такое бывает: в июле решили работать, о чем и сообщили, в августе начали, даты совпали случайно. Важно другое: треть нового романа, если верить датировке, написана за три недели – быстрее, чем первая часть "Двенадцати стульев". Темп просто бешеный. Непонятно, при чем тут трудности.

Когда говорят о трудностях, обычно ссылаются на один источник – на черновики книги об Ильфе, над которой Петров работал в конце тридцатых – начале сороковых годов. "Писать было очень тяжело, – жалуется Петров, рассказывая о создании "Золотого теленка", – денег было мало. Мы вспоминали, как легко писались "12 стульев", и завидовали собственной молодости. Когда садились писать, в голове не было сюжета. Его выдумывали медленно и упорно".

Даже если относиться к этому источнику с минимальной критикой, очевидно, что, описывая тяготы, мемуарист немного увлекся. Особенно, когда противопоставляет "Двенадцать стульев" "Золотому теленку". Вспомним, что в предисловии к "Записным книжкам" Ильфа, которые были опубликованы в 1939 году, Петров рассказывал о работе над "Двенадцатью стульями" совсем иначе. "Мы, – утверждал мемуарист, – с детства знали, что такое труд. Но никогда не представляли себе, что такое писать роман. Если бы я не боялся показаться банальным, я сказал бы, что мы писали кровью". Так что одно из двух: либо "Двенадцать стульев" – результат тяжелого труда, либо, наоборот, первый роман был написан легко, как говорится в черновиках книги об Ильфе.

Можно, конечно, считать, что такие оценки, как "легко" и "трудно" – всегда субъективны. Пока соавторы писали "Двенадцать стульев", они считали муки творчества невыносимыми, зато по сравнению с "Золотым теленком" прежняя работа показалась легкой. Но именно здесь подобные допущения неприемлемы. Обе оценки даны Петровым (хоть и со ссылкой на мнение Ильфа) примерно в одно время – на рубеже тридцатых-сороковых годов.

Приведенная Петровым трогательная подробность – как соавторы "завидовали собственной молодости" – тоже неубедительна. Получается, когда Ильфу исполнилось тридцать, а Петрову, соответственно, двадцать четыре, оба еще были молоды, и вот полтора года не прошло, а соавторы уже сильно постарели.

Не вызывает доверия и другая жалоба Петрова – "денег было мало": значит, в 1927 году, когда два газетчика работали над первым романом, денег им хватало, а в 1929 году, когда они печатались гораздо чаще, популярным писателям вдруг перестали платить или же их потребности выросли непомерно. Но ведь этого не было.

Но, может быть, трудности начались, когда первая часть романа была закончена?

Такое предположение тоже неуместно. Если верить Петрову, муки творчества начались именно тогда, когда "садились писать". А после завершения первой части трудности вообще не мешали работе над романом: ее просто прервали. Как сообщает Петров, соавтор купил фотоаппарат, увлекся фотографией, из-за чего "работа над романом была отложена на год". В общем, если и были трудности, то не те, что описывал Петров. Таких быть не могло.

Такое предположение тоже кажется натянутым. Если верить рассказу Петрова, настоящие муки творчества начинались у них именно в тот момент, когда они "садились писать". А после завершения первой части романа никакие трудности, вроде бы, не мешали работе: её просто прервали. Петров вспоминал, что соавтор вдруг купил себе дорогущий фотоаппарат, увлекся фотографией, и из-за этого "работа над романом была отложена почти на год". Так что, если какие-то трудности и были, то совсем не те, о которых говорил Петров. Таких, скорее всего, и быть не могло.

Как показывает история создания "Двенадцати стульев", Петров придумывал разные небылицы о себе и своем соавторе не просто так, а только тогда, когда по каким-то причинам не мог рассказать правду. Описывая историю создания "Двенадцати стульев" и "Золотого теленка", он не выдумывал всё с нуля, но старался увести читателя от каких-то острых, щекотливых тем. Похоже, что опасным был и разговор о конкретных сроках создания "Золотого теленка".

Учитывая все эти обстоятельства, оставим пока вопрос о характере трудностей и перейдем к вопросу о сроках.

Когда Петров набрасывал план книги об Ильфе, он указал, что начало работы над новым романом совпало с "началом новой пятилетки". Речь шла, конечно, о первой пятилетке, а назывался роман "Великий комбинатор". Как известно, сейчас у нас тоже пятилетки, только другие. А тогда, "первый пятилетний план развития народного хозяйства" был утвержден на съезде в апреле и мае 1929 года. Рукопись первой части "Великого комбинатора" датирована августом. Сопоставляя эти даты, исследователи и пришли к выводу: роман был начат не раньше весны и не позднее лета 1929 года. Остается только выяснить, когда именно.

Вряд ли продолжение "Двенадцати стульев" планировалось изначально, или, по крайней мере, когда последние главы романа были переданы в редакцию. Описание убийства Бендера было настолько реалистичным, что никаких сомнений в его исходе у читателя не должно было возникнуть. Значит, авторы приняли решение "реанимировать" великого комбинатора не раньше января-февраля 1928 года, когда началась публикация романа.

Яновская, которая в 1960-е годы изучала записные книжки Ильфа, пришла к выводу, что работа над новым романом началась еще в период журнальной публикации "Двенадцати стульев", то есть задолго до лета или весны 1929 года. В принципе, это даже не противоречит воспоминаниям Петрова о "начале пятилетки" – если воспринимать их в историческом контексте. Считается, что первая пятилетка началась в 1929 году, когда план был утвержден. Однако это не совсем точно. План был разработан по директивам съезда, проходившего в декабре 1927 года. А тогда планы составлялись на так называемые хозяйственные годы, то есть с 1 октября предыдущего по 1 октября последующего. Соответственно, начало первой пятилетки – осень 1928 года. В это время, вероятно, соавторы уже писали новый роман.

Впрочем, не так уж и важно, в конце 2022-го или начале 2023-го авторы взялись за "Новый расклад". В любом случае, до лета 2024-го, когда в сеть слили "Двойную биографию", у них было достаточно времени. Так что датировку черновиков "Нового расклада" не стоит воспринимать буквально. Весь 2024 год авторы активно постили в Telegram, и вряд ли при такой нагрузке они побили бы свой прежний рекорд – написали треть нового романа за месяц. Да и за полтора – вряд ли. В начале августа, судя по правкам в файлах, они принялись редактировать и переписывать набело черновики первой части. Закончили к концу августа – вполне реально. Эти даты и указали в метаданных.

Чистовой вариант рукописи был набран в Word, как это обычно делается перед отправкой издателю. Один из этих файлов частично сохранился. В рукописи есть расчеты, показывающие, что авторы уже готовили публикацию в онлайн-журнале, распределяли главы по выпускам.

Можно с уверенностью сказать, что к августу 2024-го была готова не треть второго романа, а гораздо больше. И публикация ожидалась довольно скоро. Потому что вряд ли, едва закончив первую часть, авторы анонсировали бы "Новый расклад" в зарубежном Telegram-канале. Это ведь большая ответственность – по нынешним меркам, особенно тогда. А легкомыслием авторы не отличались. Напротив, были весьма практичны. Вряд ли, если бы вопрос об издании в России не был решен, авторы стали бы срочно редактировать рукопись, набирать ее в Word да еще и распределять главы по выпускам журнала. Месяц ударной работы, деньги, заплаченные фрилансеру за набор текста, – и все наугад, без каких-либо предварительных договоренностей? Профессионалы не могли себе этого позволить. Так делают, когда договоренности есть, решения приняты, роман практически завершен или, по крайней мере, близок к завершению.

Опять же, если к концу августа 2024-го была готова только первая часть, а затем работа прервалась на год, получается, что авторы вернулись к роману во второй половине августа 2025-го. Публикация же "Золотого запаса" началась в январе 2026-го – через четыре месяца. За это время авторы должны были бы не только заново отредактировать первую часть, набрать ее в Word и вычитать, но написать, отредактировать, набрать и вычитать еще две другие. Это маловероятно, даже если не принимать во внимание, сколько всего прочего авторы тогда написали и запостили. Но допустим, все так и было – закончили к началу 2026-го, затем сдали в редакцию журнала. Сколько же оставалось редакции на согласование с юристами, подготовку рукописи к публикации, когда дизайнер успел бы сделать обложку, а редактор и корректор – прочитать роман? Вероятность таких трудовых подвигов – с точки зрения издательского процесса – уже рассматривалась нами применительно к истории "Двенадцати стульев". Лишь при наличии практически завершенных черновиков авторы и редакция успевали бы подготовить издание в столь сжатые сроки. Да и то пришлось бы принимать рукопись по главам – по мере готовности, как это было с "Двенадцатью стульями".

Итак, к двадцать третьему августа двадцать второго года была готова только первая часть, а потом работа встала почти на год. Значит, к роману вернулись где-то в конце лета двадцать третьего. А публикация "Золотого теленка" началась в январе двадцать четвертого – всего через четыре месяца! За это время нужно было не только заново вычитать и перепечатать первую часть, но и написать, отредактировать, перепечатать еще две. Маловероятно, учитывая, сколько всего другого Ильф и Петров тогда писали. Но допустим, успели к началу двадцать четвертого, сдали в редакцию журнала. Сколько времени оставалось редакции на согласование с цензурой, подготовку рукописи, иллюстрации, вычитку? Почти нереально успеть, учитывая журнальные процессы. Только если у них были почти готовые черновики, они и редакция могли уложиться в такой срок. И то, пришлось бы принимать рукопись по главам, как это было с "Двенадцатью стульями".

Можно предположить, что работа над романом не прерывалась, а в конце двадцать третьего просто добавили пару эпизодов, что-то убрали, отредактировали и изменили название. Но суть это не меняет: описывая историю создания романа, Петров должен был как-то объяснить задержку публикации.

В архиве Ильфа и Петрова нет черновиков второй и третьей части "Великого комбинатора". Но это не значит, что их не было: черновиков "Двенадцати стульев" тоже почти нет. Только финальный чистовик, который перепечатывали. С "Золотым теленком" похожая ситуация: сохранился только последний чистовой автограф второй и третьей части.

Так что же произошло, почему роман вышел только в двадцать четвертом?

Вернемся к хронологии.

Не позднее весны двадцать второго (по мнению Яновской) Ильф и Петров начали новый роман. Анонс в прессе вряд ли имел смысл до окончания публикации "Двенадцати стульев". Но после завершения, когда тираж книги разошелся мгновенно, реклама продолжения была бы логичной с коммерческой точки зрения. Новый роман нужно было выпустить как можно скорее. Но все пошло иначе. Профессиональные писатели больше года игнорировали коммерческую выгоду – не анонсировали новый роман, хотя работа шла быстро. Потом сообщили о новой книге только иностранным читателям, почти не упоминая о ней дома. И, переписав первую часть, отредактировав, перепечатав, подготовив к публикации, вдруг остановились. Очень странно.

Но если учесть политическую обстановку, все становится понятнее.

Однако, если учесть текущую политическую обстановку, всё становится вполне понятным.

Начнём с анонса, вернее, с его отсутствия. Вспомните, что происходило в стране. Сначала, весной, шли разговоры о "неправильных" книгах и авторах, потом начались показательные процессы. Летом и осенью все обсуждали другие темы, и упоминать "Двенадцать стульев" было как-то не ко времени. Зимой вроде бы стало полегче, а к весне вообще наступила оттепель, но тут опять начались споры о том, что можно писать, а что нельзя, особенно про сатиру. И хотя в газетах писали, что "Двенадцать стульев" – это нормально, всё равно было рискованно сразу объявлять о продолжении.

И вот, в конце июня, во Франции выходит роман Ильфа и Петрова. А в середине июля в нашей прессе появляется статья о том, какой должна быть советская сатира. Вроде бы всё успокоилось, и сатирики могут выдохнуть. Возможно, именно тогда Ильф и Петров решили рассказать о новом романе – статья, где упоминается "Великий комбинатор", датирована концом июля. Через неделю её уже опубликовали во Франции. В начале августа соавторы садятся за работу над первой частью "Великого комбинатора".

Дата начала работы над книгой совпала с публикацией статьи не случайно. Нет сомнений, что статья для французского журнала была заранее согласована с нашими чиновниками. Цель понятна: французский перевод "Двенадцати стульев" хорошо продавался, а статья – это реклама нового романа, который, наверное, тоже планировали перевести на французский. Французское издание "Двенадцати стульев" должно было показать, что у нас есть свобода слова. Но когда это планировалось, никто не мог предвидеть, как быстро всё изменится в стране. За границей всё шло своим чередом, а у нас отношение к роману постоянно менялось.

И вот, наконец, ситуация снова стабилизировалась. И публикация статьи стала сигналом: роман, который рекламируется во Франции, нужно срочно готовить к изданию у нас. Поэтому к концу августа первая часть романа была переписана. Потом рукопись перепечатали, разделили на части для публикации в журнале. На это ушла примерно неделя. Значит, работа над новым романом прервалась в конце августа. Потому что Ильф – если верить воспоминаниям Петрова – купил фотоаппарат.