Попроси меня. Т. VI

Либеральное начало царствования Александра I стало благоприятным периодом для скопчества, которое сами последователи называли «золотым веком». Радения проводились практически открыто, с большой торжественностью. Однако вольная жизнь «христа» Селиванова закончилась после того, как санкт–петербургский генерал–губернатор граф Милорадович в 1819 году узнал, что в секту попали два его племянника и что уже оскоплены несколько нижних гвардейских чинов и матросов. Доложили императору. Сперва власти ограничились предупреждениями в адрес Селиванова, которые ни к чему не привели, и в июне 1820 года трое главных пропагандистов скопчества были сосланы в Соловецкий монастырь. Самого Селиванова отправили в суздальский Спасо–Евфимиев монастырь, где он пребывал до своей кончины в 1832 году. Впрочем, содержали его там довольно свободно. Монастырь посещали скопцы со всей России и увозили с собой волосы и хлебные крошки, полученные от Селиванова, почитавшиеся как величайшая святыня.

Активную деятельность развернул орден иезуитов. При Александре I число иезуитов, проживавших в России, возросло почти вдвое. Представители знатных фамилий — Голицыны, Разумовские, Завадовские, Гагарины, Толстые и другие — переходили в католичество; подобно тому, как ранее было модно отдавать детей в пансионы, содержимые французами, так при Александре I вошло в моду определять детей в пансион аббата Николя и в иезуитский благородный пансион.

В 1812 г. в России развернуло свою деятельность Библейское общество, являвшееся практически филиалом Британского библейского общества. В первые годы его деятельности Александр I покровительствовал Библейскому обществу, пожертвовал ему 25 тыс. рублей, подарил дом в Санкт–Петербурге и делал ежегодный взнос в 10 тыс. рублей. Во главе Библейского общества в России находился обер–прокурор Святейшего Синода князь А.Н. Голицын. Против Библейского общества выступил влиятельный при дворе архимандрит Фотий, поддержанный Аракчеевым (противником Голицына). После чего деятельность Библейского общества была прекращена в 1824 г. (официально в 1826 г.). В 1817 г. Министерство народного просвещения было преобразовано в Министерство духовных дел и народного просвещения, во главе которого был поставлен А.Н. Голицын. После прекращения деятельности Библейского общества Министерство духовных дел и народного просвещения было преобразовано в прежнее Министерство народного просвещения, а Голицын уволен с постов министра и обер–прокурора Синода.

Влияние Аракчеева на государственные дела продолжалось все царствование императора Александра I. Особенно могущественным он был в период с 1815 по 1825 годах Являясь единственным докладчиком царю по всем текущим вопросам, тем не менее, Аракчеев оставался лишь добросовестным исполнителем воли царя и его самых сокровенных замыслов. Аракчеев представляется в образе бескорыстного государственного труженика, «без лести преданного». Имея орден Александра Невского, он отказался от пожалованных ему других орденов: в 1807 г. от ордена св. Владимира и в 1808 г. от ордена св. апостола Андрея Первозванного, оставив себе на память лишь рескрипт на орден Андрея Первозванного. Удостоившись пожалования портрета государя, украшенного бриллиантами, Алексей Андреевич бриллианты возвратил, а сам портрет оставил.

Существует известие, что будто бы император Александр I пожаловал мать Аракчеева статс–дамой, и Алексей Андреевич отказался от этой милости. «Ты ничего не хочешь от меня принять!» — с неудовольствием сказал государь. «Я доволен благословением Вашего Императорскаго Величества, — ответил Аракчеев, — но умоляю не жаловать родительницу мою Статс–Дамою: она всю жизнь свою провела в деревне; если явится сюда: то обратит на себя насмешки Придворных Дам, а для уединенной жизни не имеет надобности в этом украшении»209.

Поскольку государство начинало все явственнее следовать (или, по крайней мере, культивировать) идеям мистиков–фантастам в наведении идеального порядка приказного типа в благоустройстве общежития, Аракчеев приложил все усилия, чтобы в его имении эта идеальность воплотилась в действительность. Поэтому его имение Грузино приняло вид идеализированной правильности.

Само Грузино было обустроено по проектам лучших архитекторов и художников того времени. Достопримечательностью Грузино стала построенная в 1805–1806 годах соборная церковь во имя святого апостола Андрея Первозванного. Крестьянские избы были снесены, вместо них вдоль идеально прямых улиц выстроились каменные дома. В центре Грузино находилась великолепная барская усадьба с обширным парком. Во избежание грязи на улицах крестьянам запрещалось держать свиней, было издано положение о метелках для подметания улиц, о занавесках на кроватях, об окраске крыш, об обязанностях каждого члена крестьянской семьи и тому подобное. Аракчеев платил за своих крестьян государственные подати, устроил в имении банк и лазарет, нанял доктора для регулярного посещения крестьян. 1 января ежегодно Аракчееву представляли списки неженатых и незамужних, и делались пометы, кого на ком женить. Каждую субботу крепостные собирались на площади, и им зачитывали новые инструкции барина — с указанием, сколько плетей причитается провинившимся.

Несмотря на благоустройство быта, крестьяне были недовольны приказными нововведениями, вторгавшимися во все мелочи их жизни. Недовольство усилилось из–за царившей в Грузине любовницы Аракчеева, приобретенной крепостной Настасьи Минкиной. По ее доносам секли тех, кто пьянствовал, ленился, пропускал церковные службы или притворялся больным. Самых злостных сажали в «эдикуль», домашнюю тюрьму — сырой холодный подвал.

Аракчеев достиг вершины власти. Через его руки проходили все важные государственные документы, все назначения на чиновничьи посты. Влияние его на царя было огромным. Александр говорил о своем любимце в разговоре с адъютантом: «Ты не понимаешь, что такое для меня Аракчеев. Все, что делается дурного, он берет на себя; все хорошее приписывает мне»210. Осенью 1825 г. император дал ему новое важное поручение — расследовать доносы на тайное общество и арестовать дворян–заговорщиков. Но как раз в это время уставшие терпеть издевательства Настасьи, графские слуги скинулись и за 500 рублей подговорили повара Василия Антонова убить ненавистную фаворитку. Утром 10 сентября Василий забрался в барский дом и привел заговор в исполнение.

Аракчеев, взбешенный, прискакал в Грузино. Повара засекли до смерти, зачинщиков отправили на каторгу. А в вещах Настасьи Аракчеев обнаружил записочки, которые та писала молодым офицерам. Пока граф занимался расследованием, пришло известие о кончине императора в Таганроге. Утрата двух самых близких людей сильно ударила по моральному состоянию Аракчеева.

До самой смерти Александра I Аракчеев не возвращался к делам, ссылаясь на случившееся с ним «нещастию и тяжкому расстройству моего здоровья»211. Это не помешало ему 30 ноября, по принесении присяги императору Константину, донести последнему, что, «получа облегчение от болезни», он «вступил в командование Отдельным Корпусом военных поселений»212. Однако Аракчеев понимал, что с новым императором у него не будет таких доверительных взаимоотношений, какие были с прежним государем. Поэтому он решил уйти с государственной службы. 20 декабря 1825 г. последовало увольнение Аракчеева от заведования делами Кабинета министров с сохранением за ним звания члена Государственного совета.

Аракчеев отправился путешествовать за границу, где издал собрание писем к нему Александра I. По возвращении из–за границы жил в Грузине, где устроил себе настоящий культ Александра I: соорудил перед церковью бронзовый памятник Александру I, заказал за границей часы с его бюстом, с музыкой, которая играла раз в день, в 11 часов утра (время, когда Александр скончался), молитву «Со святыми упокой».

Скончался он 21 апреля 1834 г. и был похоронен в церкви Грузина. Незадолго до смерти Аракчеев внес в казну 300 тыс. рублей. На проценты с них должны были постоянно учиться 17 воспитанников Новгородского кадетского корпуса из Новгородской и Тверской губерний. После смерти Аракчеева, поскольку он не внес в завещание имени наследника, Николай I особым указом передал Грузино, а также и деньги, вырученные от продажи принадлежавших Аракчееву недвижимого и движимого имущества с аукциона, в распоряжение Новгородского кадетского корпуса, который стал именоваться Аракчеевским. Сюда же была передана значительная часть богатейшей библиотеки Аракчеева, составлявшей 15 тыс. томов, в том числе на иностранных языках, и его архивы.

Опасаясь повторения революционных потрясений, подобных французским, император Александр I уже в 1804 году направил своего доверенного лица, Новосильцева, в Великобританию. Целью миссии было изложение проекта всеобщего мирного договора между европейскими державами и учреждения Лиги наций. Предполагалось также разработать свод международного права, обязывающий страны не прибегать к военной силе, пока не будут исчерпаны все возможности мирного урегулирования споров через посредничество. Внешне эта инициатива преследовала цель поддержания европейского мира, однако её скрытым смыслом было сохранение монархического строя на континенте со всеми вытекающими последствиями, включая взаимопомощь правителей. Выступая инициатором такого континентального союза, Александр I рассчитывал занять в нём лидирующую позицию и через этот механизм продвигать в Европе политику умеренного либерализма, тем самым оправдывая воспринимаемую им самим роль мессии, призванного освободить континент от «всеобщего угнетения». Однако в тот момент даже явная, миролюбивая сторона предложения была встречена в большинстве европейских столиц скепсисом и недоверием. Ситуация кардинально изменилась после десятилетия наполеоновских войн, когда российский император вновь вернулся к этой идее.

Венский мирный договор не создал устойчивой системы. Под предлогом угрозы со стороны Франции сформировался порядок, при котором одни великие державы явно подавляли другие. Униженная Франция, возвращённая к границам 1792 года и поставленная под международный надзор, оставалась враждебно настроенной. Англия, остановив французскую экспансию на море и в колониях, приступила к повсеместному расширению своей империи, что неминуемо вело к столкновению её интересов с российскими на Востоке. Утвердив гегемонию в Германии и закрепившись в Италии, Австрия вступила в противоречие с Пруссией и вызвала рост итальянского патриотизма, а в славянском и восточном вопросах её путь неминуемо пересекался с курсом России. Пруссия, восстановленная, но раздробленная территориально, вернулась к политике объединения германских земель под своим началом, в противовес Австрии. Россия, решив польский вопрос, на конгрессе ясно обозначила свои собственные цели, отказавшись гарантировать территориальную целостность Пруссии.

Для поддержания хрупкого равновесия требовалась объединяющая концепция, которую и предложил Европе Александр I, на этот раз открыто провозгласив защиту монархических принципов. 12 мая в докладе секретаря конгресса Гентца была сформулирована ключевая мысль будущего Союза: «союзники признают общественную свободу Франции, но настолько, насколько она совместима с их безопасностью и общим спокойствием Европы»213. Затем российский император подготовил декларацию, представленную 14 сентября 1815 года прусскому королю Фридриху–Вильгельму III и австрийскому императору Францу I. Сквозь мистический стиль документа, возводившего веру в основу государственного управления и обосновывавшего власть монархов Божественным промыслом, явно просматривался призыв трёх самодержцев ко всем европейским королям сплотиться «во всех случаях и во всяком месте»214, для защиты Богом данный абсолютизм (соответственно от народного движения). Декларация носила сугубо династический характер. За исключением английского принца–регента, не пожелавшего формально присоединиться, и турецкого султана (нехристианские державы исключались из общеевропейской политической семьи), все монархи континента подписали акт о создании «Священного Союза». Его первым практическим следствием, как все понимали, стало установление надзора за Францией и восстановление там законной династии.

Задача Александра I была единой: новообразованный «Священный союз» должен был заменить антинаполеоновскую коалицию, максимально расширив круг участников, при главенствующей роли России как сильнейшей континентальной державы. Россия позиционировала себя как носительница прогрессивных либеральных идей и одновременно защитница традиционных устоев. Союз получал право по общему решению вмешиваться во внутренние дела любой страны–участницы без её согласия. Главными целями Священного союза провозглашались сохранение границ, установленных Венским конгрессом, укрепление легитимных династий и подавление революционных и национально–освободительных движений.

Сам Александр I, придерживаясь монархических взглядов, использовал либеральные лозунги в Европе как инструмент для усиления собственного политического веса и реализации мессианской роли. После Наполеона, который выступал как освободитель народов от гнета старых режимов, российский император удвоил усилия по распространению идей свободы и равенства, чему благоприятствовала почва, подготовленная моральным унижением народов от наполеоновской оккупации. Александр настоял на даровании Франции конституционной хартии, ввёл конституционное устройство в Царстве Польском в 1816 году, в то время как правители Пруссии и Австрии избегали подобных шагов. Он поддерживал движение за равенство в германских и итальянских землях, поощрял освободительную борьбу славян и греков против Османской империи, разрабатывая различные проекты для большего единства и продуктивности европейского сообщества.

Для противодействия революционной волне периодически созывались конгрессы Священного союза. В 1818 году в Ахене было решено вывести оккупационные войска из Франции, которая сама вступила в Союз. В конце 1820 — начале 1821 года в Троппау (Опава) и Лайбахе (Любляна) прошёл второй конгресс, на фоне революций в Португалии, Испании, Неаполе и Пьемонте. Конгресс санкционировал «право» интервенции для подавления революций и разрешил Австрии ввести войска в Неаполь и Пьемонт. Третий конгресс в Вероне в 1822 году одобрил ввод французской армии в Испанию в 1823 году для ликвидации революции там. Однако ни Венской системе, ни Священному союзу не удалось ни полностью восстановить старые порядки, ни предотвратить революционные выступления, периодически потрясавшие Европу на протяжении всей первой половины XIX века.

Существование Священного союза более или менее продлилось до смерти Александра I. Каждое государство действовало в первую очередь в своих интересах, участвуя в Союзе через интриги, поскольку никто не желал чрезмерного усиления какой–либо стороны, особенно России. Конец союзу положил греческий вопрос. Восстание греков против османского владычества в феврале 1821 года и жестокие репрессии турок вызвали взрыв возмущения в Европе. Под предлогом борьбы с контрабандой Порта закрыла черноморские проливы для российских судов, что нанесло серьёзный удар по экономическим интересам российских помещиков.

Император Александр I находился в сложном положении, разрываясь между противоречивыми задачами. Ему было необходимо обеспечить свободный проход русских судов через черноморские проливы и, используя ситуацию в Греции, усилить позиции империи в этом регионе. Одновременно, как сторонник идеалов Священного союза, он был вынужден считать восставших греков бунтовщиками, выступившими против своего законного правителя. При дворе сформировались две партии: одна выступала за поддержку греков и усиление российского присутствия на Балканах, другая — против любого вмешательства, опасаясь конфликта с другими европейскими государствами. Лично государь часто жертвовал выгодами России ради сохранения союза монархов и принципов легитимизма. На конгрессе в Вероне в 1822 году Александр I совместно с Австрией, Пруссией, Англией и Францией подписал декларацию, призывавшую греков подчиниться султану, а султана — воздержаться от репрессий. В 1824 году, ввиду продолжавшейся резни, царь вновь попытался организовать коллективное давление европейских держав на Порту. Однако представители этих стран, собранные в Санкт–Петербурге, отклонили его предложение, заявив, что «греки хотя и христиане, но бунтовщики против законного государя»215. Более того, в результате сложных дипломатических интриг Россия постепенно превратилась из потенциального освободителя балканских народов едва ли не в главного противника их борьбы за независимость.

После продолжительных и безрезультатных переговоров, осенью 1825 года, во время встречи с австрийским канцлером Меттернихом, Александр I с откровенной неприязнью заявил о намерении проводить самостоятельную восточную политику. Он отбыл на юг, где к реке Прут стали стягиваться русские войска. Тем временем Англия решила греческий вопрос по–своему, пригрозив вмешательством правителю Египта Мехмеду–Али. Встал вопрос о будущем правителе Греции, который с самого начала принял для России неблагоприятный оборот. Тогда российский император предложил Англии свое посредничество в урегулировании греко–турецкого конфликта. Однако британский посол Каннинг, заподозрив, что цель царя — подорвать авторитет Англии на Востоке, отказался и заявил, что в случае перехода русскими войсками Прута британский флот займет Морею и острова Архипелага. События вновь стали принимать угрожающий для Европы характер, но 19 ноября 1825 года Александр I скоропостижно скончался.

В финансовой сфере правительство Александра I во многом продолжило курс своих предшественников, Екатерины II и Павла I. Огромный бюджетный дефицит, доставшийся в наследство, и расходы на войны с Наполеоном пытались покрыть за счет внутренних займов, английских субсидий и массового выпуска бумажных ассигнаций. Это привело к их резкому обесцениванию и вызвало инфляцию, что повлекло за собой рост налогов, тяжелее всего ударивший по беднейшим слоям населения.

Значительные преобразования в годы правления Александра I затронули банковскую систему и кредитные учреждения. Именно в этот период начинают создаваться первые частные городские общественные банки. Первый такой банк появился в Вологде еще в 1788 году, позднее аналогичные учреждения были открыты в Слободском Вятской губернии (1809) и Осташкове Тверской губернии (1818). Их деятельность ограничивалась местными рамками, каждый руководствовался собственным уставом, обычно предусматривавшим выдачу ссуд купцам, мещанам и ремесленникам, проживавшим в том же городе. Для координации работы всех кредитных организаций 7 мая 1817 года был создан «Совет государственных кредитных установлений», который осуществлял надзор за их деятельностью.

Правление Александра I ознаменовалось также распространением по стране учетных контор. Однако из–за слабого развития вексельного обращения и нехватки капиталов они не смогли оказать существенного влияния на торговлю и промышленность. Вместо них в 1817 году был учрежден государственный Коммерческий банк, просуществовавший до 1860 года, когда он был преобразован в первый в России Государственный банк. Создание этого банка было одной из мер по стабилизации кредитной системы, расшатанной чрезмерным выпуском ассигнаций, выдачей долгосрочных ссуд из бессрочных вкладов и тайными заимствованиями средств на нужды казны. Банк получил определенные привилегии: его капитал и вклады не облагались налогами и не могли быть изъяты на государственные нужды. Контроль со стороны власти сохранялся через назначение половины директоров и утверждение решений правления по важнейшим операциям. С 1818 по 1821 год банк открыл шесть отделений в крупных городах (Москва, Одесса, Рига, Нижний Новгород, Архангельск, Астрахань), а в период с 1833 по 1852 год — еще шесть (Киев, Харьков, Екатеринбург, Ирбит, Рыбинск, Полтава). Банк привлекал вкладчиков высокими процентами, но излишняя централизация и строгая регламентация мешали операциям с векселями и кредитованию под товары, что снижало эффективность использования средств. Кроме того, учетный процент в государственном банке иногда оказывался выше, чем в частных конторах, что отпугивало потенциальных клиентов.

Народный подъем, последовавший за войной с Наполеоном, быстро сменился прежней тяжелой повседневностью с ее налогами и повинностями, которые зачастолько ужесточались помещиками. Надежды крестьян на то, что царь вознаградит их за патриотизм, не оправдались. В манифесте от 30 августа 1814 года, который жаловал милости разным сословиям, о крестьянах было сказано лишь: «Крестьяне, верный Наш народ, да получат мзду [воздаяние] свою от Бога»216. По стране прокатилась волна крестьянских волнений. Ситуацию усугубляла медлительность в решении насущных вопросов; обсуждения часто затягивались, так как император много времени проводил в разъездах, что породило шутку о том, что он управляет империей из почтовой кареты. Так, в 1816 году выяснилось, что в одной из волостей, переводимой на положение военных поселений, вопреки уверениям властей, не было создано необходимых продовольственных запасов. Пока решался вопрос, как их создать — собирать ли натурой или деньгами, — в 1820 году начался голод, сначала в Черниговской губернии, а к 1821 году он охватил уже 15 губерний. Большинство помещиков отказывалось кормить своих крепостных. Люди едва держались на ногах, многие умирали от истощения.

В среде крестьян вновь стало наблюдаться сопротивление властям, выражавшееся в отказе платить подати, выполнять повинности и использовании проверенного веками способа избежать помещичьего гнета — побега. Крестьяне бежали, как и в прежние времена, в донские степи и Приазовье. Однако и туда дотянулась жесткая длань царских усмирителей. Более того, эти прежде вольные земли еще в период правления Павла I оказались втянуты в систему закрепощения, что вызывало гнев местного, доселе свободного, населения. Как отмечалось в одной из челобитных на имя императора, жители считали себя верными подданными, но распространение крепостнических порядков на новые территории, особенно после очистительной Отечественной войны 1812 года, отвергали: «Мы Богу и государю повинуемся и казенным властям, но слушать помещиков и работать на них панщину не хотим и не будем…»217 Десятки тысяч крестьян примкнули к этому движению сопротивления, и только значительные военные силы смогли восстановить в регионе порядок.

За первую четверть XIX столетия в Российской империи произошло свыше 650 крестьянских выступлений, причем две трети из них — в период с 1815 по 1825 год. Спектр форм протеста был широк — от подачи верноподданнических жалоб монарху, которого крестьяне с этой целью буквально поджидали на дорогах, до вооруженных мятежей.

Многие волнения отличались затяжным и ожесточенным характером. Три года — с 1816 по 1819 — длилась борьба крестьян двадцати деревень Костромской губернии, принадлежавших помещице Наталье Федоровне Грибоедовой (матери известного драматурга), чей нрав был схож с характером «рабовладелицы» Хлестовой из комедии «Горе от ума». Приобретя костромские имения, Грибоедова увеличила оброк в три раза по сравнению с прежними владельцами. Крестьяне, возмущенные этим, попытались искать управы, а затем подняли восстание: они раздобыли около трехсот ружей и даже пушку, вступив в сражение с карательным отрядом. Бунт был жестоко подавлен.

Наиболее масштабными стали волнения на Украине и в Области Войска Донского в 1819–1820 годах, в которых участвовало до 45 тысяч человек. Против них А.А. Аракчеев направил регулярные части с артиллерией. Командовал операцией генерал–адъютант А.И. Чернышев, в будущем военный министр. Он подавил выступления с присущей аракчеевскому стилю беспощадностью, после чего сам Аракчеев прибыл на Дон для проведения суда над несколькими сотнями «заводчиков». По его приговору более двухсот крестьян были подвергнуты битью кнутом (некоторые умерли), а почти столько же отправлены на каторгу и поселение в Сибирь.

Параллельно с крестьянскими волнениями в этот период активизировались выступления среди рабочих. Произошел бунт на новгородской парусной мануфактуре. В 1820–е годы постоянными стали беспорядки на металлургических заводах Демидовых на Урале и пермских предприятиях. Наконец, событием, невиданным для той эпохи, стал мятеж в 1820 году гвардейского Семеновского полка, вызванный жестоким и унизительным обращением со стороны его командира, полковника Шварца.

Правление Александра I, продлившееся двадцать четыре года, было отмечено многочисленными разъездами императора. Взойдя на престол, государь на протяжении четверти века почти ежегодно совершал длительные поездки. Он объездил страну от Архангельска до Севастополя и Златоуста. Западные рубежи России он многократно пересекал во время заграничных военных и дипломатических миссий. Необходимость этих путешествий по обширной державе объяснялась рядом причин, включая стремление лично ознакомиться с положением дел в Москве, отдаленных губерниях и на недавно присоединенных землях — в Бессарабии, Польше и Финляндии, чтобы личным присутствием ускорить выполнение данных распоряжений. Важной составляющей этих поездок было общение с различными слоями населения, посещение церквей и больниц, участие в торжествах по случаю закладки новых храмов и открытия памятников.