Попроси меня. Т. VI

Желая водворить порядок и однообразие в строю, великий князь вызывал в Стрельну из всех кавалерийских полков по одному штаб и по два обер–офицера, для узнания порядка кавалерийской службы. Он производил им ученья с ранняго утра и до поздней ночи.

Трепещет Стрельна вся, по всюду ужас, страх.

Неужель землетрясенье?

Нет, нет! Великий князь ведет нас на ученье.

Будучи чрезвычайно вспыльчив, Константин Павлович был резок в обращении с офицерами и солдатами и весьма часто выходил из границ предоставленной ему власти. Гнев его не знал пределов. Он сам потом осуждал свои поступки и нередко просил у оскорбленных прощения. "Много офицеров, полковников и генералов были им оскорблены на маневрах, парадах и ученьях, в особенности на последних".

"Однажды, — пишет граф Ланжерон в своих записках, — я видел, как великий князь Константин Павлович велел наказать одного прапорщика, Лаптева, 50–ю ударами за неважное упущение при разводе. Другой случай: не задолго до коронации императора Александра I, Николай Олсуфьев был наказан пятнадцатью ударами (сабли) плашмя. На другой день он сделался гвардейским офицером, а впоследствии генеральс–адъютантом великаго князя Константина Павловича".

При таком обращении с офицерами о солдатах и говорить нечего. Но солдат с терпением переносил самыя жестокия наказания, проходил без ропота несколько раз сквозь строй или как тогда называли по "зеленой улице", если назначенное ему наказание было справедливо и одинаково для всех. Он покорялся и покорялся без ропота всем требованиям, если они исходили от начальника справедливаго, делившаго с ним холод и голод, готоваго положить живот свой за честь русскаго знамени3»205.

В послевоенный период, стремясь усилить армию, обеспечить ее комплектование и справиться с тяжелым финансовым положением, российское государство внедрило систему военных поселений. Суть этой инициативы заключалась в переводе части войск на самофинансирование: солдат наделяли землей, и они, совмещая службу с сельским хозяйством, должны были сами себя обеспечивать. После наполеоновских войн такие поселения стали выполнять и карательную роль, оказавшись удобным инструментом для подавления волнений среди крестьян.

Идея содержания армии за счет ее труда на земле была не новой. К подобной практике в ходе масштабных военных конфликтов XVIII века прибегали государства вроде Швеции, Австрии и Венгрии. К ней обратился и император Александр I, чему способствовала популярность подобных утопических проектов среди мыслителей того времени, видевших в них образец идеального общественного устройства. Часть высших чиновников изначально выступала против, ссылаясь на существенные различия в социальном развитии России и Западной Европы. В числе скептиков был и временный правитель страны в отсутствие монарха, граф А.А. Аракчеев.

Изначально сама идея создания автономных военно–хозяйственных структур, где солдаты совмещали бы службу с земледельческим трудом, а их семьи также вовлекались в эту систему, казалась Аракчееву рискованной и затратной. Он, как практик, видел организационную сложность такого масштабного эксперимента, который мог подорвать боеспособность армии — главный объект его служебного рвения.

Однако позиция его претерпела радикальное изменение после поручения императора Александра I. Получив в 1817 году фактическое руководство проектом, Аракчеев со свойственной ему педантичностью и железной волей взялся за его реализацию. Скепсис был отброшен, уступив место фанатичной преданности воле монарха и стремлению доказать эффективность любой поставленной задачи. Он вложил в организацию поселений весь свой административный ресурс и характер, превратив их в образец жёстко регламентированной жизни. Система, при всей своей противоречивости, стала ассоциироваться с его именем.

Выходец из небогатой дворянской семьи, Аракчеев всего в жизни добился собственным усердием, трудолюбием и безграничной преданностью вышестоящему начальству. Современники характеризовали его как человека, чья страсть к порядку, суровая дисциплина и требовательность к себе и окружающим нередко перерастали в откровенную жестокость. При этом он брался за самые сложные и неблагодарные государственные поручения, выполняя их старательно и без корысти. Царские подарки значительной стоимости он возвращал в казну, свое имение завещал государству, а накопленные средства в основном передал Новгородскому кадетскому корпусу для поддержки нуждающихся воспитанников.

Первый опыт создания военного поселения относится к 1810 году, когда батальон разместили на землях Могилевской губернии. Часть военнослужащих определили в семейные «хозяева», к которым на постой прикрепили остальных, холостых солдат, обязанных помогать по хозяйству. Этот эксперимент признали неудачным. Солдаты, не имевшие навыков крестьянского труда, не могли себя обеспечить. С началом Отечественной войны 1812 года их вернули в состав действующей армии.

В 1816 году система военных поселений была возобновлена на новых принципах. На сей раз коренное население не подвергалось выселению, а переводилось в разряд военных поселенцев, именовавшихся «поселянами–хозяевами». На их территории размещались армейские части. Все мужское население края, не достигшее 45 лет, зачислялось в солдаты. Прежние крестьянские дома сносились, а вместо них возводились новые, предназначенные для совместного проживания четырех семей с единым хозяйством. В поселениях создавались школы, лазареты и ремесленные мастерские. Дети поселенцев с семилетнего возраста становились кантонистами. Они проходили обучение в школе, а по достижении восемнадцати лет направлялись в действующие войска. Главной обязанностью жителей была военная подготовка, все сельскохозяйственные работы выполнялись по распоряжению начальства, которое также давало разрешения на занятие промыслами и торговлей. Даже для вступления в брак требовалось одобрение командования. Повседневная жизнь подчинялась строгому регламенту: по сигналу поселенцы должны были вставать, разводить огонь, растапливать печи, отправляться на работы, а любое неповиновение сурово каралось надзирателями Аракчеева, соревновавшимися в своем усердии.

Стараниями Аракчеева военные поселения были превращены в доходное предприятие, и уровень благосостояния в них несколько превышал обычный для российской деревни, однако эта система стала наихудшей формой крепостной зависимости. Александр I, наблюдавший лишь внешние признаки порядка, упорно отстаивал необходимость их существования. Недовольство нарастало, во многих районах вспыхивали мятежи. Аракчеев применял крайне жесткие меры для подавления сопротивления крестьян и казаков, обращаемых в поселенцев. Крупнейшее восстание случилось в городе Чугуеве Харьковской губернии, начавшееся летом 1819 года и длившееся около двух месяцев. Его причиной стали тяготы жизни в поселениях. Аракчеев лично занимался разбирательством с недовольными установленным порядком. Его приговор был чрезвычайно суров: 52 человека, признанных главными зачинщиками, были приговорены к 12 000 ударам шпицрутенами. 29 человек не пережили этого наказания. При этом изучение причин волнений в разных округах показывает, что прямая ответственность за них лежит, в первую очередь, на непосредственных командирах, создавших целую систему злоупотреблений и управлявших поселенцами произвольно и из корыстных побуждений. Когда в 1826 году Аракчеев оставил управление корпусом, то спустя пять лет в поселениях начались массовые бунты, значительно превзошедшие все предыдущие волнения.

В 1817–1818 годах военные поселения были учреждены в Новгородской, Херсонской и Слободско–Украинской губерниях. Около 400 тысяч человек оказались в этой крепостной ловушке. При Николае I в преобразованном виде они возникли в Витебской, Подольской и Киевской губерниях, а также на Кавказе. К 1857 году, когда в связи с подготовкой иных реформ начался процесс ликвидации военных поселений, в них насчитывалось до 800 тысяч человек.

P.S: Россия реализовывала замыслы мистиков–фантастов о насаждении счастливого благоденствия в облике примитивно–сказочной старины, магической сущности природы простого быта, при котором человек совмещает в себе и земледельца, и ратника, причём в идеале исключая любую мысль, кроме потребности поддержания самого этого порядка, что приближало людей к положению животного. Более христианский Запад прошёл эту стадию и отринул её, отринет её и Россия, но до поры до времени, чтобы затем вернуться уже в форме директивной системы сверхфантастического проекта, наидешёвейшего способа жизни для целой страны, где человек являет собой ничтожную, легкозаменяемую в любом месте — от рабочего до директора предприятия — тягловую силу, легкодоступный инструментальный элемент воплощения дорогостоящих амбиций светлого грядущего. Мистическая Россия на всём протяжении своего исторического пути всегда отличалась мощным тяготением к природе чудесности состояния дешевизны.

Распространяя по Западной Европе и окраинах России либеральные идеи (Финляндия, Польша, Испания, Франция), Александр I попробовал сделать некоторые подобные попытки и в самой России. Так, в 1816–1819 годах по инициативе прибалтийского дворянства, для которого крепостной труд становился все более невыгодным, царь пошел на освобождение крестьян. Они получили личную свободу, но лишались права на землю. В 1818 году Александр I поручил своим помощникам А.А. Аракчееву и министру финансов Д.А. Гурьеву подготовить предложения по отмене крепостного права в России. Представленный проект Аракчеева предусматривал постепенный выкуп помещичьих крестьян в казну: помещики получали за освобождаемых крестьян деньги, которые могли избавить их от долгов и помочь наладить хозяйство; крестьяне освобождались с землей — по две десятины на душу, но на условиях аренды, с перспективой выкупа ее в дальнейшем у помещиков. Но дело по освобождению крестьян окончилось ничем, царь не дал ходу ни одному из предложенных проектов. В том же году Александр I встречался с представителями дворянства Малороссии, Полтавской и Черниговской губерний. Он подталкивал их проявить инициативу в освобождении крестьян, но встретил с их стороны упорное сопротивление.

В 1818 году Александр I секретно поручил группе своих советников во главе с бывшим членом Негласного комитета, а теперь министром юстиции князем Н.Н. Новосильцевым разработать проект Государственной Уставной Грамоты Российской империи, в которой были бы использованы принципы польской конституции 1815 года. Текст был готов к 1820 году и одобрен императором. По проекту к монархическому устройству страны добавлялся двухпалатный парламент — Государственная дума, местные выборные представительные органы — сеймы. «Уставная грамота» провозглашала свободу слова, печати, вероисповеданий, равенство всех граждан перед законом, неприкосновенность личности и собственности. Был написан и высочайший манифест, возвещающий об обнародовании Уставной грамоты, но эти документы в итоге оказались «похороненными» в недрах царской канцелярии. Внутренняя политика Александра I во многом перекликалась с правлением его бабки, Екатерины II. Оба монарха понимали необходимость реформ, но часто останавливались на полпути. Екатерину II страшила неизвестность её собственной судьбы, Александра I — судьбы его и его династии.

В религиозной сфере Александр I был склонен к либерализму, но в определённых границах. В Санкт–Петербурге возникает Духовный союз Татариновой. Его основательницей была мадам Татаринова, вдова полковника Татаринова. После смерти мужа она поселилась в столице и в 1817 году основала свой «духовный» кружок. В секту входило около 50 человек, в том числе и представители духовенства (например, А. Малов). В основе вероучения секты лежало деление церкви на священно–обрядовую и внутреннюю, созидающую в сердце. Обрядовая церковь, по теории Духовного союза, тоже была освящена Святым Духом, но со временем утратила эту связь, поэтому таинство причащения в ней не действует, а сама церковь духовно мертва. Считалось, что только в тайных общинах, свободных от формального ритуала, можно обрести истинную благодать. На собраниях секты читалось Священное Писание, пелись различные песни, как церковные, переложенные на народный напев Никитой Фёдоровым, так и заимствованные у хлыстов. Совершалось радение в хлыстовском стиле, заканчивавшееся пророчествами.

Секта пользовалась поддержкой при дворе. Сама Татаринова была приближена к императрице Елизавете Алексеевне, аудиенцию ей давал и император Николай I. До 1822 года собрания секты происходили открыто в квартире Татариновой в Михайловском дворце. В 1822 году во дворце разместили Инженерное училище, одновременно с этим был издан запрет на тайные общества. В 1825 году, опасаясь преследований, секта перебралась за город, около Московской заставы, образовав сектантскую колонию.

По–прежнему действовали сообщества молокан и духоборов. В 1801 году Александр I приказал переселить духоборов в Крым, на реку Молочную. Лидер духоборов Савелий Капустин завёл в Крыму коммунистические порядки — обработку земли сообща, деление урожая поровну. Благоприятные климатические условия и усердный труд делали жизнь духоборов зажиточной, что стало предметом зависти чиновников, которые искали способы что–нибудь с них получить. Появились обвинения в совращении православных и укрывательстве бродяг. Начались набеги на колонию, обыски, аресты, заключения в тюрьмы, дознания. И хотя в итоге никакого совращения не обнаруживалось и бродяг не находилось, измученные арестами члены общин часто давали выкуп, чего, собственно, и добивались.

Колония искала защиту у Александра I, который сдерживал злоупотребления чиновников и в целом покровительствовал духоборам. В 1818 году он посетил духоборческое село Терпение в Крыму, остался доволен и велел освободить многих арестованных и сосланных духоборов, а в 1820 году даже освободил их от присяги. С тех пор Александр I пользовался у духоборов исключительным почитанием — ему даже был поставлен памятник.

В первые десятилетия XIX столетия возникает новая религиозная формация — скопчество, берущее начало в среде хлыстов, однако быстро утратившее с ними первоначальную связь. В отличие от хлыстов, которые, несмотря на принятие строгих обетов, оставались в миру, скопцы посредством акта оскопления радикально отсекали себя от прежнего мира и всей своей прошлой жизни. Помимо утраты возможности вести семейную жизнь, оскопленный человек зачастую становился неспособным к тяжелому крестьянскому труду. Разорвав прежние социальные связи, скопцы обретали новую — связь по признаку физического уродства, заставлявшую их сплачиваться. Они массово перемещались из деревень в города, где было проще найти занятие, соответствовавшее их изменившимся физическим возможностям; таким образом, скопчество быстро превратилось в городскую секту, в противоположность преимущественно крестьянскому хлыстовству. В городской среде скопцы занимались торговлей и фабричным делом, но более всего их привлекали ростовщичество и различные спекуляции — виды деятельности, не требовавшие больших физических усилий, но сулившие быстрое обогащение. Уже за четверть века первые скромные последователи «христоса» Селиванова, основателя учения, стали миллионерами, влиявшими на биржевые котировки и лелеявшими планы по установлению контроля над государственным управлением России. Если в 1755 году Селиванова подвергали телесному наказанию батогами, то к 1822 году он уже поучал самого императора Александра I и, будучи живой реликвией, демонстрировался почтенной буржуазной и великосветской публике. Его авторитет как святого и пророка был столь высок, что в 1809 году, накануне войны с Наполеоном, Александр I обращался к нему за предсказанием относительно возможного исхода конфликта.

Организационное оформление скопчества связано с именем «христоса» Кондратия Селиванова (хотя некоторые исследователи родоначальником считают Андрияна Петрова) и его «предтечи» Андрея Шилова, которые начали обличать половую распущенность хлыстов и проповедовать абсолютный аскетизм. К. Селиванов разработал учение об ограничении плоти, так называемое «огненное крещение» — кастрацию, необходимое для достижения духовной чистоты и близости к Богу. В своих проповедях новый учитель опирался на строки из Евангелия от Матфея, где Христос в беседе с учениками говорит: «Есть скопцы, которые из чрева матерного родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сами сделали себя скопцами для Царствия Небесного» (Матфей 19:12).

Высказывание Иисуса Христа обладает двояким значением. Во–первых, оно указывает на необходимость абсолютной верности и внутренней чистоты перед Богом. Эту же мысль Он выражает в других случаях, говоря, что если рука или глаз вводят человека в грех, то лучше от них отказаться, чтобы сохранить незапятнанным всё тело. Во–вторых, скрытый смысл этих слов раскрывает чрезвычайную сложность следования строгой морали. Сравнение соблюдения заповеди с оскоплением метафорически показывает: порой проще расстаться с частью себя, чем постоянно противостоять соблазну. Если же довести эту логику до предела, то окажется, что единственный, кто способен быть полностью безгрешным, — это тот, кто не живёт. Однако человек создан не для самоуничтожения и членовредительства. Следовательно, истинный смысл образов об оскоплении, отсечении руки и вырывании глаза в рамках обычного понимания заключается в том, что достичь состояния полной безгрешности невозможно.

Для более простого понимания этого диалога между Христом и слушателями можно привести аналогичный пример. Один человек жалуется другому, что у него ничего не выходит в каком–либо деле, и он в отчаянии. Второй в ответ на эту безвыходную, с точки зрения первого, ситуацию говорит: «Ну так иди утопись!». И если бы последователи второго восприняли его слова буквально, они могли бы решить, что этот «совет» является прямым руководством к действию для преодоления любых преград и тупиков.

Селиванов и его последователи приняли все абсолютно прямолинейно (впрочем, как и официальная церковь, пусть и в смягчённой форме, приняла эту точку зрения, распространяя принцип монастырского аскетизма). Начались массовые самоизуверства. Посредством калёного железа (что дало начало термину «огненное крещение») мужчины подвергались кастрации или полному удалению половых органов. Женщинам удаляли наружные гениталии, соски и молочные железы. Члены секты верили, что таким образом приближаются к Божеству, поэтому их собрания–«радения» сопровождались восторженными и радостными песнопениями.

Первые случаи «огненного крещения» были зафиксированы в доме фабриканта Лучинина из Алексина. После «убеления» самого хозяина, «христос» и «предтеча» обратили в свою веру его крепостных, а затем практика распространилась на крестьян Тамбовской, а позже Тульской и Орловской губерний. К тому моменту Селиванов и Шилов уже находились в ссылке, однако их учение прочно укоренилось.

Сведения о практикуемых оскоплениях достигли властей и вызвали их реакцию. Первое расследование началось в 1772 году, но Селиванову тогда удалось скрыться. В 1775 году и он, и Шилов были обнаружены, подвергнуты телесному наказанию и сосланы. Шилова отправили в Ригу, где он продолжил проповедь и за оскопление солдат был переведён в Динамюндскую, а затем в Шлиссельбургскую крепость, где скончался в 1800 году. Селиванова сослали в Нерчинск, однако по неизвестным причинам он добрался лишь до Иркутска и обосновался там.

Несмотря на арест руководителей, движение скопцов продолжало расширяться. К 1800 году, помимо Орловской, Тамбовской и Тульской губерний, оно появилось в Курской и Калужской губерниях, а также в Москве, Санкт–Петербурге и прилегающих селениях. Сам Селиванов вёл пропаганду в Иркутске. Его сторонники даже разработали план по его освобождению из ссылки, однако эта попытка тогда не увенчалась успехом.

Селиванов вернулся из Сибири только в 1795 г. Он объявился в Москве, провозгласив себя не только искупителем, но и государем Петром III. Спустя какое–то время его арестовали и доставили в Санкт–Петербург. Бытует предание о встрече Селиванова с Павлом I и состоявшемся между ними диалоге. Павел I якобы спросил: «Ты мой отец?», на что Селиванов ответил: «Я греху не отец; прими мое дело (т. е. оскопись), и я признаю тебя своим сыном»206. По распоряжению императора Селиванова поместили в Обуховскую больницу для умалишенных. В 1802 году его освободили оттуда и направили в богадельню при Смольном монастыре.

Общины скопцов, подобно хлыстовским, именовались «кораблями». Скопческий корабль представлял собой общее жилище, где обитали последователи, участвовавшие в «деле» кормщика данного корабля. Они одновременно были и членами религиозной общины, и работниками в хозяйственном предприятии. Кормщик обладал неограниченной властью, никаких выборов, как у хлыстов, не существовало. В звании кормщиков Селиванов, как правило, утверждал учредителей кораблей, то есть состоятельных местных купцов. Центром всех кораблей стал Санкт–Петербург, куда с начала XIX века переселился возвращенный из ссылки Селиванов. Благодаря своей структуре скопчество превратилось в столь же значительный торгово–финансовый союз, каким был Рогожский, с тем отличием, что первым управляли из Санкт–Петербурга, а вторым — из Москвы.

Достигнутое положение определило идеологию скопчества. Изначально простой аскетический мотив отошел на задний план, вперед выдвинулись попытки охватить скопческим учением весь мировой процесс. Для этого потребовалось создать книжное толкование и изложение ключевых идей, то есть обоснование «от писания», и скопчество разработало собственную учено–богословскую литературу. Согласно этому воззрению, скопчество опирается на акт творения и берет начало от первых дней мира. Первые люди были созданы бесполыми, и лишь после нарушения в раю Божьей заповеди у них возникли половые признаки и влечение, положившее конец первоначальному блаженству. В этом и состоял первородный грех, от которого пришел искупить человечество Иисус. Искупление есть оскопление; сам Иисус и апостолы были скопцами, они крестили людей «духом святым и огнем». После вознесения Иисуса «леность» вновь стала поражать мир, и скопцами оставались лишь отдельные святые, например, Николай Чудотворец. Потому и потребовалось второе пришествие Христа «в славе» для окончательного установления «искупления». Этим христом является Кондратий Селиванов, а он есть не кто иной, как император Петр III, рожденный от пречистой девы Елизаветы Петровны. Процарствовав два года и получив откровение о рождении от нее христа Селиванова, она ушла к людям под именем Акулины Ивановны, передав власть любимой фрейлине. Родив Петра Селиванова, отправила его на воспитание в Голштинию, где он стал «белым голубем». Когда же он вернулся в Санкт–Петербург и женился, Екатерина, узнав, что он «убелен», возненавидела его и пожелала убить, но он спасся, поменявшись одеждой с часовым солдатом, которого убили и похоронили вместо него. Сбежав, «Петр» принял имя Кондратия Селиванова, проповедовал оскопление, был за это бит батогами и сослан. Когда на престол взошел его «сын» Павел, то, узнав об истинном статусе Селиванова, вернул его из ссылки, но сам не пожелал «убеляться». Тогда Кондратий проклял его: «о земная клеветина, вечером твоя кончина» и отдал «весь трон и дворцы» «кроткому» царю Александру207. Далее история завершается описанием конца света и страшного суда. Богатое событиями начало XIX века дало для этого благодатную почву. Антихристом был объявлен Наполеон, извечный противник России и Англии, разорявший своей политикой русских дворян и купцов. Родился он от ненавистницы Петра III Екатерины II; хитростью и коварством достиг престола и заставил служить себе все народы. Но с помощью христа–Кондратия Александр одолеет его, и тогда свершится страшный суд. Когда число обращенных в скопчество достигнет 144 000, Селиванов на облаках явится в Москву, соберет звоном Царь–колокола всех скопцов, живых и умерших, и с ними отправится в Санкт–Петербург, где и произойдет суд. Все народы должны будут уверовать в его учение, а все цари сложат свои короны к его ногам. Отказавшиеся уверовать отправятся в вечную муку; скопцам же Кондратий передаст во владение всю землю, сам же вознесется на седьмое небо и будет оттуда царствовать над миром.

В изображении скопческого христа в облике императора, земного царя и божества проявляется интерес скопцов к актуальным политическим событиям. Любопытны их попытки взять в свои руки управление государственными делами. Среди «убелившихся» оказались некоторые представители чиновного санкт–петербургского общества, включая камергера Елянского. В 1804 году он подал государю проект переустройства России, рекомендовавший подчинить страну «церкви таинственной, управляемой святым духом». Согласно ему, все руководство государством (включая армию) должно было перейти к скопцам, а при императоре должен был находиться сам Селиванов, который есть «вся сила пророков», он «все тайные советы по воле премудрости небесной будет опробовать и нам благословение и покровы небесные будет посылать»208. Правительство, разумеется, не вняло этому совету; Елянский был объявлен безумцем и заключен в суздальскую монастырскую тюрьму.