Попроси меня. Т. VI

«К общему сожалению сего 15-ю числа Наполеон… переправился при деревне Студенице»143 – рапортовал фельдмаршал 19 ноября Александру I. Описав в своем письме расположение сил русских, Кутузов делал заключение: «Такое положение армии в отношении к неприятельской предвещало неминуемое истребление всей французской армии»144. Но этого не произошло, как указывает в другом донесении Кутузов, вследствие «важных ошибок адмирала Чичагова»145. Но здесь резонно напрашивается вопрос, где же был сам главнокомандующий со своей армией в столь решающий момент военных действий, в заранее спланированной операции, ведь все события на Березине 14-17 ноября прошли совершенно без его участия. 14 ноября, когда Наполеон начал переправу через Березину, Кутузов с главными силами вторые сутки пребывал в г. Копысе, почти за 120 км от противника, и плохо ориентировался в обстановке. 17 ноября, получив в м. Самре известие о переправе Наполеона, фельдмаршал очень удивился: «Сему я почти верить не могу»146 – написал он Чичагову. В тот же день, когда Наполеон уже закончил переправу, Кутузов все еще из Самр приказал М.А. Милорадовичу «объяснить ему, остается ли какой неприятель по сию сторону реки Березины и преследуете ли вы его»147. 18 ноября, Наполеон, преследуемый Чичаговым, уходил от Березины на запад, Кутузов уведомлял Чичагова из д. Михневичи, что в 12-13 км от Березины: «Неизвестность моя все продолжается, – переправился ли неприятель на правый берег Березины… Доколе не узнаю совершенно о марше неприятеля, не могу я переправиться через Березину, дабы не оставить графа Витгенштейна одного противу всех сил неприятельских»148. Между тем, Витгенштейн 18 ноября был уже на правом берегу Березины. Кутузов с Главной армией перешел через Березину у м. Жуковец только 19 ноября – двумя сутками позже Наполеона и на 53 км южнее места его переправы.

Уже 19 ноября Кутузов сообщил Александру I, Чичагову и Витгенштейну свой новый план, с целью «истребить остатки бегущего неприятеля»149. План предусматривал скоординированное наступление всех русских войск по четырем направлениям: Чичагов должен был преследовать самого Наполеона, «следуя по пятам неприятеля», Витгенштейн – наступать правее Чичагова и «стараться пресечь Макдональду путь к соединению с Наполеоном», Платонову с казачьими полками и полтора ротою конной артилерии «атаковать его в голове и во фланге колонн, истреблять все мосты, заготовленные у него на пути магазейны, словом сказать, беспокоить его беспрестанно», сам Кутузов с Главной армией – следовать левее Чичагова и «воспретить соединению Шварценберха с Наполеоном», Милорадович – идти между Чичаговым и Кутузовым, он «всегда может по обстоятельствам содействовать» тому или другому150.

Неприятель бежал к Вильно. Даже оставшиеся после Березины строевые отряды с каждым днем все таяли, отделяя от себя «новые банды отставших». После Березины ударили и не ослабевали жестокие морозы: 23 ноября в Сморгани было 250 С мороза, 25-го в Ошмянах –270 С, 27 и 28-го в Вильно –27-280 С. Французская армия гибла от холода и на привалах, и прямо на ходу: «Каждый их бивак походил на поле кровопролитной битвы»151. «Перед Вильной в течение одной ночи замерзла целая бригада неаполитанцев»152 – вспоминал генерал А.Д. Хлаповский. Между тем, отовсюду их атаковали казаки и партизаны, а сзади их, следуя «генеральному плану» Кутузова, настигали регулярные полки и уничтожали главным образом нестроевых, но также били и строевые отряды.

Наполеон, видя, что кампания безнадежно проиграна, а его «Великая армия» почти уничтожена, решил подготовить общественное слияние Франции и Европы к восприятию постигшей его катастрофы. 21 ноября в Молодечно император составил «погребальный», как его называли сами французы, 29 бюллетень: признав свое поражение и объяснив это превратностями русской зимы, заключил бюллетень словами, шокировавшими даже его верноподданных: «Здравие Его Величество находится в самом лучшем состоянии»153. Вечером 23 ноября в Сморгани Наполеон покинул армию. Он торопился в Париж, чтобы опередить толки вокруг 29-го бюллетеня, и собрать новую армию. Взяв с собой ближайших сановников и несколько слуг, кавалерийский эскорт только до русской границы, 23 ноября Наполеон покинул свою армию и за 13 дней промчался инкогнито в закрытой кибитке под именем герцога Виченского через всю Европу, миновав все расставленные для него западни (однако в первую же ночь чуть не попал в руки партизану А.Н. Сеславину), и к полуночи 6 декабря уже был в Париже. В Варшаве Наполеон «казался иногда веселым и спокойным, иногда даже приятный, он сказал среди прочего: "Я покинул Париж в намерении не идти войной дальше польских границ. Обстоятельства увлекли меня. Возможно, я сделал ошибку, что дошел до Москвы, возможно, я плохо сделал, что слишком долго там оставался, но от возвышенного до смешного – всего один шаг, и судить об этом должны потомки»154.

Командовать остатками «Великой армии» Наполеон поручил И. Мюрату. Тот с ролью главнокомандующего не справился и вскоре самовольно ехал к себе в Неаполь, сдав командование Е. Богарне. Вместе с Наполеоном исчез и последний нравственный ресурс, после чего дезорганизация и деморализация остатков армии приняла «чудовищные размеры». Ф.Н. Глинка написал в те дни о французах: «Их можно ловить легче раков»155. Однако в таких условиях сами французы умудрялись вести с собой русских пленных, которых вывели из Москвы от 2 до 3 тыс. человек, и какое-то их число довели до Франции.

26 ноября французы вступили в Вильню. Мюрат не смог наладить порядок и многотысячные толпы мародеров, ворвавшись в город, разграбили его. Пока французы грабили Вильню, к 28-му ноября к городу подоспели казаки М.И. Платова и авангард П.В. Чичагова. Противник бежал из города, бросая больных и раненых, всего оказалось 5139 чел., и награбленную добычу. 29 ноября фельдмаршал с главными силами торжественно вступил в Вильно и занял комнаты, которые «были вытоплены для Бонапарте»156.

2 декабря авангард русских войск, казаки и партизаны с боем проводили за Неман остатки «Великой армии». Подневольные союзники Наполеона – австрийцы и прусаки – теперь, когда он оказался на краю гибели, предали его. 18 декабря командующий корпусом генерал Г.Д.Л. Йорк, даже без ведома короля Пруссии, подписал договор о нейтралитете и 18 тыс. прусаков отделились от корпуса Макдональда, в состав которого они входили; этот же корпус был включен в состав корпуса Витгенштейна. 18 января 1813 г. австрийский фельдмаршал К.Ф. Шварценберг заключил перемирие с Милорадовичем, по условиям которого австрийский фельдмаршал увел свой корпус в Галицию, уступив русским без боя Варшаву. Всего из 600 тысячной «Великой армии» из России выбралось, по данным Ж. Шамбре, 58,2 тыс. человек (М.И. Богданович насчитывал 81 тыс., Д.П. Бутурлин – 79 тыс., Ю.Н. Гуляев и В.Т. Соглаев – 70 тыс., П.А. Жилин – 44 тыс., Е.В. Тарле – 30 тыс.) Однако в подобно жалкое состояние пришла не только французская, но и русская армия. «Главная армия от беспрестанных действиев, чрез два месяца продолжающихся, от убитых неприятелем, от раненых, а еще более от заболевших и отсталых чрез необыкновенно большие марши пришла в такое состояние, что слабость ее в числе людей должно было утаить не только от неприятеля, но и от самих чиновников, в армии служащих»157 – доносил Кутузов Александру I из Вильно. В рапортах государю от 1-го, 2-го и 9 декабря фельдмаршал настойчиво предлагал дать ей отдых до двух недель, «ибо, естли продолжать дальнейшее наступательное движение, подвергнется она в непродолжительном времени совершенному уничтожению»158.

Наполеоновская армия вышла из Москвы с численностью 115,9 тыс. человек, получила в пути подкрепление в 31 тыс. чел., на границе от нее осталось 14,2 тыс. человек: общие потери составили 132,7 тыс. чел. (к 1 января 1813 г. общее число военнопленных превысило 216 тыс. чел.) Кутузов вышел из Тарутино во главе 120 тыс. армии, не считая ополчение, в пути получил, как минимум, 10 тысячное подкрепление, привел к Неману 27,5 тыс. человек. Потери русской армии при удовлетворительном ее существовании составили не менее 120 тыс. человек.

7 декабря 1812 г. Кутузов, оценивая состояние армии очень тяжелым, доносит царю главную весть: «и сколько ни ослабела армия, но неприятель почти истреблен»159. До 11 декабря фельдмаршал в Вильно пребывал, по словам Ермолова «покоился на пожатых лаврах» и «ничто до слуха его допускаемо не было, кроме рабственных похвал льстецов, непременных сопутников могущества!»160 6 декабря Александр I пожаловал Кутузову титул князя Смоленского «в память незабвенных заслуг», и «особливо же за нанесенное в окрестностях Смоленска [под Красным] сильное врагу поражение, за которым последовало освобождение сего знаменитого града и поспешное преследуемых неприятелей из России удаление»161.

11 декабря в 5 часов пополудни в Вильно прибыл Александр I. Кутузов встречал его у дворцового подъезда во главе почетного караула «в парадной форме, со строевым рапортом в руке». Император «прижал к сердцу фельдмаршала», принял от него рапорт и вместе с ним, «рука об руку» вошел во дворец, где «беседовал с ним без свидетелей». На выходе из царского кабинета Толстой «поднес ему на серебряном блюде орден св. Георгия первой степени»162. Кутузов в те дни «казалось, изнемогал под бременем своих успехов, оказанных ему почестей и отличий, которые со всех сторон сыпались на него»163 – по впечатлениям графини С. Шуазель-Гуффье.

12 декабря, день рождения императора, Александр I принял у себя всех генералов и приветствовал их словами: «Вы спасли не одну Россию, вы спасли Европу»164. В тот же день император дал торжественный обед в честь Кутузова. Но перед обедом у него был конфиденциальный разговор с Р.Т. Вильсоном: «Мне известно, что [фельд]маршал не исполнил ничего из того, что должен был сделать. Он избегал, насколько сие оказывалось в его силах, любых действий противу неприятеля. Все его успехи были вынуждены внешнею силою. Он разыгрывает свои прежние турецкие фокусы165, но московское дворянство стоит за него и желает, дабы он вел нацию к славному завершению сей войны. Посему я должен (здесь Император умолк на минуту) наградить этого человека орденом св. Георгия, хотя тем самым нарушу его статус, ибо это есть высочайшая награда в Империи. Однако я не прошу вас присутствовать при сем – сие было бы для меня слишком большим уничижением. Но, к сожалению, выбора нет – надобно подчиниться вынужденной необходимости. Впрочем, теперь я уже не оставлю мою армию и не допущу несообразностей в распоряжениях [фельд]маршала. Все-таки он старый человек, и я хотел бы видеть с вашей стороны подобающее ему почтение и не отвергать таковое, буде оно воспоследует от него самого. Я желал бы положить конец любым проявлениям недоброжелательства и встать с сего дня на новый путь – благодарности Провидению и милости ко всем»166. С этого дня, по наблюдению А.П. Ермолова, Александр I оставил при Кутузове «громкое наименование главнокомандующего и наружный блеск некоторой власти»167.

21 декабря Кутузов издал приказ по армиям в связи с окончанием Отечественной войны: «Храбрые и победоносные войска! Наконец вы на границах империи, каждый из вас есть спаситель отечества. Россия приветствует вас сим именем… Не было еще примера столь блистательных побед. Два месяца сряду рука ваша каждодневно карала злодеев. Путь их усеян трупами… Не останавливаясь среди геройских подвигов, мы идем теперь далее. Пройдем границы и потщимся довершить поражение неприятеля на собственных полях его. Но не последуем примеру врагов наших в их буйстве и неистовствах… Будем великодушны, положим различие между врагом и мирным жителем. Справедливость и кротость в обхождении с обывателями покажет им ясно, что не порабощения их и не суетной славы мы желаем, но ищем освободить от бедствия и угнетений даже самые те народы, которые вооружались противу России…»168

В манифесте от 31 декабря 1812 г. Александр I написал: «Зрелище погибели войск его невероятно! Едва можно собственным глазом своим поверить. Кто мог сие сделать? Не отнимая достойной славы ни у Главноначальствующаго над войсками Нашими знаменитаго Полководца, принесшаго бессмерныя Отечеству заслуги; ни у других искусных и мужественных вождей и военначальноков, ознаименовавших себя рвением и усердием; ни вообще у сего храбраго Нашего воинства, можем сказать, что содеяное ими есть превыше сил человеческих. И так да познаем в великом деле сем промысел Божий…»169 На памятной медали в честь 1812 г. царь повелел отчеканить с одной стороны: «Не нам, не нам, а имени Твоему», а с другой, масонский знак «всевидящего ока» Провидения.

Александр I, убедившись в том, сколь необходимы войскам для победы отдых и подкрепление, разрешил им отдыхать в Вильно не 2, а почти 4 недели. Кутузов в это время обратился с воззваниями к населению Пруссии и к французским солдатам. Пруссаки встретили воззвание «покинуть Наполеона, чтобы следовать по пути, указанному им их подлинным интересам… и присоединиться к ним [российским армиям] для преследования» наполеоновских войск170 на ура, французы на призыв восстать против «жесточайшего деспотизма [которым] вынуждают посылать своих последних детей на смерть… чтобы освободиться от пут жестокого рабства»171 не откликнулись. Начальником штаба всех армий был назначен самый близкий к царю человек после А.А. Аракчеева, сановник генерал-адъютант князь П.М. Волконский, был возвращен в армию и барон Л.Л. Беннигсен. Среди политической элиты России зазвучала нота невмешательства в деле Европы, однако императором владели иные чувства.

24 декабря Главная армия под командованием Кутузова и в присутствии императора выступила из Вильно. В приказе по войскам от 25 декабря 1812 г. Александр I так объяснил цель их похода в Европу: «Воины! Храбрость и терпение ваши вознаграждены славою, которая не умрет в потомстве. Имена и дела ваши будут переходить из уст в уста от сынов ко внукам и правнукам вашим до самых поздних родов. Хвала Всевышнему! Рука Господня с нами, и нас не оставит. Уже нет ни единого неприятеля на лице земли нашей. Вы по трупам и костям их пришли к пределам Империи. Остается еще вам перейти за оные, не для завоевания или внесения войны в земли соседей наших, но для достижения желанной и прочной тишины; вы идете доставить себе спокойствие, а им свободу и независимость. Да будут они друзья наши! От поведения вашего зависеть будет ускорение мира…»172

Пережив взлет от унижений к торжеству Александр I теперь, имея силы, стремился не только отомстить врагу за Аустерлиц, Фридланд, Смоленск и Москву, за позор Тильзита, изгнанием его из России, но теперь это должно было стать личным унижением Наполеона; возглавить антинаполеоновскую европейскую коалицию (шестую коалицию), начало которой было уже положено союзными договорами 1812г. России с Англией – 6 июля, о субсидировании, Испанией – 8 июля и Швецией – 24 марта и 18 августа, с отдачей Норвегии, возглавить ее и стать на правах коалиционного вождя (освободителя) Европы.

Численность русских войск под командованием Кутузова по сводной ведомости от 23 января 1813 г. составляла 138 318 чел. при 645 орудиях. Армия пополнялась за счет резервных частей, а также присоединения к ней отставших и выздоровевших солдат: по ведомости от 26 января в пути за кордон было 65 тыс. ратников. Изменение произошло и в руководстве войсками: адмирал П.В. Чичагов, оскорбленный подозрениями в измене, за операцию на Березине, неоднократно подавал рапорт об отставке, и 31 января 1813 г. Кутузов сообщил ему, что Александр I, наконец, «уважил» его прошение по случаю болезни и назначил вместо него командующим 3-й Западной армией Барклая-де-Толи. Руководство войсками, координация действий трех армий, их обеспечением занимался Кутузов, что отнимало у него много времени, однако при этом, невзирая на занятость и болезни он успевал пообщаться и с женским полом. «Это было за несколько недель до кончины Фельдмаршала, который начинал чувствовать разстройство в силах. Закат дней его был прекрасен, подобно закату светила, озарившаго в течении своем великолепный день; но не льзя было смотреть без особеннаго прискорбия, как угасал наш знаменитый вождь. Картина ничтожества земнаго величия представлялась моему воображению всякий раз, когда во время недугов, избавитель России отдавал мне приказания, лежа на постеле, таким изнемогающим, слабым голосом, что едва бывало можно разслушать слова его. Однако же его память была очень свежа, и он неоднократно диктовал мне по несколько страниц безостановочно; за то сам не любил писать, говоря, "что он никогда не мог порядочно выучиться письму", хотя по всем частям человеческих познаний имел обширныя сведения. Впрочем, когда он бывал здоров, то обыкновенная веселость его нрава была неизменна. Известно, что он был обожатель женскаго пола. Однажды, в Калише не бале, я вышел из танцевальной залы в удаленныя комнаты, где никого не было; наконец в одной из них слышу хохот, вхожу туда, и что же вижу? Обремененнаго лаврами Фельдмаршала, привязывавшаго ленты у башмаков прекрасной шестнадцатилетней Польки Маячевской»173.

1 января 1813 г. русская армия перешла Неман и вступила в пределы Польши. В Калише, по поручению Александра I, Кутузов 15-16 февраля вместе с канцлером Пруссии К.-А. фон Гарденбергом, «руководимые великодушным побуждением освободить Европу», утвердили «основу их взаимных обязательств мирным, дружественным и союзным наступательным и оборонительным договором»174 между Россией и Пруссией против Наполеона. Жители Пруссии, натерпевшиеся страха от Наполеона с 1806 г., теперь встретили русские войска как освободителей. «Вообразить нельзя, как мы приняты в Пруссии. Никогда ни прусского короля, ни его войска так не принимали»175 – писал Кутузов жене 10 января. «Воздух потрясся от радостных восклицаний: «Vivat der grose Ulte! Vivat unter Grosvater Kutusov!»176 – свидетельствовал А.И. Михайловский-Данилевский.

В начале марта русские войска заняли Берлин. 15 марта русский авангард генерала барона Ф.Ф. Винценгероде при поддержке отряда прусского генерала Г.-Л. Блюхера без боя занял Дрезден. Торжество русских войск Кутузов показал при капитуляции крепости Торн войсками М.Б. Барклая де Толи. «Весь гарнизон 6/18 апреля вышел из крепости обезоруженный и получает направление восвояси с тем, чтобы в течение нынешнего года не служить противу России и ее союзников»177 – уведомил Кутузов своих генералов об условиях капитуляции.

Между тем, здоровье фельдмаршала становилось все хуже. 10 апреля Кутузов написал Александру I: «Я действительно в отчаянии от своей длительной болезни и день ото дня чувствую себя все слабее»178. 11 апреля Кутузов написал жене: «Я к тебе, мой друг, пишу в первый раз чужою рукою, чему ты удивишься, а может быть и испугаешься, – болезнь такого рода, что в правой руке отнялась чувствительность перстов…»179

16 апреля в 21 час. 30 минут в старинном особняке силезского города Бунцлау (ныне г. Болеславец в Польше), светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов-Смоленский скончался. Гроб с набальзамированным телом 27 апреля, в сопровождении кутузовского адъютанта К.А. Дзичканца, был отправлен в Санкт-Петербург, часть останков, удаленные при бальзамировании, захоронены на кладбище Бунцлау. Александр I узнал о смерти Кутузова 18 апреля во Фробурге близ Лютцена. По докладу государю, где похоронить Кутузова Александр I собственноручно написал: «Мне кажется приличным положить его в Казанском соборе, украшенном его трофеями»180. Кутузова с собором связывала невидимая нить, будучи с.-петербургским генерал-губернатором он содействовал постройке собора, отсюда он отправился к армии, на борьбу с Наполеоном, сюда присылал военные трофеи – знамена, штандарты, маршальский жезл Даву, ключи от крепостей, отнятое у французов русское золото, из которого позднее был изготовлен иконостас собора.

Прибыв во Францию Наполеон собрал новое 300-тысячное войско, из которых наполовину двинул против союзных войск. Поэтому Александр I приказал «содержать в тайне известие о его [Кутузова] кончине, и не объявлять об ней прежде сражения»181. 20 апреля 1813 г. Наполеон дал сражения русско-прусской армии при Лютцене. Главнокомандующий союзными войсками вместо Кутузова был назначен генерал от кавалерии граф П.Х. Витгенштейн, овеянный славою побед 1812 г., пруссакам же импонировала его фамилия. Битва не принесла победы союзному войску, как и сражение при Бауцене (8-9 мая), отбросив их к Одеру. Александр I заменил Витгенштейна на посту главнокомандующего Барклаем де Толи.

Наполеон понимал, что победами одной или двумя битвами судьбы всей кампании ему не решить, если Австрия отойдет от него и присоединится от коалиции, куда ее давно звал Александр I. Австрия же, понимая свое выгодное положение, стала вести двуличную политику, выторговывая с каждой стороны для себя главенствующую роль. Цель Австрийской политики – прекращение войны, мир при посредстве Австрии, т. е. стать моральной охранительницей всей Европы. И для Александра I, и для Наполеона такие условия были неприемлемы. Другая трудность вступлению в коалицию заключалась еще в том, что дочь Австрийского императора Франца I Мария-Луиза была замужем за Наполеоном, а значит, занимала императорский трон во Франции.

Осознавая куда клонит Австрия, но, желая покончить с Наполеоном, Александр I, наконец, принимает ее посредничество и стороны собрались на конгресс в Париже. На конгрессе Наполеон не принял австрийское предложение и Австрия вступила в коалицию 15 июня 1813 г., несмотря на то, что ее ужасало поднимавшееся национально-освободительное движение в Германии, почвой к которой лег союз России и Пруссии, с дружественно-возвышенным либеральным характером и лозунгами освобождения от притеснения и угнетения, на которые Александр I, конечно, не скупился для достижения своей цели. Когда Ермолов поздравлял Александра с победой при Фер-Шампенаузе в марте 1814 г., император ответил торжественным тоном: «От всей души принимаю ваше поздравление, двенадцать лет я слыл в Европе посредственным человеком, посмотрим, что она заговорит теперь»182.

К августу 18132 г. в антинаполеоновскую коалицию вступили Англия и Швеция, и теперь в ее распоряжении оказалось до полумиллиона солдат, разделенных на три армии. Главнокомандующим над всеми армиями был назначен австрийский фельдмаршал Карл Шварценберг (недавно служивший Наполеону и получивший титул генералиссимуса после объявления войны Австрии Франции), а общее руководство осуществлял совет трех монархов – Александра I, Франца I и Фридриха-Вильгельма III. В договоре от 13 августа 1813 г. была намечена в общих чертах ликвидация французских завоеваний. К началу августа у Наполеона уже насчитывалось почти 450 тыс. солдат. 15 августа он одержал победу над войсками коалиции под Дрезденом и лишь победа русских войск через 3 дня под Кульмой предотвратила распад коалиции.

Решающее сражение в ходе кампании 1813 г. развернулось под Лейпцигом 4-7 октября. По тому времени это была настоящая «битва народов», в которой принимало участие 185-тысячная армия Наполеона при 600 орудий и объединенная 160-тысячная русско-австрийская армия с 60 тысяч прусской армией, с общим числом орудий 1400. Наполеон отступил. Потери составили: у французов более 60 тысяч убитыми, 11 тысяч пленными, армия союзников потеряла до 50 тыс. человек. После Лейпцигского сражения к антифранцузской коалиции присоединилась Бавария. Командование над объединенной баваро-саксонской армией принял генералиссимус К. Вреде, который поспешил к Майну, чтобы отрезать Наполеону путь к Франкфурту. Наполеон легко справился с Вреде и продолжил отступление.

После сражения под Лейпцигом союзники постепенно продвигались к французской границе. За два с половиной месяца почти вся территория германских государств была освобождена от французских войск, за исключением некоторых крепостей, в которых французские гарнизоны упорно оборонялись до самого конца войны. В конце декабря союзные войска перешли Рейн, а 1 января 1814 г. вступили на территорию Франции. К этому времени к антинаполеоновской коалиции присоединилась Дания. Союзные войска непрерывно пополнялись резервами и к началу 1814 г. насчитывали уже до 900 тысяч солдат.

Перенеся войну на пределы Франции между союзниками стало быстро определяться разногласие. Никто, кроме Александра I не желал полного низложения армии Наполеона и за два зимних месяца 1814 г. Наполеон выиграл 12 сражений и два свел вничью. Предполагая, что Наполеон не сможет согласиться вернуть Францию к пределам 1792 г. союзники принял решение, 25 января в Лангре, вернуть на трон Франции Бурбонов. Но, в этом случае Франция становилась самой дружественной страной к России, чего Александр I не хотел допускать, т. к. это святое место в сердце Александра I было занято Пруссией. Поэтому Александр I предложил оставить на престоле малолетнего сына Наполеона под регентством его матери Марии-Луизы. 10 марта 1814 г. Россия, Австрия, Пруссия и Англия в Шомоне подписали договор на двадцатилетний срок о ликвидации завоеваний Французской империи и о военном надзоре за Францией, обязались не вступать в сепаратные переговоры с Наполеоном о перемирии.