Миражи эмира

Чутьё подсказывало: прячемся неспроста. Врагов империи и подстрекателей хватало везде. Можно только догадываться, через сколько рук прошёл мой драгоценный свиток, прежде чем перевернуть нашу жизнь в резиденции. Ижи не терял бдительности: в узких ущельях уходил на разведку, а по ночам нещадно гнал коней, чтобы к рассвету добраться до людных мест.

Мы никогда не отдыхали в караван-сараях, оставаясь в карете. Ижи приносил еду и воду. В последний раз он раздобыл веер и отдал его Лиандре. Теперь каждые полчаса перед носом плясало перьевое пятно, гоняя по кругу застоявшийся воздух. Попытки донести до принцессы бесполезность этого занятия разбивались о её обет молчания. На мои расспросы же о том, почему нельзя остановиться в городе, оба лишь хмурились и отмахивались от меня, как от надоедливой саранчи.

Дорога превратилась в пытку. Города мелькали за окном кареты слишком быстро, оставляя только горечь от упущенного шанса. Нельзя влюбиться в новые пейзажи, видя от них скудные мазки.

После Лакуума показалась Сарда: костяк из жёлтого камня, наполовину поглощённый дюнами, где ветер выл в пустых глазницах минаретов. Мы миновали её на рассвете, пока жара не успела расплавить воздух. Затем пейзаж выцвел до мертвенной белизны — это стучал соляной город Тузлан. В памяти остался далёкий блеск кандалов и каторжане, чья кожа напоминала иссушённый пергамент.

К середине пути небо почернело от жирной копоти Хар-Шейма. Карету трясло на разбитых мостовых. Грохот кузнечных молотов бил по ушам; в горле першило от запаха жжёной серы. Но стоило спуститься в долины, как воздух наполнился сладостью. Феризан оказался дурманящим маревом из каскадов террас, обвитых изумрудным плющом, и смеха, доносившегося из-за высоких стен. Город манил так сильно, что хотелось выпрыгнуть на ходу.

Последним оказался Мерджан — преддверие рая или вечного забвения, я так и не поняла. В окна впервые ударил аромат морской соли и жасмина, а ветви карликовых пальм хлестали по дверце. Неужели в мире есть место ещё прекраснее?

— Госпожа, не молчите, — обратилась я к Лиандре, когда та в очередной раз закрыла окошко, скрываясь от жгучих лучей. — Почему взяли меня, а не Джана? Знаете, я тут задумалась…

Лиандра изнывала от духоты: часто дёргала ногой, шумно дышала и упорно отводила взгляд. Неужели само моё присутствие действовало ей на нервы? Отрадно видеть.

— …опытный воин Ижи точно бы услышал ваши «стоны сопротивления». Хотя, каюсь, таковыми их назвать язык не поворачивается.

Принцесса топнула. В карете, казалось, стало ещё жарче. Забавно. Терять нечего: прибить могут в любой миг, так что хоть утолю любопытство.

— Госпожа, неужели вы поддались на чары Мурата? Ох, амаринку оказалось так легко впечатлить зарийской гордостью. Что бы сказали ваши родители? По этой причине мы петляем окольными путями? Вам… — я наклонилась вперёд, — стыдно за свою распущенность?

— Да помолчи ты, уши сохнут!

Ха! Получилось. Самообладание испарилось. Лиандра сбросила накидку, вытирая лоб, на котором остался след от тугой повязки. Она едва не разорвала никаб, швырнув его в угол. Недовольная принцесса сгорбилась, забыв об осанке, и стукнула кулаком по потолку.

— Долго ещё? — громко спросила она. — Ужасная жара! Как вы здесь живете? Песок лезет в каждую щель, от сухого ветра волосы превратились в веник, даже эти тряпки не спасли. — Она потянула за ворот. — А ещё ты… Глупость родилась раньше тебя, понимаешь? Сначала я даже поверила, что меня придушат в вашем захолустье. О боги, как хочется помыться… Если всё-таки доберёмся, будут мне в купели ужины носить.

— Почему вы решили, что мы хотели вас убить? Откровенно говоря — да, я была бы не против, но вы и так это знаете. Вы подставили нас той ночью!

Лиандра закрыла лицо веером. На миг стало жаль ровесницу Мурата, усталую девчонку с мягкими чертами лица и детской пухлостью в щеках. Ей выпала важнейшая роль, и я впервые засомневалась в нашей миссии. Почему принцессу не встретили адепты из Орвимара? Почему вспомнили о моём непутёвом муже? Отчего амаринка выглядела так, будто не ждала ничего хорошего? Она ведь символ долгожданного мира!

— Немного веселья напоследок, почему нет? — едва слышно сказала она. — Если уж проводить последние дни на чужой земле, то лучше в компании женщины.

— Не понимаю вас. Вы при смерти? Точно, крови в вас мало, бледная как кость.

— На себя посмотри, а лучше состриги куст на голове. Я тоже не понимаю, как среди знати зарков оказалась такая пигалица. Где твоя магия? Это ты больна, верно? Поэтому ваш город почти вымер? Хотя… когда я тебя раскусила, даже полегчало. Ваша слабая семья не сможет мне навредить.

От её слов сразу поплохело. Если меня вычислила девчонка-иноземка, то при дворе раскусят прежде, чем я выйду из кареты. Прости, Джан, но моих сил не хватит, чтобы обмануть империю.

Лиандра долго смотрела на меня, ждала ответной грубости, возмущений или даже оправданий. Пускай сколько угодно пытается, если ей весело. Весёлая принцесса у трона эмира всяко лучше недовольной.

— Ладно, я добрее своей пятой старшей сестры, поэтому, когда тебя погонят из города, попрошу дать в дорогу гостинцев. Если к возвращению вашу дыру не заметут, угостишь мужа и сына столичным мёдом из разочарований.

— Вы так великодушны, — я скривилась на её насмешку.

Карета качнулась, и Ижи выругался непонятным словом, сидя на месте ездового. Мы остановились. Снаружи послышалось «Мы у врат».

Наконец-то!

Мало одного окошка, чтобы впервые увидеть Орвимар! С дороги!

Я рывком раскрыла дверцу и почти что вывалилась наружу, по обыкновению путаясь в бесконечных подолах.

— Ах!.. — выдох, полный немого восторга, сорвался с губ.

Передо мной предстало нечто, чего нельзя было вообразить. Только увидеть воочию. Мы стояли у подножия великих врат Орвимара.

Врат, созданных Великими Богами и самой смертью. Никакие арки не сравнятся с тем, что заслонило половину небес. Из светлого, похожего на оникс камня, в небо устремлялись два исполинских рога. Вершины этих древних костей склонялись друг к другу, почти соприкасаясь кончиками в зените. Настолько громадные, что я видела трещины, в которых гнездились птицы. Время, жара и солёные ветра Ревущего моря оказались бессильны перед мощью драконьих останков: рога выглядели так, будто чудовище лишь мгновение назад погрузилось в песок, оставив на поверхности свою грозную корону.

Значит, где-то в глубине, останки Златогривого покоились в песках Древней Зарии. Теперь мы — империя, и сегодня моё невзрачное тело пройдёт через врата, как и тысячи других.

Глаза наполнились влагой: в вышине, дальше от костяного свода, в бирюзовом небе над городскими куполами кружили десятки воздушных змеев. Они походили на диковинных журавлей, а с их длинных хвостов, искрясь на солнце, сыпался золотой песок. Магическая крошка медленно растворялась в воздухе, не долетая до земли, и я вспомнила строки из книги: «…ступив на молочные земли, вдохните полной грудью и медленно идите в рогатый город. Королевские воздушные длани, летающие над крышами Орвимара, орошают священную землю магией. У лишённых божественного дара кружится голова, а аристократы сравнивают вход в столицу с лаской нежной руки. Почтенно поклонитесь стараньям эмира, ибо сейчас он — встречает вас как отец».

— Киара, закрой рот, а то походишь на умалишённую. Оставь эту интригу на потом, — раздался за спиной недовольный голос Лиандры, но даже в её тоне проскользнуло невольное почтение.

— Там море! — вскрикнула я. — Огромное… Мамочка, папочка, Дениз, вы видите это?

Вдалеке за частоколом белокаменных домов с яркими росписями и террасами, раскинулся Янтарный залив. Даже отсюда я слышала гул прибоя, смешанный со звоном колоколов в порту и многоголосым шумом рынков.

— Поехали, — приказала Лиандра. — Ижи, силой засунь её обратно, если потребуется.

Теперь я высунулась из окошка: пролезла голова и одно плечо. Нас окружало много карет и повозок, стягивающихся к главной дороге. Я улыбнулась, когда смуглый старик помахал мне в ответ, сняв соломенную шляпу.

Впереди кто-то зашипел.

— Это они!

Навстречу бежали адепты храма Шан-Ора. Отряд магов восседал на пустынных рысях — огромных, длиннолапых созданиях, чьи худосочные тела по размеру превосходили лучших скакунов империи. Массивные кисточки на ушах подрагивали, а бег рассекал воздух столь стремительно и грациозно, что я боялась моргнуть, лишь бы не упустить рывок кошачьих господ. Не верится, что дохленькие лысянки произошли от них!

Адептов разглядеть не удалось, только золотые маски в форме кошачьей морды, ослепившие меня солнечным бликом.

— Наверное, отправились на задание от эмира…

— Нет-нет, что ты. Тебя бегут встречать, — ворчали сзади.

Карета нырнула в чрево столицы. Глаза разбегались, всё норовя ухватиться за каждый интересный образ, чей-то смех, роскошное платье или даже невольный жест. Орвимар сродни волне, рухнувшей посреди пустыни — негде спрятаться, но можно затеряться во всевозможных запахах, звуках и разговорах. Мы проезжали мимо многоэтажных домов и стен, украшенных витиеватыми узорами; миновали сады и виноградники, разбитые прямо среди городских кварталов; видели каналы, несущие живительную влагу к огородам. На площадях игрались детишки в простых одеждах, скача на палках с мордами рысей. Из окон богатых домов выглядывали аристократы, посылающие воздушные поцелуи с помощью магии.

Вот мастер по дереву вывез внучке диковинный инструмент на колёсах! Она уселась на сидушку, дёрнула за рычаг, и позади раскрылись маленькие паруса. С помощью магии юная эфенди вздыбила пыль и поехала вперёд. Чуть не врезалась в толпу нарядных дам, щебечущих о каких-то выразительных прелестях Давида, стоило ему одеться в шёлковый костюм на размер меньше. А та почтенная старушка вела на цепочке огромную странную ящерицу с шипами на спине!

Но чем ближе мы подъезжали к центру, тем строже становился пейзаж: цветастые палатки и вывески остались позади, как и городской гомон. Перед нами выросли стены сераля — личных владений эмира. Костяной дворец стоял поодаль, огороженный высокой стеной. Огромный, как отдельный город внутри города! Построенный из драконьих костей: белые здания, сияющие, местами с тончайшей резьбой, как кружево на нарядах аристократов. Владения династии напоминали призрачные силуэты на фоне лазурного моря.

На входе нас остановили.

— Как это — не ждали?! — Лиандра едва не сорвала никаб от возмущения, переговариваясь с Ижи через окно.

— Такие у них порядки, моя госпожа. Я уже поговорил с их воинами, нас скоро пропустят. Мы быстро добрались до рогатого города.

— Если они сейчас относятся с таким пренебрежением к принцессе Амарии, то как нам выстроить доверительные отношения с эмиром?

Тогда я предложила:

— Попробуйте свою верную тактику. Возлягте с кем-то из его семьи, вдруг поможет.

— Киара, советую тебе оглядываться. Надолго ты здесь не задержишься, — Лиандра сузила глазки, проведя пальцем по горлу.

Верно. Эта поездка — путь к моему смертному приговору. Так или иначе, нужно хорошенько всё разглядеть напоследок.

— Правила едины для всех, госпожа, — бесстрастно отозвался Ижи, хотя я видела, как он бегло осматривался. Волновался.

Ворота распахнулись. Мы въехали в первый двор — Двор янычар[7]. Настроение здесь разительно отличалось от весёлого Орвимара: повсюду воины несли вахту, несколько лучников устроилось на стене и башенках. Рядом тянулись вереницы верблюдов, гружённых оружием и тюками с налогами — золотом и пряностями. Десятки людей разного звания сновали туда-сюда, но при виде королевских янычар, застывших каменными статуями в высоких тюрбанах, будто пригибались ниже.

Взгляд зацепился за громадное дерево, раскинувшее свою крону в центре двора. Под ним стояли два коротких каменных столба. Я сглотнула, заметив на песке тёмные пятна. Память услужливо напомнила о словах Джана после очередной пьянки: он рассказал о врагах правителя, чьи головы после казни помещали между их собственных ног для пущего позора.

— Приготовься, Киара. — Лиандра поправила воздушное платье, скрыв дрожь. Однако её спина оставалась прямой, словно внутрь вшили железный прут. — В этом дворце случаются страшные вещи, о которых ты даже и не догадываешься.

— Страшные вещи? Какие? Ваш приезд?

Ответа не последовало. Мы миновали внутренние дворы, проносясь мимо изящных построек, спрятанных за очередными воротами со стражей. Перед выходом я набрала побольше воздуха в лёгкие, чувствуя ноздрями тропическую нотку, наверное, королевских садов. Именно эта свежесть и заставила меня сделать первый шаг.

В шеренгу выстроились янычары, держа копья и походя на дышащих статуй. Даже не взглянули, кто к ним вышел. На широких грудинах красовалась кожаная броня с тугими стяжками, а наконечники тонких копий поблёскивали строгостью своих хозяев. К нам вышли нарядные люди, улыбаясь и неся подносы с финиками в шоколаде.

Они приблизились и ласково спросили, как мы доехали, хотим ли чего-то выпить, обращались ко мне уважительно и даже кланялись. Тогда я не выдержала:

— Ох, что вы! Не волнуйтесь, всё просто великолепно.

Почувствовав на себе чужие взгляды, я осознала ошибку: всё это время встречающие смотрели вовсе не на меня, а поверх плеча. На принцессу.

— Это кто? — шепнул один из них.

— Не знаю, обслуга? — ответил другой. — Да, одета как служанка.

Немедля я склонила голову и отошла на несколько шагов в сторону, всё разглядывая самое приличное платье, которое приготовила для выхода в свет. Вот бы провалиться в зыбучие пески. Повезло, что теперь всё внимание подарили принцессе, а про деревенщину с окраины все благополучно забыли.

Напоследок Лиандра подарила мне тихую усмешку. Не подавитесь своим ядом, госпожа.

Дворец огромен: уже сейчас вдалеке я рассмотрела острую крышу местного храма-школы, медресе, в которой учились адепты; заметила набитые продовольствием повозки и ругающихся погонщиков, чьи верблюды сцепились у всех на виду.

— Шельма, чего встала?! — восклицал кто-то рядом. — Очнись!

— Вы мне? — вздрогнула я.

— Шевелись за своей госпожой! У вас там на родине все такие замороженные? Или хочешь ночевать в сараях с другими рабами? В этом случае за твою сохранность я не ручаюсь.

— Другими рабами? Постойте, я не…

Мою руку бесцеремонно схватили маленькие, но сильные ладошки какого-то мужика в светлом тюрбане с кисточками. Ростом мне по плечи, но сильный, шайтан. Ворчал, тянул меня подальше от дворцовых врат, а я неловко перебирала ногами, наступая на его сандалии.

— Да погодите! Я не рабыня! — удалось вырваться из лап карлика-диктатора.

— А я в таком случае Царица Пышногрудка. Проклята, служу династии Сакарья. Меня ведь можно расколдовать. Поможешь? — мужичок поманил меня пухлым пальчиком, и я невольно наклонилась.

— Как?

— Поцеловать в зад! И отметиться у Назиль-аль-Касра. Лучше начать со второго.

— Я не рабыня! Отпусти, мелкий плут! — не выдержала я, толкнув проходимца в спину. Тот не ожидал атаки и повалился на колени, стукнувшись подбородком. — Ох, я не хотела так сильно…

Его прищуренные глазёнки, объятые выразительными мешками от недосыпа, заставили меня сделать пару шагов назад.

— Ты, шельма! Прикажу уложить тебя спиной на землю, поднять жердями ноги и как следует выпороть ступни деревянными прутьями! Толщиной с палец! У тебя так сильно ноги распухнут, что ты будешь с трудом передвигаться!

— За что?! — спохватилась я, представив позорное наказание в день прибытия.

— Кто орёт бешеной чайкой и смеет нарушать покой Костяного дворца?

Появившийся мужчина в сопровождении двух служанок заставил всех замолкнуть. Его голос, не лишённый утончённости, впрочем, как и его черты лица, звучал умеренно властным. В двух терракотовых косах, свисающих позади, блестели золотые украшения с разноцветными камнями. Несколько прядей выбилось, и ещё я заметила пёрышко, торчащее из-за уха. Одежда казалась дерзкой для жизни в серале: белая рубаха чуть ниже колен с широкими рукавами и плетёный пояс, подпирающий полуоткрытое туловище. На руках — множество браслетов, а ноги обвивали золотистые змейки, тянувшиеся из подошвы сандалий.

Засмотревшись на россыпь родинок, облепивших шею и щёку незнакомца, я не сразу заметила, как грубиян, которого я толкнула, рассыпался в поклонах.

— Закария-ага, виновата нахалка!..

Неужели это он? Я вторила коротышке, согнувшись перед, очевидно, кем-то важным. Не так я представляла эмира, но почтение была обязана выказать.

— Назовитесь, — спросил красавец.

— Киара Бозкурт, жена наместника Пер-Вилона. Приехала с принцессой Лиандрой по приказу эмира.

— Кого-кого? — карлик поднялся, отряхнулся и оглядел меня, отчего-то скорчась так, будто ему коровье копыто в нос ударило. — Жена наместника? Чего вы сразу не сказали, госпожа? Простите вашего слугу, Закария-ага. Обычно жёны наместников не одеваются так скромно.

Некий Закария-ага, всё ещё хмурый и сосредоточенный, кивнул и махнул в сторону. Мне понравилось, как звенели его браслеты.

— Вы всё-таки приехали, — устало заключил он. — Возникло недопонимание, надеюсь, вы не сердитесь? Или желаете, чтобы я кинул под плеть этого мелкого негодяя?

— Нет, не нужно. Я…

— Пер-Вилон, значит? Где это?

— На границе Вилонской пустыни, мы…

— Как вы добрались так скоро? Нам не доложили, что вы посещали города Великого Гребня.

Попалась. Если я сейчас расскажу, что принцесса самовольно изменила маршрут, то могу показаться в невыгодном свете. Чем больше скажу, тем сильнее подведу к причине, почему мой муж не поехал с нами. Нужно быть осторожнее.

— Понимаете… — как можно спокойнее начала я. — Наш город часто страдает от нападений амаринцев. Муж остался там, чтобы помочь с восстановлением. Он приказал изменить маршрут и послать меня с принцессой, под защитой её «второго клинка». Мы ехали скрытно, чтобы не нарваться на недругов. Всё-таки род Бозкурт нёс ответственность за госпожу Майши-Ро.

Закария-ага хмыкнул, отведя взгляд в сторону. Одной из служанок он приказал: «Скажите визирю отозвать третий отряд, пока они недалеко», затем прищурился и осмотрел меня с таким же недоверием, как его помощник-коротышка. Надеюсь, Закария-ага не станет выворачивать мою кисть?

— Послали не самую глупую.

— Не знаю, их вроде в семье много.

— Забудьте. Меня зовут Закария, я управитель, Назиль-аль-Каср. Под моим началом служит две тысячи человек. Смело обращайтесь к моим людям, если вам что-то потребуется. В моём распоряжении сторожа, стража у ворот и на других площадках. Мои люди патрулируют небольшие порты вокруг Янтарного залива, я командую почётным караулом эмира, повелеваю обслугой, конюхами и барочниками. С недавних пор отвечаю за остатки гарема.

— Спасибо, я…

— Шелуха надутая!

— …

— Почему он здесь?!

Закария-ага крутанулся и помчался в сторону вереницы людей, которых вёл седовласый моряк. Треугольная шляпа с имперской вышивкой, сабля с рукоятью, обмотанной морскими узелками из жёсткого уса летающей рыбы, высокие сапоги — точно моряк! Прямо как из моей книжки! Он вёл за собой молодых девушек.

— Аарон, старый пёс, ты не получал змею?! — недовольно поприветствовал его Закария-ага.

В кучерявой седой бороде родилась натянутая улыбка:

— Ай, не вопи. Если твои черви не научились плавать, то нет. Я задержался в северном заливе Улах-Мата, сам понимаешь, там женщины из койки ночами тебя не выпускают, — моряк подмигнул управителю. — А, ты же и не понимаешь. Хотя в Албании я видел мужчин в юбках, но их дубины ого-го!

— Аарон, предупреждаю… — Закария-ага сжал кулаки, и мне показалось, что он хотел вдарить по расплывчатому лицу, на котором налипли отёки от солнца и частых корабельных пьянок. Даже сейчас нос Аарона был краснее, чем волосы управителя.

— Ладно-ладно, не напрягайся, не дай дракон развяжется. Смотри же! Дюжина молодых красавиц со всех сочных концов мира. Я умудрился отхватить даже парочку славянок, так что обрадуй нашего господина. М-м-м… все как на подбор! Повыше, пониже. У одной бёдра точно семерых родят, у второй груди, что этих семерых прокормят.

Подойдя ближе, я увидела девочек в кандалах. В гарем эмира привозили самых красивых женщин со всего света. Они смирно стояли друг за другом, изредка переглядываясь глазками загнанных в угол молодых овечек. Сколько им лет? Хотя бы больше тринадцати? Кожа разных оттенков, сутулые, со спутавшимися волосами и грязными ногами, одетые в рванину.

Закария-ага всё чаще стучал пальцами по бокам, впиваясь взглядом в капитана.

— Почти весь гарем распустили. Приказ эмира. Прошлых фавориток разогнали, так что всех их, — управитель указал на девушек, — нужно увести. Не доставляй проблем, Аарон.

— Ха, во новости. Я доставлял удовольствия для этого дворца ни один десяток лет. Слухи не врут? Новый эмир настолько нелюдим, что даже не ложится с женщинами? Стыд какой.

— Следи за своим языком, пёс. Иначе я прикажу вырвать его и повести тебе на шею, как украшение. Будешь снимать его, когда нужно будет подлизать шлюхам из Улах-Мата.

— Годков-то хватит на меня пойти, мальчишка? Мой отец привёз тебя в кандалах, а я могу увезти в мешке.

Я испугалась за управителя, ведь Аарон был в два раза шире, а Закария-ага не походил на воина, хотя и высоким ростом его не обделили. Тем более всюду янычары. Драки же не будет?..

Эти двое взглядами посылали друг друга в самые неприличные места. Нельзя же так ругаться, мы все здесь заодно!

А воины даже не шелохнулись, когда Аарон грудью пошёл на Закарию-ага. Управитель серьёзно предупредил:

— Ещё шаг, и я сошлю тебя азапом[8] на самую гнилую галеру.

— Сколько соколов ради этого залезут под твою юбку, мальчишка?

— Господин! — крикнул кто-то из служанок.

Никто не успел среагировать, увлечённый перепалкой. Одна из рабынь подскочила к Аарону, вытащила кинжал из его сапога и с рёвом набросилась на моряка. Тот аж выгнулся назад, когда на шее повисла вопящая девочка.

— Сволочи! Сволочи! Не трогайте меня! — требовала рабыня.

— Скотина! — Аарон прошипел, придушенный её захватом, и с размаху дал рабыне локтем в лицо.

Удар пошатнул её: кинжал упал под ноги, а зубы окрасились алым в оскале, полном злобы.

— Не лягу под Тень Империи! Не лягу! — почти ревела девочка, схватившись за нос, из которого сразу полилась кровь.

Она потянулась за кинжалом, и Закария-ага крикнул: «Не надо!»

Поздно. Поняв, что капитан будет ей не по зубам, рабыня напала на жертву помельче, приложив острое лезвие к дрожащему горлу.

Моему дрожащему горлу.

— Отпустите меня, иначе я прирежу её! — раздалось над ухом.

Дневник наблюдений госпожи-путешественницы, заключительный день. Нет, я, конечно, не самая обаятельная девушка, и на тёплый приём я не рассчитывала, но и под нож ложиться не планировала. Шайтан! Лучше бы пошла с тем карликом. Всяко лучше, чем стоять под прицелом янычар-лучников в роли заложницы.

Глава 5: Человек в маске

Когда по шее потекла капля крови, первой мелькнула мысль: «Как девчонка выбралась из кандалов?» Я присмотрелась. Оказалось, её лодыжка опухла и покраснела, значит, вывих несвежий, но бежать она додумалась только здесь. Из самого охраняемого места во всей империи. Далеко пойдёт.

Со второй каплей крови, бегущей по коже, я возжелала: «Сломайте ей вторую лодыжку! Может с силой наступить на больную?» — но я боялась, что рука рабыни дрогнет и лишит нас жизни.

Янычары-лучники не атаковали. Закария-ага дал чёткий приказ: «Не стрелять». При этом управитель оставался спокойным, только вытянул ладонь вперёд и призывал сдаться. Плохо слышно, ведь рядом постоянно хрипела рабыня и повторяла как мантру: «Тень Империи опасна. Не лягу, лучше умереть… Надо выбираться. Сбегу в храм, там меня поймут».