- -
- 100%
- +
И сейчас, скорее всего, мои девочки с Земли сходят с ума от тревоги. Даже боюсь представить, что успела устроить Клэр, сколько людей она подняла по тревоге, сколько отделений полиции теперь ищут «молодую мать и ребёнка, исчезнувших при загадочных обстоятельствах».
***С настроением, мягко говоря, не фонтан, я выныриваю из моих воспоминаний и наконец дохожу до цели — той самой комнаты, где я уже дважды успела потерять сознание.
Скрестим пальцы, чтобы в третий раз обошлось. Конечно, понимаю, что Бог любит троицу, но всему есть предел. Особенно моей драме.
Захожу, и вижу знакомую компанию. Почти в том же составе, что и раньше, только теперь к ним присоединился ещё и мой профессор по археологии. О, прекрасно. Картинка становится всё интереснее.
Кстати, об этом…
— Ребята, — начинаю я с будничным тоном, — а вы, что потеряли в Сибири?
Серьёзно. Этот супер-молодец Кайрон, такой весь таинственный и важный, вдруг сам лично повёл нас, группу студентов, на археологическую практику, в закрытую зону Сибири. На охраняемую территорию. Где даже ведущие учёные мира пройти не могли без допуска трёх уровней и шепота президента. А мы — скромные археологи третьего курса — там, значит, такие уверенные, скребём себе, чаю попиваем у костра. Ладно, костра там не было.
Прак-ти-ка. Угу.
Они отвечают синхронно, словно репетировали:
— Чистили следы.
— Чьи? — спрашиваю я, прищурившись.
Говорит Кайрон, как всегда с каменным лицом:
— Другой расы.
Вообще блестяще. Кладезь информации. Всё в стиле омеговцев: выдать тебе три слова, из которых ты сама должна раскопать всю Вселенную. Обожаю их. Сволочи.
И вот в этот момент Атрекс встаёт из-за стола и с невозмутимым видом протягивает мне чашку.
— Кофе? — предлагает он.
У меня на секунду в голове всё зависает.
Кофе?
— Здесь есть кофе?! — не выдерживаю я вслух, глядя на чашку с выражением восторга.
— У нас есть всё, принцесса. Или почти всё.
Принимаю чашку с благоговением, будто это Святой Грааль. Делаю глоток и зажмуриваюсь. Ну вот и всё. Я прощаю им все грехи только за то, что здесь есть кофе.
Атрекс сдержанно и едва заметно улыбается в ответ. Без лишних слов.
— С чего начнём? С кофе… — шепчу я себе под нос, вспомнив старую земную рекламу.
И, честно говоря, сейчас это звучит как вполне здравый план.
Аврора уютно устроилась у Скотта на руках и строит ей смешные рожицы. Малышка, похоже довольна, щебечет что-то в ответ, весело хлопает ручками по его плечу, и в её глазах отражается весь космос счастья, который я ей только и желала.
Идиллия. Хоть сейчас снимай для глянца «Космическое родительство». Всё так мило, что начинает подташнивать.
А вот мой суженый — в противоположной части зала, и атмосфера у него совсем другая. Он стоит у странной консоли, которая на первый взгляд напоминает что-то между голографической кухней и анатомическим столом. И даже не повернулся, когда я вошла. Всё то время продолжает стоять ко мне спиной, полностью поглощённый панелью, что висит в воздухе перед ним.
Вокруг него медленно, как спутники, вращаются голограммы. Чужой язык, оси координат, топографические проекции планет и графики, подозрительно похожие на тактическую раскладку боевого флота.
Я всё это наблюдаю и снова ощущаю себя обезьянкой, которая случайно попала на заседание научного совета по мультигалактической астрофизике. Всё выглядит красиво, непонятно и слегка унизительно. Он сосредоточенный, уверенный, встроенный в этот интерфейс как часть системы. А я? Я стараюсь не сказать «вау» вслух, чтобы не выдать, насколько я за ним отстала.
Я подхожу ближе и обхожу его по дуге, заставляя себя двигаться медленно, словно этим действием заставляю и его обратить на меня внимание. Останавливаюсь прямо перед ним.
Касл размыкает веки.
Постой. Он всё это время управлял этим роем формул вслепую?
Касл смотрит на меня сверху вниз. Медленно, молча. Поднимает бровь, словно, ну давай, говори. Или начни скандал. Тоже вариант.
— Ты подготовил то, что я тебя просила? — спрашиваю я, подчёркнуто спокойно.
— То, что ты приказала, а не просила, — уточняет он сухо. — Твой новый друг уже всё подготавливает.
Так-так-так.
Мой стэнд-апщик всё слил.
— Шерлок, это что сейчас было? — поворачиваю голову вверх, будто оттуда должен появиться силуэт предателя в шлеме.
— У меня нет от Касла секретов, Лисса, — заявляет корабль, как ни в чём не бывало. — Он — это я. Я — это он. У нас абсолютная синхронизация.
Предатель. Очередной. Фак.
— Ты снова входишь в тот самый десятипроцентный диапазон эмоциональности, о котором я тебя предупреждал, Лисса, — добавляет корабль. Родитель-кибернетик недоделанный.
— Она всегда там, Тар, привыкай, — спокойно отвечает Касл. Он снова прикрыл глаза, возвращаясь в транс, и вокруг него тут же закрутились векторные поля и тонкие линии информации, словно ожившие глифы.
Тар.
У него даже сокращённое имя есть.
Я не успеваю додумать эту мысль — Касл шагает вперёд, прямо из своего транса. Так резко, что я едва не отступаю. Прежде чем я успеваю сообразить, его ладони оказываются на моей талии. Одним движением он сдвигает меня в сторону — не грубо, но безапелляционно.
Он наклоняется — слишком близко. Проходит дыханием вдоль моей шеи, а я чувствую, как мурашки пробегают по позвоночнику, вопреки моей воле. «Не вздыхай. Не дёргайся. Не покажи, что на тебя это подействовало».
А он просто тянется за планшетом, лежавшим на панели за моей спиной. Перехватив корпус, Касл вытягивает из воздуха массив данных — голограмма послушно сворачивается в плотное облако и с сухим тихим щелчком перелетает в устройства.
Ну же, Лисса, только на этот раз не делай это лицо. Не округляй глаза, не открывай рот, а сделай вид, что видела это миллион раз и сохрани лицо.
— Здесь всё, что тебе понадобится, — говорит он, всё ещё держа планшет, и взгляд его ненадолго задерживается на моём узоре на шее. Его метка.
Касл протягивает мне устройство и продолжает:
— Он похож на ваш земной аналог. Я установил английский и подогнал конфигурацию под твою систему. Разберёшься. Если нет, Тар объяснит.
Я беру планшет, но он продолжает держать его, наши пальцы застывают рядом. Его голос понижается, становится почти лениво-хищным:
— Изучи свои права как следует, Лисса Грин Кайлар из Клана Ориген. Лично буду спрашивать.
Он медленно усмехается и снова закрывает глаза. Элементы вокруг него в тот же миг приходят в движение, и Касл опять становится частью этой матрицы, словно включился обратно в собственную вселенную.
Я немного теряюсь.
Ну вот что мне сейчас делать? Подойти к Скотту и сказать: «Давай, отдай мою дочь», — когда они там весело щебечут друг другу? Аврора смеётся, он делает ей рожицы, как циркач на гастролях. Пытается её кормить — и при этом, блин, развлекает. Атрекс наблюдает за этой идиллией и улыбается. Все тут такие гармоничные. Полный «галактический уют».
В другом углу, развалившись в каком-то странном кресле, сидит Кайрон. Он внимательно разглядывает меня. В том стиле «съесть её сейчас или поджарить чуть позже».
Я скрещиваю руки на груди и с вызовом возвращаю ему тот же взгляд. Он подмигивает.
Ты серьёзно?
Затем он поворачивает голову в сторону Алека и делает кивок в мою сторону. Алек, оказывается, тоже туда смотрел, то есть на меня.
— Давай ты, — говорит Алек.
Что давай он?
— Будет разумно, если ты сделаешь это первым, — отвечает ему Кайрон.
Так. Что. Тут. Происходит.
Мальчики, берегите мои нервы. Перед вами стоит нестабильный, недоделанный мутант с потенциалом выброса. Сейчас будет бабах, и дядям будет больно.
— Мы можем сделать это одновременно, — отвечает ему Алек.
— Можем даже втроём, — весело вкидывает Дарк.
Стоп.
Слово «втроём» триггерит моё воображение, и оно, как назло, работает чётко. В голове всплывает серия кадров не для общего пользования. Так, скорее всего из рода 18+.
— Давайте тогда сразу и четвёртого подключим, — говорю я невозмутимо, приподнимая бровь.
— Так и сделаем, — соглашается Дарк.
— Нужно составить график, — вносит конструктив Скотт в наш приватный междусобойчик.
— Я первый, — настаивает Дарк.
Я начинаю дышать как маленький паровозик. Через нос. С паром. Осталось только просвистеть в голос.
— Они о тренировках, Лисса, — спокойно сообщает мне Шерлок.
— Я догадалась, — отвечаю с той самой мёртвой интонацией, которую обычно используют уставшие матери и саркастичные ведьмы.
— Мы так и поняли, — с иронией добавляет Кайрон, и я чувствую, как вся эта мужская четвёрка наслаждается моментом.
— Тебе предстоит многому научиться, — комментирует Таргент тем самым тоном, каким на Земле обычно объявляют об отмене рейса. — И у меня для тебя две новости. С какой начнём: с хорошей или с плохой?
— С хорошей давай, — отвечаю я.
— У тебя зафиксирован рост внутреннего энергонасыщения. Поток усиливается — пока что умеренно, но темп выше нормы. На текущий момент — около 30% от базового омеговского предела.
— Это и есть хорошая? — уточняю я, моргая. — Ну а плохая?
— Поток нестабилен, а его траектория непредсказуема. У омеговских детей на интеграцию силы с ядром уходят годы. Твой процесс запущен искусственно, и реакция на стресс или гипервозбуждение может быть... взрывной. Всё развивается слишком быстро, Лисса, — заканчивает он.
Звучит как бонус в космическом наборе для саморазрушения. Сюрприз. Вы не только получите энергию, но и потенциальный мини-ад внутри себя.
— Не парься, Шерлок, — говорю я с показной уверенностью, хотя внутри всё рвётся, — Я справлюсь с этим вашим потоком.
— Твоё нейрополе перегружено, — продолжает он, игнорируя мой настрой. — Даже во время сна мозг выдаёт боевые паттерны, а энергетическая подпись растёт без всяких внешних стимулов.
Вот так. Даже когда я сплю — я опасна. Ещё чуть-чуть, и меня посадят в изоляционную капсулу, обернут пледом, вручат кружку какао и попросят больше не дышать.
— Я буду рядом, Тар, — спокойно отвечает Касл с другого конца комнаты.
Он закончил свою работу и теперь стоит у кухонной панели, возится с чем-то там, бросая реплики через плечо.
— Продолжай наблюдение и докладывай мне о её состоянии, как только показатели выйдут за пределы нормы.
— Ей нельзя блокировать поток на этом этапе, Касл. Ты знаешь. Это нарушит её ядро и приведёт к нестабильности.
В смысле — блокировать поток? О чём он?
— Я не буду ничего блокировать, Тар, — отрезает он, не повышая голоса.
Корабль замолкает и в зале наступает тяжёлая тишина. Даже ребята прекращают свои разговоры и возню. Все будто затаили дыхание.
— Это будет… — начинает всё же Таргент, словно не может сдержаться.
— Это не обсуждается, — отрезает он и в его голосе ощущается чёткий приказ, бетонная стена, за которую лучше не заходить.
Он невыносим. Даже кораблю умудряется затыкать рот.
Касл подходит ко мне и без лишних слов протягивает тарелку с нормальной, земной едой. Слава богу, не жижа в тюбиках.
— Ешь, — коротко бросает он. — Тебе нужно восстанавливать силы. Особенно сейчас. И это не только ради Авроры.
Он вкладывает мне тарелку в руки, а потом спокойно идёт к Скотту, берёт Аврору из его рук и добавляет:
— Мы на мостик.
Ещё пару секунд смотрю им вслед и удивляюсь — Аврора будто родилась на этом корабле. За какие-то пару дней впитала всю эту космическую реальность как должное. Ни испуга, ни капризов, ни растерянности. Для неё всё естественно.
Глава 3. Шестьдесят одна…
«Зачастую говорят, что
мотивации хватает ненадолго. Но то
же самое происходит и с освежающим
душем, поэтому и рекомендуют его
принимать ежедневно»
Зиг Зиглар
ЛИССА— Я передумал, ребята. Первым буду я, — произносит Скотт, голос его звучит с какой-то колдовской, почти озорной интонацией.
Он двигается молниеносно. Прежде чем я успеваю отреагировать, Скотт подхватывает меня, и в следующую долю секунды пространство вокруг сжимается.
Только не это.
Но в этот раз обошлось без тошноты и давления в висках. Пространство отозвалось глубокой вибрацией, а не глухим ударом. То ли моё тело начинает привыкать, то ли Скотт намеренно поберёг «не закалённого воина».
Мы «приземляемся» в огромном зале. Воздух здесь плотный, наэлектризованный, от него мгновенно по коже пробегают мурашки. Под потолком вращаются светящиеся элементы — сплав технологий и чистой архитектуры. Их холодные блики медленно ползут по стенам.
Через мгновение из искажённого воздуха один за другим шагают Кайрон, Алек и Дарк. Ткань реальности просто расходится, пропуская их, и тут же смыкается обратно. Завораживающая, пугающая естественность. Мне безумно нравится.
Кайрон, всё тем же своим голосом, в котором слышится профессорская нотка археологии, говорит:
— С этого дня, принцесса, у тебя начнётся весёлая жизнь…
— Она давно началась, профессор. У тебя устаревшие данные, — перебиваю я его, не скрывая усмешки.
— Отлично, — не сбивается он. — Тогда слушай дальше. Я отвечаю за твою энергетическую часть и суть. Мы начнём с основ: управление потоком, усиление и распределение энергии, создание защитных структур, их ещё называют «щитами». И если повезёт, вскоре научишься их применять.
Он продолжает свою лекцию ещё минуты две, с полной уверенностью, что я сижу в первом ряду с блокнотом и записываю каждое слово. Я не перебиваю. Даже не напоминаю ему, что про щиты мне уже лекции читает местный космо-шерлок. Пусть живёт в неведении. Мальчикам тоже нужно чувствовать себя нужными.
А тем временем Кайрон разворачивает следующую часть торжественного спича:
— У тебя будет четыре учителя. Я, Дарк, Скотт и Алек. Но, — он делает эффектную паузу, — только один ментор. С ним полное доверие и никаких тайн. Он будет твоей точкой стабилизации. Ты сможешь обсудить с ним всё, а также будешь делать всё, что он скажет, на протяжении всего учебного процесса.
Но вот почему моя фантазия такая испорченная и опять мне подкидывает неприличные картинки?
Кайрон явно замечает выражение моего лица, то ли мои мысли всё-таки можно читать по глазам, то ли я слишком откровенно подняла бровь, и его губы растягиваются в широкой, самодовольной улыбке.
— Мне нравится твой настрой, Лисса. Сработаемся, — смеётся он.
— Так вот, — продолжает, снова входя в свою преподавательскую роль, — с Скоттом ты научишься прыжкам, другими словами — пространственные перемещения. Это энергозатратная техника, мы её не используем без необходимости. За исключением самого Скотта, конечно. Он игнорирует это правило с той грацией, с какой игнорирует большинство инструкций.
Скотт в этот момент довольно хмыкает и двумя пальцами показывает на свою грудь, делая вид, что ослеплён собственным сиянием.
Кайрон неумолим в своём лекторском порыве:
— Обучение этим навыкам займёт время. В норме — годы. Но, — он делает театральную паузу, — возможно, у земных девочек в рукаве припасены свои собственные козыри и они выучат быстрее.
Он подмигивает мне с такой уверенностью, словно я должна тут же материализовать из воздуха суперсилу и прилюдно ей блеснуть.
— С Дарком… — продолжает Кайрон, указывая головой в его сторону.
Тот, как по команде, шагает вперёд, с нарочито грациозной пластикой раскрывает ладони, пошевелив пальцами, будто приглашая публику аплодировать, и крутится вокруг своей оси, словно вышел на подиум в Париже. Недостаёт только конфетти и фанфар.
— Тебе предстоит выучить наш язык, — говорит Кайрон. — Английский нам привычен — годы, проведённые на вашей планете, сделали своё дело, но на Омеге мы принципиально не используем языки, которые нам не принадлежат. В этом плане мы консервативны.
— А нельзя как-то чип в мозг, и всё такое? Встроенная нейросеть, и вуаля, свободно читаю классику на оригинале?
— Начиталась фэнтези, малышка, — подаёт голос Алек, до этого молчавший.
— Мы не вмешиваемся в естественные процессы нейропластичности, — уже Дарк, по-преподавательски бодро.
— Потому что консервативные? — спрашиваю я.
— Психологически стабильные, — отвечает он.
Кто бы поспорил?
Дарк продолжает:
— Установка искусственного языкового протокола может нарушить баланс когнитивной архитектуры. Последствия непредсказуемы. К тому же, — он смотрит на меня со странным азартом, — с твоим апгрейдом, адаптация знаний происходит с ускоренным синтезом. Тебе понадобится около трёх недель, может шесть, и ты освоишь наш язык без насилия над мозгом.
— Чудесно, — говорю я сухо. — Язык, прыжки, потоки. Ещё остались сюрпризы?
— Да, — с абсолютно серьёзным лицом говорит Дарк. — Этикет.
Я ослышалась?
— Какой ещё этикет? Вы же, вроде как, ультраразвитая раса, не средневековое королевство. Я думала, вы там телепортируетесь и мыслями обмениваетесь, а не накрываете на ужин с серебряными ложечками, кланяясь по очереди.
— И вот тут ты ошибаешься, Лисса, — невозмутимо отвечает он. — Чем выше уровень цивилизации, тем больше осознаётся важность правил. А значит и границы. Этикет на Омеге — это не про салфетки. Это про иерархии, сигналы и смыслы, которые нельзя выразить словами. Это как дипломатия.
— А я думала, что самое сложное — это пространственные прыжки, — бурчу я себе под нос.
— У Кайрона всегда была склонность к драматизации, — флегматично вставляет Алек, даже не оборачиваясь. — Со мной ты будешь потеть. То есть я отвечаю за твоё физическое развитие.
Мне кажется, что Алек самый серьёзный из них. Даже сейчас стоит в углу, скрестив руки на груди, и сверлит меня взглядом так, будто уже разложил по полочкам все мои слабые стороны.
Иногда ещё делает шаг вбок и смотрит под другим углом, как художник на скетч, только вместо холста я. Вид у него при этом такой, что прямо читается: «И чего с этой мухой можно сделать?». А я ведь считаю себя вполне спортивным человеком. Бегаю почти каждое утро. В спортзал хожу. Ходила. В той жизни, где было всё сравнительно стабильно.
И вот стою я, как есть, перед всей этой славной компанией, всё ещё в той же одежде, что была на мне вчера. Немного потрёпанная и ужасно уставшая. А они все свеженькие, словно со съёмок земной рекламы. Одеты по-нашему, смотрят на меня и прикидывают из чего вообще можно лепить что-то приличное.
— Кстати, почему вы не носите форму как в «Стар Треке»? — начинаю я, театрально возмущаясь. — Вы ломаете все стереотипы о пришельцах. Ведь на вас должны быть облегающие комбинезоны, подчёркивающие ваших задниц. А вы носите наши батники и футболки с принтом «NASA». Изящный способ издеваться, кстати. Где ваша форма, в конце концов? У вас что, её нет?! Беспредел.
Они переглядываются, словно выбирая, кто перед публикой выступит, и отвечает Скотт:
— Есть, принцесса. У нас и форма есть, и дресс-код есть, и даже церемониальные костюмы с золотыми вставками, если тебе захочется почувствовать себя в межгалактическом оперном театре. Но нам ближе ваша одежда. Удобная и без кучи условностей.
Усмехается и добавляет чуть тише:
— Вы вообще неплохая раса. Развиваетесь в правильном направлении, если не считать тот факт, что вы сильно загрязняете свою планету пластиком и прочее, хотя сами же изобрели биополимер. Но внедрять эти технологии, означало бы потерю миллиардов. А терять деньги у вас боятся больше, чем терять планету.
Он пожимает плечами и продолжает свой спич:
— И всё же, в целом вы на верном пути. Немного эгоизма, немного неблагодарности, привычные религиозные конфликты — типичный переходный период для разумной расы.
— Всё в пределах допустимой погрешности? — иронично спрашиваю.
Скотт кивает, и более твёрдым голосом говорит:
— Наши расы очень древние, Лисса. Мы тоже прошли через периоды разрушения. Технологический взлёт, эгоцентричные решения, и бесконтрольная жажда прогресса — всё это у нас было. Но нам повезло меньше, чем вам. Потому что Омега — энергоактивная планета. И когда мы зашли слишком далеко, она ответила.
Он немного смотрит мне в глаза.
— А теперь, возвращаясь к твоему вопросу про Сибирь, — продолжает он, и в голосе появляется лёгкая энергия, — мы подчистили следы одного старого крушения литубвского корабля.
Он бросает взгляд в сторону ребят, а потом вновь смотрит на меня:
— Твою планету всегда посещали. Ещё задолго до того, как вы начали записывать свои первые «летописи». Наблюдали. Анализировали. Где вы. Кто вы. На каком этапе развитья. Вас даже рассматривали как возможный новый дом. Но мы, такие молодцы, что никому не давали в обиду, — он смеётся и продолжает. — Земля официально не входит в юрисдикцию Омеги. Но неофициально — вы наши протеже.
Тут я закатываю глаза от услышанного пафоса и встреваю в его доклад:
— Потому что у нас редкие цвета глаз?
— Потому что вы быстро развивающаяся раса с необычным потенциалом. А у нас есть закон. Мы не вмешиваемся в развитие цивилизаций, которые способны эволюционировать самостоятельно, но вмешиваемся, если кто-то другой решит за них. И Лисса, ты даже не представляешь, насколько агрессивным может быть вмешательство. Ты ведь не думаешь, что вы — одни?
— Мне кажется ответ очевиден, братец, — язвлю в ответ.
Скотт приближается ко мне, на полшага ближе, как будто хочет, чтобы следующие слова легли особенно точно:
— Мы стояли на вашей защите, принцесса, очень долго, давая вам шанс развиваться без вмешательства и давления. Были рядом, в глубоком космосе, задолго до того, как начались наши проблемы с рождением.
Он смотрит на меня пристально, и в голосе появляется строгая нота:
— И в качестве представительницы вашей расы, твой переезд на другую планету — это самое меньшее, что ты можешь сделать, в знак благодарности за нашу заботу. Мы уж точно заслужили больше, не так ли?
Короткая пауза и добавляет тише, но весомее:
— А теперь мы стоим за вас ещё больше. Потому что там, на Земле, родилась Аврора. А мой брат, как выяснилось, страшно сентиментален. Он отправил четверть своего личного флота в ваш сектор. Четверть, Лисса. Это неприлично много. Особенно для планеты, которой, официально, ничего не угрожает. Почему? Не знаю. Но если он что-то решил, значит, на это есть веская причина.
И тут Скотт резко наклоняет голову, чтобы глаза оказались на одном уровне с моими.
— Кстати, ты не знаешь почему? — спрашивает он с нотой подозрительностью.
Как при допросе, ей-богу.
В тот момент мне хотелось выложить ему всё, и признаться во всех грехах, даже в тех, которых я ещё не успела совершить. Но Скотт поднимает голову обратно и продолжает:
— Мы связаны теперь, принцесса. И я всегда чувствую твою ненависть, скачки настроения и желание нас всех убить. Для Касла ты вообще книга без обложки, где каждая эмоция на поверхности. Так что, ради всех святых, срочно учись ставить чёртовые щиты и избавь меня один раз от твоей избыточной плаксивости.
У меня моментально вскипает внутренний демон:
«Одному брату врезала. Врежь второму давай!»
А здравый смысл, слегка хрипя, шепчет в ответ:
«Ты что несёшь?! Он нам врежет обратно!»
Подхожу к нему вплотную, беру пальцами за шнурки его батника и тяну на себя, приближая его лицо к своему. Он сознательно подаётся, а я шиплю сквозь зубы:
— С этого дня я буду рыдать по два часа, трижды в сутки. В полной, безудержной истерике. И сделаю всё, чтобы твой психологический комфорт достиг максимального уровня разрушения.