- -
- 100%
- +
Скотт поднимает голову наверх, освобождая себя из захвата, взрывается хохотом — громким, с открытым ртом. И меня это так сильно раздражает, что, не сдержавшись, всовываю палец ему в рот, затыкая его, а потом быстро вытаскиваю обратно.
Что я только что сделала?
Теперь смеются уже все. Кто-то хлопает себя по коленке, кто-то чуть не падает со смеха, а Скотт смотрит на меня с выражением: «Ты серьёзно? Я сейчас тебя прикончу».
Ситуацию спасает Кайрон.
— Остыньте, родственнички, — бормочет он, вытирая слёзы с глаз. — Давайте вернёмся к теме. Лисса, теперь твой ход. Выбирай одного из нас.
Я моргаю, теряясь на секунду. Кажется, я где-то упустила нить разговора. Поднимаю бровь, глядя на него: «Выбирать кого и зачем?»
— Наставника. Ментора. Учителя. Сенсея. — уточняет Кайрон с каменным лицом.
Я тут же бросаю взгляд на Скотта. Так и чешется душа отомстить. Он, не моргнув:
— Даже не думай, — предупреждает он с тем самым тоном, который автоматически вызывает желание сделать именно то, что запрещено.
— Тебе самому нужен наставник, братишка, — парирую я без малейшей паузы.
Ребята опять взрываются в смехе. Скотт фыркает, а я наслаждаюсь моментом. Но стоило волне веселья схлынуть, как все уставились на меня. Четыре красавца. Сидят как на кастинге шоу «Холостяк», женская версия. Я встаю пафосно, выпрямляю спину и произношу:
— Профессор, ты примешь мою розу?
Они смотрят на меня в полном недоумении и ни малейшей реакции. Я смеюсь с наслаждением. Вот она — разница культур. Никто из них не смотрел «Холостяк».
Тут включается Таргент, голосом всезнающего библиотекаря, слегка уставшим от нас всех:
— Это земное шоу «The Bachelorette». В вашем случае, Лисса, — Холостячка. Смысл в том, что одна девушка отбирает одного мужчину среди многих, серия за серией, и вручает ему розу как знак выбора, со словами «ты примешь мою розу?» Вот сейчас она сделала это с тобой, Кайрон.
Я ловлю волну и продолжаю вместо него, глядя в глаза Кайрону:
— Да, Кайрон. Будешь ли ты моим наставником? В горе и в радости, в богатстве и бедности, в хаосе и энергетических взрывах, пока смерть или пространственно-временной сдвиг не разлучит нас. Хочешь?
— Хочешь, хочешь, — отвечает он, усмехнувшись. — И вот тебе первое задание, невесточка. Попроси Тара показать маршрут в медитационную. Я присоединюсь к тебе через пару минут.
Все ребята уходят, а я почти бросаю им в спину: «А как же мой плотный календарь? Надо ведь найти для всех удобные окошки!», но удерживаюсь.
Удивлю их.
***Комната пустеет, и я остаюсь одна. Ну, как одна — с Таргентом. Делаю вдох, складываю руки за спиной и говорю в пространство:
— Давай, Таргент, тактический корабль дальнего проникновения класса Тар-Сектор, проводи меня в колыбель медитации.
— Ты уже была там, Лисса Грин Кайлар из Клана Ориген, — отвечает он с лёгким юмором.
Я моргаю. И вдруг понимаю:
— Подожди. Ты имеешь в виду ту комнату в космосе? Панорамную? Где стены исчезают и, кажется, что ты паришь среди звёзд?
— Именно её. Мы называем это модулем стабилизации и таких модулей много.
Мысленно я возвращаюсь туда. Ощущение пустоты, в которую, в хорошем смысле, буквально проваливаешься, как будто мозг чистят от лишнего мусора, делая это очень мягко и ласково.
— Значит, это не комнаты, а модули.
— Всё верно. У нас есть несколько типов. Модуль отдыха, или рекурсивная зона — это то место, где вы обычно собираетесь. Оно совмещает в себе зону питания, общения и ментальной разгрузки. Модуль стабилизации — используется для выравнивания потоков, настройки энергетических структур и синхронизации разума с телом, мы были там, и нам туда. Медицинский модуль, он же лаборатория, ты была там, и в следующий раз, надеюсь, попадёшь туда на своих двоих, а не на чьих-то руках.
— Разве ты не знал, что женщины любят, когда их на руках носят? — саркастически спрашиваю я, но корабль оставляет мой вопрос незамеченным.
— Коммуникационный модуль, или как вы называете его — мостик. Там управление кораблём и тактический центр навигации. Тренировочный модуль — для физических и боевых практик, мы в нём.
И я осматриваюсь в этом так называемом тренировочном модуле, но кроме гладких стен, матового пола и странных панелей в потолке здесь ничего нет. Ни гантелей, ни турников, даже беговой дорожки не завалялось. Идеально чистое, почти пустое пространство. Они, что, тут занимаются пилатесом?
— Эй, Шерлок, — говорю я с подозрением, — ты уверен, что это тренировочный модуль? Где все ваши ультратехнологичные тренажёры? Или хотя бы скакалка?
— Ты, кажется, перепутала нас с земным фитнес-центром, — отвечает Тар. — Наш тренировочный модуль — это динамически адаптивное пространство. Он считывает параметры участника и создает симуляции под его физическую, энергетическую и ментальную конфигурацию. Инвентарь здесь не нужен. Всё вызывается и материализуется по запросу. Или автоматически, если ты не потрудишься сформулировать цель.
— То есть, всё это пространство — как 3D-принтер с искусственным интеллектом?
— Не совсем. Скорее как квантово-адаптивная арена. Представь, что ты внутри живой программы, которая может за доли секунды подстраиваться под твой уровень и задачи. Нужно отработать удары — появится партнёр. Тренировка потокового щита — получишь агрессивную среду. Бег? Получишь пересечённую местность под гравитацией, которую сама выберешь.
— А если я просто захочу растяжку? Или йогу?
— Модуль предложит оптимальные условия и поддержит температурный режим, фоновые аудиосигналы, даже степень сопротивления воздуха, если потребуется.
Он делает паузу. Я чувствую, что что-то ещё есть.
— И? — тяну я.
— И Тактический модуль. Это отдельная и самая важная зона. Там работает Касл, и там обрабатываются все визуальные и проекционные данные. А ещё там расположено моё ядро — точка фокусировки всей вычислительной и энергетической системы корабля. И доступ туда — только у него.
— Расскажешь мне подробности? — спрашиваю я.
— Не могу. В этом плане я открыт только для Касла.
— Ладно. Постой-ка. Модуль медитации, это же модуль стабилизации? Там, где был Атрекс? Он медитировал? — уточняю я.
— Да. И ты нарушила его приватное пространство.
— Мне не стыдно, если ты об этом.
— Я так и понял, Лисса. Ты бесстыдная.
Я привычно ориентируюсь по голографической карте и поворачиваю в сторону знакомой уже двери, направляясь в модуль стабилизации. Местечко, где можно залипнуть на звёзды и сделать вид, что ты постигаешь тайны вселенной, а не просто сбегаешь от разговоров.
— Ты мне нравишься такой, Лисса, — говорит Таргент.
Я поднимаю бровь. Ого. Это был комплимент?
— Какой такой?
— Весёлой. Живой. Смеющейся. У тебя очень заразительный смех. Ты храбрая, и мне искренне жаль, что ты так часто грустишь. Правда.
Я на секунду теряюсь. Проклятый искусственный интеллект и его своевременные, блин, комменты.
— Ты чего, вдруг такой сентиментален, Шерлок?
— Касл…
— Стоп! — резко обрываю я его. Только пиара мне сейчас не хватало. — Просто остановись, ладно? Мне не нужны ни твои комментарии, ни твои программы, ни твоё мнение. Ничего, что касается его. Мне от него ничего не надо. И от тебя тоже ничего не надо. Ты меня понял?
Тар замолкает. И через секунду, уже тише:
— Понял я, понял. Я всего лишь хотел сказать, что Касл не всегда в курсе всех моих процессов и действий. И если бы ты захотела, я мог бы организовать тебе «звонок» на Землю. Но если не надо, значит, не надо, — и он отключается.
Ааа! Отключается.
Вокруг меня оглушительная тишина. Я замираю, как вкопанная. Язык мой — враг мой.
Почему ты, Лисса, вечно не дослушиваешь?!
— Тар? Кораблик, отзовись. Пожалуйста, солнышко, ответь мне, ну пожааалуйста… — начинаю лепетать я, уже жалея каждую свою резкость. — Тааааар, ты же знаешь, что мне важно. Слышишь меня?
Молчание. Настоящее и демонстративное, с обидой на всех частотах.
— Тааар? Умничка моя? Отзовись, пожалуйста, — умоляю я его, но это металлическая задница по-прежнему мне не отвечает.
Показушник.
Хорошо. Будем играть по-взрослому.
— Меня зовут Лисса Грин Кайлар из Клана Ориген, — выпрямляюсь и придаю голосу вес и строгость, — И приказываю тебе немедленно ответить.
— Как пафосно, — сухо откликается он, наконец.
Ага, значит, по-хорошему нельзя было, да?
— Подожди. Получается, ты обязан подчиняться моим командам?
— Нет, — отвечает лениво. — Только Каслу. Тебе я просто решил подыграть.
— Ах ты… ты знаешь кто? Ты задница, а не интеллект, — фыркаю я, закатывая глаза.
— Я твой друг, Лисса. Потому что ты его женщина. А я очень дорожу безопасностью моего партнёра, в том числе и эмоциональной. От этого напрямую зависит, насколько мы — эффективная команда.
— Ты смотрел Oblivion, Тар?
— Я смотрел все земные фильмы, Лисса. Некоторые даже дважды. Особенно с Томом Крузом. Он такой напряжённый, будто ему срочно нужен кофе, отпуск и терапевт. Прямо как Касл после твоего эмоционального выброса.
Я хохочу вслух. Блииин, не могу уже. Говорю же стэндапщик.
— Расскажи мне больше о вашей связи.
— Как-нибудь потом. Давай лучше обсудим звонок. Пока Касл отключился.
— В смысле отключился?! — резко подаюсь вперёд. — С ним всё в порядке?
— Абсолютно. Ты же не думаешь, что он сидит у меня в ядре круглосуточно? У нас, как и в любых нормальных отношениях, должно быть личное пространство. Но, учитывая его патологическую страсть к контролю — особенно сейчас, когда у него появились вы — он почти не выходит из моей системы.
— Он тебя контролирует? Как вообще происходит этот процесс? Как работает ваша связь?
— Настырная какая. Говорил же, объясню позже, но ведь не отстанешь. Представь симбиоз. Касл вложил часть своего потока в моё ядро при синхронизации. Не код, не программу, а живую энергию. Поэтому я не просто выполняю команды. Я чувствую его состояние. Его усталость, напряжение, иногда решения до того, как он их озвучивает. Мы не разделимы. И хватит задавать вопросы. Я всё-таки не часть его мозга, и не знаю, когда он зайдёт в ядро снова. У нас мало времени.
— Сколько?
— Ровно столько, сколько хватит на один разговор. Но быстро. И продуктивно.
— Что мне делать?
— Во-первых, придумать легенду. Касл об этом не позаботился. Ты исчезла для всех, и на Земле сейчас, вероятно, хаос.
— Ты же можешь узнать, что там? — морщусь я. — Ну ты же гуру всего. Пройтись по каналам, хакнуть пару спутников, разве нет?
— Могу. Но не без его разрешения. А он меня за доли секунды спалит.
— И тогда?
— Тогда он выкинет нас обоих в космос.
Я улыбаюсь. Всё же его юмор спасает.
— А ещё он нас спалит, если разговор будет длиться дольше шестидесяти одной секунды, Лисса, — говорит Таргент и замолкает.
Я тоже долго молчу.
— Шестьдесят одной секунды… — повторяю тихо. — Так мало Тар.
— Мало, — соглашается он, — но всё же лучше, чем ничего. Не так ли?
Вот теперь стою, уставившись в никуда, и пытаюсь осознать, как уместить целую вселенную эмоций из тревог и любви, в ничтожные шестьдесят один секунд. Иногда за шестьдесят одну секунду можно сбежать из горящего дома. Влюбиться. Навсегда потерять. Спасти кого-то. А иногда — только вдохнуть и выдохнуть. И уже всё. Конечная станция — Космос. Все на выход!
— Что можно сказать Клэр за такое короткое время? Что не сломает её, но при этом даст хоть крошку правды? Я не хочу её пугать и не хочу обманывать.
— Можешь ей полуправду сказать, — мягко предлагает Тар.
— Например?
— Ты уехала с Каслом жить далеко. В Австралию. Прямо на его личном джете.
Я закатываю глаза.
— Звучит неправдоподобно, кораблик. Даже по меркам сказок про миллиардеров и любовь с первого взгляда. Она знает, что я не такая.
— Тогда я бы выбрал другой вариант, Лисса. Не говорить пока ничего. Когда Касл с малышкой начнут обмен потоком, ты придёшь в тренировочный модуль. Скажу когда. Я создам за твоей спиной голографический фон — лес, горы, закат. Хочешь — скажешь, что вы взяли паузу от мира, ушли куда-то налаживать отношения. Это прозвучит очень по-человечески. А главное — безопасно. Для всех.
«Для всех», вот что он хотел мне сказать этими словами. Что Клэр грозит опасность, если я ей скажу правду? Он жесток, но ведь не настолько? Или?
Я выдыхаю и киваю.
— Поняла тебя, Тар.
Но внутри я всё ещё думаю о времени. Шесть одна секунда. Да, иногда она ничего не значит, а иногда — это единственный возможный шанс.
Я узнаю коридор, ведущий к той самой комнате. Это было не так уж давно, и маршрут уже отпечатался где-то в подкорке. Собираюсь с мыслями, делаю вдох и шагаю вперёд.
— Хей, Шерлок?
— Хм? — снова хмыкает этот подражатель с непоколебимым самомнением.
— Ты крут!
— Я крут! — подтверждает он без малейшего стеснения, и я чувствую, как он буквально расправляет свои голографические плечи.
Не могу не смеяться.
— Только не возгордись, искусственный ты мой интеллект.
— Я уже горжусь. Но если ты повторишь ещё раз, я установлю это себе на заставку.
— Комедиант, — шепчу, входя в медитационный модуль.
***После получасовой лекции Кайрона в медитационном модуле, посвящённой потокам, энергетическим контурам, ментальным щитам, частотам, импульсам, фазам стабилизации и ещё десятку непроизносимых терминов, я с трудом подавила зевок. Можно заработать головную боль, только перечисляя их.
Ей-богу, его лекции по археологии казались тогда верхом увлекательности. Хотя, кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду скучать по рассказам о затопленных храмах и древних артефактов. А теперь вот — энергетическая анатомия потока, модульная концентрация, нейросинхронная гармонизация. Да вы шутите?!
Кто-то, пожалуйста, катапультируйте меня отсюда.
Кайрон рассказывал с таким энтузиазмом, будто читает вступительное слово на симпозиуме космических магов. Он махал руками, вызывал какие-то голограммы в воздухе, время от времени ссылаясь на какие-то древние трактаты, и всё это с таким выражением лица, словно я собиралась сдать завтра госэкзамен по управлению квантовой синергией. Его фраза «это только базовый уровень, Лисса» добила меня.
Базовый?!
Он, по-моему, только что объяснил, как соединить своё сознание с материей и вызвать молнию силой воли. И это базовый?!
Я честно старалась быть прилежной ученицей, кивала, делала вид, что понимаю, и даже задала один дурацкий вопрос. Но, если быть откровенной, мозг к середине лекции начал перегреваться. Он просто отключил приём новой информации и тихо плакал в углу, завёрнутый в одеяло.
Тем не менее, несмотря на объём и академическую подачу, кое-что во мне резонировало. Не знаю, то ли от его уверенности, то ли от того, как всё это вдруг стало частью моей новой реальности. Для меня Поток был больше не только что-то абстрактное. Он уже есть во мне, и это не просто мистика, а часть меня. Моя ответственность, и, как ни странно, даже немного… моё?
Так что я выпрямилась, взяла планшет, на который он сбросил схему медитационной стабилизации, и сказала с притворной бодростью:
— Всё поняла, профессор. Где тут зачёт сдавать?
— Ха, ха. Я оценил. Давай теперь к практике перейдём, — говорит Кайрон, и у меня моментально загораются глаза.
Но как оказалось, я загорелась раньше времени. Практикой оказалась просто медитация. Мы легли на пол, где под тобой — чёрный бархат космоса, над тобой — бесконечные галактики, то есть тоже чёрный бархат космоса, и вокруг тебя — спиральные туманности, парящие кристаллы и свет звёзд. Красиво! Как тут вообще сконцентрироваться и медитировать, когда вокруг тебя летят миры, кометы, судьбы, планеты. Голубые. Которых зовут «Земля».
Мои глаза резко распахнулись, и в тот же миг меня словно пронзает мягкая вспышка света. Грудная клетка словно вспыхивает изнутри, и по пальцам пробегает лёгкая дрожь: перед глазами всё ещё застыла голубая точка — крошечная, далёкая, но такая родная Земля.
Я не готова к этой идиотской медитации и не хочу здесь находиться. Моя душа всё ещё там, в той квартире, где окно открыто, а на подоконнике чашка кофе остыла на сквозняке.
Глубоко дышу, моргаю часто и в какой-то момент мне даже показалось, что здесь ветер. Кайрон не открывает глаз, а просто тянет ко мне свою огромную руку и мягко кладёт раскрытую ладонь на мой живот.
— Успокойся, Лисса, — говорит он ровно, почти шёпотом, будто бы убаюкивает.
Мы всё ещё лежим, окружённые этим невозможным космосом. Я чувствую, как его дыхание, в отличие от моего, становится медленным и ровным, и стараюсь подрожать ему, подстраиваясь под его ритм.
— Просто дыши, девочка. Вдох. Выдох. Не давай импульсам взять верх. Представь поток внутри себя не как угрозу, а как старого друга. Кого-то, кого ты давно ждала и, наконец, снова встретила.
Он делает короткую паузу. Я даже на секунду думаю, что он закончил, даже успеваю его мысленно благодарить за этот короткий монолог, но тут он продолжает, всё тем же спокойным голосом:
— Или подумай о папе.
Мир замирает. Я замираю.
— Ты знаешь о моём папе? — шепчу я. Меня будто прижало изнутри.
— Мы знаем многое о тех, с кем вступаем в контакт. Почему тебя это удивляет? — он поворачивает ко мне голову и, впервые за всё время, открывает глаза. — Я знаю, как ты его любила. И мне жаль, что ты потеряла его.
Мы молча смотрим друг на друга. В этой тишине столько слов, что мне кажется — она громче любой речи. Я прикрываю глаза и, сразу всплывает картина: снежный склон, яркое солнце в лицо, обгоняющий ветер и наш смех, растворённый в воздухе.
Мы с папой катимся с горы на лыжах — он чуть впереди, я сзади, изо всех сил стараясь его догнать.
— Пап, не так быстро! — кричу я ему сквозь смех.
Он оглядывается, в его глазах — озорство. Потом резко тормозит, поднимая в воздух целое облако снега. Я врезаюсь в него, и мы оба падаем в сугроб, как дети, смеясь до слёз. Он обнимает меня и говорит:
— Не бойся скорости, солнышко. Дай себе её испытать. Почувствуй эту мощь, и не бойся её. Я всегда рядом и вовремя тебя приторможу.
Моё сердце сжимается и одновременно становится легче, как будто он и правда, здесь. Как будто поток — это он. Его сила, его забота и его напоминание не бояться.
Я возвращаюсь в реальность и сглатываю. Голос у меня садится, но я всё равно говорю:
— Я не хочу больше плакать, Кайрон.
— И не нужно, малышка. Ты уже настрадалась, — отвечает он просто. — Давай теперь научимся жить с той силой, что в тебе, потому что от этого зависишь не только ты, но и благополучие твоей семьи.
Он говорит не только об Авроре.
— Ты как? Не бушуешь больше? — спрашивает он спокойным тоном, будто мы обсуждаем погоду.
— Я… неуравновешенная, Кайрон?
— Ты нестабильна, Лисса. Пока. — подчёркивает он. — Когда ты научишься контролировать поток, будешь дышать по-другому. Он вплетается во всё, в твои мысли, движения, реакции. Но сейчас тебе нужно избегать любых психоэмоциональных триггеров, не вспыхивать, не напрягаться и не влезать в ссоры. Особенно с ним.
— Старайся избегать его. Я ему сказал то же самое. Он временно переедет из вашей комнаты.
Что ты натворил, Кайрон? Я не просила ничего такого. Или всё же хотела этого? Между нами и так — пропасть, а теперь она станет чёрной дырой.
Но я не озвучиваю ничего из того, что думаю, сглатываю всё это и просто говорю:
— Окей.
— Закрой глаза, — приказывает он. — Теперь дыши, девочка с Земли, — шепчет Кайрон рядом. — Просто дыши.
Я делаю вдох. Потом выдох. Кажется, даже правильно. На какой-то момент улавливаю ритм и мне комфортно от этих глубоких вдохов.
Вдох. Поток в меня. Выдох. Поток сквозь меня. Как будто я — не просто тело, а сосуд. Сеть из каналов, по которым течёт энергия. Я вспоминаю, что он говорил: «Поток — это не сила, которую нужно контролировать. Это союзник. Его нужно понять и принять».
Но как можно понять то, что внутри тебя бьётся как буря и готово в любое время разрушить тебя?
— Представь, что поток — это река, — говорит Кайрон. — Она не враг. Она не утопит тебя, а держит на поверхности. Только не греби против течения.
Я пытаюсь. Представляю реку. Тёплую, мягкую, сияющую. Я сижу прямо посреди неё, погружённая в полный, безмятежный покой. Не борюсь, не ищу берег, а просто позволяю воде медленно обтекать меня, смывая тревоги.
И вдруг… передо мной вырастает волна, огромная как здание, которая накрывает меня с оглушительным, сокрушительным рёвом. Мир мгновенно становится чёрным и тяжёлым, а удары воды обрушиваются с силой, способной сломать кости. Волна начинает кувыркать меня, бросая по сторонам, как невесомую щепку. Я теряю всякое представление о том, где верх, где низ. Лёгкие начинают гореть отчаянно, я судорожно пытаюсь найти путь к поверхности, но вокруг только яростно бурлящая, ледяная вода. Она душит, давит и не дает ни малейшего шанса на спасение.
Разочарована, открываю глаза и смотрю на моего наставника. Хочется и себя стукнуть и его стукнуть.
— Ты же не думала, что получится с первого раза? — хохочет Кайрон. — Если ты почувствовала его, это уже прогресс.
Он встаёт с пола и протягивает мне руку. Я хватаюсь за неё, и он мягко подтягивает меня вверх.
— Всё, беги домой, давай. Завтра продолжим, — говорит он бодро, словно мы просто закончили пробежку в парке.
Я приподнимаю бровь. Скептично.
Домой? У меня больше нет дома, профессор. Он остался в другой галактике. На планете, где пахнет выхлопными газами и сигаретами.
Кайрон, видимо, считывал мой взгляд как открытый учебник, потому что вдруг обнимает меня за плечи, прижимается щекой к моей макушке и бормочет:
— Уууу, злючка. Перестань дуться один раз.
Я только хмыкаю, но на мгновение становится теплее. Хоть и не дом, но всё же — кто-то рядом стоит и даже обнимает. И больно не делает.
Глава 4. Эмоциональное фиаско
«Власть развращает. Абсолютная
власть развращает абсолютно»
Лорд Актон ЛИССА Месяц спустяИ вот так у меня начались действительно «весёлые дни», как ребята и обещали. Тренировки, уроки, снова тренировки, снова уроки, и так каждый день по кругу. Кайрон, Дарк, Алек, Скотт… и так по спирали моего выживания.
Они, кстати, очень быстро оценили мой гениальный «график», который я им заботливо разослала на местные аналоги планшетов. Для них – старая техника, которая давно не используется, но Таргент смоделировал им такие, так как я не могла работать с информацией по воздуху, как делали они. Тут нужно было умение пользоваться энергетическими нитями, ведь летящие в воздухе цифры — это были не просто голограммы, а целые мозговые импульсы, которые активировались с помощью одного устройства, похожего на широкий браслет — ократ, так он называется. Только разница между классическим браслетом и ократом была огромной. Ократ мог увеличиваться или наоборот, уменьшаться, в зависимости от объёма обрабатываемых данных.
Если носитель долго работал с данными, то браслет становился широким на запястье, или тоненькой прозрачной нитью, если интерфейс не использовался активно. Была и третья стадия — полное исчезновение. Это тогда, когда он был в спящем режиме. И конечно, для всего этого процесса нужна была омеговская энергия. То, что у меня теоретически есть, но использовать её ещё не умею.