Будни британских охотников. 1770–1870

И, как отмечал спортивный обозреватель Leatherhead,

…это вовсе не какие-то исключительные годы; так, если посмотреть на итоги выставок 1870 года, то видно, что сеттеры-лавераки заняли все первые места, и рекорды в Бирмингеме подтверждают то же самое80.

В 1870–1874 годах Э. Лаверак девять раз судил собак спортивного дивизиона: в 1870 году – на выставке Северных графств собак и птицы в Каунти-Мьюс, Карлайл, в Пенрите, Камбрия, и в Дарлингтоне, Дарем, в 1871 году – в Уольверхэмптоне близ Бирмингема, в Понтефракте, Лидс, в Дриффилде, Йоркшир, и в Бирмингеме, в 1872 году – в Дарлингтоне, Дарем, в 1874 году – в Инвернессе, Абердиншир, Шотландия.

26 августа 1872 года вышла в свет книга Эдуарда Лаверака «Сеттер»81. Уже через месяц, 25 сентября, в лондонской The Pall Mall Gazette, выходящей большим тиражом и пользующейся популярностью у читателей, появилась первая рецензия, отражавшая положительное мнение большинства британских охотников. Корреспондент Nottingham Journal дополнил:

Любители сеттеров, а имя им легион, должны быть благодарны мистеру Лавераку за неустанное внимание и энергию, которые он вложил в то, чтобы сделать как минимум одну породу их любимого класса общепризнанно ценной82.

Монография Э. Лаверака «Сеттер» издана через полгода после публикации книги Идстона. В своей книге Э. Лаверак после только что прошедших в прессе острых споров, какие и чьи сеттеры лучше, высказал такое мнение:

Несколько странно, что автор «Собаки», который пишет о сеттерах «манчестерского джентльмена», ни разу не упомянул Контесс мистера Р. Л. Пюрселла Льюэллина или Дэйзи мистера Гарта; обе они – единственные чистокровные образцы сеттера-лаверака, какие когда-либо участвовали в полевых испытаниях, и, думаю, их работа удовлетворила всех. Одним может нравиться одна порода, другим – другая, кому-то – ирландец, кому-то – гордон, и так далее. Это просто вопрос вкуса, так как, без сомнения, существует много разновидностей не хуже моей, из которых можно выбирать83.

Э. Лаверак обозначил свою позицию и не позволил втянуть себя в дрязги.

Англичане-охотники признавали, что надо брать собак хороших линий, и к середине 1870‑х годов большинство спортсменов склонялись к тому, чтобы использовать на охоте сеттеров-лавераков. Журнал Bell’s Life in London писал:

Хорошая линия – вот в чем вопрос! И хотя бывают разные мнения, но публика держится за фаворитов, цепляется за них, несмотря на возможную неблагосклонность газет и ворчание стариков, и, что забавно – публика, как правило, бывает права. Все время ругают кровь Гамлета в пойнтерах, но публика держится за него вот уже десять лет, и в настоящий момент одни из лучших – может быть, самые лучшие пойнтеры в Англии – происходят от Гамлета. То же самое и с сеттерами-лавераками. Их много ругают, но от них никуда не деться, и сейчас на любой выставке и на любых полевых испытаниях они затмевают всех остальных. Это тип, за который надо держаться, как утверждают многие заводчики, и если судить по последним выставкам и по американским газетам, скоро будет так же много людей, разводящих лавераков, как и разводящих шортгорнскую породу скота84.

Осенью 1872 года Лаверак покупает дом в северной части Шропшира, в полутора милях от Витчерча справа по дороге, ведущей в Аш-Магна и Айфилдa. Этот двухэтажный небольшой дом из красного кирпича с прилегающими к нему конюшнями и хозяйственными постройками он назвал Броухолл-Коттеджем (рис. 72). Из письма Э. Лаверака приятелю от 24 марта 1875 года:

Покупая это имение, я думал, что нет места более для меня пригодного; я выстроил с большими издержками отличный кеннел, мест для прогулки и натаски собак достаточно.

Рис. 72. Дом Эдуарда Лаверака в Аше, Витчерч, Шропшир

Рис. 73. Приходская церковь Крайст-Черч в Аше, Витчерч, Шропшир

В двух шагах от Броухолл-Коттеджа находится приходская церковь Крайст-Черч (рис. 73), слева – бывший охотничий домик лорда Гровенора, чуть дальше – деревня, затем лес, в котором всегда было много лис, а возле леса поля использовались для скачек с препятствиями.

У старой деревенской кузни рядом со школой располагался коттедж кузнеца Дэна Клиффа, который помогал Лавераку управляться с собаками. Дэн истово верил в целительность дубильных веществ от всех кожных болезней и привозил сеттеров в Витчерч, чтобы окунуть их в дубильные ямыa.

В октябре 1872 года разразилась эпидемия собачьей чумки, поразившая многие районы Соединенного Королевства и продолжавшаяся несколько лет85. В кеннел Лаверака чумка нагрянула летом 1874 года. Арнольд Берджес цитирует письмо Джона Р. Робинсона, которое было напечатано в 1880 году в декабрьском выпуске английского The Live Stock Journal («Журнал о домашнем скоте»), где автор письма прямо указывает на причину гибели собак в кеннеле Э. Лаверака летом 1874 года:

Его собаки подхватили инфекцию при перевозке из Шотландии после охоты в одной из этих омерзительных клеток, называемых собачьими ящиками. У Принца и Коры (сеттеры Э. Лаверака. – В. П.) была такая чесотка, что их пришлось отправить на лечение к ветеринару Уайту86.

Рис. 74. Эдуард Лаверак с сеттером Корой

Вероятно, 1874 год – последний год, когда Эдуард Лаверак охотился. Как вспоминал один ирландский спортсмен,

этот старый джентльмен, которому сейчас 75 лет, охотился в Шотландии весь этот год до второй недели ноября, как молодой юноша, и он до сих пор благодарен за любую информацию, касающуюся собак и охоты, которую он может получить87.

К 1875 году спортсмены-охотники стали остро испытывать проблемы с подготовкой собак к охотам. Увлечение подружейной охотой ограничивалось не только строгим законодательством об охоте, но и трудностями подготовки охотничьих собак из‑за строгого соблюдения принципов частной собственности на землю и ее ресурсы и, соответственно, жесткой системы охраны дичи. Сеттеров-лавераков быстро раскупали, использовали в разведении, придерживаясь принципов инбридинга, которые проповедовал Эдуард Лаверак (рис. 74). В декабре 1875 года корреспондент газеты Bell’s Life in London and Sporting Chronicle писал:

Сеттеры становятся невероятно популярными, а имя Лаверака за последние пятьдесят лет стало неотъемлемой частью любого списка победителей полевых испытаний. Ценность породы становится все более общепризнанной, и все новые спортсмены вкладывают сердце и душу в их разведение88.

Bell’s Life in London писала в декабре 1875 года:

Владелец оригинального питомника, мистер Лаверак, выводил их настолько тщательно, держал их очень закрыто, но надо признать, что они не выродились за время его жизни ни с точки зрения красоты, ни с точки зрения качества в поле. Те, у кого они были, знают, каковы они в поле, и последняя выставка в Александринском дворце дает очевидное доказательство их единообразия в форме и движениях.

Спрос на сеттеров-лавераков сохранялся очень долго, а в декабре 1881 года на выставке Кеннел-клуба, проходившей в Александринском дворце, был учрежден новый класс сеттеров (класс сеттеров-лавераков) с призами для победителей89. Даже через 35 лет после смерти Эдуарда Лаверака, 30 марта 1912 года, корреспондент газеты The Westminster Gazette отмечал, что «в Инверари-Касл, Аргайлшир, в Теймут-Касл, Пертшир, в Розсей-Касл и во многих других поместьях шотландских ноблменов держат почти исключительно породу Лаверака».

В июне 1876 года Эдуард Лаверак последний раз принимал участие в выставке в Хрустальном дворце, Лондон, на которой выставил своих сеттеров: в открытом классе английских сеттеров кобелей – Голубого Принца, занявшего третье место, и в открытом классе английских сеттеров сук – Кору, занявшую первое место.

Человек, принадлежавший к среднему классу, в Викторианскую эпоху считал необходимым выполнять свой гражданский долг, участвуя в работе приходских управлений, церковных советах и в любых других общественных организациях. Поэтому Эдуард Лаверак, переехав в Броухолл-Коттедж, стал членом комитета партии консерваторов и принял участие в выборах в январе 1876 года в Северном Шропшире округа Витчерч (рис. 75)90.

Рис. 75. Портрет Эдуарда Лаверака (19 июля 1800 – 4 апреля 1877), присланный Дж. Р. Робинсоном французскому издателю Е. Фору

С начала 1877 года Лаверак был тяжело болен, и его ограждали от посетителей и неприятных новостей. Как писал Leatherhead, «перед смертью старого джентльмена настигла деменция»91. Вероятно, он, чувствуя, что его жизнь приближается к концу, назвал экономке Анне Нотт точную дату своего рождения. Позднее она предоставила все необходимые сведения в приходскую церковь Крайст-Черч в Аше.

Эдуард Лаверак умер 4 апреля 1877 года в Броухолл-Коттедже и был похоронен 7 апреля на кладбище этой приходской церкви. В регистрационной книге об умерших за 1878 год и в Календаре предоставленных завещательных и административных писем, внесенных в реестры завещаний Высоким судом в Англии за 1878 год, отмечено:

Завещание и дополнительные распоряжения к нему Эдуарда Лаверака, некогда проживавшего в доме 8 по Кларенс-стрит, Лоуер Броутон Солфорд в городе Манчестере, но позднее переехавшего в Броухолл в приход Витчерч в графстве Сэлоп, джентльмена, который умер 4 апреля 1877 года в Броухолл-Коттедже, были подтверждены в Шрусбери девицей Анной Нотт из Аша в приходе Витчерч, единственной душеприказчицей.

После смерти оставалось 800 фунтов наличных.

Отношений со своими родственниками и родственниками жены Эдуард Лаверак, похоже, не поддерживал. Корреспондент американской газеты Forest and Stream под псевдонимом Homo сообщил, что

получил письмо от близкого друга Лаверакаa, где он писал, что питомник мистера Лаверака, в котором он разводил сеттеров, был разделен между его другом мистером Джоном Р. Робинсоном и его экономкой миссис Уитхекерb. Принц, Кора и Блю Белль были проданы мистеру Бауэрсу. Мистер Лаверак изъявил волюc, чтобы его друг Джон Р. Робинсон сохранял и продолжал чистоту его породы, метод разведения был передан мистеру Робинсону мистером Лавераком незадолго до его смерти92.

Рис. 76. Памятник Эдуарду Лавераку на кладбище приходской церкви Крайст-Черч в Аше

Однако по другим сведениям, опубликованным в еженедельной газете The Bell’s Life in London and Sporting Chronicle, «мистер Т. Бауэрс купил весь питомник сеттеров у душеприказчиков покойного мистера Лаверака»93.

На небольшом церковном дворе приходской церкви Крайст-Черч установлена высокая надгробная стела (рис. 76), на одной стороне которой высечены слова:

В память об Эдуарде Лавераке, рожденном в Кезике в 1800 году, умершем в Броухолл-Коттедже в 1877 году. Этот памятник поставлен его почитателями из Англии и Америки.

На другой ее стороне написано:

Его большая любовь к братьям нашим меньшим снискала ему дружбу многих людей. Он любил собак и путем тщательной селекции возродил английского сеттера, лучшие представители которого теперь носят его имя. «Хорош тот в молитве, кто истинно любит и человека, и птицу, и зверя»a.

По воспоминаниям журналиста Дж. А. Тэтэма, посетившего с приятелем эти места в 1911 году,

в коттедже Дэнаa сохранилось несколько вещей в память о Лавераке. Одна из них – цепочка, на которой раньше висел свисток для собак. «Свисток у моей сестры, – сказал Дэн, – он золотой, сэр. Мистер Лаверак выиграл его за своих собак. Но там должна была быть еще одна вещь, которую я, помню, видел много лет назад и звук которой сеттеры наверняка очень часто слышали». Я попросил Дэна, и он немедленно ее разыскал и вернулся, опираясь правой рукой на палку (знак ревматизма и почтенного возраста), держа в левой ружье Лаверака. «Шпилечного воспламенения, сэр, единственное, которое он использовал на моей памяти». Когда мы прощались с Дэном, у него на языке вертелось имя, которое он никак не мог вспомнить. «Моя мать, – сказал он (а его мать еще жива), – знает, о ком я говорю, этот джентльмен был большим другом мистера Лаверака и любил тот же тип собак». Нам не пришлось ломать голову, чтобы догадаться, что речь идет о нашем старом друге, но, чтобы заставить Дэна вспомнить, мы спросили, не начинается ли имя этого человека на ту же букву, что и имя мистера Лаверака, – на букву Л. «О да! – ответил Дэн. – Это я помню, но…» И дальше никак. Старые заводчики сеттеров, так же как и молодые, но знающие предмет, отгадают это имя с той же легкостью, с которой это сделали и мы. На этом мы и оставили Дэна с его палкой и лавераковским ружьем, напряженно пытающегося вспомнить имя спортсмена, который в той же степени, как и его confrèreb Лаверак, ассоциируется с охотничьими собаками, – мистера Пюрселла Льюэллина94.

Корреспондент газеты The Field в 1877 году писал:

Взяв в качестве источника Kennel Club Stud Book («Книгу производителей Кеннел-клуба»), в которой приведены все победители публичных полевых соревнований и выставок любого уровня вплоть до 1875 года, я нашел там 219 английских сеттеров, из которых 103 являются либо чистокровными, либо хотя бы наполовину лавераками, 27 – частично лавераки, в остальных 89 крови лавераков нет. Если мы возьмем записи за 1874 и 1875 годы (я не могу взять 1876‑й, поскольку данные за этот год еще не опубликованы), то увидим, что из 69 английских сеттеров, победивших за эти два года, 42 – либо чистокровные, либо как минимум наполовину лавераки, 13 имеют часть крови лавераков, 14 принадлежат к другим породам. Эти цифры, несомненно, были бы еще больше в пользу породы мистера Лаверака, если бы этот джентльмен выставлял своих собак на полевых испытаниях95.

Дж. Тэтэм резюмировал:

[Лаверак] был очень последователен в осуществлении своих идей и, кажется, игнорировал все методы выведения собак (научные и прочие), кроме своего собственного, он в результате долгих лет терпеливой работы и любви к охотничьим собакам вывел линию, которая по внешнему виду и рабочим качествам, по стилю и характеру, выносливости, чутью и окрасу не только удовлетворяла его собственным ожиданиям и являла тот идеал, который он столько лет вынашивал в своей голове, но и приобрела прочную репутацию как в Англии, так и в Америке96.

Уильям Теплин – хирург-ветеринар, писатель

Рис. 77. Портрет Уильяма Теплина

Уильям Теплин (1740? – 1807), выходец из среднего класса, был хирургом-аптекарем, занимавшимся ветеринарией, и популярным писателем (рис. 77).

В 1763–1770 годах Теплин учился в Мидлсексе у аптекаря Джорджа Хардинга, а в 1770–1780‑х, став практическим хирургом-ветеринаром, обслуживал животных, принадлежащих аристократическим и состоятельным семьям. Он интересовался конным спортом, особенно скачками. В начале 1770‑х Уильям был вхож в элитные охотничьи круги, влиятельные члены которых поддерживали его на протяжении всей карьеры.

Ветеринарная практика Теплина состояла в основном в раздаче советов в устной или письменной форме. Он также организовал крупнейшую сеть продаж медикаментов для лошадей и собак, а к концу 1780‑х годов стал самым популярным ветеринаром в Англии. Благодаря связям с графом Сандвичем в 1783 году Уильям Теплин был назначен главным псарем гончих на оленей Георга III. В 1794 году в Лондоне он построил «Медицинский диспансер» для лечения лошадей, где «давал советы и продавал лекарства самым известным персонам Англии». Благодаря успеху своего диспансера Теплин смог перестроить манеж для занятий конным спортом в помещение для содержания более чем 100 лошадей c возможностью медицинского ухода за ними. В 1796 году он выпустил две книги, посвященные здоровью и болезням лошадей: «Справочник по конюшне для джентльмена; или Современная система кузнечного дела» и «Улучшенный Теплин; или Сборник кузнечного дела», которые сразу стали бестселлерами. Как пишет в диссертации Майкл Хаббард Маккей,

«Справочник по конюшне для джентльмена» Теплина должен был помочь джентльменам контролировать свои конюшни должным образом. Его практика была похожа на практику врача, и он знал, что его титул джентльмена и связи с королевской охотой значат даже больше, чем звание доктора. Тем не менее он стал называть себя «медиком конного спорта», понимая, что звание медика еще на шаг приближает его к тому же благородному статусу, что и у врачей. Однако звание «медик конного спорта» не прижилось, а поскольку образованных специалистов, занимавшихся лошадьми, обычно называли ветеринарами, он тоже стал называть себя ветеринаром97.

С 1803 года Уильям Теплин под псевдонимом Ветеран Спортсмен публикует несколько книг, в которые включает разделы об охотничьих собаках. Первым издан двухтомный «Спортивный словарь»a, посвященный графу Сандвичу, главе королевской охоты короля Георга III. Словарь содержит в алфавитном порядке слова и выражения, касающиеся содержания и разведения лошадей и домашних животных, в том числе некоторых пород собак: борзых, гончих, пойнтеров, сеттинг-догов, сеттеров, спаниелей, лерчеров, терьеров и других, с указанием кличек выдающихся представителей пород и имен их владельцев-аристократов, методы лечения при различных заболеваниях, разнообразные виды охоты, главными из которых считались охота на зайца, лису и оленя, естественную историю диких животных со ссылками на Бюффона, законодательство об охоте, правила проведения петушиных боев, травли медведей, барсуков, собачьих боев, боев собак с быками и прочее.

Следующей книгой, изданной им в 1803–1804 годах, был двухтомник под названием «Кабинет спортсмена»a. Эта книга иллюстрирована 50 гравюрами известных художников Рейнагла, Бьюика, Рейсбрака и Пугина, изобразивших наиболее известные британские породы собак – испанского пойнтера, водяного спаниеля, ирландскую борзую, фоксхаунда и других. Второй том У. Теплин начинает с описания охоты на оленя, указывает расходы на служащих охотничьего хозяйства, кратко знакомит с законодательством и правилами охоты в королевских лесах и парках, далее он выделяет пять психотипов охотников: деревенских спортсменов, женоподобных спортсменов, модных спортсменов, спортсменов, зависящих от модных направлений, и спортсменов-джентльменов. Здесь он подробно описывает породы гончих (бладхаундов, фоксхаундов), из подружейных охотничьих собак – испанского пойнтера. На примере содержания фоксхаундов Теплин рассматривает организацию кеннелов. В заключении дает краткое описание болезней собак и лечение.

В 1807 году Уильям Теплин умер. В главном спортивном журнале Соединенного Королевства The Gentleman’s Magazine был размещен некролог:

Независимый ум и проницательные суждения мистера Теплина как писателя и ветеринара надолго останутся в памяти спортивного мира. Многие его небольшие статьи можно найти в ранних выпусках Sporting Magazine, в частности несколько блестящих описаний королевской охоты в Виндзорском лесу, написанных языком настоящего спортсмена и в подлинно спортивном духе98.

Роль низшего класса в спорте и охоте

Все, кто зарабатывал менее 100 фунтов, относились к низшему классу. Низший класс в социальной иерархии Англии к середине XIX века подразделялся на два слоя: верхний слой состоял из рабочих, нижний слой – из бедняков. Более двух третей населения Соединенного Королевства в XIX веке относилось к рабочему классу, на который приходилось около одной пятой совокупного дохода общества.

Верхний слой низшего класса представлял собой неоднородную группу, которая выполняла черную работу. Этот класс был представлен двумя категориями: квалифицированными и неквалифицированными работниками, зарабатывавшими от 40 до 90 фунтов стерлингов в год, и их благосостояние зависело от их рук99. К ним относились служащие землевладельцев, перед которыми стояла задача сохранять леса и дичь поместий, – геймкиперы, их помощники киперы, лесничие, лесники, охранники, сторожа, лица, сдающие в аренду пастбища, и другие (рис. 78). Начиная с середины XVIII века богатые землевладельцы в своих поместьях стали активно разводить фазанов, куропаток и другую дичь, а некоторые из них даже учреждали должность главного смотрителя по разведению и кормлению фазанов100.

Рис. 78. Геймкипер с сеттером

Дж. Г. Бертрам пояснял:

Сегодняшним спортсменам нужна армия слуг, которые неплохо зарабатывают на жизнь себе и своим семьям. Мужчины и мальчики, работающие на пустошах и в оленьих лесах, – геймкиперы, лесники и джилли – почти все местные. Вышеназванные, а также ремесленники и торговцы, зависящие от них по роду деятельности или из‑за продаваемых товаров, не смогли бы поддерживать свои школы и церкви, если бы не большие деньги, которые им платят за аренду охотники101.

Джон Лоуренс в книге «Британские полевые виды спорта» говорил:

Не только дворянин, сквайр, священник и фермер наслаждаются радостями погони на охоте на лис, но и деревенский работник, горожанин и ремесленник горят тем же энтузиазмом и ждут только случая, чтобы выплеснуть свои эмоции наружу независимо от добычи: охотятся на все и ловят любую рыбу, какая попадается в сети102.

Многие представители низшего класса держали охотничьих собак, и, как отметил Нимрод, даже у его знакомого мельника «было всего три пары гончих и один бультерьер»103.

Геймкиперы

Верхнюю ступень в этой социальной группе занимали геймкиперы, следящие за сохранностью дичи в имении (рис. 79). В помощь себе они нанимали помощников, иначе киперов, из местных жителей прихода, носящих прозвища: шотландцы – джоки, валлийцы – таффи, ирландцы – пэдди или микки.

Геймкипер имел много обязанностей. Стоунхендж перечислил эти обязанности: на вверенной ему территории геймкипер должен оберегать и выращивать дичь (фазаны, куропатки, черная дичь) как в домашних условиях, так и в охотничьих угодьях, отлавливать хищников (дикие коты, куницы, лисы, хорьки, горностаи, ласки, крысы, хищные птицы), охранять от браконьеров в соответствии с законом, отлавливать собак всех видов, метко стрелять, быть честным, знать законодательство, подбирать необходимый штат помощников, иметь оружие и носить его в дневное время104. Кроме того, геймкипер имел право штрафовать незаконно нарушивших границы территории поместья и не имевших лицензии на охоту, мог конфисковывать у них ружья, сети, собак. В его обязанности входили и натаска охотничьих собак (стоимость натаски сеттеров и пойнтеров составляла от 2–3 гиней с головы до 10 фунтов 10 шиллингов), принятие родов у сук (ему платили за каждый помет) и прочееa.

Рис. 79. Геймкипер Фримен, служивший у лорда Кларендона. После охоты с борзой на косулю

Геймкипер подбирал себе помощников из местных жителей, в том числе лесничих, лесников, охранников, сторожей. Владельцы поместий старались обеспечить геймкиперов и их непосредственных помощников всем необходимым для проживания и выполнения обязанностей. Дети из этих семей перенимали от родителей умения и навыки и чаще всего передавали семейный опыт следующему поколению.

Английский писатель Уильям Аркрайт в монографии «Пойнтер и его предшественники» утверждал:

[В литературе] об английских киперах и натасчиках подружейных собак до организации филд-триалсов упоминается очень мало, возможно, потому, что в те свободные дни хозяева находили время для того, чтобы самим ухаживать за своими щенками, а также натаскивать их во время охоты, оставляя своим слугам только устранение шероховатостей105.

Имена известных в свое время киперов сохранились благодаря практическим руководствам самих геймкиперов – Джона Майера, автора «Справочника спортсмена» (1815) и Уильяма Флойда, автора книги «Замечания по натаске собак» (1821). Об известном йомене XVII века из Уайлдора, в приходе Хартлбери, графство Вустер, натасчике легавых собак Джоне Харрисе рассказал Пирс Иган в книге «Спортивные истории» (1827). Капитан Лейси в книге «Современный стрелок» (1842) поведал о двух известных натасчиках собак – об Одлине, геймкипере эсквайра Тёрнера из Пантона, Линкольншир, и мистере Брэйлсфорде, кипере графа Честерфилда в Ноттингемшире.

В книге «Сеттер» Э. Лаверак говорит:

Многие английские джентльмены и заводчики придерживались мнения, что шотландские заводчики хуже английских. Я считаю, наоборот. Люди, живущие в диких болотистых районах, имеют больше возможностей наблюдать и изучать повадки дичи, обитающей в тех местах (рис. 80)106.