Будни британских охотников. 1770–1870

После 1830 года состоялись поездки Лаверака в Ирландию. Причину этих путешествий он объяснял так:

Я так высоко ценю настоящую кровь ирландца, что четыре раза ездил в Ирландию с исключительной целью узнать, где можно найти чистокровных собак, предполагая воспользоваться ими для скрещивания со своими белтонамиa.

Вспоминая жизнь Эдуарда Лаверака, Дж. Р. Робинсон писал:

Не только большой любитель охоты, но и замечательный рыболов, Лаверак часто посвящал свободное время ловле лосося, став постепенно одним из признанных авторитетов в этом деле44.

В 1829–1830 годах Эдуард, рыбача на озерах Лох-Несс и Лох-О в графстве Инвернесс, Шотландия, обнаружил никому не известную разновидность лосося. В 1859 году The Field, а за ней и многие другие газеты перепечатали сообщение, опубликованное в газете The Glasgow Herald:

Лосось в Шотландии. Эту крупную разновидность форели в озере Лох-О обнаружил около тридцати лет назад мистер Эдуард Лаверак, выдающийся английский спортсмен. В то время и несколько лет спустя эта рыба обычно была от 20 до 30 фунтов весомa. На озеро сбежались рыбаки, рыбу удили безостановочно, лосось практически исчез, и ловить его почти перестали. После этого количество его увеличилось, и нам доводилось увидеть очень хороший экземпляр, весом 16 фунтов, пойманный М. У. Стобартом, эсквайром, на блесну. Этот джентльмен недавно поймал двух лососей весом 12 фунтов, еще одного в 10 фунтов, двух в 6 фунтов и множество от 1 до 4 фунтов45.

В разные годы Лаверак рыбачил в Шотландии на реке Ди, славившейся изобилием лосося (рис. 68).

В романе «Гордость и предубеждение» (1813) Джейн Остин писала: «Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену». В это время мужчины, принадлежащие к среднему классу, как правило, вступали в брак в возрасте старше 30 лет по достижении определенного финансового и социального положения, позволяющего им обеспечивать семью. Мужчины чаще всего выбирали женщин из своего класса или чуть выше, но нередко вступали в брак с представительницами тех семей, с которыми у них были тесные деловые связи. Похоже, что семьи Лаверак и Доусон были знакомы давно, тем более что население Кезика составляло тогда чуть более 1600 человек. Брак Эдуарда Лаверака и Мэри Доусон, несмотря на разницу в возрасте (жениху было 35 лет, невесте – 16), для семьи Доусон был очень выгодным – состоятельный джентльмен Лаверак по классовой иерархии стоял на порядок выше Мэри, тогда как отец Мэри Уильям Доусон был башмачником.

Рис. 68. Ловля лосося в Шотландии

6 апреля 1835 года в церкви Кростуэйта викарий Уильям Парсайбл (бывший школьный учитель Эдуарда) провел обряд бракосочетания по лицензии, приобретенной Эдуардомa. До 1835 года основным местом жительства Эдуарда Лаверака был Манчестерb, но после женитьбы он переехал в Кезик и поблизости стал арендовать охотничьи угодья. В 1839 году Лаверак охотился на землях графа Карлайла в Монкхаус-Хилле, что в 28 км от Кезика46.

Рис. 69. Карта охотничьих угодий, которые в 1840‑е гг. арендовал Эдуард Лаверак

Лаверак всегда начинал сезон 12 августа в Шотландии с охоты на граусов. С 1840 года до конца жизни постоянным местом охоты он избрал графство Инвернесс. Эти места изобиловали пернатой дичью, обитавшей на огромных пустошах, таких как Коррор в Лохабаре, занимавших площадь около 12 тысяч акров (49 кв. км) и граничивших с Мойхоллскими болотами (рис. 69)47. Вероятно, в Корроре или в Мое, что в 30 километрах от города Инвернесс, Лаверак держал кеннел, где активно занимался племенной работой. В своей книге Э. Лаверак писал:

Я хотел бы внушить каждому, кто арендует охоту в Шотландии, насколько сократились бы их потери времени, заботы, расходы и исчезло разочарование и настолько выросли бы удовольствие и удовлетворение от нее, если держать маленький питомник хороших и полезных собак вместо большого числа негодных. Но бывает слишком часто, что держат большое количество собак, тогда как и четвертой доли их вполне было бы достаточно48.

Знакомые, посещавшие его кеннел в более поздние годы, сообщают, что Лаверак содержал не более девяти собак.

Куда бы ни отправился Лаверак, жена всегда следовала за ним. По всей видимости, в самом начале 1840‑х годов в Корроре, Инвернессшир, у них родился сын. Испытывая радость от этого события и удач, сопровождавших его в племенной работе с английским сеттером, 29 июля 1841 года Эдуард написал шутливое стихотворение «Жаворонок» и отправил в газету The Caledonian Mercury Edinburgh, которая опубликовала его 9 августа.

По сведениям Крейга Кошика, канадского исследователя истории легавых континентальных и островных собак, сын Лаверака умер в 1843 году в возрасте трех лет, однако более подробных данных о нем в архивах Великобритании найти не удалось49. Вероятнее всего, после смерти сына семья Лаверака вернулась в Кезик.

С 1843 года после двухнедельной охоты на граусов в Шотландии к 1 сентября Лаверак переезжал или в Озерный край, или на остров Айлей, что на западном побережье Шотландии, где продолжал охотиться. Как сообщает М. Бернес, 24 сентября 1961 года миссис Лейн Рамсей – младшая из Килдалтона прислала ей письмо, в котором рассказала, что в 1843–1863 годах Лаверак арендовал угодья в поместье Килдалтон, принадлежавшем деду ее мужа Джону Рамсею на острове Айлей. Там же Лаверак разместил свой временный кеннел. Как сообщила миссис Лейн Рамсей, по выезде Лаверак оставил там собак, которых считал старыми для работы. На этом племенном материале Джон Рамсей создал кеннел под названием «Айлей», просуществовавший до смерти своего владельца в 1892 годуa.

В 1845 году на Питменских торфяниках в Инвернессшире Лаверак охотился со своим помощником лесничим Ангусом Кэмпбеллом, которого нанял за 1 фунт 7 шиллингов и 6 пенсов50. Питменские болота в Хайленде – дикие и опасные места, и дичь здесь водилась в изобилии, о чем он писал в своей книге. Об охоте Лаверака в этих местах Старик Калабар вспоминал:

Господа Лаверак, Марсленд, Бертон и Бьюри убили за четыре дня в ту же пору 1054 головы граусов в Питмене. В середине сентября они видели на этой пустоши много тысяч граусов. В те дни все пустоши были хороши. Мне говорили (один из компании, охотившейся в Питмене) про мистера Эдуарда Лаверака, известного своей прославленной породой сеттеров, что несколько лет спустя, когда он арендовал Данмагласс, они вместе с сэром Хамфри де Траффордом, Джоном Смитом из Фоксхолла, Робертом Норрисом из Дейвихьюма, Ланкашир, добыли за один день 11 сентября 3066 голов граусов. Еще мистер Лаверак рассказывал мне, что в другой раз он убил в одно ружье 38 пар за два часа51.

Сейчас у читателей может вызвать недоумение количество добываемой птицы и возникнуть вопрос: «Зачем?» Однако, помимо спортивной забавы для охотников, это было и средством зарабатывания денег, и довольно больших. Как только спортсмены-охотники арендовали места для проведения охот, о чем за несколько месяцев до открытия охотничьего сезона сообщали газеты, тут же к ним подтягивались торговцы дичью, а с 1840‑х годов, когда железные дороги стали проникать во все уголки Соединенного Королевства, торговцы арендовали целиком железнодорожные вагоны, чтобы доставлять добытую охотниками птицу в крупные города. В середине XIX столетия только на улицах Лондона ежегодно продавалось 5000 тетеревов, 12 000 куропаток и 12 000 фазанов52.

О меткости Э. Лаверака писал Джон Р. Робинсон:

Сам Лаверак никогда не считал себя хорошим стрелком, однако мне, частенько выходившему вместе с ним на охоту, приходилось видеть, насколько он хорош в стрельбе, несмотря на все его уверения в обратном. Однажды, заключив пари с одним своим знакомым, он, с двумя своими сеттерами, подстрелил сто двадцать семь пар граусов в течение одного дня. Его противник, имевший репутацию отличного стрелка, подстрелил всего лишь восемьдесят две пары. Безусловно, это была лучшая охота Лаверака, хоть частенько и приходилось ему приносить за день восемьдесят или девяносто пар. Но лучшее, что он мог сделать как стрелок, – это подстрелить восемьдесят две штуки без единого промаха. Я привожу эти факты только лишь в качестве доказательства искусства Лаверака во владении ружьем, и в этом ему не стоит страшиться даже наилучших стрелков современности. А вот повторить содеянное уже, пожалуй, не удастся, так как дичи становится все меньше и меньше…53

О ружьях, с которыми охотился Эдуард Лаверак, известно немного, но по подтвержденным данным можно сказать, что в 1814–1840 годах он имел, как и все спортсмены того времени, кремневое ружье и с ним оттачивал мастерство стрелка, с 1845 года – двуствольное охотничье ружье ружейника Дж. У. Эджа из Манчестера54, а в 1860–1870‑х годах – двуствольное шпилечное ружье55.

Будучи известным охотником, 29 апреля 1846 года Эдуард Лаверак был приглашен в качестве почетного гостя на спуск паровой яхты «Лорд озера» на озере Уондермир. Среди приглашенных были сэр Вальтер Скоттa, герцог Аргайл, барон Реглан, Джосайя Веджвуд, эсквайр, и многие другие известные аристократы и джентри56.

Уже в конце 1840‑х – начале 1850‑х годов сеттеры Лаверака пользовались огромной популярностью у охотников северных графств Англии и Шотландии. Позднее, в 1877 году корреспондент газеты The Bell’s Life in London and Sporting Chronicle вспоминал об этом времени:

Один спортсмен, охотившийся со сворой сеттеров собственного разведения, ответил человеку, похвалившему его собак: «Они очень хорошие, но тут у одного парня есть порода, которую он может проследить на пятьдесят с лишним лет назад, и я не хотел бы, чтобы мои и его собаки оказались на одном поле». Это и привело к моему знакомству с мистером Лавераком, а сопоставление этих двух свор полностью подтвердило мнение, высказанное охотником57.

В 1862 году на 43 году жизни скончалась жена Лаверака Мэриb. После смерти жены он переехал в Манчестерc и стал активно участвовать в выставках собак. Он не только экспонировал своих сеттеров, но и судил собак спортивного дивизиона. Впервые сеттеров из своего кеннела Э. Лаверак выставил в марте 1863 года в Креморн-Гарденс в Лондоне на первой Большой национальной выставке собак, где в классе «Английские сеттеры кобели» первый приз – серебряный кубок стоимостью 10 фунтов стерлингов 10 шиллингов 2 пенса завоевал его Фред II, а в классе «Английские сеттеры суки» его Белль заняла второе место, и Лаверак получил за нее приз в виде серебряного кубка и 3 фунта стерлингов. Затем последовали выставки, где его сеттеры завоевывали призовые места и награды: в 1865 году – в Ислингтоне, Лондон (рис. 70) и в Манчестере, в 1866 году – в Бирмингеме и в Манчестере, в 1867 году – в Бирмингеме, в 1868 году – в Халле, Йорк, в Ливерпуле и в Бирмингемеd, в 1869 году – в Ислингтоне, в Аттлборо, Норфолк, в первой монопородной выставке английских сеттеров в Бирмингеме и в Манчестере. Семь из девятнадцати ведущих кеннелов Соединенного Королевства имели сеттеров-лавераков, которые постоянно завоевывали призы на выставках.

В начале 1860‑х годов завязались жаркие дискуссии о правилах и принципах разведения сеттеров, о «чистоте потомства», о достоверности родословных. Одним из примеров таких скандалов может послужить конфликт Эдуарда Лаверака с заводчиком шотландских и английских сеттеров преподобным Томасом Пирсом (Идстоном). Теперь уже невозможно определить, была ли причиной тому зависть или что-то иное. Остается только догадываться. Чтобы избавиться от недосказанности, следует проанализировать доводы разных людей, которые получали информацию из первых рук, а также тех, кто позднее пытался объективно разобраться в этом. Суть этого конфликта, который британское общество не оставило без внимания, в следующем.

Рис. 70. Прибытие на Международную выставку собак в Ислингтоне, Лондон. Справа сидит Эдуард Лаверак с Фредом II и Белль

В мае 1863 года на первой Большой международной выставке собак в Лондоне впервые был выделен класс чемпионов. Тогда же Э. Лаверак в первый раз выставил своих сеттеров, и его кобель английский сеттер Фред II в классе чемпионов занял призовое место, а его сука английский сеттер Белль в открытом классе – второе место. В 1865 году на выставке в Ислингтоне, когда Томас Пирс судил сеттеров, в классе чемпионов все три места получили черно-подпалые сеттеры, в открытом классе английских сеттеров кобелей первый приз был вручен Э. Лавераку за Фреда II и в открытом классе английских сеттеров сук третье место заняла его Белль. В газете The Illustrated London News были размещены портреты победителей третьей Большой международной выставки собак в Лондоне, среди которых выделялся Фред II. Уже в 1866 году в Бирмингеме, где сеттеров судили лорд Гарвач и Уильям Лорт, Фред II вновь занял призовое место в чемпионском классе, а сука английского сеттера Брен Т. Пирса была только высоко оценена. Портрет Фреда II снова был напечатан в газете The Birmingham Daily Gazette и The Illustrated London News.

На выставках было большое количество жалоб на судейство и условия содержания собак. Проблема пристрастности судейства порождала дискуссии в спортивной прессе, и здесь явно прослеживалось столкновение интересов аристократии и поднимавшего голову среднего класса. Когда расхождения между конкурирующими системами ценностей становятся неизбежно очевидными, происходят прямые конфронтации. На этом этапе жесткой борьбы за лидерство Э. Лаверак вызвал у Т. Пирса личную неприязнь – имя Эдуарда Лаверака стало звучать в мире собаководства достаточно громко, и многие заводчики, включая самого Т. Пирса, были оттеснены на второй план.

Противостояние Пирса и Лаверака достигло наибольшей остроты к концу 1868 года, когда в ноябре перед декабрьской выставкой в Бирмингеме Томас Пирс направил письмо в газету The Field, где писал о пристрастных оценках сеттеров-лавераков судьями Дж. Уолкером и У. Лортом58. Его поддержал весьма энергичный корреспондент из Ланкашира под псевдонимом Vox (Голос), утверждавший, что некоторые судьи брали деньги за «дарование милостей». Предполагалось, что мошенничество имело место в записях судей. Преподобный Ф. У. Эди, активный и уважаемый член Бирмингемского общества выставок собак и Клуба охотничьих собак (SDC)a, в письме к редактору газеты The Field защитил от нападок Идстона судей У. Лорта и Дж. Уолкера, высоко ценивших сеттеров-лавераков:

…никакие другие сеттеры не показывают такого качества шерсти, как они, что, безусловно, происходит от чистоты родословной. Я слышал, что в северных графствах в частных питомниках есть породы настолько же хорошие, но их владельцы не хотят их выставлять. Но факт остается фактом – у мистера Уолкера есть все основания для любви к породе мистера Лаверака, и если судьи отдадут мой приз молодому сеттеру этой породы, а не черно-подпалому, я уверен, в этом не будет никакой несправедливости59.

Однако по итогам этой выставки в газете The Field появилась статья (по всей видимости, Фрэнка Пирса, сына Томаса Пирса). В статье грубо выражалось негативное мнение о Фреде II Э. Лаверака, занявшем первое место в классе чемпионов60.

Через четыре года после вроде бы законченной ожесточенной дискуссии в средствах массовой информации, в середине марта 1872 года выходит книга «Собака» Идстона61. Автор дает сравнительные характеристики английских сеттеров – победителей на выставках, уничижительно отозвавшись об Эдуарде Лавераке, назвав его «манчестерским джентльменом» и исказив факты о сеттерах-лавераках, занявших призовые места, что по сути являлось прямым оскорблением и вызовом Лавераку62. Современная американская исследовательница истории сеттеров Маргарет Бернес отметила, что приводимые Идстоном в книге сведения не совсем верны, и удивилась, что Томас Пирс не назвал имя заводчика чемпиона среди сеттеров кобелей:

Чемпион Фред II мистера Лаверака (№ 1372) еще в 1863 году выиграл открытый класс в Лондоне, а в Ислингтоне в 1865 году эта собака обошла знаменитого француза Байрона (№ 1329), которого Идстон описывал так: «…чудесный сеттер, на мой взгляд, самый безупречный из всех выставлявшихся этой породы. Он был привезен в Англию мистером Грином, и у него была прекрасная репутация, он завоевал в Париже Большую золотую медаль как лучшая спортивная собака среди всех пород»63.

Лаверак остро воспринял высказывания Идстона о нем и его сеттерах, поэтому он написал письмо главному редактору газеты The Field, которое было опубликовано 27 апреля 1872 года.

Сэр… С этим я никак не могу согласиться, поэтому, чтобы решить вопрос, чья порода сеттеров лучше, я предлагаю следующее соревнование: я отправлю на охоту от 6 до 12 собак моего выведения от Дэша против такого же числа черно-подпалых выведения Идстона, двенадцать дней подряд с 7 часов утра до 6 часов вечера, шесть дней на граусов и шесть дней на куропаток, и поставлю на них 100 фунтов. Я намерен отдать эту сумму вам или любому другому джентльмену на депозит до окончания соревнования. Я думаю, что это будет не только спортивное соревнование, мы будем иметь возможность честно оценить наши породы с точки зрения достоинств, способностей, скорости, нюха и выносливости, и я буду вполне удовлетворен. Я бы не стал бросать вызов, если бы не провокация и нападение Идстона на моих собак. Многие мои друзья советуют мне бросить этот вызов, который сделан вовсе не из бравады, но лишь с целью самозащиты. Э. Лаверак, Броухолл-Коттедж близ Витчерча, Шропшир, 24 апреля.

Идстон через редакцию газеты The Field опубликовал ответ, присланный на имя главного редактора:

Сэр, публика должна составить свое мнение о правоте мистера Э. Лаверака и о моей непредвзятости на основе моей книги. Я не собираюсь говорить ни слова в свою защиту. Я не намерен участвовать в «спортивном соревновании». Если бы я это сделал, мне бы пришлось поставить условие, что я буду соревноваться только с человеком, входящим в такую организацию, как Стрелковый клуб в Ноттинг-Хилле. Идстон64.

Следует заметить, что в Лондоне было два элитных стрелковых клуба – Лондонский стрелковый клуб в Ноттинг-Хилле и Харлингем-клуб, расположенный на берегу Темзы65. Для того чтобы быть членом одного из этих клубов, надо было принадлежать к элите общества и предоставить руководству клуба рекомендации двух его членов. Эдуард Лаверак по социальному статусу не мог быть членом Стрелкового клуба. Поэтому на публикацию Идстона, давшего понять Лавераку, что Let the cobbler stick to his lasta, бурно отреагировал Ричард Л. П. Льюэллин, друживший с Э. Лавераком и занимавший в социальной иерархии ступень выше Идстона. Свое письмо Льюэллин направил редакторам сразу двух газет – The Field и Bell’s Life in London:

Сэр, ответ Идстона на вызов мистера Лаверака – это попросту отговорка. Он явно боится встречи с лавераковскими сеттерами, и его возражения мистеру Лавераку – это не просто оскорбительная инсинуация по отношению к мистеру Лавераку, но прикрытие для его собственного конфуза. Поэтому, если Идстон считает, что я удовлетворяю требованиям, высказанным им в ответе мистеру Лавераку, предлагаю встретиться, я возьму только пару лавераковских сеттеров, которые у меня в данный момент хорошо выдрессированы, оба – от Дэша и Молл, условия те же, что названы мистером Лавераком. Идстон говорит: «Я не намерен участвовать в „спортивном соревновании“. Если бы я это сделал, мне бы пришлось поставить условие, что я буду соревноваться только с человеком, входящим в такую организацию, как Стрелковый клуб в Ноттинг-Хилле». Поэтому я предлагаю себя. Р. Л. Пюрселл Льюэллин, Эксетер-Колледж, Оксфорд, М. А., из Трегвинта, Леттерстоун, Южный Уэльс66.

Ровно через неделю, 18 мая 1872 года, газета The Field публикует ответ Идстона:

Сэр, я, конечно, был удивлен, увидев, что мистер Р. Пюрселл Льюэллин выступил в роли защитника мистера Лаверака в прошлом выпуске вашей газеты, или, другими словами, что, когда мистер Э. Лаверак высказывает ложные идеи, мистер Р. Пюрселл Льюэллин считает своим долгом его поддержать… (Здесь Идстон приводит выдержки из писем Р. Л. П. Льюэллина к нему, где тот высказывает свои критические замечания о сеттерах-лавераках. – В. П.) Что касается предложенного соревнования, я не намерен соревноваться ни с мистером Лавераком, ни с мистером Льюэллином, но если бы мне пришлось это делать, я бы предпочел первого, потому что второй дважды требовал отставки судей, когда проигрывал. Предложенное соревнование абсурдно и невозможно. Поехать на 12 дней с перерывом на воскресенье за 400 миль с волшебной перспективой в конце получить 100 фунтов! Мистер Лаверак, мистер Льюэллин и я знаем более простой способ получить эту сумму, если понадобится, я со своей стороны зарабатывал эти деньги на выставках или на поле. С меня довольно уже достигнутых успехов, а так как я не выставляюсь, то чувствую себя лучше, сидя в своем кресле и обсуждая достоинства и недостатки собак, без опасений и предвзятости. Идстон.

Свой ответ Идстону Льюэллин не стал задерживать и, направляя его в редакцию газеты The Field, прямо указал на преднамеренные искажения фактов Идстоном и на его недостойное джентльмена поведение67. В перебранку вступили и другие заводчики охотничьих собак, принявшие ту или иную сторону конфликта68. Перед выставкой в Хрустальном дворце популярный журнал Baily’s Magazine of sports and pastimes высказал свое мнение о происходящем конфликте и дал понять, что перебранка Идстона, Р. Л. П. Льюэллина, Э. Лаверака и других превратилась в личные оскорбления, однако это не скажется на мнении судей на предстоящей выставке.

Мистер Э. Лаверак, претендующий на звание заводчика лучшей породы сеттеров в Англии, бросил осторожный вызов (вызов этот спровоцирован и был, по сути, самообороной) Идстону, джентльмену, который разделяет необычную, но сильную убежденность многих других спортсменов (которые не разводят собак для выставок и не получают там призов) в превосходстве черно-подпалых сеттеров. Как автор книги о собаках, Идстон, само собой, считается авторитетом, а мистер Лаверак, обидевшийся на некоторые замечания Идстона насчет физических дефектов его собак, призвал на помощь Bell’s Life, чтобы рассудить их. Идстон подчеркнуто уклонился от публичной дискуссии перед лицом столь компетентных судей, считая, что книга и так принесла ему репутацию непревзойденного авторитета в разведении сеттеров. <…> Соперники могут утешиться тем, что рядовой посетитель Хрустального дворца вряд ли различает достоинства питомников. Конечно, ошибки, в том числе и судейские, случаются, но Компания (Хрустального дворца. – В. П.) крепко держится за старый принцип – The proof of the pooding is the eatinga, считая, что пользуется достаточным успехом, чтобы заставить замолчать нескольких придир69.

На этом обмен мнениями в прессе был закончен, но противостояние сохранялось.

В 1870‑х годах Эдуард Лаверак продолжал выставочную деятельность, а также приглашался судить собак спортивного дивизиона. В 1870 году он выставлял своих сеттеров в Хрустальном дворце в Лондоне, в Бирмингеме и в Манчестере, в 1871 году – в Эдинбурге, в 1872 году – в Дублине70 и в Хрустальном дворце в Лондоне71, в 1873 году – в Бирмингеме72, в 1874 году – в Хрустальном дворце в Лондоне73 и в Беркшире (рис. 71)74. На всех этих выставках его сеттеры занимали призовые места.

Рис. 71. Представитель кеннела Э. Лаверака английский сеттер окраса лемон белтон 15‑месячный Фред IV

Питомник Э. Лаверака был уже известен не только в Соединенном Королевстве, но и в остальной Европе, и в Америке. Стоимость сеттеров-лавераков была достаточно высокой. Например, Фред в 1863 году был оценен в 1000 фунтов стерлингов75 (но это был исключительный случай), в 1873 году пара сеттеров-лавераков Контесса и Нелли, принадлежащая Р. Л. П. Льюэллину, была оценена в пять сотен гиней76, другие сеттеры-лавераки, в частности Прайд оф зе Бордер и Фейри, были проданы Лавераком в Америку каждая за 150 гиней, Витчерч Бесс – за 150 гиней, Рок – за 90 гиней; в 1876 году за Блю Белль было предложено 100 гиней77. Если сравнить цены на сеттеров-лавераков со стоимостью английских сеттеров других заводчиков, то окажется, что последние, даже будучи победителями выставок и известными рабочими собаками, обычно оценивались в 70 и немного более фунтов стерлингов78. О том, что сеттеры-лавераки в начале 1870‑х годов были невероятно популярны, писала газета Bell’s Life in London and Sporting Chronicle:

Всего несколько лет назад, когда коронованной особеa потребовалась лучшая пара сеттеров, какую можно было купить, то первым, к кому обратились, был старый заводчик, который строго охраняет свой сорт, продает всего несколько собак в год, и мы еще ни разу не слышали ни одной жалобы на них. К заслугам Лаверака можно отнести и то, что он не проявлял ревности к другим заводчикам, но, напротив, позволял знакомым спортсменам использовать кровь своего питомника сколько угодно и безо всякой платы… Он был очень щедр, а прибыль получал от выведения все лучших и лучших сеттеров79.