Естественная школа. Философия и экономика выхода из кризиса к процветанию
- -
- 100%
- +
4. Маркс не определил правильно основное противоречие капитализма. Частная собственность не является ключевой проблемой, источником зла являются проценты. То есть частная собственность сама по себе не является проблемой, а вот использование частной собственности для извлечения процентов и получения дохода без труда — вот что является ошибочным поведением.
Маркс направил свой упрек не на проценты (право на распределение капитала), а на частную собственность на капитал, что привело к тому, что даже после введения общественной собственности люди по-прежнему стремились к получению процентов!
5. Маркс так и не смог избавиться от одной фундаментальной ошибки: он считал, что накопление прибыли и сбережения из заработной платы являются денежными источниками расширенного воспроизводства.
С микроэкономической точки зрения в этом действительно не видно никаких недостатков, но при наличии способности к макроэкономическому обобщению становится очевидным, что прибыль и заработная плата соответствуют конечным потребительским товарам! Их можно использовать только для потребления, а для расширения масштабов производства необходимо соответствующим образом увеличить денежную массу; нельзя «забирать у одного, чтобы отдать другому», иначе это приведет к недостатку спроса и избытку предложения.
После введения общественной собственности, продолжая стремиться к получению прибыли (процентов) в попытке развивать производство и по-прежнему пытаясь использовать сбережения для развития производства, в итоге неизбежно обречены на провал! Провал плановой экономики при государственной собственности заключается не в самой государственной собственности и не в планировании, а именно в этом!
Некоторые считают, что результатом этапа плановой экономики являются бедность и дефицит, но я хочу сказать: да, это действительно бедность и дефицит, но относительный избыток! По сравнению с реальной покупательной способностью общества даже то жалкое предложение всё равно является избыточным — не дайте себя ослепить дефицитом отдельных товаров. Массовые убытки государственных предприятий являются ярким доказательством: как может быть, чтобы на товар, на который существует спрос превышающий предложение, предприятие терпело убытки?
6. Теория Маркса не указывает истинного выхода из капитализма; в «Коммунистическом манифесте» были лишь высказаны некоторые идеи об общественной собственности и государственной собственности, причём эти идеи не были оригинальными. Что касается «союза свободных людей», который поклонники Маркса считают спасительной соломинкой, то на самом деле предложенный Марксом «союз свободных людей» — не более чем синоним «общества без классовых различий». — Без классовых различий и барьеров люди становятся свободными, а общество превращается в союз свободных людей. — И только.
7. Дополнение: теория прибавочной стоимости несостоятельна, но теория эксплуатации — состоятельна.
Ценность, созданная трудом, то есть право на распределение, которое трудящийся получает благодаря своему труду, равнозначна заработной плате и не содержит никакой «прибавочной стоимости», поэтому теория прибавочной стоимости несостоятельна.
Ценность, соответствующая процентам, представляет собой право на распределение дохода, получаемое капиталистом благодаря капиталу (можно также сказать, что это ценность, созданная капиталом), а само получение права на распределение дохода благодаря капиталу (то есть вычет части продукции) уже является эксплуатацией.
3.27. Искажение и утрата понятия стоимости — трагедия микроэкономики
21.11.2022
Адам Смит, по праву считающийся отцом политической экономии, дал весьма точный анализ обменной стоимости товаров; хотя он и не сформулировал это явно, но указал на истинную суть стоимости — право на распределение.
Смит считал, что факторы производства (поставщики) должны сначала получить право на распределение общественного продукта, и только после этого они могут стать источником обменной стоимости.
То есть трудящиеся, землевладельцы и капиталисты сначала получают право на распределение — то есть получают заработную плату, ренту и прибыль, — и только после этого эти три вида дохода становятся источником обменной стоимости.
Это чрезвычайно объективный, рациональный и беспристрастный вывод, представляющий собой обобщение фактов: объяснение обменной стоимости через распределение — тот, кто обладает правом на распределение, становится источником обменной стоимости.
Хотя теория стоимости Смита также называется трудовой теорией стоимости, это отнюдь не означает, что стоимость создаётся трудом, а означает, что стоимость измеряется трудом! То есть меновое значение товара — это не количество труда, которое он содержит или на производство которого было затрачено, а количество труда, которое он способен нанять, количество труда, на которое он может быть обменен.
Однако последующие политические экономисты, как ни странно, полностью перевернули эту концепцию, используя теорию стоимости для объяснения вопросов распределения. Тот, кто создает стоимость, может участвовать в распределении.
Сей выдвинул теорию стоимости факторов производства, в которой он отождествил производство продукции с созданием стоимости; таким образом, все три фактора производства продукции способны создавать стоимость и, следовательно, вполне законно участвуют в распределении. На первый взгляд это похоже на теорию стоимости Смита, но на самом деле представляет собой разворот на 180 градусов.
Рикардо выдвинул настоящую трудовую теорию стоимости. Он превратил измерение стоимости товара количеством труда в утверждение, что количество труда, затраченного на производство товара, и есть его стоимость, чем сразу же сбил экономику с правильного пути. Количество труда вовсе не может объяснить проблему соотношения обмена между различными товарами в капиталистическом обществе — как оно может быть обменной стоимостью?
Маркс же «развил» эту теорию Рикардо: раз объем труда не может объяснить соотношение обмена, давайте просто переименуем его в «стоимость», а задачу объяснения цены возложим на созданный им термин «производственная цена»! Это был всего лишь вынужденный ход. На самом деле, производственная цена гораздо ближе к первоначальному значению обменной стоимости. Маркс, столкнувшись с реальностью, был вынужден в некоторой степени вернуться к теории Смита.
Что касается Маршалла, то он уже ничего не говорил, а просто начал постепенно отказываться от понятия обменной стоимости, сосредоточившись исключительно на исследовании цен, в результате чего понятие стоимости было утрачено. Труд всей жизни старого Смита таким образом оказался забытым, а сам он часто искажался и представлялся как лицемер.
Вернувшись к пути Кенэ и соединив его с теорией стоимости Смита, стоя ногой на двух вершинах, можно сорвать жемчужину политической экономии.
Книга «Новое толкование политической экономии» раскроет вам всю правду.
3.28. Игнорирование важной роли денег в современной экономике — трагедия макроэкономических исследований
21.11.2022
Самой большой ошибкой Маркса было пренебрежение деньгами и непонимание той важной роли, которую они играют в общественном крупномасштабном производстве.
Поэтому, анализируя общий процесс общественного воспроизводства, он, посчитав деньги слишком хлопотными, просто не стал исследовать их роль, отнесясь к ним как к несущественной, отбрасываемой второстепенной роли, и учитывал только стоимость продуктов. Это обрекло его на полный провал: он получил лишь несколько беспорядочных формул соотношений между двумя отделами, которые оказались совершенно бесполезными.
Метод анализа двух отраслей Маркса происходит от экономической таблицы Кенэ. Однако суть экономической таблицы заключается в всестороннем исследовании движения товаров и денег, раскрытии важной роли денег и опровержении ошибочной теории меркантилизма, согласно которой всё сводится к деньгам.
Однако Маркс отверг суть и, напротив, перенял дрянь, самонадеянно разделив непрерывное, социализированное крупномасштабное производство, состоящее из бесчисленных тесно связанных друг с другом этапов, на два больших отдела. Он занялся исследованием соотношений между этими двумя отделами — это была просто душераздирающая ошибка, которая в одно мгновение разрушила его собственное будущее и сбила с пути последующие поколения.
До сих пор представления людей о деньгах остаются совершенно беспорядочными; сокровище старого господина Кенэ таким образом было зарыто, а исследования в области макроэкономики отклонились от правильного пути — как же тогда можно было бы обнаружить первопричины экономических, финансовых и долговых кризисов?
Кто-то скажет, что современная экономика уделяет деньгам огромное внимание, и даже существует специальная монетарная школа! Как жаль, что современная экономика действительно уделяет внимание деньгам, но не уделяет внимания изучению процесса общественного крупномасштабного производства и соответствующего ему процесса обращения; мышление по-прежнему застряло на стадии индивидуального производства, полностью поменявшись местами с ошибкой Маркса, и по-прежнему не имеет перспектив.
Вернувшись на путь Кенэ и соединив его с теорией стоимости Смита, взойдя на две вершины, можно сорвать жемчужину политической экономии. Книга «Новое толкование политической экономии» раскроет вам всю правду.
3.29. Обмен не только не повышает эффективность, но и тормозит её
25 апреля 2022 г.
Западная экономическая наука всегда преувеличивает роль обмена и рынка, как будто весь прогресс человечества и развитие производительных сил происходят исключительно благодаря обмену и рыночной экономике.
На самом же деле всё обстоит с точностью до наоборот: обмен расходует ресурсы и снижает эффективность.
Чтобы развивать производительные силы, человечеству необходимо повышать эффективность. Что же такое повышение эффективности? Это когда при том же количестве людей и том же объеме труда удается создать больше продукции.
Путь к повышению эффективности — это разделение труда. Еще в те времена, когда человечество не могло называться человечеством, люди уже знали о разделении труда и использовали его для повышения эффективности.
А обмен? Может ли он увеличить количество продукции в руках людей? Конечно, нет. Напротив, он заставляет многих тратить время, которое следовало бы посвятить производству, на обмен: они не только не производят, но и расходуют продукцию, и эти «входы» и «выходы» неизвестно насколько снижают эффективность.
Поэтому люди занимаются обменом не потому, что обмен — это хорошо и способствует повышению эффективности, а потому, что у них нет другого выбора! Ведь всякое приобретение сопровождается потерей: по мере развития разделения труда, наряду с повышением эффективности и увеличением объема продукции, возникло и одно нежелательное последствие — продукция, находящаяся в руках людей, не всегда соответствует их потребностям! А что еще остаётся, кроме обмена?
Несмотря на необходимость обмена, люди всё же стремятся свести затраты на него к минимуму. Поэтому вначале они могли только делиться продукцией, так как в этом случае затраты на обмен практически отсутствовали, а делиться можно было только внутри общины. Даже когда позже появился настоящий обмен, производство в небольших регионах оставалось «малым и всеобъемлющим», обмен происходил в узких пределах, а рынки были разрозненными. Одним словом, повышение эффективности, достигнутое человечеством благодаря разделению труда, не могло покрыть затраты, связанные с крупномасштабным обменом.
Более того, люди предпочитали вообще не обмениваться. Например, из-за географических и климатических условий в Шаньдуне эффективнее выращивать пшеницу, а в Южном Китае — рис, но после сбора урожая люди не стали обмениваться продуктами, а решили питаться тем, что вырастили сами: «Какая земля, такие люди». Ведь люди не могли позволить себе затраты на транспортировку муки в Южный Китай и риса в Шаньдун; имеющиеся трудовые ресурсы и время лучше было потратить на возделывание земли. А жители Шаньдуна не привыкли есть рис, а жители юга — не привыкли есть маньту: это всего лишь привычки, сформировавшиеся в результате длительного отсутствия обмена. Поэтому, хотя люди и считают преимуществом обмена возможность пользоваться более широким ассортиментом товаров, высокие издержки обмена заставляют их отказываться от него.
Всё это изменилось с наступлением промышленной революции, которая привела к появлению крупномасштабного централизованного производства. Такой подход позволял людям на крошечной территории (заводе) производить огромное количество дешёвой продукции — в количестве, достаточном для удовлетворения потребностей всей страны, и настолько дешёвой, что даже с учётом транспортных расходов на 1000 километров она оставалась дешевле, чем при традиционных методах производства. В таких условиях повышение эффективности, обеспеченное новым способом производства, стало достаточным для покрытия огромных издержек обмена, и так появился большой рынок и процветающая торговля. Одновременно промышленная революция способствовала развитию транспорта: появление поездов и пароходов привело к значительному снижению транспортных издержек (основной составляющей издержек обмена), в результате чего многие виды обмена, которые раньше люди не хотели осуществлять, стали возможными.
Что же стало причиной появления обмена и рынка: развитие разделения труда и способов производства или же рынок и обмен? Если говорить объективно, то развитие разделения труда и способов производства шло практически синхронно с развитием рынка и обмена: тот или иной вид разделения труда неизбежно сопровождается соответствующим видом обмена и рынком, и нет необходимости настаивать на том, что одно предшествует другому. Однако западная экономическая наука упорно возвышает обмен до божественного статуса, а разделение труда, которое действительно повышает эффективность производства, представляет как продукт обмена. Именно поэтому я вынужден проводить такой анализ и дискуссию, которые могут показаться чрезмерно придирчивыми.
Смит считал, что способность к обмену является врождённым отличием человека от животных, не осознавая при этом, что без разделения труда продукты, находящиеся в руках людей, не отличались бы друг от друга, и как тогда мог бы возникнуть обмен? Даже самый случайный, спонтанный и непреднамеренный обмен должен основываться на естественном, случайном и непреднамеренном разделении труда. Нельзя отрицать, что современный обмен и рынок огромных масштабов являются неизбежным результатом сознательного, целенаправленного и направленного на повышение эффективности разделения труда.
3.30. Три вида «теории трудовой стоимости»
9 июля 2025 г.
Теория трудовой стоимости претерпела значительные изменения по мере развития экономической науки; в общей сложности сформировались три теории трудовой стоимости.
Изначально все теории стоимости были теориями обменной стоимости (и только Маркс совершил так называемый «подвиг» отделения стоимости от обменной стоимости), и целью всех теорий стоимости было объяснение цены, то есть объяснение того, что такое дорогое и что такое дешёвое, почему одно дорогое, а другое дешёвое? Поэтому, как бы вы ни называли теорию стоимости, у всех есть общий критерий оценки правильности или неправильности: то, что вы называете стоимостью, должно определять цену! Если отойти от этого критерия, то теория стоимости теряет смысл своего существования! — Даже если вы скажете, что ценность — это собачьи экскременты, я ничего не смогу с вами поделать! На каком основании я могу сказать, что вы неправы?
Поэтому первая появившаяся теория трудовой стоимости Рикардо была теорией обменной стоимости труда. — Эта теория потерпела крах, поскольку не могла одновременно объяснить с помощью труда как заработную плату, так и цену на продукцию.
А теория трудовой стоимости Маркса представляет собой теорию стоимости, «залатанную» на основе теории Рикардо: с одной стороны, он обнаружил, что труд действительно не может адекватно объяснить цену, поэтому был вынужден определить труд как стоимость (отличную от обменной стоимости); с другой стороны, он не осмелился полностью отделить эту стоимость от обменной стоимости или цены и был вынужден по-прежнему объяснять возникновение прибыли и цены товаров в условиях капитализма на основе эквивалентного обмена. Даже когда эта задача оказалась невыполнимой, он упрямо выдвинул теорию деформации стоимости, насильно связывая стоимость и обменную стоимость воедино.
Поэтому трудовая теория стоимости Маркса представляет собой наполовину теорию обменной стоимости труда, в которой стоимость и обменная стоимость одновременно вынуждены быть разделенными и связанными, и которая с трудом удерживается на плаву благодаря некоторым софизмам (разграничение труда и рабочей силы, деформация стоимости).
А теперь на форуме появилась третья теория трудовой стоимости! Я называю её совершенно бесстыдной теорией трудовой стоимости.
Их логика такова:
Что такое стоимость? — Труд! (Включая то, что кто-то называет «затратами»; то, что кто-то называет «энергией труда»)
Ведь труд не может полностью объяснить цену? — Неважно! Я и не собирался этого объяснять!
Тогда на каком основании ты утверждаешь, что труд — это стоимость и единственная стоимость? — У меня большой рот! Я так хочу!
Мне совершенно непонятно: будь то труд, затраты на труд или трудовые затраты — всем и так ясно, что это такое. Если хочешь об этом говорить, так говори прямо, зачем же обязательно называть это «ценностью»? Какой в этом смысл? Если сторонники такой теории ценности не согласны с моим обобщением причин («у меня большой рот, я так хочу»), то, пожалуйста, приведите свои аргументы, почему вы настаиваете на том, чтобы называть труд ценностью — для начала расскажите, какова ваша исходная позиция?
Если отойти от традиционной теории обменной стоимости, отказаться от критериев, позволяющих судить о правильности или неправильности теории стоимости, и перейти к теории стоимости, не объясняющей цену, то такая теория стоимости перестает быть теорией стоимости! — Ведь нет ни оснований называть это «стоимостью», ни о чём говорить!
Если вы считаете труд важным, можете назвать это «теорией важности труда».
Если вы считаете, что труд — это честь, можете назвать свою теорию «теорией о чести труда».
Если вы считаете труд необходимым, можете назвать это «теорией необходимости труда».
Если вы считаете, что справедливым является обмен в соответствии с объемом труда (или что справедливо только тогда, когда труд является мерой обменной стоимости), вы можете назвать это «теорией справедливости обмена равных трудовых затрат», «теорией того, что труд должен быть мерой обменной стоимости» или «теорией несправедливости, если труд не является мерой обменной стоимости».
В общем, теория обменной стоимости труда противоречит современным фактам, а теория трудовой стоимости (не обменной стоимости, не объясняющая цену) лишена смысла.
Наконец, хотелось бы прояснить ещё один момент: теория Смита не является теорией трудовой стоимости. Он чётко указал, что теория затраченной трудовой стоимости справедлива только в так называемую «варварскую эпоху».
3.31. Ложь о средствах производства
13 сентября 2025 г.
Будь то машины и оборудование, производственные помещения, сырье или энергоресурсы — все эти так называемые средства производства по своей сути являются не чем иным, как промежуточными продуктами, возникающими в процессе человеческого производства! Сами по себе они также являются лишь продуктами земли и труда, и нет никакой необходимости выделять их для отдельного обсуждения!
Иными словами, земля — мать богатства, труд — отец богатства, а потребительские товары или средства существования — это настоящие продукты, зрелое богатство, готовое к распределению и потреблению. А средства производства — это незрелое богатство, находящееся в процессе производства, полуфабрикаты! Они не являются ни целью производства, ни объектом распределения.
Поэтому при изучении процессов производства и распределения совершенно нет необходимости делить производство на первую и вторую категории; тем более не следует ставить средства производства и средства существования на один уровень и рассматривать их как равнозначные.
Производство — это производство средств к существованию или потребительских товаров; распределение — это распределение средств к существованию или потребительских товаров!
Факторами производства являются труд и земля; в условиях крупномасштабного общественного производства к ним необходимо добавить ещё один: авансированные денежные средства, или оборотные средства, то есть денежный капитал.
Поставщиками этих трех факторов являются, соответственно, рабочий, землевладелец и капиталист (если кому-то не нравится это название, можно называть его владельцем авансируемых денежных средств). Основанием для получения прибыли капиталистом является лишь то, что его деньги на некоторое время заняты в производственном процессе, что ничем не отличается от основания для получения прибыли при ссуде денег. Так называемые инвестиции и ссуды по сути одинаковы; говоря словами Маршалла, это «ожидание».
Однако западные экономисты, возможно, считают, что «ожидание» — не слишком весомое обоснование: предоставлять денежные средства, не обладающие производственной способностью (причём они лишь заняты, а не израсходованы), и требовать участия в распределении продукции — это как-то неловко; а проценты носят слишком искусственный характер. Поэтому они решили придать обоснованию прибыли капиталиста более благородный вид и выдвинули на первый план средства производства, используя их так называемую «производственную способность» в качестве основания для распределения доходов капиталиста.
На самом деле это обман, направленный на введение людей в заблуждение! Производительная способность средств производства — это одно из оснований для участия в распределении труда тех, кто производит эти средства производства! Это одно из оснований для объяснения собственной стоимости средств производства! Но это вовсе не основание для процентов, выходящих за рамки собственной стоимости средств производства! И не основание для получения прибыли капиталистами, выступающими в роли перекупщиков!
Западная экономическая наука не осмеливается называть капиталом оборотные денежные средства, которые на самом деле предоставляют капиталисты, и не осмеливается называть капиталом землю, сырьё и рабочую силу, приобретённые за эти деньги и находящиеся во владении капиталистов; она осмеливается называть капиталом лишь такие средства производства, как машины и здания — то есть предметы длительного пользования. Это делается с целью обмануть человечество и скрыть правду о распределении. На самом деле Сай уже давно указал на истину: сущность капитала заключается в некой стоимости, а его конкретная форма совершенно не имеет значения! Поэтому никакая «производительная способность» не важна! Однако истина порой бывает не слишком приятной, поэтому западная экономическая наука пошла на попятную! С корыстными целями она соткала обманчивую ложь!
В общем, сущность капитала заключается лишь в некоторой стоимости, а не в потребительной стоимости, а основа процентной ставки — это «ожидание»; это факт, который западная экономика признала уже давно. К сожалению, некоторые люди не могут смириться с этими фактами и упорно лгут, утверждая, что капитал — это только машины и цеха, а не деньги, и пытаются, отталкиваясь от потребительной стоимости или производственной способности, сфабриковать нелепую теорию распределения по предельному вкладу, чтобы оправдать капиталистов.
Что же касается метода макроанализа первого и второго отделов в «Капитале», то это вызывает смех и слёзы одновременно — это просто пустая трата времени. Ряд формул, выведенных Марксом для описания взаимосвязей между двумя отделами, — это вовсе не что иное, как бесполезное демонстрирование виртуозности! В реальности люди даже не знают, где проходит граница между первым и вторым отделами! С этим просто невозможно работать!
Возможно, западные экономисты уделяют особое внимание средствам производства по другим причинам, но Маркс, по-видимому, просто сам навлек на себя неприятности, оставив потомкам скрытую угрозу в виде склонности придавать большее значение тяжелой промышленности, чем легкой.
В общем, средства производства имеют значение только для тех, кто конкретно занимается производством, технологиями и технологическими процессами, но для экономистов их значение практически равно нулю! Лучший способ к ним отнестись — это вообще на них не обращать внимания! Просто игнорируйте средства производства — и всё! Это элементы конкретного производственного процесса, нет нужды в них вникать! — Производство — это когда трудящиеся, используя природные ресурсы и в условиях денежного оборота, производят потребительские товары (средства существования), а затем эти товары распределяются между трудящимися, землевладельцами и капиталистами. Для экономических исследований достаточно сосредоточиться на двух крайних точках — входных ресурсах производственного процесса: труде, земле, обращающейся валюте; и выходных продуктах и объектах распределения: потребительских товарах. Напротив, если придавать средствам производства слишком большое значение, даже приравнивая их к потребительским товарам, и разрывать изначально непрерывный процесс человеческого производства, то в результате можно запутаться в этом вопросе! Либо вы будете тратить усилия впустую, либо допустите ошибки.