Естественная школа. Философия и экономика выхода из кризиса к процветанию
- -
- 100%
- +
Однако такой подход не может продолжаться долго: все то, что мы построили, требует окупаемости инвестиций, которая возможна только за счет реального потребления; только в этом случае инвестиции можно считать успешными, в противном случае они обречены на провал, приводя к полной потере вложенных средств, банкротству финансовых учреждений, предоставивших кредиты, и потере сбережений и инвестиций простых граждан! К сожалению, наш реальный уровень потребления слишком низок, что обрекает инвестиции на провал, не говоря уже о таких принудительных инвестициях.
Теперь настало время расплаты. Почему возник дефицит денежных средств? Дело в том, что кредиты нужно возвращать, но соответствующие инвестиции оказались неудачными. У банков прервался денежный поток, и им приходится «забирать с одной стены, чтобы заделать другую», проживая за счёт заимствований; как только они не смогут больше брать в долг, их ждёт банкротство.
Подведем итоги:
1. Правительство или другие предприятия заняли огромные суммы денег и превратили их в невозвратные инвестиции в железобетон, инфраструктуру и избыточные производственные мощности. Эти «предложения» не имеют соответствующего внутреннего спроса, способного их поглотить, поэтому, естественно, нет достаточного денежного потока для погашения кредитов.
2. Финансовые учреждения не могут вернуть кредиты в срок, их собственный денежный поток неизбежно рушится, и им остается только искать способы занять деньги: привлекать вклады под высокие проценты, выпускать высокодоходные финансовые продукты, осуществлять межбанковские займы... В результате доходность по этим ставкам резко взлетает.
3. Таким образом, рост краткосрочных ставок обусловлен не появлением в обществе каких-то краткосрочных высокодоходных проектов с быстрой окупаемостью, а тем, что финансовая система, стремясь удержаться на плаву, без разбора хватает деньги любой ценой! Например, заемщиками являются не какие-то мастера по зарабатыванию денег, а бедные люди, которые едва сводят концы с концами; они берут деньги под высокие проценты не потому, что рассчитывают на высокую прибыль для выплаты процентов, а потому, что знают: если не получат деньги, то сразу же погибнут! Какими бы высокими ни были проценты, если удастся получить деньги, они не умрут сразу.
4. Конечно, захват денег не приводит к их увеличению; денег не хватает, и в конечном итоге часть финансовых учреждений всё равно обанкротится, поэтому им остаётся только обращаться за помощью к «маме-ЦБ». «Мама-ЦБ» не может напрямую выдавать деньги тем учреждениям, которые не могут их найти, а может только ссужать их. Таким образом, старые долги постоянно превращаются в новые и, как снежный ком, непрерывно растут — это и есть так называемое «наполнение системы деньгами».
5. А «наводнение» — это бездонная яма. Если заливать деньгами финансовые учреждения, неспособные погасить долги, то денежные вливания будут становиться всё больше и происходить всё чаще, а их эффективность — снижаться. К чему приведёт избыток таких вливаний? Любой здравомыслящий человек знает ответ: к гиперинфляции. Особенно сейчас, когда экономика Китая интегрирована в мировую, бесконтрольное печатание ничем не обеспеченных денег влечёт за собой ещё одно последствие — обвал валютного курса.
Вывод:
Ситуация безвыходная: если предоставить ликвидность — гибель неизбежна, если не предоставить — гибель наступит немедленно.
Нынешние меры властей:
осуществлять сдержанное смягчение мер, «в разумных пределах» затягивать пояса, не допускать массового краха финансовых учреждений, но и не идти по пути «мамы», которая берет на себя все риски, что в конечном итоге приведет к краху, а стремиться к «контролируемому» банкротству ряда финансовых предприятий с разумной скоростью. Одновременно необходимо провести подготовительную работу по рыночной либерализации процентных ставок, страхованию вкладов и т. д., чтобы уладить последствия банкротства финансовых учреждений.
Итог:
Накопившаяся «бомба» стала слишком мощной, и попытка устроить «контролируемый ядерный взрыв» практически не имеет шансов на успех.
4.8. Грядущая буря
4.9. Зло настигает зло
12 марта 2023 г.
Сегодня люди уже привыкли к эксплуатации со стороны капитала: стоит увидеть, что кто-то вложил деньги, как остальные сразу считают, что он должен получать прибыль за счёт своих вложений; в то же время, как только у них появляется немного денег, они стараются превратить их в капитал, чтобы эксплуатировать других, и сами считают это совершенно нормальным явлением.
Более того, как только банк снижает процентные ставки, все вкладчики выражают недовольство! Громко восклицая: «По какому праву?»!
Одним словом, капитал уже стал общепризнанным и оправданным инструментом эксплуатации; люди жалеют лишь о том, что у них слишком мало этого инструмента, и о том, что процентные ставки слишком низкие. Хранить деньги в банке — это слишком примитивно, а вот торговля акциями и фьючерсами — вот это да, это захватывающе! Каждый по-своему проявляет свои способности!
Однако справедливость восторжествует: даже если люди и признают обоснованность эксплуатации капитала, небо этого не признает! Объективные законы неизменны! Ошибочные поступки людей в конечном итоге обернутся против них самих: признание эксплуатации и гонка за ней приведут к тому, что все вместе, объединив усилия, разрушат экономику!
В истории подобные случаи краха экономики повторяются циклически, и уже вскоре все вновь увидят этот результат. Если на этот раз люди не проведут тщательный самоанализ, им не избежать беды, и они не смогут выбраться из бездны краха!
Часть 5. Ценность и распределение
5.1. История возникновения понятия «стоимость»
6 мая 2022 г.
Многие исследователи западной экономической мысли совершенно не знают ни о происхождении понятия «стоимость», ни о его значении.
Во-первых, классические политические экономисты считали, что цена — это лишь внешнее проявление, всего лишь количественный результат какого-то свойства товара, за которым стоит нечто, на чем она основана и чем она определяется; а это свойство товара, определяющее цену, они определяли как (обменную) стоимость — это и есть фундаментальное определение стоимости.
Однако при поиске сущности стоимости, то есть при поиске основания и определяющего фактора цены, мнения людей сильно расходятся, в результате чего появились такие утверждения, как «стоимость — это общественно необходимое рабочее время», «стоимость проистекает из субъективной оценки полезности людьми», «стоимость — это человеческий труд плюс ожидание капитала» и т. д. Эти утверждения вовсе не являются определениями стоимости, а лишь попытками очертить её сущность.
Это можно сравнить с уголовным делом: если кто-то убит, то обязательно есть «убийца», и понятие «убийца» можно сопоставить с понятием «ценность».
Но кто же этот убийца? Это всегда конкретный человек, и полиция не может просто заявить: «Это дело совершил убийца» — и объявить дело раскрытым. Точно так же, когда многие экономисты говорят: «Ценность — это такой-то и такой-то», они, по сути, просто пытаются раскрыть это экономическое «дело».
Однако поиск оснований и движущих сил, стоящих за ценой, оказался слишком сложной задачей: многовековые споры не привели ни к какому результату. В результате Маршалл пошел своим путем, открыв в экономике новый подход — непосредственное изучение цен на рынке, что открыло для западной экономики еще одну дверь, вследствие чего споры о ценности практически сошли на нет.
Поэтому современные западные экономисты вообще не используют понятие «ценности» и не придают значения его изучению, а лишь произвольно и беспорядочно интерпретируют это понятие, руководствуясь собственными ощущениями.
Самое печальное заключается в том, что даже авторитетные специалисты по марксистской экономике, придерживающиеся теории трудовой стоимости, не осознают, что «стоимость» — это всего лишь понятие, аналогичное понятию «убийцы», и принимают формулу «стоимость — это абстрактный недифференцированный труд, воплощённый в товаре» за определение стоимости и основу всех дискуссий; даже если обнаруживаются другие важные факторы, способные влиять на цену, они категорически отказываются признавать, что это тоже является одной из форм стоимости! Более того, из-за этого противоречия они насильно разделяют понятия «ценности» и «обменной стоимости», совершенно не задумываясь о том, какой смысл имеет ценность, оторванная от обменной стоимости.
Понятие стоимости, будь то современная западная экономическая теория или марксистская экономическая теория, уже было искажено и отвергнуто. Если самое важное понятие экономики деградировало до такого состояния, то может ли экономика и дальше идти по правильному пути? Сможет ли она по-прежнему открывать истину и закономерности?
Правильная теория стоимости должна всесторонне учитывать полезность и затраты.
Любой продукт обладает как минимум двумя свойствами: во-первых, это полезность или потребительская стоимость, а во-вторых — затраты, необходимые для производства этого продукта. До сих пор доминирующие теории стоимости ограничивались лишь одной из этих сторон: теория трудовой стоимости и теория факторов производства сосредоточены исключительно на затратах, а теория полезности, естественно, ограничивается полезностью.
Именно потому, что все теории стоимости имеют ограничения и не способны в полной мере объяснить явление цены, Маршалл впервые в истории объединил теорию факторов производства и теорию полезности через рынок, создав теорию равновесной цены. Как бы то ни было, в подходе Маршалла есть свои достоинства: он учитывает оба свойства товара, что даже можно назвать эпохальным прорывом.
Однако метод Маршалла, учитывающий два свойства, был слишком грубым: вместо решения проблемы стоимости он привёл к исчезновению самого понятия стоимости, и в итоге он пришёл к весьма неловкому выводу: в долгосрочной перспективе производственные издержки оказывают большее влияние на стоимость, а в краткосрочной — полезность. Этот вывод также ознаменовал полный провал поиска сущности стоимости: хорошая идея привела к полному провалу.
На самом деле у товара есть как минимум три свойства: помимо двух основных — полезности и стоимости — существует ещё одно, формирующееся на общем рынке, — преимущество!
Преимущество — это фактор, определяющий цену, который формируется в результате сравнения полезности и стоимости данного товара с другими товарами на рынке. Если не понять, что существует ещё и преимущество, и не понять, в чём оно заключается, то, конечно же, никогда не удастся построить правильную теорию стоимости!
Конечно, обменная стоимость должна быть одним из свойств товара, но она не может быть одним из трех только что обсужденных факторов (полезность, стоимость, преимущество) и, разумеется, не может быть простым суммированием этих трех факторов; скорее, это нечто, формируемое совместно этими тремя факторами или способное формироваться ими — еще одно свойство товара.
5.2. Разъяснение теории стоимости
6 октября 2022 г.
С самого начала в «Богатстве народов» Смита исследуется обменная стоимость, то есть изучается, почему и на каком основании цена единицы того или иного товара составляет 10 пенсов. Иными словами, цена любого товара имеет основание и опору, и это основание и опора объективно существуют! Никто не может сказать, что без всяких оснований и причин этот товар стоит 10 пенсов за фунт, а тот — 5 пенсов за штуку.
Хотя Смит и не сформулировал это явно, он уже коснулся сути проблемы: принципа распределения. Он осознал, что все продукты делятся на три части: одна часть достаётся землевладельцу, одна — капиталисту, а одна — работнику, то есть рента, прибыль и заработная плата. Именно эти три составляющие поддерживают цену любого товара и могут рассматриваться как три источника обменной стоимости.
Как же следует распределять эти три доли продукта? Смит не проводил подробного анализа и не объяснял логику этого процесса, а просто списал его на естественный ход вещей.
А так называемая теория трудовой стоимости Смита сводится лишь к тому, что он считал более подходящим и точным инструментом для измерения обменной стоимости товара количество труда, которое можно нанять за этот товар. Измерение обменной стоимости с помощью денежной единицы кажется простым, но на самом деле является неточным.
Как я уже писал в одном из предыдущих постов, микроэкономическая теория Смита очень сильна именно потому, что он затронул неизбежную связь между обменом и распределением и нашел источник обменной стоимости в самом акте распределения.
К сожалению, последующие поколения полностью неверно истолковали Смита и не придерживались его теории стоимости: Сай, Рикардо, Маркс…
Все они пошли по совершенно ошибочному пути: сначала обсуждали ценность, даже беспорядочно определяя её, а затем позволяли ценности определять распределение, то есть считали, что то, что способно создавать ценность, может быть распределено в виде соответствующих продуктов.
Не осознавая при этом, что правильный подход в политической экономии заключается в следующем: распределение определяет обменную стоимость. Именно принципы распределения определяют, что именно может «создавать» стоимость. А как же следует осуществлять распределение? Смит обошел этот вопрос стороной, а его последователи исказили его (сведя всё к тому, что именно может создавать стоимость). Теперь настало время нам всерьёз задуматься над этим вопросом.
5.3. Сколько же теорий ценности существует в политической экономии?
9 апреля 2023 г.
1. Самая ранняя теория стоимости.
Это теория полезности, корни которой уходят к Аристотелю, то есть она имеет очень долгую историю. По-видимому, первым, кто официально сформулировал теорию полезности, был итальянец Галлиани; позже эта теория столкнулась с трудностями и зашла в тупик — например, она не могла объяснить, почему такой полезный ресурс, как воздух, не имеет ценности, — пока не возникла «маржинальная революция», которая дала ей новую жизнь. Чем меньше количество, тем выше ценность; чем больше количество, тем ниже ценность. Воздуха слишком много, поэтому избыточный воздух практически бесполезен, а значит, его ценность равна нулю.
Однако даже «маржинальная революция» не решила проблему окончательно: полезность многих товаров из-за различия в их свойствах трудно количественно оценить или сравнить между собой, и до сих пор сторонники теории полезности мучаются над вопросом о том, следует ли использовать порядковые или кардинальные величины. Кроме того, невозможно успешно объяснить проблему цены, опираясь исключительно на полезность и игнорируя издержки, ведь между ценой товара и его издержками существует высокая корреляция (хотя это и не является единственным определяющим фактором), и этот факт не подлежит сомнению. И хотя маржинальная революция, казалось бы, разрешила трудности теории полезности, она ввела новую переменную — «количество», что можно охарактеризовать как «не успела одна волна утихнуть, как поднялась другая»: чтобы объяснить цену, вы вводите ещё одну переменную — «количество», которая сама по себе требует объяснения! Чем больше объясняешь, тем больше запутываешься, и в итоге попадаешь в замкнутый круг, когда количеством объясняешь ценность, а ценностью — количество: почему «Феррари» такая дорогая? Потому что её производят мало; почему её производят мало? Потому что она слишком дорогая, и покупателей мало.
В общем, особенность этой теории стоимости заключается в том, что она ничего не объясняет, ничего не решает и, конечно же, не поддается проверке; можно только ломать голову, пытаясь что-то придумать, а опровергнуть её — дело довольно сложное.
2. Теория стоимости Смита.
В экономическом сообществе существует серьёзное недопонимание теории стоимости Смита! Я говорю это, конечно, не без оснований, ведь и более поздняя трудовая теория стоимости, и так называемая упрощённая буржуазная теория стоимости опираются на слова Смита. Теория одного человека используется в качестве основы противоположными течениями — было бы странно, если бы здесь не было недопонимания.
На самом деле теория стоимости Смита очень проста: стоимость товара зависит от того, как он распределяется!
То есть: если продукт делится на три части — земельную ренту, прибыль и заработную плату — и распределяется соответственно между землевладельцем, капиталистом и рабочим, то земельная рента, прибыль и заработная плата являются тремя источниками обменной стоимости. — Сначала возникают принцип распределения и акт распределения, а уже потом — соответствующая обменная стоимость.
Такую теорию стоимости можно назвать «теорией распределительной стоимости».
Что же касается того, как следует осуществлять распределение, то Смит уклонился от ответа, ограничившись замечанием, что распределение — это естественный процесс: существует естественная заработная плата, естественная рента и естественная прибыль.
Почему же Смита часто относят к сторонникам трудовой теории стоимости и считают её родоначальником?
Это связано с тем, что Смит предложил реальный критерий для измерения величины обменной стоимости: труд.
Смит считал, что выражение стоимости в денежной форме также неточно, поскольку стоимость самой валюты постоянно колеблется; лучше всего измерять стоимость объемом труда, который можно приобрести (управлять, нанять) с помощью данного товара.
Поэтому эту точку зрения Смита следует называть «теорией измерения стоимости трудом», а отнюдь не «теорией определения стоимости затраченным трудом». Сравнение и разграничение этих двух теорий стоимости мы продолжим анализировать далее.
3. Теория стоимости Сайя.
Сай был продолжателем учения Смита на европейском континенте. Однако он полностью перевернул учение Смита о ценностях.
Многие считают, что Сайи был сторонником утилитарной теории стоимости. Это ещё одно огромное заблуждение!
Сай был утилитарным теоретиком стоимости лишь на первый взгляд; по сути, его теорию следует называть «теорией стоимости факторов производства». То есть земля, капитал и труд являются факторами производства, все они играют роль в создании полезности, а полезность и есть стоимость, поэтому все три фактора создают стоимость. Как видно, полезность здесь лишь прикрытие: Сай не тратил усилий на количественную оценку полезности или на их сравнение и ранжирование, что является сутью теории полезности. Сай лишь использовал полезность в качестве обоснования того, что эти три фактора создают ценность; что же касается того, сколько ценности создает каждый из них и как это измерить, то Сай уклонился от ответа на этот вопрос.
Эта точка зрения Саи, на первый взгляд, похожа на теорию Смита, однако по сути они диаметрально противоположны. — Смит исходит из того, что сначала происходит распределение между факторами, то есть три фактора сначала получают по одной доле продукта, и результат этого распределения определяет, что стоимость продукта состоит из трёх долей обменной стоимости; Саи же считает, что три фактора сначала создают три доли стоимости, а распределение заключается в том, чтобы владельцы факторов получили ту долю стоимости, которую создал их фактор.
В общем, Смит связывает стоимость с распределением (кто имеет право участвовать в распределении, тот и создает стоимость, а величина созданной стоимости зависит от получаемой доли в распределении), поэтому, объясняя стоимость, он сталкивается с проблемой распределения; хотя он и уделил этому вопросу определенное внимание, но, похоже, так и не дал исчерпывающего ответа (например, кто должен участвовать в распределении, какую долю следует распределять, у Смита нет чёткой позиции по этому вопросу, тем более чётких критериев — он просто сводит всё к «естественному формированию», «конкуренции» и «игре»); А вот Сэй нашел основание для распределения — ценность — и привязал распределение к ценности (кто создает ценность, тот имеет право на участие в распределении), но при этом он неизбежно столкнулся с другой проблемой: как измерить ценность, создаваемую каждым фактором производства? Сколько ценности создает фермер, возделывающий один му земли в течение года, и какова ценность, создаваемая одним му земли за год? По этому вопросу Сэй также мог только уклониться от ответа, уходя в сторону и говоря о постороннем! — Я тоже не знаю, делите как хотите.
4. Теория стоимости Рикардо.
Рикардо перевернул точку зрения Смита с другой стороны.
Он преобразовал «теорию измерения стоимости трудом» Смита в «теорию создания стоимости трудом»; на первый взгляд они кажутся очень похожими, но на самом деле это как день и ночь.
Смит считал: стоимость одной булочки зависит от того, сколько труда она способна нанять!
Рикардо же считал: стоимость одной булочки зависит от того, сколько труда затрачено на её производство!
Разница здесь огромна! Если для найма рабочей силы на один день нужно заплатить ей 10 булочек, то эта рабочая сила за день должна произвести гораздо больше, чем 10 булочек! Например, 15 булочек — иначе кто бы захотел быть работодателем? То есть на производство 15 булочек затрачивается 1 рабочий день труда; а на оплату труда по найму за 10 булочек уходит 1 рабочий день, следовательно, на 15 булочек уходит 1,5 рабочих дня.
Иными словами, стоимость 15 булочек, по Смиту, равна 1,5 единицам труда, а по Рикардо — всего 1 единице труда. Разница значительна: объем затраченного труда обычно меньше объема наемного труда.
В целом, различие между ними заключается в том, что Смит измерял величину стоимости только количеством труда, которое можно приобрести за товар, тогда как Рикардо считал, что величина стоимости определяется количеством труда, затраченного на производство.
Внеся это изменение, Рикардо также столкнулся с проблемой: многие вещи, на производство которых не затрачивается труд, тем не менее имеют ценность, могут быть проданы за деньги, могут нанимать рабочую силу (в обмен на труд) и, следовательно, имеют ценность.
По-видимому, Рикардо мог только обойти этот вопрос или просто свести его к дефициту. Таким образом, затраченный труд не может полностью объяснить проблему цен.
Помимо этого, у Рикардо была ещё более серьёзная проблема, которая непосредственно привела к краху его учения. Здесь мы не будем подробно её обсуждать, но она будет затронута в следующей части.
5. Теория стоимости Маркса.
Теория Маркса унаследовала трудовую теорию стоимости Рикардо, однако ему пришлось ответить на вопросы, которых Рикардо избегал или на которые он не смог ответить, и поэтому Маркс приступил к дальнейшему преобразованию трудовой теории стоимости.
Однако в первую очередь он преобразовал само понятие «стоимости»! До Маркса под «ценностью» понималась обменная стоимость — то есть то свойство товара, которое измеряется и количественно выражается ценой; эта (обменная) стоимость должна была быть тождественна цене и служила для объяснения цены; более того, если не придавать этому слишком строгого значения, то смешение обменной стоимости и цены не имело большого значения. Маркс же создал иное понятие ценности — это труд, затраченный на производство товара, что и называется отделением ценности от обменной стоимости.
После этого разделения, казалось бы, была решена одна из сложных проблем теории трудовой стоимости: такие вещи, как девственная земля, просто не имеют стоимости, но могут иметь обменную стоимость, ведь стоимость и обменная стоимость — это две разные вещи. Что же касается того, какова на самом деле связь между этой выделенной стоимостью и обменной стоимостью (или результатом количественной оценки обменной стоимости — ценой), о которой люди обсуждали ранее, то Маркс мог только уклониться от ответа!
Конечно, говорить о полном уклонении было бы преувеличением: Маркс просто уклонялся от прямого ответа, а его аргументация была крайне недостаточной — Маркс утверждал, что их взаимосвязь заключается в следующем: стоимость определяет меновую стоимость, а меновая стоимость является формой проявления стоимости. — Давайте посмотрим ещё раз? Как только он установил эту связь, противоречие вернулось! Если девственная земля не имеет стоимости, то что же отражает её цена? Или, иначе говоря, кто определяет её цену? Почему этот фактор не называется стоимостью? По крайней мере, частью стоимости, одним из её видов? — Здесь Маркс уже немного запутался.
Сначала Маркс говорил, что люди обмениваются товарами именно в зависимости от количества труда (стоимости); позже ему пришлось пойти на уступку, заявив, что цена колеблется вокруг количества труда (стоимости), а стоимость является центром колебаний цены; еще позже он снова пошел на уступку, заявив, что цена колеблется вокруг производственной цены (производственная цена не равна стоимости, но общая цена = общей стоимости; теория отношения стоимости и производственной цены представляет собой еще одну модификацию трудовой теории стоимости)..Несмотря на столь многочисленные уступки, при которых трудовая стоимость перестала быть центром колебаний цен, Маркс по-прежнему настаивал: трудовая стоимость определяет обменную стоимость!