Кровь и Корона

Глава 7: Тайный ход и лисья улыбка

Туннель был узким и влажным. Халлас двигался на четвереньках, чувствуя, как холодные, скользкие каменные стены сжимают его плечи, словно тиски. В темноте пахло сыростью, плесенью и чем-то железистым, как старая кровь, въевшаяся в камни. Его глаза — звериные, привыкшие к ночи и подземельям — быстро привыкли к полумраку, различая выступы и трещины, которые могли быть ловушками.

Он полз, стараясь не шуметь. Перчатки мягко цеплялись за камни, не оставляя царапин. Хвост он прижал к спине, чтобы не задевать стены и не создавать лишнего шума, который мог бы выдать его.

Через несколько минут туннель расширился, превратившись в небольшую, естественную пещеру. Халлас встал, разогнул затекшую спину и огляделся. Пещера была освещена странным, пульсирующим светом, который источал светящийся мох на стенах, создавая призрачное сияние. Из пещеры вели три хода, уходящие в разные стороны, как змеи.

— Хорошо, — пробормотал он, вспоминая карту, которую набросал ему Рикус на клочке пергамента. — Первый ведет к кухне. Второй к складам. Третий — к подвалам башни. Мне нужен третий.

Он двинулся вперед, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому шороху, который мог выдать присутствие. Где-то сверху, через толщу камня, слышались голоса, смех, звон посуды. Башня жила своей обычной, шумной жизнью, не подозревая о вторжении. Халлас знал, что наверху — валы, стража, магические ловушки, которые могли сработать от одного неверного шага. Но здесь, внизу, было пусто и тихо. Только капала вода где-то вдалеке, создавая эхо.

Он нашел деревянную, скрипучую лестницу, ведущую наверх, и начал подниматься. Каждая ступенька жалобно скрипела, но Халлас ступал так легко, что звуки почти не разносились. Его кошачья грация была бесценна, она позволяла ему быть тенью среди шума.

Наверху его встретил длинный, тускло освещенный факелами коридор. Стены были сложены из грубого камня, пол выложен потемневшей плиткой, на которой виднелись следы многих ног. Халлас узнал интерьер башни. Он был здесь раньше — когда его впервые привели к Мареке, чтобы дать клятву.

Он двинулся к лестнице на верхние этажи, стараясь держаться теней, которые плясали от факелов.

Халлас крался по коридорам, прячась в нишах, когда слышал шаги стражников. Башня была старой, но ухоженной. Везде горели факелы, отбрасывающие пляшущие тени, и на стенах висели дорогие гобелены с изображением павлинов в разных позах, их глаза, казалось, следили за ним.

Он миновал два поста, где стояли сонные стражники, их дыхание было ровным, и нашел узкую лестницу, ведущую вверх. Там, на пятом этаже, был кабинет Мареке.

Халлас остановился у двери. Она была массивной, из черного, полированного дерева, с инкрустированным изображением павлина с алыми, горящими глазами. Дверь не была заперта.

— Странно, — прошептал он, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Очень странно. Слишком легко.

Он толкнул дверь. Она открылась беззвучно, на хорошо смазанных петлях. За ней была просторная комната, заваленная бумагами, картами и толстыми книгами, которые лежали стопками на полу и на столах. На массивном столе горела одинокая свеча, отбрасывая свет на разложенные документы.

Халлас шагнул внутрь. Его глаза быстро пробежались по стопкам документов. Свитки, книги учета, запечатанные письма. Он начал проверять стол, ящик за ящиком, ища бухгалтерские книги, чувствуя, как время уходит.

— Что-то тут не так, — пробормотал он, чувствуя странное, ледяное напряжение в груди. Слишком тихо. Слишком пусто.

Внезапно за его спиной раздался голос. Спокойный, холодный, до боли знакомый.

— Ты долго шел, Халлас. Я уже начала думать, что ты не придешь.

Халлас медленно обернулся, и его сердце ухнуло в пятки, наполнив тело ледяным страхом.

В дверях стояла Мареке. Ее рыжие уши были насторожены, прижаты к голове, а желтые, хищные глаза блестели в полумраке, как у зверя, готового к прыжку.

— Я же говорила, — она улыбнулась, обнажая острые, как иглы, зубы, — что ты не сможешь спрятаться от меня.

Халлас медленно обернулся, встречаясь с ней взглядом. Его сердце колотилось, как птица в клетке, но лицо оставалось спокойным. Он даже позволил себе улыбнуться — той самой наглой, ленивой улыбкой, которая всегда выводила Мареке из себя.

— Мареке, — сказал он, разводя руки в стороны, словно показывая, что безоружен. — Я знал, что ты меня встретишь. Ты всегда была той, кто встречает гостей.

— Я ждала тебя, Халлас, — ее голос был мягким, почти ласковым, но в нем чувствовался ледяной, смертельный холод, который пронизывал до костей. — Ты исчез. Ты провалил задание. Ты оставил гильдию. Я хочу знать — почему.

Халлас вздохнул, делая вид, что собирается с мыслями. Он медленно опустился на стул напротив ее стола, как будто они собирались на дружескую беседу, и скрестил ноги.

— Я не предал гильдию, — сказал он, стараясь говорить уверенно и твердо, хотя внутри все дрожало. — Я пошел за магами.

Мареке прищурилась. Ее хвост перестал нервно бить, замер, и она наклонила голову.

— Магами?

— Да, — Халлас кивнул, чувствуя, как слова льются сами собой. — Когда я был в храме, я понял, что за свитком пришли не только я. Был еще один. Маг из башни Архимага. Я решил проследить за ним. Думал, если он что-то знает о свитке, я смогу его перехватить и забрать добычу.

— И что же?

— Он был сильнее, чем я думал, — Халлас развел руками с сожалением, изображая раскаяние. — Он поймал меня. Они поймали меня. Архимаг и его ученик.

— И они привели тебя сюда? — Мареке шагнула ближе, и ее когти царапнули столешницу, оставляя глубокие борозды. — В наше логово?

— Они хотели узнать, кто заказал кражу, — продолжал Халлас, чувствуя, как его собственный голос звучит чуждо. — Они думали, что я знаю. Я притворился послушником, согласился на все, притворился, что готов сотрудничать. Они поверили мне, провели через город, надеялись, что я приведу их к тайным ходам гильдии. Но я привел их сюда, чтобы ты могла с ними разобраться.

Мареке смотрела на него долго, изучая каждую эмоцию на его лице, каждый жест. Ее желтые глаза впивались в него, ища ложь. Халлас старался не моргать, не отводить взгляд. Он даже позволил своему хвосту лениво качнуться, изображая полную расслабленность.

— Ты хочешь сказать, что привел врагов в мой дом? — тихо спросила она, и в ее голосе зазвенела сталь.

— Я привел их, чтобы мы могли их уничтожить, — поправил Халлас. — Они думают, что я их человек. Они думают, что я их шпион. Они ждут меня у скал. Если ты позволишь, я вернусь к ним и скажу, что узнал, где ты прячешь бухгалтерию. Они войдут в ловушку — и мы убьем их всех.

Мареке молчала. Ее уши дрогнули, и она прищурилась, оценивая его слова.

— А моя метка? — спросила она. — Твой демон спит. Я чувствую это. Если бы ты был с ними по своей воле, ты бы вытащил его.

Халлас позволил себе едва заметную паузу. Она была опасна. Она чувствовала связь с демоном.

— Они попытались вырезать его, — сказал он, и в его голосе послышалась дрожь, которую он не мог полностью контролировать. — Архимаг хотел вытащить демона. Он знал о нем. Но я... я не дал им. Я сказал, что если они убьют демона, ты сразу узнаешь. И тогда ты убьешь меня. А они хотели использовать меня как живого свидетеля.

Мареке нахмурилась, ее лоб прорезала морщина.

— Ты спас демона?

— Я спас себя, — Халлас пожал плечами. — Я знаю, что без метки я тебе не нужен. А я хочу быть тебе нужен. Я хочу быть твоим лучшим вором снова.

Тишина повисла в комнате, тяжелая и давящая. Мареке медленно обошла стол и села напротив него. Ее хвост снова начал бить — но теперь медленно, задумчиво, как маятник.

— Хорошая история, — сказала она наконец, и в ее голосе звучала смесь сомнения и любопытства. — Но я проверю ее. Ты скажешь мне, где сейчас эти маги. Где они ждут тебя. Если ты врешь — твой демон проснется и сожрет тебя изнутри. Здесь и сейчас.

Халлас внутренне выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает его на мгновение. Он знал, что она не может проверить мгновенно — но он знал и то, что она попытается.

Он встал, выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза, в эти желтые, звериные глаза.

— У скалы, — сказал он. — «Спящий осетр». Они ждут меня там. Я скажу им, что нашел путь в кабинет, приведу их к черному ходу, и мы устроим засаду.

Он позволил себе наглую, уверенную улыбку.

— Они маги, Мареке. Но они не знают Водохранилище так, как знаем мы.

Мареке смотрела на него долго, оценивая, взвешивая каждое слово. Потом ее губы изогнулись в холодной улыбке, которая не коснулась глаз.

— Хорошо, кот. Я даю тебе шанс. Ты приведешь их в ловушку. И если они умрут — я поверю тебе. И сниму с тебя демона.

Она протянула руку и погладила Халласа по голове, как провинившегося, но любимого котенка, и в этом жесте была странная, извращенная нежность.

— Но если ты врешь, я буду кормить твоего демона сама. Я буду кормить его твоим страхом.

Халлас почувствовал, как внутри него что-то перевернулось. Старый инстинкт — тот самый, что помогал ему в детстве, когда он был маленьким, голодным котенком, выпрашивающим еду у чужих людей. Он знал: иногда быть слабым — это лучший способ выжить.

Он опустил глаза, чуть склонил голову набок и позволил себе издать тихий, вибрирующий звук из самой глубины груди.

Мурлыканье.

Оно шло из самого сердца, из того забытого уголка души, где Халлас все еще был маленьким и беззащитным. Это был звук, который никто не мог подделать — он шел оттуда, где жила истинная сущность, где не было лжи. Он мурлыкал, как делал в детстве, когда хотел получить одобрение и похвалу старшего, когда хотел, чтобы его пожалели.

Мареке замерла. Ее уши дрогнули, и на мгновение в ее желтых, звериных глазах мелькнуло что-то теплое. Что-то, что она давно не показывала, что она прятала за слоями цинизма.

— Ты... — она запнулась, и в ее голосе послышалось удивление.

— Я всегда был твоим, — тихо сказал Халлас, продолжая мурлыкать, и его голос был мягким, как шелк. — Я просто хотел, чтобы ты знала: я не ушел. Я никогда не уйду. Ты — моя семья.

Он сделал шаг вперед, все еще смотря вниз, как провинившийся, но любимый котенок.

— Я знаю, что подвел тебя. Но я хочу исправиться. Позволь мне это сделать. Позволь мне вернуть твое доверие.

Мареке молчала. Ее хвост медленно опустился, перестал бить, и она смотрела на него, и в ее взгляде смешались гнев, удивление и что-то еще — то, что она пыталась спрятать глубоко внутри, но не могла.

— Ты мурлычешь, — сказала она тихо, и в ее голосе послышалась странная, почти ностальгическая нотка. — Как тогда... когда я впервые привела тебя в гильдию. Ты был таким маленьким. Испуганным. Голодным.

Халлас поднял глаза. В них блеснула влага — настоящая или притворная, он и сам не знал, где заканчивается игра и начинается правда.

— Ты спасла меня тогда, — сказал он. — Ты дала мне дом. Я никогда не забуду это. Я хочу вернуть тебе свой долг.

Мареке шагнула к нему и протянула руку. Ее пальцы, с острыми когтями, коснулись его щеки — мягко, почти нежно, и в этом прикосновении была странная, болезненная ласка.

— Ты всегда умел убеждать, кот, — прошептала она. — Иди. Приведи их. И если ты не врешь... я сниму с тебя демона. Ты будешь свободен.

Она убрала руку и отступила. Ее глаза снова стали холодными, как зимнее небо.

— Но если ты врешь... я сломаю тебя. Медленно. Ты будешь мурлыкать, умоляя о смерти. И я не дам тебе ее.

Халлас кивнул, опуская голову. Он знал, что она не шутит. Но он также знал, что она только что поверила ему.

— Я не подведу тебя, — сказал он тихо.

Он повернулся и вышел из кабинета. Когда массивная дверь закрылась за ним, он выдохнул — медленно, стараясь не показывать облегчения.

«Я сделал это, — подумал он, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Я выиграл время. Теперь нужно предупредить остальных».

Он двинулся по коридору, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Но внутри него что-то изменилось. Мурлыканье — оно оставило странное, болезненное тепло в груди, напомнив ему о том, кем он был когда-то.

Он был котом. Хитрым, ловким, выживающим. Но теперь он был котом, который играл по-крупному, и ставкой была его жизнь.

Глава 8: Клятва и удар молнии

Хелвард стоял на палубе «Спящего осетра», вглядываясь в темноту грота. Его маска скрывала лицо, но его тело было напряжено, как туго натянутая струна, готовая лопнуть. Роза сидела рядом на бочке, начищая свои клинки до зеркального блеска, но она тоже чувствовала — что-то изменилось, воздух стал плотнее.

— Он в башне, — сказал Хелвард, и его голос был глухим. — Я чувствую его. Он там, наверху.

Роза подняла голову, ее глаза были насторожены.

— Откуда ты знаешь?

— Клятва, — коротко ответил Хелвард. — Я чувствую его пульс, его дыхание, его... страх.

Он замолчал, прикрыв глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. И в этот момент его пронзило.

Это было похоже на удар молнии. Он почувствовал, как Халлас стоит перед Мареке, как его сердце колотится, как он пытается казаться спокойным, хотя внутри все сжимается от страха. А потом — тихое, вибрирующее мурлыканье. Оно проникло в сознание Хелварда, как теплая, обволакивающая волна, как чужое дыхание.

— Боги, — прошептал Хелвард, открывая глаза. — Он мурлычет.

Роза нахмурилась, ее рука замерла на клинке.

— Что?

— Он мурлычет, — Хелвард открыл глаза, и в них было изумление. — Он успокаивает ее. Он врет ей. И она... она верит ему.

Он провел рукой по маске, словно пытаясь стереть видение. Но чувства не уходили. Он знал теперь, что Халлас идет обратно, что он солгал Мареке, сказав, что маги ждут у скал.

— Мареке отправит засаду, — сказал Хелвард, и его голос стал тверже. — Она думает, что мы ждем Халласа у тайного хода. Мы должны встретить его до того, как она поймет, что ее обманули.

Роза встала, убирая клинки в ножны, и ее движения были быстрыми и точными.

— Как мы его найдем?

— Я чувствую его, — Хелвард положил руку на грудь, туда, где билась клятва. — Змеи горят. Он... он уже в туннеле. Идет к нам. Но он не один.

В его голосе послышалось напряжение, которое передалось Розе.

— Сзади идет кто-то еще. Тень. Мареке послала за ним слежку.

Роза вытащила короткий клинок, и лезвие блеснуло в темноте.

— Тогда мы встретим его раньше, чем тень.

— Нет, — Хелвард поднял руку, останавливая ее. — Мы должны подождать. Если мы встретим их в туннеле, тень увидит нас и поймет, что мы не там, где должна быть засада. Мы должны дать ему выйти к нам. А потом... потом мы убьем тень.

Роза сжала клинок, но кивнула, понимая логику.

— Ты уверен, что он идет?

— Он идет, — Хелвард посмотрел в темноту грота, где сгущались тени. — Я чувствую его каждое движение. Он боится. Но он не останавливается.

Он сделал паузу и добавил тише, почти про себя, словно размышляя вслух:

— Может быть, он не такой плохой вор, как я думал.

Халлас выбрался из расселины, чувствуя, как каменные стены наконец отпускают его плечи. Свежий, влажный воздух ударил в лицо, и он сделал глубокий вдох, готовясь спрыгнуть на утес.

Но в этот момент над ним вспыхнул ослепительный свет.

Хелвард парил в воздухе, его плащ развевался на ветру, а пальцы уже светились голубой, пульсирующей магией. Он опустился на утес, и в его глазах за маской Халлас увидел что-то странное — не гнев, не ненависть. Он видел понимание, смешанное с тревогой.

— Ты бесполезен, — сказал Хелвард громко, так, чтобы голос разнесся по всему гроту.

Халлас моргнул, не понимая.

— Что?

— Ты бесполезен, — повторил Хелвард, и в этот момент его рука взметнулась вверх. Из пальцев вырвалась ослепительная молния — яркая, оглушающая, пронзающая тьму.

Она ударила Халласа в грудь.

Мир перевернулся. Халлас почувствовал, как его тело пронзает невыносимая боль, как воздух выбивают из легких, сменяясь огнем. Его ноги подкосились, и он упал на холодные, мокрые камни, чувствуя, как сознание уплывает в теплую, обволакивающую темноту.

Но в последний момент он понял: удар был не смертельным. Хелвард идеально рассчитал силу. Халлас был жив. Он просто... притворялся.

Над ним стоял Хелвард, глядя куда-то в сторону, в расселину, где мелькнула тень.

— Мареке скоро узнает, что ее кот мертв, — тихо сказал он. — Лежи тихо. Не двигайся.

В расселине мелькнула тень — быстро, почти незаметно. Тень наблюдала. И когда она увидела, как Халлас падает, как магический разряд пронзает его тело, она исчезла так же бесшумно, как и появилась, растворившись в темноте.

Хелвард выждал еще несколько мучительных мгновений, чувствуя, как время тянется. Затем опустился на колени и приложил пальцы к шее Халласа.

— Живой, — сказал он, и в его голосе послышалось облегчение, смешанное с усталостью. — Вставай. Тень ушла.

Халлас открыл глаза, кашляя и хватая воздух. В груди еще горело, но он уже мог дышать.

— Ты... мог бы предупредить, — прохрипел он, чувствуя, как слова вырываются с болью.

— Если бы я предупредил, ты бы не сыграл так убедительно, — ответил Хелвард, протягивая ему руку. — Вставай. У нас мало времени.

Халлас ухватился за его руку и поднялся. Он все еще чувствовал покалывание в груди от магии, но знал — это цена за то, чтобы обмануть Тень.

— Она поверила? — спросил он.

— Она побежала к Мареке, — сказал Хелвард. — Через полчаса Мареке узнает, что ее лучший вор мертв. И устроит охоту на виноватых.

Халлас усмехнулся, чувствуя, как адреналин все еще бурлит в крови.

— Не знаю, убил ли ты меня, но ты точно спас мне жизнь.

Хелвард смотрел на него долго. Его маска скрывала лицо, но в голосе послышалось что-то необычное — почти человеческое, почти теплое.

— Не благодари. Это был стратегический ход.

— Конечно, — Халлас улыбнулся, чувствуя, как между ними возникает странная связь. — Я не сомневался.

Роза уже спускалась с утеса, готовая присоединиться к ним, ее клинки были обнажены.

— Нам нужно уходить, — сказала она. — Если она отправит еще кого-то...

— Не отправит, — ответил Хелвард. — Она будет искать, кто предал ее. Она не знает, что это мы.

Внезапно горизонт окрасился малиновым — закат разлился по небу, заливая грот кровавым, зловещим светом. Вода под ногами засветилась багряным, отражая пламя, и Халлас поднял голову.

Над скалами, в лучах заходящего солнца, парили корабли. Не обычные суда — магические, с парусами, светящимися золотым светом, и фигурами на палубах. На носу первого корабля стоял старик в синей, развевающейся мантии, с высоким посохом в руке, и его длинная, седая борода развевалась на ветру.

Глеотхайн.

За ним — еще три корабля, полные магов, воинов и сияющей магии.

— Архимаг пришел, — прошептала Роза, и в ее голосе слышалось изумление.

Халлас перевел взгляд с кораблей на башню, где черный павлин все еще реял на стене, насмехаясь над ними. Он понял: это не просто битва за свиток или за его жизнь. Это война. Война за будущее всего мира.

— Он пришел с флотом, — сказал Халлас. — С целым флотом, чтобы покарать еретиков, расплодивших демонов.

Хелвард снял маску и посмотрел на небо. Его лицо было бледным, но в глазах горела гордость и благодарность.

— Учитель всегда умел делать грандиозные заявления, — сказал он, и в его голосе слышалась улыбка.

Халлас взглянул на него, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Учитель?

— Да, — Хелвард кивнул, и его лицо стало серьезным. — Я и мой брат Велиш были подобраны им с улицы. Он увидел в нас потенциал героев. Он дал нам имя, дом, знания. Он стал нам отцом, хотя по крови мы ему никто.

Он сделал паузу, глядя на корабли, на свет, который они излучали.

— Роза пришла к нему уже взрослой. Но он принял и ее. Всех нас — брошенных, потерянных. Он дал нам цель.

Халлас смотрел на него, чувствуя, как внутри что-то меняется. Эти двое — Хелвард и Роза — были такими же, как он. Брошенные. Потерянные. Те, кто искал свой путь в этом жестоком мире.

— Тогда, — сказал Халлас, глядя на башню, где Мареке уже наверняка готовилась к войне, — у нас есть еще одна причина не дать ей победить.

Малиновый закат разорвал грот на две половины. Корабли Глеотхайна опускались на воду, рассекая волны, как огромные лезвия. Их паруса горели золотым светом, а на палубах стояли маги в синих мантиях, готовые к бою.

Глеотхайн стоял на носу флагмана, опираясь на посох. В его единственном глазу плясали отблески магии, и его голос, усиленный магией, разнесся над водой:

— Водохранилище! Вы укрываете еретиков и демонов! Вы расплодили тьму в сердце нашего мира! Именем башни и пяти богов я приказываю вам сдаться!

С башни гильдии донесся холодный, насмешливый смех. На балкон вышла Мареке, ее рыжий хвост нервно бил, но лицо оставалось спокойным и надменным.

— Архимаг Глеотхайн! — крикнула она, и ее голос разнесся над водой, полный яда. — Ты пришел в мой дом с войной? Забыл, что сам когда-то был таким же, как мы? Что воровал и убивал?

— Я был вором, — ответил Глеотхайн, и его голос стал тише, но от этого только страшнее, пронизывая тишину. — Но я нашел свет. А ты нашла тьму и поселила ее в душах детей.

Мареке оскалилась, обнажая клыки.

— Тогда приди и забери их, старик.

Глеотхайн поднял посох. С неба ударила молния — не одна, а сотня. Они ударили в воду вокруг башни, поднимая столбы пара и волн, которые раскачивали лодки. Корабли двинулись вперед, и маги начали атаку.

Город на воде взорвался хаосом. Торговцы бросали свои лавки, люди бежали к лодкам, пытаясь спастись от магического огня. Где-то загорелся деревянный мост, и крики смешались с плеском воды и звоном стали.

В этом хаосе трое двигались к башне.

Халлас, Хелвард и Роза скользили между лодками, используя панику как идеальное прикрытие. Халлас вел их по узким, извилистым проулкам между плавучими домами, зная каждую щель, каждый потайной ход в этом городе.

— Архимаг дал нам время, — сказал он, не оборачиваясь. — Мы должны успеть до того, как Мареке поймет, что это отвлечение.

— А если она поймет раньше? — спросила Роза, оглядываясь на башню, где вспыхивали огни.

— Тогда мы будем сражаться, — ответил Хелвард. Его рука уже светилась магией, готовой к удару.

Они добрались до подножия башни. Она казалась почти пустой — все стражники были брошены на отражение атаки флота. Халлас достал ключ, который дал ему Рикус, и вставил его в потайную, замаскированную под камень дверь в стене.

Замок щелкнул. Дверь бесшумно открылась.

— Я иду один, — сказал Халлас. — Если нас будет больше, они почуют. Это моя игра.

Хелвард кивнул, и в его глазах была решимость.

— Мы прикроем тебя снаружи. Если через час ты не выйдешь... мы войдем. С боем.

— Договорились, — Халлас улыбнулся, оскалив клыки. — Я кот. Я всегда возвращаюсь.

Он исчез в темноте прохода.

Башня гудела отдаленными звуками битвы. Где-то наверху Мареке, наверное, ругалась, глядя на флот, который крушил ее город. Халлас бежал по винтовой лестнице, перепрыгивая через ступеньки, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь.