Колоски. Стебли

Выбраться на крышу у них получилось после следующего посещении студии. Был на удивление теплый вечер для начала апреля, ясное небо уже совсем по-весеннему раскрашивалось во все теплые тона красок закатным солнцем. По небу медленно плыли сизые редкие облака. На их фоне город, привычно шумный и суетливый снизу, представал в совсем ином свете и под таким углом, который София, живя на третьем этаже, никогда раньше не видела. Она радовалась приходу тепла, новому неожиданно открывшемуся для нее приятному занятию и скрытой от чужих глаз общности с подругой, которая день ото дня окутывала ее. Болтая, они переходили от одного края крыши к другому, наслаждаясь панорамой. София поняла, что обязана запечатлеть эти моменты, казавшиеся ей сказочными, неповторимыми. Она тут же озвучила предложение, неожиданно пришедшее ей в голову.

— Слушай, Ника! Давай так же выйдем в следующий раз, только я возьму с собой фотоаппарат. Снимки получатся умопомрачительные, вот увидишь!

Подруга с радостью приняла ее предложение, и, еще немного побродив по крыше и проводив солнце, они спустились вниз и разошлись по домам. К тому часу, когда София оказалась дома, и мама, и папа уже вернулись — обычно она приходила хотя бы немного раньше их обоих, и для всех было неожиданностью то, что девочка вернулась так поздно. Оба уже сидели за столом на кухне и начали ужинать, не дожидаясь, пока София переоденется и помоет руки. Она села за стол и едва принялась за еду, как услышала ироничный отцовский вопрос:

— Что же такого интересного было на твоих занятиях, что ты чуть не пропустила ужин? — Он, как и мама, не догадывался о том, почему она задержалась.

Соня слегка растерялась, но, ковыряясь вилкой в гречке, которая была влажной от соседства с тушеными в соусе тефтелями, она начала рассказывать, не сильно привирая, как она сама, преподавательница и другие посетители студии болтали за работой над большой картиной и даже не заметили, как занятие подошло к концу. Ответ вполне удовлетворил родителей, остаток вечера, не отравленный подозрениями и домыслами, семья провела вместе перед телевизором — сегодня показывали фильм, который хотелось посмотреть им всем.

София и Ника нетерпеливо обсуждали в тайной переписке новую встречу в студии. Не столько занятия, сколько то, что следовало за ними, стало для подруг целым событием. К большому сожалению для них обеих, именно в этот день подвела погода — небо затянуло облаками, и начался дождь, почти не прекращавшийся целую неделю. Торчать на крыше в такую погоду у девочек не было никакого настроя, так что они честно ходили на уже казавшиеся им скучноватыми занятия и только на них. Лишь однажды они решили подняться повыше, но то недолгое время, на которое им хватило терпения и смелости, из-за погоды пришлось провести на открытом общем балконе.

Во время вылазки с подругами произошла и другая неприятность. Они, сами не поняв, как, оказались между двух компаний парней крайне сомнительного вида. Дело было в том, что единственный подъезд дома, который так им приглянулся, был всегда открыт, чем привлекал не только их. Полы и стены лестничных клеток, также все балконы, лифты, да и крыша свидетельствовали о том, что здание посещали толпы посторонних, каждый из которых не мог не оставить после себя какой-то след. И хорошо, когда подобным следом являлось граффити, просто надпись или выброшенная упаковка. Запахи, наполнявшие все общие части дома, указывали, что его гости оставляли здесь далеко не только это.

Взявшиеся непонятно откуда группы молодых людей — когда Соня с Никой поднимались наверх, они никого не видели и не слышали — одни стояли на последнем этаже прямо перед выходом на крышу, а другие чуть ниже девочек на лестнице между этажами. И те, и другие передавали по кругу пластиковые полуторалитровые бутылки не то с пивом, не то с чем посерьезнее. Боясь быть замеченными, взволнованные девочки крадучись вышли с общего балкона обратно в подъезд к лифтам — хотя бы тут ничего не преграждало им путь — и быстро спустились вниз.

В этот день София, как и в тех случаях, когда они с Никой прощались сразу после вязания, пришла домой вовремя. То, что она больше не опаздывала, играло ей на руку, потому что так она до некоторой степени усыпила бдительность близких.

В тот день, когда дождь прекратился — именно тогда девочка, уже отчаявшись, оставила фотоаппарат дома. Съемку отложили еще на пару дней. Апрель уже близился к концу. Становилось все теплее. София пришла к выводу, что даже хорошо, что получилось именно так: окончательно оттаявший город начал расцветать, громоздкая верхняя одежда была больше не нужна. Все это означало, что кадры получатся гораздо лучше, чем если бы она сделала их в тот день, когда они договаривались первоначально.

На занятия по вязанию девочки ходили уже без удовольствия. Конкретно сейчас они намеревались просто переждать время — заката нужно было ждать ощутимо дольше, чем в прошлый раз, поэтому они не только провели в студии положенное время, но и на самом деле немного задержались, втянув преподавательницу в разговор.

Фотосессия прошла великолепно — Ника оказалась открытой и в уверенной в себе моделью. Соня почти не подсказывала ей, как встать, куда девать руки, как повернуть голову и какое выражение лица сделать для следующего кадра, и сама не отставала: камера крутилась во все стороны, она без устали экспериментировала с настройками и уже своими позами, меняя угол зрения со своей стороны фотографа. Она почти извела две полных пленки, оставила последний десяток кадров про запас, предложив Нике попробовать себя в роли фотографа. Небо было уже не таким красочным, как хотелось Софии, но она все равно хотела запечатлеть и себя. Напоследок она, покопавшись в настройках камеры, смогла сделать несколько автопортретов — самой себя и их обеих — на фоне последних лучшей уходящего солнца. Обе они знали, что этот весенний день останется в их памяти навсегда.

Домой Соня вернулась неприлично поздно даже по ее меркам. С огромным трудом она смогла оправдаться тем, что они с другими посетителями студии, работая над большой картиной с сиренью, так хотели закончить ее, что все решили без устали вязать до последнего. Оправдываясь подобным образом, она не сильно преувеличивала — за долгие часы занятий они с Никой действительно смогли заготовить бесчисленное множество мелких цветов и получили преподавательское обещание того, что к майским праздникам они вместе соединят детали в завершенную композицию. Очередная ложь сошла ей с рук.

Благодаря посещаемым ею до сих пор курсам фотографии, София прекрасно умела проявлять снимки. Этим она и занялась на ближайших выходных, воспользовавшись тем, что мама ушла на открытую лекцию, которую организовал Константин, и ванная комната почти весь день была в Сонином распоряжении. Когда фото были готовы, она отложила наиболее удачные из них — и там, где была только Ника, и свои собственные, и парные — и разделила их почти ровно напополам. Свою часть фотографий София спрятала туда же, где хранились письма, которых к этому времени накопилось уже изрядно. Только один из снимков, наименее подозрительный, где был удачный портрет самой Сони, сделанный рукой подруги, и где при этом почти не было видно городской панорамы на фоне, она вставила в рамку и расположила на одной из полок в своей комнате. А вот фотографии, предназначенные для Ники, она поместила в самодельный конверт из цветной бумаги, который при первой возможности передала Леониду. Тот впервые за все время переписки подруг удивился и попытался выяснить, что же такое большое скрывается в конверте. Соня отшутилась, но мягко дала понять, что это не его дело. Мальчик не настаивал. Он уже ничему не удивлялся, хотя роль в этой странной игре порой его смущала и заставляла задумываться о том, чтобы отказаться им помогать. Несмотря на это, когда он получил от Ники почти такой же толстый, хотя и без каких-либо украшений, конверт, передал его Софии без единого слова.

Никина бандероль сопровождалась запиской о том, что такие прекрасные снимки можно рассматривать только тогда, когда для этого есть подходящий фон. В конверте находилась кассета, точная копия той, которую она записала для подруги несколько недель назад — за это время Соня уже успела смириться с утратой, а переписка помогла ей и вовсе забыть об этом неприятном эпизоде. Обе подруги были рады своим подаркам и при следующей встрече на курсах долго благодарили одна другую.

Картина с сиренью была в самом деле завершена в течение двух занятий и водружена на стену в студии на одно из немногих сохранившихся пустых мест. Напоследок София, снова прихватившая фотоаппарат, сфотографировала их вполне удачно получившийся натюрморт, который вскоре был предъявлен родителям как доказательство того, что она, как и рассказывала ранее, не прогуливала вязание, чем окончательно успокоила и даже обрадовала их.

Следующей основной темой для обсуждения между Никой и Соней было то, что бы им еще сделать на занятиях по вязанию — удачное завершение их крупного и выматывающего проекта сильно воодушевило их, открыв второе дыхание. Они вновь заинтересовались непосредственно рукоделием, а не тем, что было вокруг него. Хотя преподавательница уговаривала их попробовать сделать какие-нибудь игрушки, ни одной из них это не нравилось — звучало это уныло, и куда они потом денут эти игрушки… Удачную идею на этот раз нащупала Соня. Она предложила Нике связать друг для друга свитера. Полосатые, в ромбик или с абстрактным узором, но только такие, какие нравятся им самим. Таких не будет больше ни у кого, и подобные вещи будут однозначно ценнее каких-то игрушек. Ника поддержала затею и предложила действовать так: каждая из них нарисует свитер мечты — в тех оттенках и с теми рисунками, которые им нравятся, а вторая постарается сделать свитер максимально приближенным к этому рисунку.

Преподавательнице эта идея тоже понравилась — в студии находились и станки для вязания, которые почти никогда не использовались, так что всем было интересно понять, что получится из их начинания. София нарисовала эскиз свитера свитер на пуговицах. Основной его цвет был сиреневый, а на плечах и верхней его части были широкие черные, белые и бирюзовые полосы, которые образовывали два треугольника, на спине и на груди. Свитер чем-то напоминал спортивные куртки — крой был свободным, но на рукавах и по подолу она нарисовала резинки, а ворот изобразила треугольным. Обменявшись рисунками с Никой, она оценила и ее идею. По форме ее изделие было как будто проще — обычный свитер с круглой горловиной и коричневыми, бежевыми и зелеными полосами разной ширины. Яркой деталью здесь стали узоры цветов, одиночных тюльпанов или каких-то других, сильно их напоминавших, совершенно одинаковых, с равными между ними промежутками.

— Очень интересно, — скромно оценила их идеи преподавательница. — Только вот давай немного упростим эти рисунки.

Она взяла рисунок у Сони и добавила рядом с ним более крупный вариант цветочного узора — он действительно был несколько упрощен, но по-прежнему легко считывался.

— Что скажешь?

— О, спасибо большое! Я надеюсь, что все получится.

— Обязательно. Главное — начать, — подбодрила она обеих девочек и взялась за второй эскиз свитера. — Прекрасно, тут получится целый кардиган. Только вот такие яркие оттенки вы не найдете ни в одном магазине. Тебе бы продумать еще один вариант расцветки на такой случай.

— Может быть, прямо в магазине и решим, что тебе еще подходит? — Спросила Ника, получив обратно рисунок.

— Давай попробуем.

Дома Софии предстояло получить немалую сумму для покупки пряжи. Родители никогда особо не ограничивали ее в вопросе финансов, зная, что она распоряжается ими здраво, часть откладывая, а часть тратя на мелкие прихоти. Крупные покупки, к которым относилась и предстоящая, без обсуждения она не совершала. Указывая на рисунок, она пояснила, что и в каком количестве ей нужно купить:

— Вот тут расчет, его преподавательница сделала. Выходит, нужно двенадцать мотков шерсти, но это с запасом, на всякий случай, — глядя в сосредоточенные лица родителей, которые пока не особенно понимали ни того, чем так взбудоражена Соня, ни дизайном, который она им демонстрировала. Она решила сгустить краски:

— Все вокруг совершенно одинаковые, разве вы не понимаете? Вот я сейчас выгляну в окно и насчитаю пятерых людей в одних и тех же куртках. А это будет что-то единственное, такое, что только я могу сделать для… — Она на секунду запнулась, поняв, что едва не проговорилась. — Для себя.

Регина и Константин либо не заметили ее оплошности, либо не подали виду. Наконец, отец со вздохом оглядел дочь, пристально глядящую на него горящими глазами и чуть не подпрыгивавшую на месте с руками, прижатыми к груди, и сказал:

— Ладно, неси кошелек.

София вместо ответа обняла и расцеловала обоих родителей, после чего получила и спрятала нужную ей сумму.

Поход за пряжей оказался для подруг отдельным видом досуга. Встретившись на другой день у магазина, они провели у витрин почти час, оценивая оттенки пряжи, ее мягкость и толщину. Им обеим не хотелось, чтобы свитера кололись и были подходящими только для морозной погоды — они жаждали заполучить и начать носить свои свитера как можно быстрее, ведь близилось лето.

Цвет пряжи для Сониного свитера в самом деле пришлось изменить — в пряже одинакового вида не было либо сиреневого, либо бирюзового. Немного поработав со своим эскизом, София представила новый вариант: на этот раз, на розовом фоне были белая, желтая и серая полосы. Ника оценила результат скептически:

— Что-то не то получается, тебе не кажется? — Она осторожно глянула на реакцию подруги.

— Даже не знаю, хотя предыдущий вариант, был, конечно, лучше.

— А что, если мы попробуем сделать так? — Достав голубой карандаш, она начала раскрашивать серую полосу вторым слоем. — Мне кажется, совсем другое дело.

Свитер действительно выходил замечательным. Даже продавщица, не без интереса наблюдавшая за девочками, одобрительно качала головой. Соня провела пальцами по обновленному рисунку. Теперь его цветовая гамма напоминала ей, как и фото, о вечерах, проведенных на крыше, под бескрайним розово-желтым небом.

— Да, это то, что нужно, — шепотом одобрила она выбор подруги.

Когда девочки начали работать со свитерами, был уже май. Учебный год подходил к концу, с каждым днем воздух прогревался сильнее, а потому девочки торопились закончить вязание. Быстро усвоив принцип работы станка, они с удовольствием отмечали, как строчка за строчкой их шедевры воплощаются в реальности. Преподавательница направляла их обеих, исправляла ошибки, вроде пропущенных петель, избежать которых при их темпе было невозможно, и сама радовалась как ребенок, когда видела, как ладно идет процесс. За несколько дней до начала лета свитера были закончены, и, в очередной раз выйдя на крышу после занятий, девочки обменялись подарками и разошлись.

Свитер удивительно шел Соне. Он сочетался и с оттенком ее волос, и подчеркивал глаза, делая их еще более голубыми, чем они были на самом деле. Так посчитал и Константин, первый оценивший обновку, после и Регина сдержанно похвалила дочь за сложную, аккуратную а, главное, доведенную до конца работу. Отец в шутку несколько раз попросил ее покружиться, театрально восхищаясь, но не преминул заметить:

— Что-то мне кажется, что ты показывала нам совсем другой свитер? Форма и рисунки совсем не похожи…

— Мы еще раз обсудили с преподавательницей, как его делать, — быстро нашлась с ответом София. Последнее время ей было не привыкать на ходу выдумывать истории, подходящие для ее прикрытия. — А потом начали говорить про разные оттенки — что кому идет, кто что любит, и в итоге вместе подготовили новый вариант, вот и все.

— Ну что ж. Я рад, что тебе нравится.