Колоски. Стебли

Лариса и во время звонков, и при личных встречах подробно расспрашивала Нику о школе, ее друзьях, достижениях и проблемах — с последними, когда хватало времени, она активно помогала ей справляться, то приходя в школу, то поддерживая ее дома, радуя разными мелочами. Из каждого полета, причем неважно, был ли он внутри страны или заграницу, Лариса привозила что-то для Ники. Когда-то большую часть таких подарков составляли игрушки и сладости, но последние несколько лет чаще всего она получала в качестве подарка что-то из одежды, аксессуаров или косметики — ни одной вещи, которая была у девочки, нельзя было найти в магазинах города. Хотя Ника никогда не призналась бы в этом вслух, и в детстве, и сейчас, и вообще больше всего на свете она любила ходить с мамой в кино и кафе. К большому огорчению обеих, они могли это делать не чаще одного раза в несколько месяцев, только в периоды отпусков, хоть и длительных, но хаотичных и наполненных бытовыми заботами, которым Лариса не могла уделить ни часа в иные дни, даже если была дома — из-за джетлага ей нужно было много часов, а иногда несколько дней отсыпаться, возвращаясь в домашний режим дня.

В этом году, чего не происходило уже давно, отпуск Ларисы попадал ровно на день рождения дочери — Ника только однажды вскользь упомянула об этом, но Соня все запомнила, и ее план созрел именно тогда. Как считала именинница, это произошло только благодаря счастливому стечению обстоятельств. София, когда речь заходила о предстоящем событии, напротив, безуспешно пыталась убедить подругу в том, что ее мама целенаправленно, грамотно и сильно заранее взяла отпуск — ведь ее единственной дочери исполняется шестнадцать лет. Соня вообще с особым трепетом относилась к этому возрасту. Ей казалось, что именно в это время и начинается настоящая взрослая жизнь, и что так думают все люди вокруг, и оттого была искренне убеждена, что мама подруги подстроила все таким особенным образом.

Праздник вписывался в отпуск настолько хорошо, что Лариса успеет и отдохнуть — сразу по прилете, до мероприятия — и на неотложные дела время тоже останется. Узнав дату начала отпуска Никиной мамы, Соня, вежливо выждав положенное ей время отдыха, связалась с ней по телефону. Девочка знала, что полностью скрыть планы от подруги не получится, но она все же хотела устроить все таким образом, чтобы день рождения был наполнен приятными неожиданностями, и не рассказывала о своей затее. В первый раз ей не повезло — трубку взяла сама Ника, и пришлось некоторое время молчать, слушая раздраженные повторяющиеся «Алло» подруги, пока та не повесила трубку. Звонок пришлось повторить на следующие день, и со второй попытки все удалось. Соня услышала незнакомый низкий, но бархатистый и приятный женский голос:

— Алло.

— Добрый день, Лариса! Это София, подруга Ники. Не говорите ей, что я звоню, пожалуйста.

— Ну привет. Хорошо, не буду, а что ты хотела?

— Я знаю, что у Ники день рождения 18 июня. Мне бы хотелось предложить вам присоединиться к подготовке праздника. Я бы хотела сделать что-то особенное для нее, но пока не знаю, что.

— О, это прекрасная идея. Буду рада помочь тебе и взять на себя приготовление праздничных блюд, — судя по шуму в трубке, Лариса как могла прикрывалась, чтобы ее разговор не привлек внимание дочери.

— Да, я как раз не очень-то хотела готовить. Но могу принести что-нибудь — может быть, я могла бы выбрать торт?

— Доверю этот вопрос тебе. Ты что-то еще хотела?

— Вы знаете, — замялась Соня, потому что знала о сложностях, связанных с этим вопросом. — Я пока не решила, какой могла бы выбрать подарок для Ники. Может быть…

— Даже не продолжай. Я знаю, почему у тебя сложности.

Дело было в том, что мама заваливала Нику подарками по поводу и без. У той всегда имелось все, что было нужно, и чего лишь иногда хотелось, и даже больше. Всегда, когда София поднимала эту тему, подруга отшучивалась, отмахивалась или меняла тему, сводя все к тому, что ей уже некуда класть новые вещи.

Услышав такой ответ Ларисы, Соня почувствовала, как между ними возникло молчаливое понимание — ниточка согласия, соединяющая их и символизирующая тот факт, что обе они на одной стороне. После недолгой паузы мама Ники продолжила:

— Я уверена, что сам факт того, что мы сейчас говорим с тобой, будет значить для нее намного больше, чем любая материальная вещь в этом мире — можешь мне поверить.

— Я еще немного подумаю и точно что-то сделаю! — Воодушевленно добавила Соня, мысли которой уже были нацелены в нужном направлении. — А чтобы и сам праздник был сюрпризом, мы могли бы уйти погулять на какое-то время. В парк, например, или… на аттракционы! Но что делать с тортом… Я не смогу оставить его дома или подарить прямо с утра, иначе никакого сюрприза не получится…

— Предлагаю сделать так, — Лариса, казалось, и сама была любительницей придумать и воплотить что-то, с целью удивить и порадовать близких. В этот момент она была в глазах Сони не взрослой женщиной, которая тяжело трудится на серьезной работе, а ровесницей ее и Ники. — Помнишь, где стоят цветочные горшки в подъезде у нас на этаже? Когда придешь, спрячь его туда, а я его заберу, когда вы уйдете.

— Да, знаю — я все поняла и сделаю, что следует.

В таком случае буду считать, что мы договорились, — в голосе Ларисы тоже был слышен энтузиазм и уверенность, которые она подхватила от девочки.

Обсудив напоследок время праздника, к которому подругам следовало вернуться обратно, София попрощалась с Ларисой. Она еще долго приходила в себя от приятного возбуждения, которое почувствовала во время их разговора.

В рамках второй части плана Соне предстояло попросить у родителей разрешения не только посетить праздник, но и вернуться с него позже, чем обычно. С Константином никаких проблем не предвиделось, а вот мама наверняка задаст миллион вопросов — к кому она собирается, кто придет еще, будут ли взрослые… О ночевке и речи быть не могло.

В итоге разговор с ней прошел именно так, как и предполагала Соня. Пришлось соврать, что она идет к Леониду, что там будет вся его семья и еще несколько учеников из их параллели. Такая перспектива удовлетворила Регину, и, удостоверившись, что София вернется домой не позже десяти вечера, она дала свое разрешение.

Третья и последняя часть плана, охватывающая подготовку всего нужного для непосредственно поздравления, была самой легкой. Соня намеревалась сделать открытку для подруги, но не на бумаге, а прямо перед ее домом — в виде рисунка на асфальте, такого, чтобы она могла увидеть его прямо из окна. Оставалось лишь надеяться, что ей повезет с погодой, но на всякий случай она продумала и вторую часть подарка — воздушные шары, которые либо дополнят, либо заменят открытку. Мелки для рисунка она купила в тот же день, заодно присмотрела ближайшее к Никиной квартире место, где она могла бы выбрать шарики в день праздника, и уточнила, будет ли работать любимая кондитерская ее семьи — хотя выбор тортов там был не самым обширным, каждый из них был свежайшим и красиво украшенным.

Утро 18 июня прошло именно так, как предполагала Соня — лучше и быть не могло. День был ясным, но за полтора часа до времени, о котором она договорилась с Ларисой, было еще достаточно прохладно для того, чтобы Соня смогла сделать рисунок и не вымокнуть при этом от пота. Времени хватило впритык. Чтобы не опоздать к назначенному времени, за шариками и тортом ей пришлось практически бежать. Выбрав в кондитерской «Полет», а из доступных в магазине шаров желтые и зеленые — любимые цвета подруги — София отправилась обратно.

Опоздав всего на пару минут и припрятав торт, Соня постучала в дверь. От восторга ее и так практически трясло, но увидев лицо Ники, до сих пор ничего не подозревающей, она была готова вовсе прыгать до потолка. Быстро проговорив поздравление и пожелания, она отвела подругу к окну и показала картину, над которой старалась все утро. Получив приличествую случаю порцию благодарностей от Ники и ее мамы, девочки засобирались на аттракционы. В течение дня они покатались дважды на каждом из них, и вот, наконец, настало время ужина. Продолжая сохранять атмосферу тайны, Соня как бы нечаянно предложила проводить Нику до квартиры, где их уже поджидала Лариса.

Стол, накрытый на кухне, был скромным, но все было удивительно вкусно: столичный и витаминный салаты, картофельное пюре и запеченная курица. София и не подозревала, что такая занятая женщина, как мама Ники, может так готовить. Вроде никакой экзотики, но попробовав единожды любое из блюд, отказаться от добавки уже не выходило. Среди закусок были помидоры с сырными шапочками — оказалось, что это любимое блюдо Ники — и бутерброды со шпротами и соленым огурцом, которые, в свою очередь, предпочитала Соня. Гвоздь программы, однако, оставался за кулисами — чаепитие с тортом должно было начаться после заката, когда на улице стемнеет — а в качестве напитков Лариса предложила девочкам купленные накануне соки:

— Апельсин, яблоко или томат? — Уточнила она перед тем, как вытащить их из холодильника. Эту шутку девочки потом не единожды вспоминали.

София, Ника и Лариса общались втроем как старые подружки. Лариса могла поддержать любую тему, с удовольствием обсудила нюансы всех самых удачных, по мнению девочек, статей, над которыми они в течение полугода работали в журналистском кружке. Соня без стеснения рассказывала о своих родителях, и в один момент почувствовала себя настолько смелой из-за ощущения, что ее примут именно такой, какой она есть, рассказала даже о недавнем случае в подъезде дома со студией. Лариса действительно не осуждала девочек — по ее мнению, виноватым в случившемся был только один человек. Однако ей, как взрослой, все же пришлось взять с них обещание о том, что больше они ни на крышу, ни в этот подъезд даже ногой не ступят. И Соня, которая последнее время только и делала, что нарушала обещания, выкручивалась и оправдывалась, впервые за долгое время искренне пообещала соблюдать запрет. Ника же, в свою очередь, весь вечер была в эйфории, наслаждаясь каждой минутой застолья.

Наконец, настало время торта. Подмигнув Соне, отчего та окончательно растаяла, Лариса извинилась и вышла из комнаты. Через некоторое время свет погас и в комнате засиял огонь свечей. Ника, увидев торт, оглядывала то приближающуюся с ним маму, то подругу. На секунду ее глаза наполнились слезами, и она, слегка запрокинув голову, пыталась загнать их, непрошенных обратно, а после как бы от усталости протерла глаза. Этот жест тронул Соню до глубины души, но она, не желая смущать Нику, сделала вид, что ничего не замечает.

Пришло время задувать свечи. София не знала, какое желание загадывает Ника, но сама она за компанию изо всех сил подумала о том, чтобы этот день не заканчивался как можно дольше. Настало время чаепития — еды на столе оставалось немало, но желудки были переполнены, и потому все только прихлебывали чай, откинувшись на спинки стульев. Темы для разговоров сыпались, как из рога изобилия, собеседницы шутили и смеялись собственным шуткам во весь голос.

Веселье было прервано отдаленными хлопками, раздававшимися со стороны окна. Все обернулись на шум и увидели, что небо озаряется цветными вспышками — это был салют, показавшийся всем самым подходящим завершением этого дня. Втроем обернулись к балкону и, раздвинув занавески, наслаждались пятиминутным шоу.

Внезапно зазвонил телефон. Лариса насторожилась — кто бы мог беспокоить их так поздно? — и пошла снять трубку. И тут неожиданно Соня сообразила, в чем дело, сперва побелев, потом покраснев.

— Что случилось? — Встревоженным шепотом спросила Ника.

— Сколько времени? — Она начала шарить взглядом по стенам, чтобы найти часы. Как и на многих других кухнях, они висела над входом, и их стрелки показывали 23:08.

В этот момент тревогу уловила и именинница, Лариса же все не возвращалась, не было слышно ничего, кроме отрывочных коротких реплик.

— Да… Да… С ней все в порядке. Я была. Что ж, немного засиделись… Нет, ничего. Всего доброго. — Лариса в два шага вернулась в кухню и, стараясь сохранять спокойный внешний вид, обратилась к Софии. — Звонила твоя мама. Тебе надо собираться домой. Мы тебя проводим, правда, Ника?

— Само собой! — Откликнулась дочь. Девочки поднялись из-за стола, и они все вместе направились в коридор. Быстро обувшись, Ника надела «их» свитер, Соня также достала из сумки взятый на всякий случай «их» кардиган. Хотя день был солнечным и теплым, к этому часу воздух уже остыл.

— Она кричала, да? — Спросила со стыдом и опаской в голосе София. — Все не должно было кончиться так, я…

Лариса жестом остановила едва начавшийся поток оправданий, сохраняя спокойный, невозмутимый вид — было явно ее профессиональной привычкой.

— Давай оставим эту тему. Я понимаю, что ты чувствуешь, но нам надо торопиться.

Все вышли из квартиры. Ника нащупала руку подруги, и они сцепили пальцы. Закрыв дверь, Лариса продолжила:

— Зря ты, конечно, соврала маме.

— Иначе она бы не разрешила мне прийти, — пряча глаза от спутниц, объяснила Соня.

— И все же. Возможно, если бы ты не таилась, она бы рано или поздно смирилась. И она смогла бы поближе познакомиться с Никой.

— Да, наверное… — Софии не хотелось продолжать этот разговор. Отчасти она была согласна с Ларисой, но та просто не понимала, что ее мама — совсем другая, не как она. За один вечер она смогла рассказать практически незнакомой женщине о многих вещах, о которых в ее семье никто не догадывался — с недавних пор, это касалось и ее папы.

Через полчаса компания подошла к Сониному дому. Обняв подругу, а после и ее маму, она поблагодарила их за прекрасный день и вечер. Снова поздравив Нику с шестнадцатилетием, она направилась вверх по лестнице с таким видом, будто бы конечная точка ее подъема была эшафотом. Входная дверь не была заперта, за ней горел свет, и в коридоре ее ждали уже совсем по-домашнему одетые родители. Изо всех сил сдерживаясь, но все же дрожащим голосом, Регина встретила дочь речью, крутившейся в ее голове последние полчаса. София стояла, слушая ее, столбом, не смея двинуться. Примерно так же выглядел и Константин.

— Как посидели? Видимо, хорошо, раз ты совсем забыла о времени? — Голос матери становился все более крепким и неудержимым, а Соня окончательно сникла, даже не пытаясь прервать ее. — Ты хоть понимаешь, что я передумала, когда звонила родителям Лени? Они сказали, что у них не было и нет никакого праздника, а у него вообще зимой день рождения! Представляешь, что я почувствовала? Как ты посмела сделать из меня дуру?

— Рина, остановись хоть на минуту, — скромно попытался вмешаться отец. — Иначе тебе плохо станет. Продолжишь завтра.

— О нет, погоди. Дело же не только в этом. Ты считала себя самой умной все это время? — Голос Регины, как и в тот раз, сорвался на крик. — Как было весело, наверное, обманывать мать, правда? Бессовестная! Ты меня опозорила. Хорошо, что я догадалась позвонить этим… Хоть не пили, и на том спасибо, а то знаю я таких. Какая дочь, такая и мамаша.

Сердце Сони наполнилось обидой и горечью — не за себя, а за Нику и ее маму. Как и тогда, весной, виновата в случившемся была только она сама. Девочка не пыталась раздумывать над словами матери, но каждое из них, даже не пропущенное через разум, больно ранило, хотя головой она и понимала, что все это если не ложь, то недоразумение. Регина ненадолго прервалась, восстановив дыхание, и продолжила тише, четко разделяя и проговаривая каждое отдельное слово приговора, над которым она раздумывала, по всей видимости, весь вечер.

— Теперь слушай, что будет дальше. Во-первых, до того времени, как мы соберемся на дачу, из дома ты не выйдешь. Сейчас же отдай мне ключи, — она протянула руку, и София, пошарив в сумке, вложила в нее свою связку. — И во-вторых, ни на какое море ты в этом году не поедешь. Когда придет время, мы поедем на дачу, там ты останешься еще и в августе. А мы с папой уедем.

В этот момент Софии только того и хотелось, чтобы остаться в одиночестве, поэтому очерченная перспектива огорчила ее не так, как на то рассчитывала Регина. Она кивнула, сдерживая из последних сил потоки слез, и сделала шаг по направлению к комнате, проверяя, окончен ли разговор. Матери действительно как будто нечего было больше сказать — она направилась на кухню и поставила на плиту чайник, а Соня в ту же секунду заперлась в комнате, откуда не выходила уже до утра.

Следующие несколько недель, остававшихся до отъезда семьи Новак на дачу, состояли из практически одинаковых дней, напоминавших будни. Начало этого периода для Сони обозначилось звонком Нике — она объяснила, что наказана и заперта дома, и какое-то время не сможет ни сама выйти, ни устроить так, чтобы к ней пришла подруга, которая, едва услышав о запрете на прогулки, вызвалась разделить ее заключение. София, в свою очередь, предположила, что Нике стоит, пользуясь моментом, проводить как можно больше времени с матерью, ведь теперь ей не придется разрываться между ними обеими. Сама она будет рада всего лишь звонкам и ни в коем случае не останется в обиде, ведь она легко переносила одиночество, без особых сложностей находя себе занятия.

Немного позже она помирилась и с родителями — в основном мамой, но и отец тоже присутствовал при их разговоре. Соня признала вину и рассказала о том, что они иногда виделись, причем по большей части в школе — то есть снова полуправду. Регина либо поверила, либо сделала вид, что поверила, а вот выражение лица Константина, который пристально оглядывал дочь, не говоря ничего сверх необходимого, посерьезнело. Спустя еще некоторое время она получила послабление в связи со своим наказанием — она начала выходить из дома с кем-то из родителей. Обычно они ходили так по магазинам, но пару раз выбрались и в парк, и в кино, и даже загород к друзьям отца по случаю дня рождения одного из них. Неожиданно для Софии, этот период положительно сказался на ее общении с родителями. Последние полгода, которые как никогда были насыщенны для нее событиями, она не имела ни возможности, ни желания вести с ними долгие и душевные разговоры — общение почти всегда ограничивалось перебрасыванием рядовыми репликами или решениями простых бытовых вопросов. Постепенно Соня осмелела и, воспользовавшись советом Ларисы, подумать о котором времени у нее было более чем достаточно, рассказала о Нике и ее маме. Она не была уверена, помогло ли это радикально переменить мнение Регины об этой семье, но, к счастью, в последние дни перед отъездом на дачу мама разрешила ей пару раз ненадолго выйти погулять с подругой. София решила, что та, наконец, поняла, что запреты, к которым она прибегала, не работают. На деле же Регина имела и альтернативную мотивацию — в следующем учебном году и дочери, и подруге предстоит сдавать экзамены. Соне — пока промежуточные, а вот для Ники настанет время поступать или в университет, или в училище, или куда угодно. На своем опыте, наблюдая за сотнями подростков, она знала, что мало кто из них в такой ситуации сохраняет возможность общаться, и в итоге каждый идет своей дорогой.

Июль был уже в разгаре, когда настало время выезжать на дачу. Семья Новак ежегодно уезжала туда на самый жаркий период лета, когда в городе от зноя, многократно отражаемого стенами домов и накапливаемого в асфальте, все вокруг, включая людей, едва не плавилось. Поселок же, в котором находился их одноэтажный, основательный дом с двумя комнатами и кухней, обшитый горизонтальными деревянными планками, вполне типичный для любой другой дачи в округе, стоял в сосновом бору — кроны его вековых деревьев укрывали дома и улицы таким плотным покрывалом, что на участке было прохладно и в июльский полдень.

В этой поездке традиционным можно было считать все — начиная от даты выезда и отъезда, которая из года в год менялась лишь незначительно благодаря характеру работы старших членов семьи, и заканчивая внушительным списком дел, которые предстояло переделать за строго ограниченный период. Среди таковых был уход за цветами, ягодными кустами, малиной и смородиной, плодовыми деревьями — парой яблонь, одной грушей и совсем недавно неожиданно заплодоносившей дикой сливой, которая выросла на участке сама собой. Также при необходимости в доме производился мелкий ремонт, а при желании — накрывались обеды и ужины с простыми блюдами под открытым небом.

Интерес к садовым делам проявляла в основном Регина — только здесь она преображалась из дамы в футляре с ее вечной юбкой прямого кроя ниже колен и воротничком-стойкой в любительницу садоводства в яркой футболке, бриджах и соломенной шляпе. Она не одевалась так даже на море, отдавая предпочтение юбкам формы карандаш. Дача была тем местом, где она особенно хорошо себя чувствовала, потому что еще до того, как она вышла замуж, этот дом принадлежал ее семье. Сейчас, правда, ее родители постоянно жили в городе, куда перебрались, когда жизнь в доме со всеми его заботами стала им не по силам, но именно поэтому она считала себя ответственной за поддержание участка в приличном виде.

В этом стремлении она была не одинока: большую часть года, когда и Константин с Региной практически не могли приезжать на дачу, за хозяйством приглядывала баба Надя — их трудолюбивая соседка неопределенного, но весьма почтенного возраста. Начиная с середины весны, когда сходил снег, и заканчивая в октябре, когда большая часть дел заканчивались сами собой, она брала на себя заботы о многочисленных растениях на обоих участках. Взамен ей предоставлялась возможность сажать на незанятых пространствах все культуры, которые были ей нужны — в основном, это была зелень и картошка, которой баба Надя, видимо, снабжала не только свою семью, но и всех их соседей, хотя она с удовольствием ухаживала и за сиренью весной, и за тыквой осенью. Способствовало этой договоренности и то, что она круглогодично жила в поселке в своем крошечном домике, неизвестно как отапливаемом и снабжаемом водой и в самое холодное время года, и немалой денежной сумме, которой Константин одаривал ее из года в год.

Это позволяло Новакам относиться к даче и работе там как к тому, что вносило в их жизнь приятное разнообразие, но не перегружало — после того, как они не менее традиционно отбывали на несколько недель к морю, что происходило уже в августе, им оставалось только несколько раз заехать в дом, потратив на это пару-тройку выходных в сентябре. Делали они это для самостоятельного сбора одной половины урожая и получении на условно безвозмездной основе второй его половины, причем в основном в виде консервов, у бабы Нади — результат устраивал всех.

Традиционным был и сам путь до дачи. Из года в год, сколько себя помнила София, за пару дней до отъезда все собирали вещи, в том числе те, которые они позже возьмут для второй части отпуска на море, чтобы лишний раз не заезжать в квартиру. Они закупали или выгребали из закромов некоторые продукты, которые было не так легко раздобыть за пределами города, вроде чая, кофе и сладостей, книги — старые и отслужившие свое или те, что будучи только недавно приобретенными, ждали прочтения. В день икс члены семьи Новак просыпались засветло, на скорую руку завтракали, оставляли ключи соседке тете Лизе, чтобы та заходила поливать цветы, и загружали в машину сумки и коробки, занимавшие все доступное место от пола и до потолка. Из-за этого всю дорогу, пусть и недолгую — не более трех часов, если им не посчастливилось влипнуть в пробку — двигаться было решительно невозможно. Это неудобство, однако, было не просто легко выносимым, но и таким же долгожданным, как и вся поездка в целом — даже Соня всегда ждала это время с трепетом, хотя на этот раз и сожалела, что придется надолго прервать встречи с Никой.

А вот нетипичным свойством поездки этого года стало именно то, чем во время последней ссоры грозилась Регина — вместо моря София должна была остаться на даче. Как бы Константин не упрашивал супругу уступить и оставить, наконец, всю ситуацию в прошлом, та отказываться от своей идеи не собиралась. Наказание было неотвратимо и все приближалось. Помимо этого, сразу по приезде и обмена любезностями с бабой Надей, Регина многократно ужесточила его:

— Надежда Петровна! А мы вам помощницу привезли. София наша совсем выросла, и ей пора бы попробовать свои силы в работе на земле. Вы зовите ее, когда что-то нужно — прополоть, собрать, подкрасить. Заодно расскажете ей, как что устроено. Мы ее сперва поподгоняем, но в этом году мы с Костей уедем, а она вот решила остаться, а чтобы не скучать, продолжить под вашим присмотром свою трудовую практику.

— Ой, Ринка, да я сама всегда справлялась, — с улыбкой отмахнулась добродушная соседка, догадывавшаяся, посматривая на Софию, что та далеко не в восторге от такой перспективы. — Сколько лет уже тут. Дольше объяснять буду.

— Прошу прощения, но я настаиваю. Вам еще в прошлом году не помешали бы помощники — припоминаю, что вы почти неделю с больной спиной лежали, после того как самостоятельно яблоки в прошлом году собирали. Да и у вас такой опыт, как же можно жизнь прожить и ни с кем им не поделиться?