Сириус. Легенда

— Кажется, там дальше был выступ, — вяло ответил он, ощущая, как усталость снова обрушивается всем своим весом.

— Пойдем, проверим… — зевнул Рикс.

Они углубились в темноту пещеры и действительно наткнулись на каменную ступень, возвышающуюся над уровнем прибывающей воды. На ней, под яростный барабанный бой дождя, они и продолжили свой отдых.

Ночь прошла в обрывках сна. Он то и дело просыпался от раскатов грома, но снова проваливался в беспамятство, пока наконец не очнулся с ощущением, что проспал все на свете.

— Вставайте! — крикнул он почти в панике, спрыгнул вниз и с хлюпаньем погрузился в ледяную воду по колено.

В пещеру врывался косой солнечный свет. В воздухе витал запах сырости, мокрого камня и страха — страха утраченного времени.

— Так и знал… — проворчал он, выглядывая наружу. — Мы проспали половину дня!

Из глубины пещеры показались товарищи: сонные, помятые, со взъерошенными волосами, словно только что пережили шторм. Жмурясь от света, они подошли к нему и тоже посмотрели в небо.

— Да нет… — пробормотал Рикс. — Сейчас не больше десяти…

— Это все равно слишком много! — с возмущением ответил он.

— Знаю… Но вчера я так вымотался, карабкаясь по этим скалам, что тело просто отказывалось вставать.

— А мне, — выдохнул Мириус, подтягиваясь, — кажется, что я вообще не спал… Только глаза закрыл — и уже утро.

— Ну все! Хватит разговоров! — прервал он. — Пора в путь!

Но, уже приготовившись выбраться наружу, он замер, бросив взгляд вниз. Там, где еще вчера лежало сухое русло, теперь бурлила бешеная лавина воды.

— Отлично! — радостно воскликнул Мириус. — Где вода, там и еда!

— Ага… — хмыкнул Рикс. — Вот только где мы… и где эта вода.

***

Выбравшись наверх, они двинулись вдоль обрыва, поглощенные каждый своими мыслями. Скалы под ногами были мокрыми и скользкими, воздух все еще держал в себе запах грозы, а солнце, то выглядывая из-за туч, то снова прячась за их тяжелыми телами, окутывало мир тусклой серостью.

Вдруг раздался радостный возглас Мириуса, который ближе всех шел к краю:

— Смотрите, что я нашел!

— Надеюсь, местную трапезную… — оживился он, спеша к товарищу.

— Ага, еще чуть-чуть — и сядешь за стол, — усмехнулся Рикс. — Всего-то пять деньков еще потерпеть.

Они подошли к Мириусу. Тот вытянул руку и указал на причудливое змеевидное деревце, цепляющееся корнями за каждый выступ скалы. На его ветвях, в уютном гнездышке, сидела птичка с черным оперением. Увидев друг друга, ребята и птичка замерли.

— Это, конечно, не накрытый стол… — протянул Рикс с легким разочарованием. — Но на закуску потянет.

— Я не буду ее есть, — категорично отрезал он. Рикс, кисло ухмыльнувшись, стал приближаться к краю:

— Птица нам и не нужна. Но под ней могут быть яйца.

При упоминании о пище живот у него громко заурчал, напоминая, что за последние несколько дней его рацион ограничивался лишь листьями, парой отвратительных на вкус слизней и горстью фиников.

Рикс тем временем осторожно ступил на толстую ветку, тянущуюся над пропастью. Дерево жалобно застонало и покачнулось, однако птица, вопреки ожиданиям, не двинулась с места, продолжая пристально следить за нарушителем.

— Да улетай же ты! — шикнул Рикс, размахивая руками, но птица сидела, как прибитая. Тогда он отломил сухую ветку и принялся поддевать ею упрямую хозяйку, стараясь не свалиться. — Ух ты, четыре яйца! — вполголоса сказал он восхищенно, когда птица, возмущенная таким обращением, все же взмыла в воздух. Но едва он протянул руку к гнезду, как разъяренная мать обрушилась на него с неистовой яростью, царапая когтями и норовя попасть клювом в глаза.

— Ай-ай-ай-ай! Да что ж ты творишь, пернатый монстр?! — завопил Рикс, закрывая лицо рукой и отчаянно размахивая веткой.

— Рикс! Держись! — крикнул Мириус и ловко прыгнул на соседний ствол. Пока яростная птица билась с первым нарушителем, он быстро сунул руку в гнездо.

— Хватай скорее и уносим ноги! — прокричал Рикс, пятясь назад по ветке.

— Оставь хотя бы одно! — взволнованно воскликнул он, и Мириус, уже касаясь последнего яйца, на миг замер, а затем убрал руку, оставив его на месте.

— Бежим! — взвыл Рикс и, спрыгнув обратно на скалу, вместе с Мириусом дал деру. Он же посмотрел на мечущуюся над опустевшим гнездом птицу и, чувствуя, как вина давит на сердце, тихо произнес:

— Прости…

Но из слов, однако, не выведешь потомства. И птица, злобно прищелкнув клювом, метнулась в его сторону с такой яростью, что ему пришлось оставить свои извинения и броситься догонять друзей.

Когда Мириус, все еще глубоко дыша, протянул ему маленькое яйцо, он брезгливо поджал губы. Мириус, заметив это, робко пробормотал:

— Мне тоже не по себе, что мы так поступили. Но сейчас… это необходимость. Кто знает, когда еще удастся раздобыть хоть что-то.

— Ты прав… — вздохнул он и неохотно принял яйцо, стараясь не думать о черной птице, которая, должно быть, в этот самый момент оплакивала свою потерю под серым, тяжелым небом.

***

Удача будто решила поддержать их в это хмурое утро. Вскоре они достигли узкой каменной перемычки между утесами и наконец перебрались на другую сторону, что открыло им путь к цели — на юг. Однако, когда первый раскат грома разорвал тишину и вслед за этим заморосил дождь, у них появился новый повод для беспокойства.

— Что ни день, то…

— Испытание, — закончил он за Рикса, ускоряя шаг. — Даже думать не хочу, что нам уготовано сегодня.

— Надеюсь, дальше освежающего душа дело не пойдет, — пробормотал Мириус, косо глядя на чернеющие громады туч.

Через несколько часов ребята оказались на краю скалы, граница которой резко обрывалась. Ниже простиралась сеть ущелий, петляющих и пересекающихся, словно гигантская паутина из камня.

— Неплохая работа, — протянул Мириус, окидывая ландшафт оценивающим взглядом.

— А как же! Для нас старались! — фыркнул Рикс, прижимая кулак к сердцу и стараясь выглядеть невероятно важным. — Чувствуешь, как тянет задержаться здесь подольше?

— Да, сюда бы ребят побольше, и в прятки! — с азартом добавил Мириус. — Вот это была бы игра!

Двое друзей тихо рассмеялись. Он же, стоя рядом, не разделял веселья. Взгляд его был прикован к лабиринту внизу, и мысли крутились вокруг одного — времени.

— Еще одна задержка… — сказал он почти мрачно и, не мешкая больше ни секунды, спрыгнул вниз.

Остальные переглянулись — и нехотя последовали за ним.

Оказавшись в лабиринте, они быстро потеряли ориентир. Высокие стены закрывали собою весь мир, оставляя лишь узкую полоску черного неба, с которой неустанно капал усиливающийся дождь. Коридоры изгибались, закручивались спиралями и заводили в тупики. Раздражение и усталость росли, но сопротивляться этим запутанным путям было бесполезно — оставалось только идти наугад, надеясь на удачу.

Наконец, проплутав несколько часов, они вышли в просторное замкнутое пространство, откуда в разные стороны вело множество коридоров. Первое, что привлекло их внимание, — струйки воды, стремительно стекавшие с одной из каменных стен.

— Вы чувствуете? — спросил он, вдруг остановившись.

— Будто земля под ногами дрожит? — неуверенно ответил Мириус.

Они замерли, прислушиваясь. Шум дождя уже давно стал привычным фоном, но сейчас за ним слышалось нечто другое — низкий, нарастающий гул, от которого вибрировало в груди. И вдруг, как удар молнии, их пронзил леденящий страх, и они инстинктивно прижались друг к другу.

— Это… просто дождь усиливается. Верно? — попытался успокоить себя и друзей Мириус. Однако каждый нерв в их теле уже почувствовал то, что сознание не хотело осознать: что-то надвигалось. Что-то огромное. И смертельно опасное.

Струйки воды вдруг превратились в хлещущие водопады, а позади, из коридора, откуда они пришли, раздался грохот, который мог издавать только дикий поток, несущийся, словно лавина.

— Предлагаю забыть об усталости и… БЕЖАТЬ СО ВСЕХ НОГ! — проорал Рикс, и они тут же бросились в противоположный шуму проход.

Направление больше не имело значения. Важна была только скорость. Подгоняемые первобытным страхом, они неслись по длинному коридору, пытаясь спастись любой ценой.

В какой-то момент он не выдержал и оглянулся. Позади, подобно табуну обезумевших лошадей, за ними мчалась стена воды, пожирая пространство с чудовищной скоростью.

— БЫСТРЕЕ! Бегите… БЫСТРЕЕ!!! — заорал он, пытаясь перекричать рев стихии, но с каждым мгновением расстояние между ними и волной неумолимо сокращалось.

Когда катастрофа уже казалась неизбежной, Рикс, бежавший первым, заметил сбоку узкий проход.

— Вправо! — крикнул он и резко нырнул за угол.

Напарник, не ожидавший такого маневра, едва успел его повторить. На полном ходу он впечатался плечом в камень, развернулся на месте — и в тот же миг, с отчаянным воплем, перед его лицом пронесся Мириус, подхваченный яростным гребнем волны. От этого зрелища глаза у него полезли на лоб, а ноги будто окаменели.

— НЕ СТОЙ!!!

Крик Рикса, полный ужаса, вырвал его из оцепенения, и он снова бросился бежать.

Стихия снова дышала им в затылок, принуждая бежать так быстро, как никогда в жизни. Но и этого было недостаточно. И вот, когда на спины уже падали первые капли, они заметили впереди спасение — корни деревьев, пробившиеся сквозь каменный свод и свисающие вниз толстыми, узловатыми жгутами. В одно мгновение товарищи подпрыгнули, вцепились в них мертвой хваткой — и в тот же миг их по пояс накрыл сокрушительный напор воды.

Риксу повезло ухватиться за целый пучок корней; ему же достался лишь жалкий конец одного корешка, который под натиском потока тут же натянулся, как тетива.

— ДЕРЖИ РУКУ! — крикнул Рикс, протягивая к нему ладонь.

Поток беспощадно хлестал по лицу, бил в грудь, но он все же протянул руку навстречу. Казалось, их пальцы все удлинялись и удлинялись, вот-вот готовые коснуться друг друга… и тут — раздался предательский треск. Корень лопнул, и поток, подхватив мальчика, понес его прочь с обломком корня в сжатом кулаке.

Теперь он был лишь щепкой в лапах безумной стихии. Волны с ужасающей мощью таранили друг друга, тучи извергали дождь, будто копили его веками, а молнии вонзались в пики скал, взрывая воздух таким грохотом, что казалось — наступил конец света.

Он барахтался, пытаясь удержаться на поверхности, хватая ртом воздух между ударами волн, но течение было сильнее. Внезапно на его пути возникла каменная стена, и в следующий миг поток буквально впечатал его в камень. Инстинктивно зацарапав скользкую поверхность, он едва успел сделать вздох и подумать о том, чтобы позвать на помощь, как его тут же засосало в туннель под скалой.

Как истинный сын острова, чья жизнь с ранних лет была связана с водой, он мог задерживать дыхание на несколько минут. Но сейчас течение швыряло и вертело его, как игрушку, и не прошло и двух минут, как легкие у него начали гореть. Он уже прощался с жизнью, когда поток внезапно вынес его в пещеру. В миг, когда зрение прояснилось, он успел заметить темное небо через полуоткрытый потолок, водопады, хлещущие с поверхности с оглушительным ревом… и водоворот с черной бездонной пастью прямо по курсу.

— А-А-А-А!!! — заорал он от ужаса, отчаянно гребя в сторону от неминуемой гибели. И в этот момент судьба смиловалась над ним: он врезался в заостренный сталагмит, торчащий из воды, и прижал его к себе, будто самое дорогое.

Несколько мгновений он просто жадно глотал воздух. А затем заставил себя действовать. Свет в потолке манил, обещая спасение — и он, перемещаясь от одного сталагмита к другому, вскоре подобрался к углу, где течение было слабее, и начал карабкаться вверх. Вода хлестала в лицо, заливая глаза, но пальцы судорожно хватались за выступы снова и снова.

Однако силы быстро иссякли: руки задрожали, и он замер, тяжело дыша. Но тот, кто не двигается вперед, неизбежно движется назад. Стоило ему остановиться, как мощный напор снова потянул его вниз. Он понял: еще миг — и сорвется.

В отчаянии он обернулся. На соседней стене виднелось что-то вроде узкого природного карниза. Собрав последние силы, он прыгнул, ухватился за мокрый край и с трудом подтянулся. Оказавшись на выступе, он смог лишь обессиленно сесть, свесить ноги в пустоту и, тяжело дыша, смотреть на смертоносный водоворот, что с ревом поглощал все, что осмеливалось приблизиться.

«Одно радует… Меня больше не мучает жажда… Даже больше. Я СЫТ по горло!»

Стена за его спиной была почти гладкой. До отверстия в потолке оставалось всего два метра — но они были так же недостижимыми, как звезды. Оставалось лишь сидеть и вслушиваться в эпическую симфонию воды, грома и молний, что сотрясали пещеру. Но даже когда его мышцы непроизвольно задрожали от холода, он твердо решил, что не станет звать на помощь.

«Ну вот и все... Впрочем, я всегда знал, что так и будет. Я слишком медленный, слишком слабый, и мне вечно не везет…» — печально подумал он, глядя в черную бездну. Он оплакивал свою мечту, товарищей и самого себя — и вдруг сквозь грохот воды и раскаты грома уловил иной звук. Он прислушался — и в следующую секунду закричал изо всех сил:

— Эй! Я здесь! Ау!

Он замер, с надеждой глядя вверх. И наконец услышал отклик: сначала слабый и неразборчивый, но постепенно становившийся все яснее. И вот, на фоне графитового неба из-за линии уступа медленно выдвинулась мокрая голова Рикса.

— Отдыхаешь? — устало спросил напарник, даже не в силах ухмыльнуться.

— Брат! — не скрывая радости, воскликнул он. — Ты живой!

— Живой? Я пока не уверен… Может быть, мы оба… ну, того?

— Конечно… — отозвался он и, кивнув в сторону воронки, с кривой улыбкой добавил: — А это — наш уютный уголок в загробном мире…

Рикс покачал головой, затем снял с пояса спасительную веревку и не без труда помог напарнику выбраться.

***

Когда он оказался на поверхности, ребята по-дружески обнялись, словно нашли друг друга после долгих лет разлуки. Похлопав друга по спине, он с тревогой спросил:

— Ты видел Мириуса? А вдруг с ним что-то…

Он не договорил. А Рикс, будто не в силах больше сдерживать бурю внутри, сорвался на крик:

— За эти три дня я столько раз был на волосок от смерти, что уже сбился со счета! Но сегодняшний день… это просто нечто! Так что я не удивлюсь, если Мириус… Нет, если в конце мы все останемся живы, я буду ОЧЕНЬ удивлен!

Он поджал губы, прекрасно понимая, что друг имеет в виду. Подобные мрачные мысли рано или поздно должны были посетить каждого на этом Испытании. Однако, когда Рикс добавил еще кое-что, сочувствие в его глазах вдруг сменилось глубокой отрешенностью.

— Думаю… нам лучше остановиться. Давай вернемся домой.

Прошла секунда, другая — и вдруг он резко развернулся и молча зашагал прочь.

— Эй, ты чего? — растерянно окликнул Рикс. — Обиделся, что ли?

Он остановился и обернулся. Взгляд его был тяжелым и хмурым, будто он разочаровался в целом мире.

— Я пришел сюда пройти Испытание, — устало, но твердо сказал он. — Если для тебя это не важно — возвращайся.

Рикс замер, ошеломленный.

— Да нет же... Я тоже хочу пройти Испытание. Просто мы с тобой еле на ногах стоим. Если не закончим сейчас, то либо умрем, либо серьезно пострадаем. Они… они делают все, чтобы именно так и вышло.

Он нахмурился, будто не понимая:

— Что?.. Не говори ерунды.

— Ерунды?! — возмутился Рикс. — Ты вообще видел, где мы?! Разве эти скалы и этот лабиринт не доказательства? Но это еще цветочки. Я бы никогда не подумал, что они могут использовать против нас Силу! Все еще не веришь? Думаешь, такие шторма возникают здесь случайно?

Он на миг замялся. Где-то в глубине шевельнулось понимание, но оно быстро сменилось привычной одержимостью.

— Да это не важно. Я должен пройти Испытание.

И снова, без предупреждения, он двинулся вперед. Рикс шумно выдохнул, почесал затылок, постоял еще мгновение, а затем с досадой пробормотал:

— Ну ладно… Пройдусь с тобой еще немного.

К счастью, лабиринт вскоре остался позади. Шторм тоже начал утихать: гром уже не сотрясал мироздание, а ворчал где-то вдалеке, дождь не хлестал, превратившись в терпимую морось, а в сером небе прорезались первые многообещающие просветы.

Продолжая путь, они время от времени выкрикивали имя Мириуса, но в ответ слышали лишь эхо собственных голосов. Наконец, достигнув самого края, оба замерли, забыв на миг обо всем.

Перед ними открылся новый, величественный простор. Справа и впереди тянулись несколько плато — те самые, что уже не первый день проверяли их на прочность. Вода, что еще недавно с яростью рыскала по ущельям лабиринта, теперь собралась в один могучий поток, который с шумом обрушивался вниз с отвесной стены, впадая в реку и делая ее еще более бурной. Слева же, на пологом холме, виднелся густой лес — место, до которого им еще предстояло добраться.

— Красота-а-а… — выдохнул он, не удержавшись перед масштабностью увиденного.

— Смертельная, — хмыкнул Рикс. — Теперь пойдем полюбуемся на нее снизу. Если, конечно, найдем способ спуститься.

Побродив по краю, им не удалось найти иного пути вниз, кроме узкой расщелины, уходящей глубоко в скалу.

— Проклятье… — буркнул он, потирая ладони, которые заныли, словно заранее предупреждая о грядущей боли. — Теперь полдня придется потратить, чтобы слезть…

— А какие варианты? — тихо спросил напарник, и как бы невзначай добавил: — Только вернуться домой к полной тарелке пасты с томатным соусом и мягкой постельке.

— Ага. И к любящим родителям…

— Точно, — улыбнулся Рикс, но товарищ, с мукой на лице, уже начал нащупывать ногой первый уступ.

Несмотря на сотни новых царапин, их спуск, занявший несколько часов, прошел относительно благополучно. Однако бесконечное напряжение вытянуло из них последние силы. Когда они наконец достигли края расщелины, то спрыгнули на пологое подножие плато и, словно неуклюжие лыжники, съехали по грязи до самого основания. А затем — рухнули на спины прямо в грязь, будто решив позагорать под серым моросящим небом.

— Все… — прохрипел Рикс, едва шевеля губами. — Больше… никуда не пойду…

Он хотел возразить, сказать, что нужно идти дальше, но сам лежал, словно парализованный, не в силах пошевелить даже пальцем. Несколько минут спустя, борясь с наваливающейся сонливостью, он слабо выдохнул:

— Кажется, я вижу... огонь.

— Да ну?.. — усомнился напарник.

С тяжелым синхронным стоном, словно два глубоких старика, они приподнялись на локтях. Река шумела совсем близко — всего в сотне метров. За ней возвышалась еще одна громадная скала, край которой опирался на несколько паукообразных каменных опор. Веки слипались, капли дождя попадали в глаза, мешая видеть, но порой казалось, что между каменными арками действительно что-то мерцает.

— И правда… — приободрился Рикс. — Кажется, огонь.

Они переглянулись, и несмотря на то, что каждая клетка их измученных тел умоляла остаться, поднялись. А затем, словно раненые мотыльки, поковыляли в сторону света.

Но сначала им предстояло пересечь реку, вобравшую в себя, казалось, всю ярость небес. Переправа обернулась новым, жестоким испытанием: им пришлось прыгать по скользким валунам, балансируя, как акробаты. Но, в конце концов, промокшие до нитки и выжатые, как старые тряпки, они все же добрались до другого берега.

***

Когда двое друзей, еле живые, вошли под широкий скальный навес, разогретые скалы обдали их приятным теплом.

— Ребята! — тут же раздался радостный возглас.

У небольшого, уютно потрескивающего костра сидел мальчик — еще один участник Испытания из параллельного класса. Короткие, темные волосы спадали на лоб прямой челкой; мягкие округлые черты лица дышали удивительным спокойствием; глаза с теплым, чуть прищуренным взглядом смотрели на мир открыто и приветливо, а легкая улыбка выдавала в нем добродушного и скромного парня. Однако за этой мягкостью скрывалась удивительная мощь: даже при тусклом свете костра в глаза бросалась его крепкая для своего возраста фигура с налитыми мышцами, на фоне которых он и Рикс выглядели как жалкие скелеты.

— Максимус… — устало произнес он, стараясь выразить радость и невольно бросая завистливые взгляды на его мышцы, благодаря которым тот явно легче переносил все тяготы Испытания.

— Скорее, идите к костру, погрейтесь! — позвал Максимус, приветливо махнув рукой в сторону угасающего огонька. — Сейчас подброшу хвороста, у меня еще осталось.

Когда товарищ вернулся из глубины пещеры с охапкой веток, они уже сидели у костра, подставляя ладони долгожданному теплу.

— Вы, наверное, давно не ели, — заметил Максимус, бросив сочувственный взгляд на их изможденные лица, и, подкормив огонь, снова растворился в темноте пещеры.

— Ели?.. — пронесся под сводами ироничный голос Рикса. — Я уже и слова такого не помню.

— Да, «ели» — звучит как что-то из сказки, — покривил губами напарник.

Максимус вернулся, неся в руках странный черный жгут. Когда он шагнул ближе, стало ясно, что это — хвост змеи, зажаренной на углях. В тот же момент, уловив запах мяса, друзья едва не согнулись пополам от резкой боли — казалось, желудки сами были готовы вырваться наружу, лишь бы первыми добраться до еды.

— Ешьте, — просто сказал Максимус и, протянув еще теплый кусок, сунул его ему прямо в руку. — Только осторожно, много мелких костей. И простите, что мало… я не ожидал встретить кого-то.

— О чем ты, брат! — оживился Рикс, облизываясь, словно кот, учуявший сметану. — Ты и так для нас словно повар, спустившийся с небес!

— Рад помочь, — скромно улыбнулся Максимус. — Отдыхайте, а мне уже пора.

— Уходишь? — удивился он, нехотя отрываясь от змеи, чем тут же воспользовался Рикс, мгновенно перехватив ее себе.

— Я уже отдыхаю здесь часа два, наверное, — пояснил Максимус. — После пустыни мне пришлось почти весь день карабкаться по отвесной скале. Никогда в жизни так не напрягался. Вот во что превратились мои руки…

Максимус вытянул ладони вперед. Содранная кожа, багровые, налившиеся кровью волдыри — вид был одновременно страшным и красноречивым. Напарники, не сговариваясь, протянули свои ладони — в точно таком же состоянии, и над костром сошлись три пары рук, словно приветствуя друг друга, как члены тайного общества, символом которого были чудовищно израненные руки.

— К вечеру я все же выбрался на поверхность, — продолжил Максимус, щурясь с неприязнью. — Там оказалась пещера, пришлось идти. Никогда не забуду ту тьму… Шел и все время думал, что кружу по одному и тому же маршруту. И тишина была такой, что я не понимал: думаю ли про себя или говорю вслух. — Он на миг замолчал, устремив взгляд в костер. Отражение огня плясало в его серых, усталых, но по-прежнему твердых глазах. — Когда сверху наконец появились отверстия со светом, я был счастлив, как ребенок. Но потом начался дождь, и пещеру стало затапливать. Вскоре поток подхватил меня и показал, что значит настоящая водная горка — только без всякого удовольствия. Когда я выбрался из озера, в которое меня выбросило, натолкнулся на клубок змей. Одну, самую толстую, я и вытащил за хвост. А затем оказался здесь. Немного поспал, а теперь вижу, что дождь стихает, и хочу пройти еще немного, пока солнце окончательно не село.

— М-да… — выдохнул Рикс, старательно выискивая между косточками еще хоть маленький кусочек. — Несладко тебе пришлось. Впрочем, как и нам.

— Угу… — отозвался он, устало клюя носом.

Максимус подошел к одной из каменных опор, взял приготовленную вязанку дров и закинул ее на плечо:

— Я обязательно послушаю ваш рассказ, когда мы все вместе соберемся после Испытания. — Его улыбка была скромной, почти извиняющейся, и вместе с тем — по-домашнему теплой. — А сейчас вам нужен отдых, а не расспросы. Удачи, братья. Берегите себя.

Снаружи Максимуса встретила непрекращающаяся, назойливая морось. Его фигура уже почти растворилась в серой пелене, когда он крикнул ему вслед:

— Брат! Спасибо! И… увидимся на финише!

Максимус обернулся и поднял большой палец вверх. Как только он скрылся за дождем, Рикс с сомнением покосился на друга.

— Ты действительно веришь, что мы дойдем? Мы отстаем от него минимум часов на восемь. А он еще и дрова на себе тащит…

— Не знаю, — с тоской выдохнул он. — Но мы должны сделать все, что в наших силах. — Он лег рядом у ласкового костра, подложив руку под голову. — Сейчас немножко отдохнем… и обязательно догоним Макса… — добавил он едва слышно, и вскоре третий день Испытания растворился для него во сне — под мерный шум дождя и тихое потрескивание угасающего костра.

***

Он видел Луксора. Тот неподвижно стоял на вершине холма, и его мощный силуэт резко выделялся на фоне угасающего солнца. Сердце бешено колотилось, а ноги казались опутанными невидимым грузом: он изо всех сил пытался бежать быстрее, но тело словно тонуло в вязкой смоле. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, Луксор отвернулся и молча ушел прочь.