- -
- 100%
- +
— Меч лежит там, где я могу его видеть. А вы сейчас едва способны подняться без стены.
— Это временно.
— Не сомневаюсь.
Она осторожно приложила влажную ткань к ране. Незнакомец едва заметно напрягся, но не издал ни звука. От него пахло дождём, кожей, холодным воздухом и кровью. Не вином, что почему-то удивило Ливию. Она ожидала хотя бы слабого запаха таверны или дорогих духов, которыми состоятельные мужчины пытались перебить пот и уличную грязь. Но незнакомец пах так, словно провёл вечер не за пиршественным столом, а в седле или на тёмных улицах.
Вблизи он казался старше, чем на подоконнике. Не из-за морщин — их почти не было, — а из-за выражения лица. В нём отсутствовала беспечность человека, привыкшего к лёгким победам. Даже когда мужчина улыбался, взгляд оставался внимательным. Он наблюдал за ней так же тщательно, как она за ним.
— Больно? — спросила Ливия.
— Терпимо.
— Значит, больно.
— Вы хотите услышать жалобу?
— Нет. Только понять, потеряете ли вы сознание прежде, чем я закончу.
— Не доставлю вам такого удовольствия.
— Уже благодарна.
На краях раны не было ни грязи, ни обрывков ткани. Ливия промыла её ещё раз, прижала сложенный лён и обвязала вокруг тела длинную полосу, которую обычно держала для домашних нужд. Ей пришлось подойти почти вплотную. Незнакомец сидел неподвижно, но в какой-то момент его пальцы случайно коснулись её запястья.
Прикосновение оказалось коротким. Почти ничего не значащим. Но Ливия сразу почувствовала его слишком отчётливо, будто кожа запомнила тепло чужой руки раньше, чем разум успел возразить.
Она отступила.
— Этого хватит до утра.
— Вы уверены?
— Если собираетесь спорить, можете перевязать себя заново.
— Не стану. Вы работаете уверенно.
— Я не впервые вижу порез.
— Ваш муж?
Вопрос прозвучал мягче прежних, но Ливия сразу напряглась.
— Не ваше дело.
— Простите.
Она собрала окровавленную ткань в таз и налила сверху воды. Красное пятно расплылось, стало бледнее и растворилось почти полностью. Ливия смотрела на него несколько секунд, затем выпрямилась.
— Вам нужно переждать во дворе до рассвета и уйти.
— Во дворе меня найдут.
— Тогда в мастерской.
— Там окна выходят на улицу.
— Вы удивительно разборчивы для человека, которого спасают от преследователей.
— Я всего лишь пытаюсь не свести ваши усилия к напрасной трате льна.
Ливия хотела ответить резко, но снаружи снова раздались голоса.
Они возвращались.
На этот раз мужчины шли не через двор. Кто-то остановился возле наружной двери мастерской. Другой прошёл вдоль стены и поднял ставню нижнего окна. Решётка отозвалась тихим металлическим звоном.
Незнакомец мгновенно встал, хотя движение далось ему нелегко. Он потянулся к мечу.
Ливия перехватила оружие первой.
— Нет.
— Если они войдут…
— Если вы достанете меч, всё закончится кровью. В моём доме.
— Они не уйдут после первого отказа.
— Тогда придётся убедить их лучше.
Она протянула руку.
— Дайте мне шёлк.
Незнакомец смотрел на неё несколько мгновений, словно решал, насколько далеко может зайти доверие к женщине, имя которой узнал несколько минут назад.
— Вы не знаете, что это.
— Именно поэтому мне проще спрятать.
— Если вас найдут с ним…
— Если его найдут у вас, мне придётся объяснять, почему я перевязывала рану человеку, которого ищут вооружённые мужчины. Не думаю, что ткань существенно ухудшит положение.
Снаружи постучали.
Три удара. Не такие вежливые, как у Белланди днём.
— Мадонна Бенчи! — раздался голос Вентури. — Прошу открыть. Мы нашли кровь на камне под вашим окном.
Ливия почувствовала, как сердце ударило сильнее.
— Шёлк, — повторила она.
Незнакомец вынул свёрток из внутреннего кармана и передал ей. Ткань оказалась легче, чем Ливия ожидала. Всего лишь узкая полоса хорошего шёлка, свёрнутая несколько раз. Она не стала разворачивать её. Быстро подошла к столу, подняла один из сложенных отрезов, приготовленных для завтрашней работы, и спрятала свёрток между слоями подкладки.
— За занавесь, — приказала она. — И если услышите мой голос громче обычного, выбирайтесь через окно.
— Вы всё-таки собираетесь открыть?
— Иначе они разбудят весь квартал.
— Это опасно.
— Вы удивительно поздно начали заботиться о моей безопасности.
Незнакомец взял меч и кинжал, но не закрепил пояс. Просто скрылся в нише, удерживая оружие в руке. Ливия задёрнула занавесь, поправила платье и вышла из спальни.
Лучия уже стояла в коридоре.
— Они снова здесь.
— Я слышу.
— Что им нужно?
— Увидели кровь во дворе.
— Кровь?
Глаза сестры расширились.
— Возможно, тот человек действительно ранен. Останься у себя.
— Но…
— Лучия.
Сестра побледнела, однако кивнула и закрыла дверь.
Ливия спустилась вниз. Стук повторился.
— Кто там?
— Вентури. Мы уже говорили.
— Я помню.
— Откройте, мадонна. Мы не уйдём, пока не убедимся, что вы в безопасности.
— Если вы продолжите стучать, я позову стражу.
— Именно это я и советую сделать.
Ливия сняла засов, но оставила цепь, позволявшую приоткрыть дверь лишь на ширину ладони. Холодный влажный воздух сразу проник в дом.
На пороге стояли трое мужчин. Тот, кто называл себя Вентури, оказался невысоким, широкоплечим человеком лет сорока с аккуратно подстриженной бородой и мокрыми волосами. Его одежда не была роскошной, но выглядела добротно. Под плащом угадывался меч. Двое спутников держались чуть позади. Один — молодой, нервный, с тонким лицом. Второй — старше, тяжелее и молчаливее.
— Мадонна Бенчи, — произнёс Вентури. — Простите настойчивость. Мы нашли следы крови.
— И решили, что я прячу преступника?
— Решили, что преступник мог проникнуть внутрь без вашего ведома.
— Через решётки?
— Кровь была под окном второго этажа.
— Вы предлагаете мне открыть дом троим вооружённым мужчинам среди ночи только потому, что возле стены кто-то порезал руку?
— Мы можем позвать сторожа.
— Позовите.
Вентури посмотрел на неё внимательнее. В его лице не было грубости. Только раздражение человека, привыкшего, что препятствия устраняются проще.
— На это потребуется время.
— У вас его достаточно. Я никуда не ухожу.
— Мадонна…
— Я тоже заинтересована в собственной безопасности. Поэтому открою дверь либо городскому стражнику, либо человеку, которого знаю лично. Вас я не знаю.
Молодой спутник Вентури сделал шаг вперёд.
— Мы теряем время.
— Тогда ищите в другом месте, — сказала Ливия.
— Он здесь, — резко ответил молодой человек. — Кровь под окном.
Вентури поднял руку, останавливая его.
— Простите моего товарища. Ночь выдалась неприятная.
— Для меня тоже.
— Вы не заметили ничего необычного? Шума? Шагов? Движения на крыше?
Ливия позволила себе короткую паузу, будто действительно размышляла.
— Дождь. Ставни несколько раз ударялись о стену. Во дворе кто-то ходил, но я решила, что это вы.
— Свет в вашей спальне горел.
— Я плохо сплю после смерти мужа.
— И всё же ничего не видели?
— Нет.
Вентури посмотрел поверх её плеча в тёмную переднюю комнату. Ливия не двигалась.
— Тогда прошу позволить одному из нас войти. Только одному. Мы проверим лестницу и уйдём.
— Нет.
— Вы очень уверенно отказываете людям, которые могут защищать ваши интересы.
— Люди, защищающие мои интересы, обычно спрашивают, нуждаюсь ли я в защите.
Старший спутник едва заметно усмехнулся.
Вентури услышал и бросил на него короткий взгляд.
— Хорошо, — произнёс он. — Позовём сторожа. Но до его прихода оставайтесь внизу. Не поднимайтесь одна.
— Благодарю за совет.
— И запомните: мужчина, которого мы ищем, опасен.
— Вы уже говорили.
— Возможно, он покажется вам человеком, заслуживающим доверия. Не ошибитесь.
Слова прозвучали странно. Слишком лично для обычного предупреждения о воре.
— Я редко доверяю мужчинам, которые забираются в дома через окна, — сказала Ливия.
На одно короткое мгновение в глазах Вентури мелькнуло понимание. Ливия сама почувствовала, что подошла слишком близко к опасной границе. Но затем он кивнул, словно услышал лишь общий ответ.
— Разумное правило.
Он отступил от двери.
— Доброй ночи, мадонна Бенчи.
— Доброй ночи.
Ливия закрыла дверь, вернула засов на место и несколько секунд стояла неподвижно, прижав ладонь к дереву. Снаружи мужчины переговаривались вполголоса. Она не могла разобрать слов. Затем шаги удалились.
Сторож так и не пришёл.
Ливия ожидала его почти четверть часа. Сидела возле стола, держа свечу и прислушиваясь. Когда стало ясно, что Вентури либо блефовал, либо передумал обращаться к городским людям, тревога только усилилась. Если он действительно исполнял законное поручение, зачем отступил? Если нет — кто дал ему право обыскивать дворы и стучать в чужие дома?
Она поднялась наверх.
Лучия снова приоткрыла дверь.
— Они ушли?
— Да.
— Нашли кого-нибудь?
— Не знаю.
— Я всё равно не усну.
— Тогда попробуй хотя бы полежать.
— Ты тоже?
— Я проверю ставни и лягу.
Лучия взяла её за руку.
— Ты что-то скрываешь.
Ливия встретила её взгляд. Сестра знала её слишком хорошо. Возможно, не так хорошо, как считала, но достаточно, чтобы заметить напряжение.
— Я скрываю раздражение, — ответила Ливия. — Мне пришлось дважды за ночь объяснять незнакомым мужчинам, что мой дом не постоялый двор.
Это было правдой. Не всей, но всё же правдой.
Лучия отпустила её.
— Закрой окно.
— Обязательно.
В спальне было тихо. Занавесь не двигалась. Несколько мгновений Ливия почти поверила, что незнакомец исчез через окно, предпочтя риск мокрой стены её обществу. Потом ткань отодвинулась.
Он стоял в нише, прислонившись плечом к стене. Меч лежал рядом на сундуке. Мужчина снова прижимал ладонь к боку.
— Они ушли? — спросил он.
— Да.
— Вы уверены?
— Нет. Но сторожа не позвали.
— И не позовут.
— Значит, вы знаете этих людей.
— Одного.
— Вентури?
Незнакомец не ответил.
Ливия подошла к столу и подняла отрез ткани, куда спрятала шёлк. Свёрток всё ещё находился между складками.
— Заберите.
Мужчина не двинулся с места.
— Подержите пока у себя.
— Нет.
— Они могут ждать снаружи.
— Тогда не выходите до утра и заберите ткань, когда уйдёте.
— Если свёрток останется у меня и они всё-таки войдут…
— Вы собираетесь оставить его здесь?
— Только ненадолго.
— В моём доме?
— Здесь его не станут искать.
Ливия коротко рассмеялась, хотя веселья не чувствовала.
— Сегодня мне уже объясняли, что старые бумаги могут иметь ценность, которой я не понимаю. Затем кто-то принёс к моей двери окровавленную иглу. Теперь в моей спальне сидит раненый незнакомец и предлагает спрятать кусок шёлка, из-за которого вооружённые люди обыскивают дворы. Вы действительно считаете мой дом самым безопасным местом во Флоренции?
Впервые за весь разговор мужчина выглядел по-настоящему настороженным.
— Иглу?
— Это не ваше дело.
— Как она выглядела?
— Как игла.
— Где она?
— Почему вас это интересует?
Он оттолкнулся от стены и сделал шаг к ней. Слишком быстро. Ливия подняла ножницы, которые успела забрать со стола.
— Не приближайтесь.
Незнакомец остановился.
— Простите. Но если вам оставили иглу, это может быть связано…
— С чем?
Он помолчал.
— С людьми, которые искали меня.
— Прекрасно. Значит, ваше появление не случайность.
— Я не говорил этого.
— Вы забрались именно в мой дом.
— Потому что ваше окно оказалось ближайшим.
— С куском шёлка, который ваши преследователи считают достаточно важным, чтобы вернуться дважды.
— Это сложнее, чем кажется.
— Все неприятности говорят так, когда хотят задержаться подольше.
Незнакомец посмотрел на неё почти с уважением.
— Вы не слишком доверчивы.
— Я вдова с долгами и мастерской. Доверчивые женщины в моём положении быстро перестают владеть чем-либо, кроме воспоминаний.
Эта фраза изменила что-то в его лице. Ирония исчезла. Он снова посмотрел на ткани, на стол, на ножницы в руке Ливии, на старые занавеси и аккуратно сложенные мотки нитей.
— Вы сами ведёте дело? — спросил он.
— Вы удивлены?
— Нет.
— Лжёте хуже, чем я.
— Я хотел сказать, что теперь не удивлён.
— Значит, до моего появления вы считали, что мастерская существует сама по себе, а ткани вышивают ангелы по ночам?
— Я редко размышлял о мастерских.
— Это заметно.
Незнакомец улыбнулся, но на этот раз без насмешки.
— Вы всегда превращаете разговор в спор?
— Только если собеседник даёт достаточно поводов.
— Тогда я, вероятно, заслужил каждый ответ.
— Наконец-то мы согласны.
Тишина, возникшая после этих слов, оказалась странной. Не спокойной. Напротив, напряжение никуда не исчезло. Мужчина по-прежнему находился в её спальне, преследователи могли вернуться, а в тканях лежал свёрток, к которому Ливия не хотела иметь никакого отношения. Но внутри этой опасности появилось нечто ещё: внимательность двух людей, которые впервые увидели друг друга не как препятствие, а как загадку.
Ливия первой отвела взгляд.
— Вам нужно лечь.
— Я предпочту сидеть.
— Мне всё равно, что вы предпочитаете. Если вы потеряете сознание и упадёте, Лучия проснётся.
— Ваша сестра?
— Не произносите её имя.
— Вы сами только что назвали.
— И уже жалею.
Он послушно сел на сундук.
Ливия взяла свёрток шёлка, повертела в пальцах и снова положила среди тканей.
— До утра он останется здесь. Потом вы заберёте его и исчезнете.
— Разумно.
— И больше никогда не вернётесь.
Незнакомец посмотрел на неё с выражением, которое Ливия не сумела прочитать.
— Это зависит не только от меня.
— В моём доме — только от меня.
— В вашем доме, возможно.
Ей не понравилось последнее слово.
— Что это значит?
— Ничего, о чём стоит говорить сейчас.
— Вы удивительно охотно умалчиваете о вещах, которые могут стоить мне мастерской.
— Если я расскажу больше, опасность не уменьшится.
— Зато я пойму, чего бояться.
— Иногда знание лишь придаёт страху точные очертания.
— А вы предпочитаете бояться бесформенно?
Он задумался, будто вопрос действительно заслуживал ответа.
— Я предпочитаю знать достаточно, чтобы действовать. Но не настолько много, чтобы втянуть в опасность людей, которые случайно оказались рядом.
Ливия посмотрела на окровавленную ткань в тазу.
— Вы уже втянули.
— Знаю.
Впервые в голосе незнакомца прозвучало сожаление. Не красивое, не нарочитое. Простое признание, которое почему-то оказалось убедительнее всех его спокойных слов.
Ливия подошла к окну и проверила крючок. Ставни держались крепко. За ними шумела вода, падающая с карниза. Двор молчал.
— Вы можете остаться до рассвета, — сказала она. — Здесь, на сундуке. Не приближайтесь к двери. Не трогайте ничего в комнате. Если услышите шаги в коридоре, спрячьтесь за занавесью. Если попытаетесь уйти раньше, разбудите меня.
— Вы собираетесь спать?
— Я собираюсь попытаться.
— Рядом с вооружённым незнакомцем?
— Ваш меч лежит слишком далеко, а рана слишком свежая. Кроме того, я всё ещё держу ножницы.
Он посмотрел на инструмент в её руке.
— Признаю, они производят впечатление.
— Это хорошие ножницы.
— Не сомневаюсь.
Ливия вернулась к кровати, но не легла сразу. Сначала поставила подсвечник так, чтобы свет падал на сундук и лицо незнакомца. Затем положила ножницы рядом с подушкой и укрылась одеялом поверх платья.
— Свеча скоро погаснет, — сказал мужчина.
— Тем лучше.
— Вы не боитесь темноты?
— Сейчас темнота кажется мне наименее опасной вещью в комнате.
Он тихо рассмеялся.
— Как мне к вам обращаться?
— Никак.
— До рассвета ещё несколько часов. Странно сидеть в комнате человека, не зная имени.
— Вы проникли в спальню через окно. Боюсь, странности начались раньше.
— Тогда позвольте хотя бы поблагодарить вас.
— Поблагодарите утром, когда уйдёте.
— Хорошо.
Ливия закрыла глаза.
Несколько минут она лежала неподвижно, вслушиваясь в каждый шорох. Незнакомец не двигался. Только иногда его дыхание становилось глубже, когда боль усиливалась. За окном дождь постепенно стихал. В соседней комнате один раз скрипнула кровать: Лучия, вероятно, перевернулась на другой бок.
Сон не приходил, но напряжение медленно менялось. Первые минуты Ливия ожидала любого движения. Ей казалось, что мужчина встанет, возьмёт меч, попытается добраться до свёртка или бесшумно откроет дверь. Потом поняла, что он действительно сидит на сундуке, опустив голову и прижав ладонь к перевязанному боку. В слабом свете лицо незнакомца выглядело усталым. Не опасным. Не безобидным. Просто усталым.
— Вы всё ещё не спите, — сказал он спустя некоторое время.
— Как вы догадались?
— Дышите слишком сердито.
— Не знала, что дыхание может быть сердитым.
— Ваше — может.
Ливия открыла глаза.
— Если вам скучно, попробуйте потерять сознание молча.
— Постараюсь.
— И всё же кто вы?
Он поднял взгляд.
— Человек, которому сегодня повезло с окном.
— Это не ответ.
— Другого пока не будет.
— Тогда хотя бы скажите, что украли.
— Я ничего не крал.
— Люди Вентури называют вас вором.
— Люди часто выбирают самое простое слово.
— Вы ранили человека?
Незнакомец помолчал.
— Да.
— Убили?
— Нет.
— Уверены?
— Когда уходил, он был жив.
— Очень успокаивает.
— Я не хотел вас пугать.
— Вы плохо выбрали способ знакомства.
Он снова улыбнулся. Ливия заметила, что начинает различать оттенки этой улыбки. Раньше в ней была ирония человека, защищавшегося привычным оружием. Теперь — усталость и едва заметное удивление, будто разговор действительно оказался не таким, какого он ожидал.
— А вы всегда задаёте вопросы людям, которых считаете опасными? — спросил он.
— Только если они сидят на моём сундуке.
— Справедливо.
— У вас есть имя?
— Безусловно.
— И вы не собираетесь его называть.
— Пока нет.
— Значит, мне придётся придумать самой.
— Боюсь спросить.
— Не бойтесь. Это всего лишь временное имя.
— Какое?
Ливия посмотрела на мокрый плащ, кровь на полу и ставни, через которые он проник.
— Несчастье.
Незнакомец тихо рассмеялся, затем поморщился и прижал руку к боку.
— Это жестоко.
— Но точно.
— Надеюсь, утром вы измените мнение.
— Не рассчитывайте.
Свеча погасла почти без предупреждения. Фитиль коротко вспыхнул, опустился в расплавленный воск, и комната погрузилась в темноту.
Ливия услышала, как мужчина шевельнулся.
— Не двигайтесь, — сказала она.
— Я всего лишь устраиваюсь удобнее.
— На моём сундуке это невозможно.
— Уже заметил.
За окном медленно светлело небо, хотя до настоящего рассвета оставалось ещё далеко. Сквозь щели в ставнях проникали едва заметные серые полосы. Через некоторое время Ливия начала различать силуэт незнакомца у стены.
Она не уснула. Возможно, лишь ненадолго провалилась в тревожную полудрёму, потому что в какой-то момент снова услышала дождь, хотя тот давно прекратился. Ей снился шёлк, разложенный на столе. Ткань двигалась, как вода, и под каждым стежком проступала тёмная кровь. Марко стоял по другую сторону стола, пытался что-то сказать, но слова исчезали прежде, чем достигали её. Затем на месте мужа появился человек в мокром плаще и молча протянул ей иглу.
Ливия открыла глаза.
В комнате было тихо.
Сундук возле стены пустовал.
Она резко села, нащупала ножницы и посмотрела на окно. Ставни оставались закрыты. Крючок — на месте. Меч исчез со стола. Мокрый плащ тоже.
Незнакомец ушёл.
Не через окно. Через дверь.
Ливия прислушалась. В коридоре никто не двигался. Из комнаты Лучии доносилось ровное дыхание. Значит, мужчина сумел пройти мимо настолько бесшумно, что не разбудил ни одну из них.
На полу остались только бледные следы воды и несколько тёмных капель крови.
Ливия встала и подошла к тканям, среди которых спрятала свёрток. Верхний отрез лежал немного иначе, чем прежде. Совсем незначительно. Большинство людей не заметили бы разницы. Но Ливия каждый день работала с тканями и знала, как выглядит складка, оставленная её собственной рукой.
Она подняла шёлк.
Свёртка не было.
Несколько мгновений Ливия стояла у стола, чувствуя одновременно облегчение и раздражение. Незнакомец сдержал обещание: забрал опасную вещь и исчез. Теперь можно было вымыть пол, спрятать окровавленный лён, открыть ставни и попытаться убедить себя, что ночь закончилась.
Но что-то всё ещё беспокоило её.
Ливия провела пальцами по краю подкладки. Ткань лежала плотнее обычного. Возле внутреннего шва появился едва заметный новый стежок — грубый, торопливый, совершенно чужой.
Она нахмурилась.
Рядом на столе лежала игольница. Одна из игл исчезла.
Ливия взяла ножницы, осторожно поддела нить и распорола несколько стежков.
Внутри подкладки находилась узкая полоса шёлка.
Не та, которую мужчина держал в руке. Другая. Светлее, суше и аккуратно сложенная в несколько раз. Она была спрятана так поспешно, что любой опытный мастер заметил бы вмешательство почти сразу. Но человек, сделавший это, вероятно, рассчитывал не на вечность. Только на несколько часов.
Ливия достала ткань и развернула.
Внутри ничего не было.
Ни письма. Ни знака. Ни следа чернил.
Просто полоска хорошего шёлка, слишком дорогого для случайного лоскута.
На столе возле подсвечника лежала золотая монета.
Ливия смотрела на неё долго, почти не дыша. Затем взяла монету двумя пальцами, словно она могла испачкать кожу сильнее крови, и с силой бросила в ящик.
Металл ударился о дерево и покатился среди других монет аванса.