Академия «Ковчег».

Глава 5

Макс мотнул подбородком на один из мониторов, не отрываясь от клавиатуры, и вывел на центральный экран запись с камеры из студенческой части медсектора. Картинка дернулась, пошла полосами, потом выровнялась. На экране снова возник тот мир, который существовал еще за несколько минут до того, как все вокруг окончательно полетело к черту. Чистые коридоры, яркий свет, сотрудники с деловитыми лицами которые разводят группки студентов, еще не понимающих, что их сейчас не просто ведут на обязательную медицинскую процедуру, а буквально упаковывают в эдакую заначку на случай конца света.

— Вот, смотри, — тихо сказал Макс. — Это еще до того, как местных переклинило.

Я наклонился ближе. Камера висела под потолком и смотрела чуть под углом, поэтому весь поток людей был как на ладони. Девушек в школьной форме вели по широкому коридору сразу несколько медиков. Почти все — японки. Разные школы, разная форма, разные цвета лент, эмблем, пиджаков, но двигались они плотной массой. Я пробежался взглядом по лицам и почти сразу выцепил среди них Мари.

— Стоп. Назад на пару секунд.

— Вижу, — ответил Макс и тут же отмотал.

На экране сестра снова появилась в потоке девушек. Шла она ровно, с холодным лицом и той самой упрямой складкой у рта, которая у нее проявлялась всегда, когда ей было страшно или противно, но она не хотела никому этого показывать. Рядом щебетали какие-то девчонки, одна даже попыталась что-то ей сказать, но Мари, судя по лицу, была сейчас не в том состоянии, чтобы заводить новых подруг.

Я сжал зубы и почувствовал, как внутри все неприятно сжимается. Живая. Еще живая. Уже что-то.

— Сколько их тут вообще? — пробормотал я. — Сотня?

— Где-то так, — ответил Макс. — Может, чуть меньше. Может, чуть больше. Но порядок цифр именно такой.

На записи медики загоняли эту толпу в большой кабинет с широкими автоматическими дверями. Я с удивлением отметил, что кабинет, где размещали других студентов, был сильно больше, чем наши. Оно, в принципе, и неудивительно, ведь если мои предположения верны, то мы заняли места сотрудников академии, а для учащихся было заложено нечто более подходящее.

— Красиво живут буржуи, — буркнул я.

— Босс обрати внимание, насколько вообще отличаются корпуса, — хмыкнул Макс. — наша отделение пустое, функциональное. А студенческая часть — будто дорогая частная клиника. Чтобы будущие правители мира не дай бог не испытали дискомфорт во время вживления железа в глазницы.

— Очень сомневаюсь. И что-то мне подсказывает, над их черепушками надругались не меньше наших, — проговорил я, глядя на схему в соседнем окне. — Но то, что обстановочка у них попозитивней и места побольше, это факт. Да и правильно всё, студентов помимо нас две тысячи, прикинь их всех в коморки по пятнадцать человеко-рыл распихивать, этож сколько комнат надо настроить будет.

— Похоже на то. Большие помещения, много мест, в общем, продуманная массовая обработка. — проговорил Макс, разглядывая окошки записей, на которых студенты входили в свои кабинеты. — Их тут сотня, значит, двадцать подобных кабинетов. Нас же, судя по всему, впихнули в капсулы, которые изначально держали под персонал.

— Молодец, — похвалил я догадливость товарища. — Сам уже догадался, что местные хозяева списали местный персонал, пихнув нас на их места.

Макс ничего не ответил. И правильно. Тут и так всё понятно без особых комментариев.

Он ускорил запись. Поток девушек втек в кабинет, дверь закрылась, картинка побежала чуть быстрее, чем надо, а потом Макс снова сбросил скорость.

— Смотри внимательно.

Двери открылись. Из кабинета начали выходить медики. Потом появилась она. Женщина в медицинской форме что-то коротко сказала Мари, и сестра вышла вслед за ней.

— Стоп.

Запись встала. Я уставился на застывший кадр.

— Почему ее вывели отдельно?

— Вот это мы сейчас и пытаемся понять, — сказал Макс.

Он пустил видео дальше. Мари и медичка свернули за угол, вышли из поля зрения камеры и просто исчезли.

Я подался вперед.

— И где следующая запись?

— Нету.

— В смысле «нету»?

— В прямом. Камера в том секторе либо не работала, либо запись с нее не сохранилась, либо ее кто-то красиво потер. Я уже проверил. Там дырка.

Я почувствовал, как у меня в животе сжался холодный жесткий узел.

— Очень вовремя, блядь, появилась эта дырка.

— Вано, спокойно, — сказал Макс. — Не накручивай себя раньше времени. Если бы там было что-то совсем плохое, нам бы это уже, скорее всего, и без записи объяснили. Пока что у нас есть факт: твою сестру увели отдельно. Не утащили волоком, не оторвали от группы силой, а вывели с медиком. Это не похоже на какую то жесть.

— А на что похоже?

— На штатную процедуру, косяк оборудования или индивидуальную проверку, да на что угодно, — с каким-то затаенным страхом в голосе проговорил Макс, глядя на то, как белеют костяшки моих пальцев, сжатые в кулаки. — Босс, ты это, дыши и не бесись, а то сорвешься, как тогда...

Я заставил себя медленно выдохнуть сквозь сжатые зубы. Макс был прав. Ярость, что в данный момент клокочет в крови, тут не поможет. Но вот косяк с камерой, что в самый важный момент решила не работать, хотелось кулаками вбить кому-нибудь в глотку.

За нашими спинами тем временем продолжалась деловая возня. Ребята обыскивали дежурку, перетряхивали шкафы, вытаскивали батареи, пластиковые стяжки, скотч, инструменты и прочую мелочевку, которая внезапно превратилась в ценный ресурс. Кто-то проверял рации что были тут на зарядке, а кто-то уже присматривался к запертому шкафчику, явно прикидывая, как бы его открыть без лишнего шума.

Я снова посмотрел на застывший кадр с Мари и медичкой.

— Макс, а если ее отвели в другой кабинет? Не в общий?

— Очень может быть. Я бы даже поставил на это. Иначе зачем выводить одну. Значит, с ней случилось что-то нестандартное. Вопрос только, хорошее нестандартное или плохое.

— Обнадежил.

— Я стараюсь, босс.

— Ох и нихера себе! — радостно рявкнул Рыжий так внезапно, что я едва не выхватил из за ремня стилет. — Вот это я понимаю, вот это уже разговор!

Мы с Максом одновременно обернулись. Рыжий стоял у открытого шкафа и светился так, будто нашел вход если и не в рай, то как минимум в Нарнию. В руках у него был помповый дробовик. Черный, тяжелый, с коротким стволом, простенький, но в нынешних условиях прекрасный, как песня ангелов.

— Не ори, идиот, — зашипела Зоя на крикуна, но и у нее на лице сияла радость.

Рыжий подбежал к нам, держа находку обеими руками.

— Смотрите, какая красота. Настоящая, мать ее, цивилизация.

Он протянул дробовик мне. Я взял его почти с благоговением. Металл приятно оттянул руки. Вес был честный, рабочий. Не игрушка, не кустарная поделка, а нормальное человеческое оружие, созданное для того, чтобы убедительно объяснять живым существам их неправоту.

— Пустой? — спросил я.

— Не-а. Заряжен, плюс еще пачку патронов нашел в шкафу. Правда, там всего ничего, но на безрыбье и дробовик — артиллерия.

Я провел ладонью по цевью, вскинул оружие к плечу и машинально прицелился в дальнюю стену. Приклад лег почти идеально. Мир сразу как-то собрался в понятную форму.

И именно в этот момент перед глазами вспыхнули голубые строки.

Внимание, студент. Вы обнаружили оружие охраны Академии. Студентам запрещено владеть и применять огнестрельное оружие без получения необходимого статуса. Во избежание несчастного случая спусковой механизм заблокирован. Студент, вам необходимо сдать находку в ближайшее приемное окно, за что вам полагается награда в виде Академических Кредитов.

Я пару секунд молча смотрел на сообщение, потом медленно опустил ствол.

— Да вы издеваетесь.

— Что там? — сразу спросил Лютый.

— Местная бюрократка решила, что я недостоин высокой чести нести добро и справедливость этим артефактом из мира бело-каннибалов, — ответил я и пересказал сообщение вслух.

Дежурка дружно отреагировала набором коротких, но содержательных выражений.

— В смысле «заблокирован»? — не понял Рыжий. — Это как?

— Сейчас проверим.

Я снова вскинул дробовик, навел его в безопасную сторону и плавно потянул спуск. Ничего.

— Красота, — мрачно сказал я. — Настоящая свобода выбора.

— То есть у них все стволы вот так завязаны на систему? — спросил Рюрик.

— Похоже, да, — отозвался Макс, уже заинтересованно глядя на дробовик не как на оружие, а как на техническую задачу. — Чтобы детишки случайно друг друга не постреляли, пока не получат на то разрешения.

Я мысленно обратился к Джулии:

— Что еще за Академические Кредиты?

Ответ пришел почти сразу.

Студент, информация об Академических Кредитах будет доведена до вас на первом ознакомительном занятии.

— Ты серьезно? — спросил я уже вслух. — Какое еще, к черту, ознакомительное занятие?

Образовательный процесс Академии продолжается. При возможности все студенты обязаны посещать занятия согласно своему расписанию.

По дежурке прокатилась такая тишина, что даже мониторы, кажется, притихли из уважения.

— Мир сдох, — негромко сказала Зоя. — У вас персонал жрет людей. По коридорам ходят мутанты. А мы, значит, обязаны учиться и делать уроки?

Именно. Постоянное обучение является одним из базовых принципов Академии.

— Вот ведь дрессированная мразь, — с искренним восхищением выдохнул Рыжий. — Уважаю последовательных девчонок.

Я потер переносицу свободной рукой.

— Ладно. Тогда другой вопрос. Что за статус нужен для владения оружием?

Информация о статусах и функционале, что они открывают, относится к категории учебных материалов. Студентам необходимо получить ее самостоятельно.

— Самостоятельно? — спросил уже кто-то из ребят за спиной. — Сдать тест? Победить в олимпиаде? Отработать уборку территории?

Данная информация станет вам доступна по мере академического прогресса.

— То есть иди туда, не знаю куда, получи то, не знаю что, — подвел итог Лютый. — Прекрасно, просто прекрасно.

Вопросы посыпались со всех сторон. Не только я один пытался выудить из Джулии хоть что-то полезное. Каждый хватался за свои нитки. Кто-то спрашивал, есть ли в Академии арсенал. Кто-то — можно ли получить доступ к медикаментам. Кто-то — как устроено расписание. Джулия отвечала вежливо, сухо и даже на удивление честно, а где-то будто упиралась лбом в невидимую стену.

Академические Кредиты оказались местной валютой. Статусы доступа к оружию существовали, и это означало главное: в принципе студент мог получить право на огнестрел. То есть Академия заранее предполагала ситуации, в которых школьникам позволено ходить со стволами.

— И что делать с этой красотой? — спросил Рыжий, кивнув на дробовик.

Я еще раз посмотрел на оружие. Сломанный в практическом смысле, но все равно полезный ресурс.

— Ничего не сдавать, — сказал я. — Пошла эта система в задницу со своими кредитами. Пригодится.

— Вообще-то она обещала награду, — заметил Макс.

— Вообще-то она еще обещала нам учебу по расписанию, — отрезал я. — Так что пусть подождет.

Я перекинул ремень дробовика через плечо, повесив тот за спину.

Пока остальные дособирали из дежурки всё, что могло пригодиться, мы коротко сошлись командным кружком возле стены мониторов. Я, Рюрик, Лютый, Зоя, Рыжий и Макс.

— Значит, место мы примерно знаем, — сказал Рюрик. — Тот сектор, куда увели твою сестру.

— Примерно, — подтвердил я. — Камера дальше не работала.

— Или ее отключили, — добавил Макс.

— От этого, знаешь ли, веселее не становится, — хмыкнула Зоя.

Никто не сказал вслух того, что висело в воздухе. Пока нет тела, нет и разговора.

— Ладно, — сказал Лютый. — Тогда двигаем туда. Сидеть здесь смысла ноль.

— Согласен, — кивнул я. — Вопрос только в маршруте.

Макс вывел на экран схему перехода в соседний сектор. От служебной части медкорпуса до студенческого крыла вел короткий, но неприятно открытый переход. Дальше начинались уже «красивые» коридоры, предназначенные для учащихся.

— Здесь, здесь и вот тут возможны камеры, — говорил Макс, быстро отмечая точки пальцем. — Тут слепая зона. Здесь автоматическая дверь, сейчас она открыта. Если повезет, проскочим тихо. Если нет — будем импровизировать.

На этом и порешили. Дособрали все полезное, перестроились уже почти на автомате и выдвинулись. Щитовики впереди и в хвосте. Разведка чуть впереди основной массы.

Переход в соседний сектор занял всего несколько минут. И вот мы пересекли границу студенческого крыла, и разница ударила в глаза сразу.

Стены здесь были уже не просто белыми, а окрашенными в мягкие тона. На них висели картины, какие-то гербарии под стеклом, декоративные панели. В нишах стояли вазы, на подоконниках — комнатные растения, подозрительно живые и здоровые для мира, который только что начал разваливаться на куски. Все выглядело дорого-богато.

Мы двигались тихо, стараясь не брякать самодельной броней и не задевать лишний раз мебель. Коридоры тут были шире, светлее и от этого почему-то еще неприятнее.

Громкий смех донесся до нас из-за поворота неожиданно. Живой, молодой, совершенно неуместный здесь смех, от которого весь наш строй почти синхронно замедлился.

Я поднял руку. Колонна мгновенно остановилась.

— Разведка, — тихо бросил я.

Вперед скользнули двое моих и один из людей Лютого. Мы ждали молча. Где-то в глубине корпуса снова прозвучали голоса. Японская речь, быстрая, расслабленная. Потом снова смех.

Разведчики вернулись буквально через полминуты.

— Дальше толпа студентов, — доложил один из моих. — Все японцы. Несколько десятков. Стоят в коридоре и ржут, как будто у них тут экскурсия.

Командирский кружок собрался сам собой.

— Идем все вместе, — тихо сказал один из помощников Рюрика.

— И будем при этом выглядеть как банда наркоманов реконструкторов после штурма мебельного магазина, — парировала Зоя. — Ты на нас со стороны посмотри. Самодельная броня из скотча, куски пластика, ремни, стяжки, заточки, дубинки. Еще не хватало выкатиться к ним всей толпой и сразу устроить международный инцидент.

— Международный инцидент уже случился, — хмыкнул Рыжий. — Просто глобального масштаба.

— Я пойду один, — сказал я.

На меня сразу уставились все.

— С чего вдруг? — спросил Лютый.

— С того, что это я ищу сестру. Да и к тому же меньше людей — меньше напряжения. Там же просто обычные подростки. Подойду, спрошу, не видели ли ее, и всё.

— Обычные подростки, — повторил Рюрик таким тоном, будто пробовал слова на вкус и они ему сильно не понравились. — В прошлом мире, может, они и были обычными. Но сейчас мне почему-то ой как не хочется расслабляться, чисто во избежание, так сказать.

— Да ладно вам, — сказал я, хоть и сам понимал, что звучит это уже не так уверенно, как хотелось бы. — Не упыри же там стоят. Просто мажоры.

— Ага, — кивнула Зоя. — А мажоры, особенно стадные, никогда не были безобидными. Сейчас вообще не то время, чтобы подходить к незнакомой толпе в одиночку.

— Не расслабляйся только потому, что они люди, — добавил Лютый. — Мы уже видели, как быстро тут меняются правила.

Они были правы. Бесили этим, но были правы. Слишком уж легко я на секунду попытался вернуть себе старую логику мира, в которой к группе студентов действительно можно просто подойти, задать вопрос и не ждать подвоха.

— Ладно, — сказал я. — Тогда так. Иду я. Со мной Зоя и Рыжий. Зоя девушка и добавит миролюбивости нашему виду, а Рыжий даже с виду похож на беспечного идиота. Остальные ждут рядом, но так, чтобы успеть вписаться, если все резко пойдет по звезде.

— Прекрасно. Меня назначили в отряд парламентеров, — фыркнул Рыжий.

— Тебя назначили лицом, не вызывающим немедленного желания воткнуть вилку в глаз, — уточнила Зоя. — Цени и неси это с честью.

На том и сошлись. Остальные отошли назад, распределились так, чтобы иметь возможность совершить стремительный рывок и в то же время не палиться раньше времени. Мы же втроем двинулись вперед.