- -
- 100%
- +
— Ну, вот! Мне стыдно, и сейчас я сам заплачу! — говорит он, открывая бутылку пива. — Если серьезно, действительно получилось некрасиво. Мне было приятно с ней пообщаться, но когда представил, как целую ее бесформенные бедра, аж дурно стало! Я женщин насквозь вижу: знаю, что переспи с ней, в дальнейшем не было бы никаких проблем. Уж чего-чего, а ума у нее на десятерых хватит! Но я же — не сексуальная скорая помощь для обиженных богом! Была бы Рита глупой, как курица, стоило бы заиметь подобный экземплярчик в коллекцию, хотя бы ради хохмы. А тут… хороший человек, как ты говоришь. Короче, не знаю… Зря я затеял сие соблазнение. Даже готов прощение у нее попросить. Только, может, подскажешь, за что? «Извини меня, милая, за то, что развлекал тебя три с лишним часа, поил и кормил, а потом не возжелал слиться с тобою — сто лет не траханной, потому что ты не в моем вкусе и слишком хорошая!» Так, что ли? Дурдом! Раз уж ты такой жалостливый, то спи с ней сам!
Вижу, Шурик начинает распаляться не на шутку. Тем не менее, мужская солидарность торжествует — говорю, что, возможно, поступил бы так же, и увожу разговор в сторону. В сущности, у меня и в мыслях не было читать проповеди! Достаю из допотопного холодильника с не закрывающейся дверцей бутылку «Фанты» и некоторое время мы обсуждаем программу заключительного выступления, но ничего толкового в голову не лезет…
— Ты все еще встречаешься с той рок-н-ролльщицей?
Саша знает толк в женском поле и не прочь услышать ответ — «Нет!», чтобы отправиться на очередную охоту. Вот я бы не смог встречаться с женщиной, зная, что несколько дней назад она делила постель с моим другом! А он может. Даже мысль об этом мне неприятна, поэтому спешу его «огорчить»:
— Между прочим, ее Светой зовут!
— Понял! Не дурак! Курс сменил, старую карту сжег, пепел съел! Завидую вам — способным на постоянство — белой завистью! Я же, наверное, либо больной, либо очень здоровый… Не могу так! То же самое, что питаться изо дня в день одной жареной картошкой или даже черной икрой… Мне разносолы подавай! Я, ты знаешь, почти год прожил с женой и, клянусь, не изменял! И брехня то, что болтают, якобы она плоская! Покажу как-нибудь пляжную фотку — там всё на месте! В интимном плане таких, как она, единицы и не безмозглая… А не смог! Выходил на улицу и как только видел более-менее приличную нимфочку, так все мысли в одном направлении работали, хотя понимал, что жена моя во сто крат лучше… Однажды покаялся ей в грешных мыслях. Сделала вид, что поняла, но отношения испортились и вскоре мы расстались…
Мгновение он задумчиво изучает фотообои, потом вздыхает:
— Порой хочется завести детишек, приходить домой, зная, что на шею бросится любимая супруга, от которой пахнет уютом и свежеприготовленным ужином. Но жить, целоваться, заниматься любовью с одной и той же, пусть она хоть трижды «гений чистой красоты», не способен!
Выговорившийся Шурик замолкает. Я его понимаю — неоднократно размышлял на тему брака и семьи. Тем не менее, мне кажется, что я смог бы не расставаться со Светой сутками. Или это всего лишь иллюзия? Знакомы всего три ночи, а я уже умудрился оставить себя без всех сбережений, влезть в долг, а теперь вот строю планы на будущее!
Тем временем отхлебнувший «Жигулевского» Саня продолжает разглагольствовать:
— Вечная любовь — чепуха! Разве нет? Тогда давай обратимся к классике! Ну-ка, назови на память хотя бы одно произведение, где любовные отношения строились бы по сказочной схеме — «и жили они долго и счастливо»? Слабо? И что мы имеем в наличии? Ромео с Джульеттой умерли, Тристан и Изольда — тоже, Патриция в «Трех товарищах» Ремарка — аналогично… Ах, да! Анжелика любила своего Пейрака! Правда, сначала посмертно, потом — не видясь с ним годами! И в «Юноне и Авось» Она, видите ли, ждала Его всю жизнь! «Вот это — любовь!» — вздыхает не одно поколение. Ой-ай-ой! Вот в такую любовь я еще поверю! А почему же никто не обрек своих персонажей на долгую совместную жизнь «душа в душу»? Да потому, что не бывает так!
Приходит моя очередь возмущаться:
— Саш, ты рассуждаешь, как законченный циник! Хрен с ними, с писателями-выдумщиками! Сюжет — есть сюжет! А как же твои родители? Сам рассказывал о том, что они недавно отметили тридцать лет совместной жизни!
— И что? Всю жизнь прожили по вонючим общагам, чтобы под конец жизни получить убогую двухкомнатную квартирку! Кого волнует, что положена трехкомнатная? Спасибо, хоть такую дали! И живем в ней вчетвером, а теперь еще и бабушка… У меня сестра — взрослая девка, а мы спим в одной комнате! Какая, позвольте, все эти годы у родителей была любовь? Преобладавший инстинкт продолжения рода! А инстинкту наплевать на скотские условия жизни его производных. Опровергни, попробуй!
— Но ведь они дали тебе жизнь, вырастили, выучили… — говорю я, признавая наличие доли истины в рассуждениях собеседника.
— Да! За это я премного благодарен! Однако мы говорим про любовь до гроба, а не про увеличение популяции Homo Sapiens!
Собираюсь с мыслями, чтобы выдать тираду в оправдание семьи как ячейки общества, но заходит Леха, и Сашка тут же атакует его:
— Что скажет наш женатик? Ответь, только честно: ты безмерно любишь свою жену? У тебя не бывает желания поблудить?
Алешка мнется.
— Вы меня прикалываете?
— Нет, серьезно! — Сашка жестом дает мне понять: «Послушай-ка!»
— Люблю, по-видимому… Конечно, не так, как раньше. А насчет жажды загулять, так, по-моему, мужики все одним миром мазаны. Вот дочку безумно люблю!
— Заметь, это говорит местный эталон порядочности, проживший семьей всего лет пять, да и то в отдельной просторной квартире! — торжествуя, обращается Шурик ко мне. — А Антона ты бы тоже приводил в пример, если бы его охомутала какая-нибудь стерва, ибо таким, как он, хорошие не достаются? Да, не гулял бы наш скромник, но по простой причине — лопух он!
— Прекрасно! — миролюбиво заявляю я. — Мужикам приговор вынесли! А женщины?
— Ах, женщины!? Сейчас я…
Он не успевает договорить, потому что входит Витька с Антоном. Вести этот бесполезный спор в присутствии потерявшего семью Виктора мы не решаемся.
— Вы готовы ударить творчеством по хроническому безделью?
— Готовы, готовы… — ворчу я. — Дайте хоть в душе поплескаться, а то, не успел продрать глаза, как на меня обрушили кучу дилемм из области житья-бытья…
— Ладно, мы внизу! Смотри, не ошпарь себе что-нибудь ценное!
Шутники! Могли бы просто сказать, что горячей воды опять нет! Терпеть не могу скоростное намыливание! Успеть бы смыть всю эту пену, а то — того и гляди — выключат и холодную!
«И как это я умудрился не растерять оптимизма! — размышляю я, возвращаясь мысленно к бестолковой беседе. — Все же, стоит признать: фактами он не подкреплен…»
18
Репетиция прошла успешно — мы пополнили наш музыкальный багаж пятью веселыми песенками, отбракованными ранее. К одной из них мы придумали эффектное представление, оно начнется с минуты на минуту…
Пока Шурик развлекает в перерыве народ, мы, вместо того, чтобы покурить и выпить кофе, мечемся за жалким подобием кулис.
Леха где-то раздобыл растоптанные женские туфли и выпросил под залог в местном театре наряд куртизанки… Чулки и накладные ногти купили в складчину… В таком виде мне предстоит выступать перед публикой!
Пока Антон расчесывает парик и закрепляет шляпку, я силюсь втиснуться в туфли. У меня ж 44-й размер ноги, а не 42-й! С горем пополам обуваюсь. Несколько штрихов тушью, румянами и губной помадой — образ готов! Пренеприятнейшие ощущения: под платье дует, несмотря на духоту, два трехлитровых ковшика, из которых мне сотворили бюст, врезаются ручками в живот, голова в парике вспотела!
Наконец-то Сашка откланивается. Еще несколько минут сижу за шторкой один. За это время попытка закурить выливается мне в ожог двух пальцев — оказывается, накладные ногти неплохо горят! Жалею, что согласился на это чертов маскарад!
Но пора на выход! Встав со стула, понимаю, что погорячился с обувью, каждый шаг приносит жуткую боль, но отступать поздно. Ковыляю на сцену. Мое появление зрители встречают смешками. По задумке я должен изображать певичку времен Дикого Запада. Стараюсь улыбаться, но мой оскал, скорее всего, наведет на мысль о пытках инквизицией на колу. Досадно, нельзя посмотреть на происходящее в зеркало… Хватит, нужно взять себя в руки!
По возможности бодро, имитируя женскую походку, добираюсь до микрофонной стойки. Шурик, не переставая играть, каким-то образом умудряется ощутимо ущипнуть меня ниже спины. Больно и обидно. Начинаю петь фальцетом, не забывая при этом делать соответствующие имиджу ужимочки. Наверное, кое-что мне удается скопировать правдоподобно, так как на лицах различаются улыбки. «А теперь, Сашка, берегись!» — думаю я и полный жаждой мщения за синяк на мягком месте захожу ему за спину, сексуально извиваясь, расстегиваю змейку на его штанах и в образовавшуюся щель ловко вставляю банан, припасенный в рукаве для другого эпизода.
— Что ты творишь, извращенец проклятый? — шепчет Шура, но зрители довольны.
Оставляю его стоять с торчащим бананом, а сам отправляюсь к крайним столикам, где допеваю последний куплет, сидя на коленях у пахнущего дорогим одеколоном мужика. Заметно, что он не прочь дать мне пинка, но сдерживается. Впрочем, от подобной близости меня самого вот-вот стошнит прямо на его даму… Долгожданный финальный аккорд!
Пока делаю что-то типа реверанса, чулок на правой ноге спадает ниже колена… Образу певички достаются впечатляющие аплодисменты. От осознания факта, что минимум еще одну песню я должен пропеть в этом камуфляже, под париком встают дыбом волосы. Решаю совместить приятное для окружающих с полезным для моего здоровья — во время исполнения следующей песенки устраиваю частичный стриптиз. Какое это блаженство — скинуть туфли! К тому ж босиком и ноги задирать можно…
Все! На сегодня переодеваний достаточно! Низко кланяюсь, отчего один из ковшиков с грохотом падает на пол… Потрясающее своим идиотизмом шоу! Клиенты заведения, надо думать, остались довольны, но с меня хватит… Дарю оставшиеся рукоплескания Шуре, который уже жует трофейный банан…
Вот и еще один вечер отработали… Осталось еще два раза подняться по крутой лестнице, ведущей в клуб.
— Что-то ты хромаешь, милочка! — подтрунивает надо мной Сашка.
Вот язва! Все, как нормальные люди, молчат. Его бы сейчас в детские сандалики обуть, что бы говорил потом? Но лезть за словом в карман я не привык:
— Санечка! Ты, часом, когда банан ел, ни с чем его не перепутал? Вот горюшко-то будет!
— Не свисти! Даже если это и так, моя мужская сущность не пострадала, а о тебе пойдет слух сначала по этому городу, потом дойдет до нашего… И ни одна порядочная леди не разделит с тобой тяготы и лишения полового акта. Мужайся! — вещает он с траурным выражением лица, первым выходя из дверей. — Ой! Ангел ждет тебя! Бедняжечка, она еще не знает о гибельной трансформации твоего либидо! Все равно ей расскажут, так пусть это буду я!
— Задушу! — шиплю я шутливо. — Гитарный шнур в электрическую розетку засуну! Рите отдам тебя связанным!
— О, нет! Только не это! Молчу, как рыба…
Света действительно ждет меня на другой стороне улицы.
— Иди же, Искуситель! — напутствует меня Шурик, слегка подталкивая в спину. — И что в тебе девки находят? Другое дело я — красив, обаятелен… А так одинок в этот вечер!
Больше его не слушаю, бросаю: «Пока!» и перехожу безжизненную в это время суток дорогу. Хочется побежать, но незримые рамки приличия сдерживают этот порыв. Светлана, похоже, лишена подобных предрассудков: заметив меня, она бежит навстречу и вот я уже кружу ее, заключив в объятия.
— Я скучала… Почему ты ушел?
— Сегодня я никуда не уйду…
До слуха долетают театральные хлопки. Оставшийся квартет, так и не успев отойти от дверей клуба, бурно приветствует нашу встречу.
— Браво! Бис! — сдавленно выкрикивает Леха.
«Паяцы! Ничего святого для вас нет!» — хочется бросить в их сторону, но прекрасно понимаю, что это они по-доброму…
Ни с того, ни с сего, в окно начинает стучать дождь. Мы лежим уставшие и довольные поперек старинной добротной кровати, принадлежавшей еще, видимо, Светиной прабабушке. Зарывшись лицом в разметавшиеся волосы, жадно вдыхаю аромат любимой женщины, моя рука не в силах остановиться и продолжает гладить ее нежное хрупкое тело, не минуя ни единой впадинки.
— Я и представить себе не могла, что когда-нибудь буду чувствовать себя такой счастливой! — шепчет она, еще сильнее прижимаясь ко мне. — Странно… Вот мы с тобой еще неделю назад даже не подозревали о существовании друг друга, а теперь кажется, что ты — самый близкий мне человек. Я где-то читала, что женщина не должна говорить такие вещи мужчине… А какой смысл скрывать чувства? Я тебя люблю! Но, знаешь, мне страшно… Страшно, что потеряю тебя! Ведь я почти ничего о тебе не знаю. Ты возник из ниоткуда, а значит, точно так же можешь внезапно исчезнуть. Стараюсь не думать об этом. Но я боюсь! Через два дня ты уедешь… Что, если навсегда?
Она вздыхает, потом резко высвобождается из объятий и садится. По ее щекам текут слезы, глаза загораются недобрым огнем.
— Да кто же ты? Дьявол? Почему, зная тебя пару дней, не могу без тебя? Кто ты — теневая фигура какого-нибудь преступного клана? С чего бы это Шайтану вздумалось отдать мои документы? Ты…
Света осекается на полуслове.
— Ты… ты… заплатил мой долг? Зачем тебе это? Прости меня… Я так давно не жила нормальной человеческой жизнью…
Я, с одной стороны, расстроен внезапной истерикой, с другой, нечто подобное пережил сам, только в скрытой форме. Неожиданно для себя, серьезно говорю:
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
В ее взгляде столько тепла и нежности, но ответ доходит до сознания с трудом:
— Нет…
Видимо, мое лицо не может скрыть разочарование, так как она торопливо продолжает:
— Пойми правильно! Я хотела бы стать твоей женой, но… Ты уверен, что сможешь быть со мной счастливым? Да и что изменит отметка в паспорте? Я хочу любить и быть любимой, но не желаю, чтобы это прекрасное чувство превратилось в привычку или растаяло, словно снежинка на ладони. Неужели ты не видишь, что я и так твоя раба? Так пусть же каждая наша встреча станет праздником!
Мне кажется, что начинается перегрев в извилинах. Непостижимая женская логика на грани мазохизма! Где это там я читал, что влюбленная девушка только и мечтает выйти замуж за любимого? Надо будет сводить эту книгу на экскурсию в мусоропровод.
Ничего не говоря, нахожу самые желанные на свете губы…
Я бегу по каким-то подземельям с множеством комнат. В одной из них на ложе из желтых роз лежит Света, она протягивает ко мне руки, держа флакон с мутной жидкостью, и шепчет: «Здесь яд… Сама я не смогла, но из твоих рук выпью!»…
Открыв глаза, понимаю, что это всего лишь сон, и еще долго лежу, слушая ровное дыхание дорогого мне человека.
Тяжелые дождевые тучи силятся продлить ночь. По стеклу лениво сбегают капельки, они, то сливаются, то вдруг замирают на мгновение, словно выбирая путь, чтобы продолжить свое короткое путешествие с небес на землю. Так и мы — две слившиеся в одну дождинки на стекле бытия…
19
Последний концерт сыгран великолепно!
Когда мы прощались, многие даже повставали с мест, чтобы выразить признательность. Несколько сентиментальных дамочек, приближающихся к возрасту, когда «баба ягодка опять», подарили цветы и наговорили много теплых слов; Алик пригласил выступить в стенах клуба «как-нибудь еще» и предлагал остаться выпить за «удачную гастроль», но мы, по традиции, решили собраться узким кругом.
Первый тост Шурик произносит: «За женщин!», живописуя беды, которые постигли бы мужчин, лиши их возможности контактировать с противоположным полом. Он всегда пьет первый бокал за это.
— Не приглашайте Шуру на похороны! Ему без разницы где пить за женщин, в женском общежитии или на погосте! День рождения, Новый год… Тост неизменен! — шучу я.
Сашка реагирует незамедлительно — он смотрит на меня с состраданием и говорит, как бы извиняясь:
— Да я же… Ради тебя — бабника стараюсь…
Нам весело. В одноместную комнату набилось порядочное количество народа. Накурено так, что режет глаза.
Саня «вывел в свет» свою новую подружку — довольно красивую по моим меркам дамочку, которую портит отсутствие мимики на лице. Даже смеется она одним ртом, верхняя часть остается безжизненной. Может, болезнь какая? Зато фигура! Шура, в качестве анонса, описал ее приблизительно следующим образом: «Ты такого „станка“ сроду не встречал!»
Это он, безусловно, загнул, но формы впечатляют! Продавщица. Имея умишко, с такой внешностью можно далеко пойти, но с ним-то, полагаю, проблема…
Антоха неразлучен с гимнасткой, которую «спихнул» ему Санька. Чувствую, вскоре опять придется отговаривать его жениться…
Витька пригласил тренершу. «А идите вы…» — было ответом на наши вопрошающие взгляды. Она, пока не выпила три рюмки, осуждающе косилась на Виолу, а теперь заливается хохотом, при первой же возможности норовя прильнуть к Виктору…
Леха, не пожелавший остаться без спутницы, убил сразу двух зайцев, пригласив Риту: вроде, как и при паре, но и риск измены сведен практически к нулю…
Я, конечно же, со Светой. Она очаровательна! И хотя уступает по длине ног Сашкиной пассии, вздумай мы провести конкурс красоты, победительницей была бы именно она.
Изрядные запасы вино-водочных изделий исчезают с потрясающей быстротой. У меня нет желания напиваться этим вечером, поэтому потребление спиртного приходится имитировать, Света не пьет вообще. Отвечающий за разлив Витек укоризненно косится на нас, но не выдает.
Часа в три ночи наше безмятежное гуляние нарушается явлением дежурного администратора. Мы, якобы, шумим! Тем не менее, она верит, что громкость будет понижена, и даже не отказывается выпить шампанского. Мы вручаем ей еще и бутылочку «на дорожку»… Раз берет, значит, конфликта с гостиничными властями не предвидится.
«Жемчужиной» посиделок становится танец на столе в исполнении Аллы — Сашиной продавщицы. Угловатыми движениями она лишает себя одежды, состоящей не более чем из четырех предметов. Безобразию никто не препятствует, да и есть на что посмотреть! «Каменные лица… Стальные ягодицы…» — сам по себе складывается в моей голове стишок. Бедный Саня! Что за радость совокупляться с глупым и пьяным существом, пусть и красивым? Но его раскрасневшееся лицо выражает нескрываемый восторг, остальных ситуация лишь забавляет.
Оргии не будет, в этом я уверен.
— Уходим по-английски! — шепчу Свете.
В коридоре нас догоняет Леха.
— Не забудь, к половине второго приедет автобус! — напоминает он мне, потом вздыхает, — Дернул же черт пригласить эту Риту, не успеваю теперь ширинку застегивать! Но, клянусь, столько мне не выпить!
20
Медленно спускаюсь по лестнице. Вот и еще один отрезок жизни, о котором придется говорить в прошедшем времени. Теперь нас будет разделять сотня километров — пустяковое расстояние по нынешним меркам, но как это много для двух любящих друг друга людей!
Полуденный зной согнал обитателей города к окрестным водоемам, работающее же меньшинство парится на рабочих местах, проклиная понедельник. Так что улицы практически пустынны. Последние дни лета… Скоро снова грязь и слякоть… Б-р-р-р! Ничего, нам не привыкать к смене времен года! Кроме того, когда человеку хорошо, ему всё равно — зима ли, лето, а если плохо, то никакой весенний гром не развеселит…
Как же жарко! Дождь бы пошел, что ли… Захожу в близлежащий магазинчик купить попить чего-нибудь холодненького и уже от дверей замечаю «каменнолицую» продавщицу, ту самую, которая совсем недавно танцевала нагишом на столе. Так вот где ее нашел Шурик! Стареет паренек — радиус поиска сузил до ста метров, не то, что раньше!
Приветливо улыбаюсь, получая в ответ чуть заметный кивок. Как же ей плохо! Под покрасневшими глазами мешки, цвет лица мало чем отличается от испачканного на животе в недавнем прошлом белого халата.
— Привет, Галя! — говорю я, вспоминая, что зовут-то ее иначе. — Есть холодная водичка?
— Нет, Степан…
— Извини, Алла… Совсем от жары одурел! А что есть?
— Только пиво. Я уже три бутылки выпила! Как бы не сдохнуть до вечера!
— Давай и мне бутылочку! И открывалку!
Слегка дрожащими руками она отсчитывает сдачу. Большая капля пота стекает со лба на нос…
— Вы сегодня уезжаете?
— Ага! Пора бы и честь знать!
— Ну, ладно, успехов в творчестве! Будешь в городе — заходи…
Обещаю навестить как-нибудь эту ожившую скульптуру и вновь выхожу на солнцепек. Хорошо, что до гостиницы рукой подать, тепловой удар получить не успею! Господи, еще вещи нужно упаковать…
В номере немного прохладнее. Едва успеваю залезть под ледяной душ, как раздается стук в дверь. Рита! Только ее не хватало!
— Извини, я на секундочку… Решила адрес свой оставить. Вдруг окажешься в наших краях… Буду рада увидеть…
Заметно, что ей неловко. Честно говоря, как человек она мне симпатична. И зачем обманывает себя, считая, что ей не хватает секса? На самом деле, как и многим, Рите недостает общения… Протягиваю ей свою записную книжку и ручку. Пока она царапает адрес, задаю интересующий меня вопрос:
— Рит, а ты поешь?
— Да! — удивленно отвечает она, поднимая глаза. — Я долго пела в хоре… Солировать, к сожалению, мне не позволяли, наверное, по причине страшной рожи. А что?
— У тебя завораживающий голос!
— Ого! Мой рейтинг растет: к комплименту «умная» добавился еще один — «голосистая»! Вот приедешь в гости — споем дуэтом!
На сей раз фатальные нотки не слышны. Она машет ручкой и скрывается за дверью.
Скорее под душ!
21
— Приезжайте еще, мальчики!
Администраторша довольна сделкой: квитанции нам выписаны только за двое суток из шести, а остальное время пребывания мы оплатили за половину стоимости. Все в выигрыше.
Алик в качестве премии выделил нам автобус. Быстро загружаем в него инструменты и пожитки. Прощальные рукопожатия. Пора!
Никто не провожает. Я попросил Свету не приходить. Какой смысл? Покинув вечеринку, мы провели восемь чудесных часов вместе! Что дали бы еще двадцать минут на виду у всех?
Автобус трогается и медленно едет по пыльным улицам. Как же хочется завыть! Ребята мостятся поспать пару часиков. Я тоже не спал, но отчего-то и не хочется…
— Мужики! Я остаюсь еще на день… Завтра приеду! Без меня справитесь?
— Давай-давай, Ромео! — улыбается Леха. — На твоем месте, я бы даже не инсценировал отъезд…
— Притормози! — кричу водителю.
Схватив свою походную сумку, выскакиваю на ходу и бегу по улице, ведущей к заветному дому…
Глава 2
1
Вот и осень… Последние теплые деньки. Еще немного и перестанут радовать глаз стройные ножки, прикрытые кусочками материи. Никакая норковая шуба не смотрится так мило, как тридцатисантиметровая юбка, разумеется при условии, что конечности ее владелицы не вызывают ассоциации с сардельками, спичками или ножками рояля.
Мы сидим с Ольгой в тесном кафе. Я уплетаю тройную порцию мороженного, а Оля ковыряет ложкой взбитые сливки. Мы не виделись с момента нашего отъезда на «гастроли». Вернувшись, я тщательно скрывался, но вчера она все-таки застала меня дома, сказала, что есть серьезный разговор. Теперь, вот, вынужден любоваться остатками загара на ее лице в ожидании обещанного «серьезного разговора». Пока глобальнее, чем прогноз погоды, вопросы не обсуждались. Осторожно «закидываю удочку»:
— Ты что-то собиралась мне сказать…