Сы Нань. Том 1. Чудесные механизмы

Чжу Юйхэн проигнорировал вопрос, продолжая целиться в девушку из ручницы. Его взгляд, разрезавший пространство, точно лезвие ножа, был прикован к стрекозе в волосах А-Нань.

– Иди за мной.

– Ты не веришь мне? – вскинула брови девушка.

– Я в тебе… и в стрекозе вот этой заинтересован, – невнятно буркнул Чжу Юйхэн.

– Да ладно? – со смехом А-Нань подняла руку, провела пальцами по стрекозе на виске и сняла ее. – Вот в ней?

Стрекоза была прикреплена к тонкой шпильке, девушка легонько нажала на насекомое, и оно вдруг отцепилось от нее. В блеклом свете пламени казалось, что крылышки стрекозы дрожат, будто она собирается куда-то упорхнуть. Единственной удивительной деталью была тонкая золотая ниточка, короткий кончик которой протянулся по хвосту насекомого, а основная часть пряталась в туловище.

Чжу Юйхэн, не сводя взгляда с девушки, мрачно, но требовательно произнес:

– Сними браслет и иди за мной.

– Ну ладно тебе, только забери сначала стрекозу, – уголки ее губ слегка приподнялись, она аккуратно взяла насекомое двумя пальцами левой руки, а другой рукой схватилась за золотую ниточку и слегка потянула за нее. – Не будем ссориться! Ах да, – не моргай.

Раздалось легкое жужжание, крылышки стрекозы встрепенулись, она оторвалась от ладони А-Нань и устремилась в воздух. Освещаемое тусклым светом, отбрасываемым догорающим пламенем, насекомое закружилось над их головами, двигаясь грациозно и непринужденно, слегка покачиваясь, продолжило двигаться по спирали.

Стрекозьи крылышки из тонкой ткани оставляли за собой след в виде золотой нитки, когда насекомое пронеслось между молодыми людьми, нитка устремилась за ней – чарующее зрелище. Самая настоящая галлюцинация.

Взгляд Чжу Юйхэна непроизвольно последовал за кружившейся в воздухе стрекозой, переместившись с А-Нань куда-то вверх по диагонали.

Ровно в этот момент девушка круто повернулась, кинулась к ближайшей стене и рванула за веревку, закрепленную на ней.

Только А-Нань дернулась, как оружие в руке Чжу Юйхэна выплеснуло поток пламени, сопровождавшийся оглушающим ударом.

Оказалось, девушка говорила правду.

Ровно в тот момент, когда порох был подожжен, ручница взорвалась – пуля даже не успела вылететь из ствола.

Сила удара была такой большой, что ручница вылетела из ладони Чжу Юйхэна в угол стены, а он сам, трясясь всем телом и спотыкаясь, отковылял несколько шагов назад, пока не уперся спиной в другую стену.

Тут в потолке открылся проем, и из скрывавшейся за ним бочки на юношу хлынул поток воды. Чжу Юйхэн непроизвольно зажмурился и закрыл лицо руками, а А-Нань обернулась и взмахнула правой рукой, снова выпустив из браслета лунный луч, с ураганной скоростью устремившийся в его сторону.

Гибкое лезвие закружилось вокруг юноши, вот-вот намереваясь перерезать его горло.

Пламя, ранее охватившее доски пола, наконец-то потухло, а победившая его вода превратилась в клубы густого пара. Последняя вспышка умирающего огня озарила ладони Чжу Юйхэна, которыми он закрывал свое лицо.

Эти ладони, которые так прочно врезались ей в память, сейчас истекали кровью, раненые разорвавшимся оружием. Смешавшись с водой, алая кровь стала коралловой и струйками бежала по мраморно-белой коже, оставляя за собой жуткие следы. Однако в глазах А-Нань это сделало руки юноши только более притягательными, многократно увеличив силу, которую они таили в себе.

Лунный луч сделал еще один оборот. Она никогда не видела таких прекрасных, таких точно совпадавших со всеми ее мечтами рук.

Эта мысль подобно молнии мелькнула в сердце А-Нань.

Не успела девушка осознать ее головой, как рука уже бессознательно сделала свое дело.

Она убрала браслет.

Лунный луч слегка сверкнул у линии челюсти Чжу Юйхэна, острое лезвие успело оставить на подбородке юноши лишь маленькую царапинку и тут же вернулось в браслет девушки. Как почтовый голубок, радостный, что наконец-то добрался до родной голубятни, луч с тихим щелчком просочился в тонкую щелочку на браслете и свернулся в своем гнездышке.

Чжу Юйхэн прекрасно понимал, что только что одной ногой был на том свете. Замерев на миг, он медленно опустил ладони и спокойно посмотрел на А-Нань, ничего не говоря.

В темноте девушка взмахнула рукой, и тогда стрекоза наконец прекратила свой танец и, следуя за неторопливым потоком воздуха, молча опустилась в середину ее ладони. А-Нань снова закрепила насекомое на шпильке и воткнула украшение в волосы, добавив:

– Уходи.

Чжу Юйхэн продолжил стоять в темноте не шевелясь, позволяя остаткам воды стекать по телу, капая на пол. Устремив на девушку совершенно черные, бездонные зрачки, он глухо спросил:

– Почему?

– Просто так. Уходи, пока я не передумала – А-Нань взяла в руки лампу и зевнула. – Но если у тебя есть совесть, помоги мне прибраться тут.

У Чжу Юйхэна не было совести. Он бросил А-Нань в перевернутой вверх дном комнате и ускакал на своем коне в сторону моста Хуфанцяо. Вэй Ханчжи, все это время ожидавший здесь, растерялся и пришел в смятение, увидев, в каком жалком виде вернулся наследный внук императора.

Чжу Юйхэн сказал только одну фразу:

– Позови сюда Чжугэ Цзя.

Приближался час цзы [58], тишина комендантского часа была нарушена поспешным топотом конских копыт, пронесшимся по улицам Шуньтяньфу. В город вошел командующий Отряда чудесных механизмов Чжугэ Цзя, возглавляя конную группу из семидесяти двух отборных всадников. Вэй Ханчжи ждал внутри городских стен, заметив их приближение, он подал знак, приказывая следовать за собой.

Пламя факелов из сосновых веток озарило мрак ночных улиц и переулков. Стук копыт и свет огня поднял с постелей местных жителей, те из них, что были посмелее, украдкой приоткрыли щелочки в окнах. Одного взгляда хватило каждому из них, чтобы тут же плотно закрыть ставни и запереть их на задвижку.

– Это люди из Отряда чудесных механизмов, а возглавляет их, кажись, тот самый командующий Чжугэ!

Обладатель этого сурового имени, от одного звука которого во рту пересыхало, подстегнул коня и помчался в сторону хутуна Дуаньсун.

Все семьдесят два воина спешились перед входом в переулок и окружили ничем не примечательный дом из шести комнат, соединенных галереей. У каждого наготове было по ручнице и по заряду пороха. В основном солдаты были вооружены короткоствольными и длинноствольными ручницами, но четверо, самые крепкие по телосложению подтащили пушку и принялись сооружать опору для нее, после чего нацелили дуло точно на дверь дома.

Увидев, что дело принимает серьезный оборот, Вэй Ханчжи обратился к Чжугэ Цзя, понизив голос:

– Этот человек нужен Его Высочеству живым, нет необходимости в таких решительных мерах.

Чжугэ Цзя кивнул и отдал приказ подчиненным не пускать пушку в ход, а использовать ее только для запугивания. Длинные и короткие ручницы должны быть наготове, необходимо держать на прицеле все двери и окна, убирать оружие строго запрещено.

– Разорались… – пробормотала себе под нос А-Нань и натянула одеяло на голову.

Когда тот наглец без стыда и совести ушел, она битый час приводила комнату в порядок, измучилась вся. И вот теперь, когда она только-только прикоснулась щекой к подушке, даже задремать не успела, как шум на улице снова растормошил ее.

Вдруг девушка резко отбросила остатки сна, одним махом скинула с себя одеяло и сосредоточенно прислушалась к звукам на улице. Конный топот, раздававшийся вдали, приблизился, направляясь прямо к хутуну Дуаньсун. Вскоре после этого от двери и черного хода ее дома донесся командный крик, а в комнату сквозь оконные щели просочился едва различимый свет факелов.

А-Нань спрыгнула с кровати и босиком подбежала к окну, прижалась лицом к щели в ставне, вглядываясь в улицу.

Дом, который она снимала, соединялся общей галереей с еще пятью домами. Солдаты, пешие и верхом, плотно окружили все шесть пролетов, но все внимание этих людей было сосредоточено на центральном дворе – том, в котором жила она. А-Нань нахмурилась, вспомнив мужчину, проникшего в ее дом, и не удержалась от досадливого вздоха:

– Вот подлец… Так ты, оказывается, прихвостень императорский? Я тебя отпустила, а ты в благодарность целую толпу привел, чтобы со мной расправиться!

Подумав еще, А-Нань почувствовала еще большую обиду – не мог быстрее их привести? Знала бы, что такая заварушка будет, стала бы из последних сил порядок наводить?

Факелы из сосновых веток озаряли мрак переулка, подсвечивали лица толпы людей, собравшихся в хутуне. Простеганные доспехи из нескольких слоев плотной ткани бирюзово-синего цвета, заклепки из белой меди, у каждого за поясом по ручнице, горшочку с порохом и кинжалу.

Взгляд А-Нань остановился на предводителе отряда. Отблеск пламени скользнул по его лицу, вырывая из тьмы миндалевидные глаза с приподнятыми кверху уголками – такие зовут «глазами феникса», тонкие губы, бледную кожу и особенный взгляд – изящный, но при этом свирепый. Командующий Отряда чудесных механизмов Южной столичной области Наньчжили [59] Чжугэ Цзя собственной персоной. А-Нань не сдержала горькой усмешки:

– Вот-те на… Скверно, скверно. За какие это такие достоинства и заслуги пожаловал по мою душеньку сам командующий Чжугэ?

Такой влиятельный человек посреди ночи прибыл с толпой подчиненных, чтобы арестовать ее – простую одинокую девушку. Какая честь! Да к тому же он еще и пушки притащил, которые для штурма крепостей используются, и взял все окна и двери на прицел! Обдумывая все это, А-Нань протянула руку к туалетному столику с зеркалом и взяла шпильку со стрекозой. Посмотрев на нее, девушка нахмурилась.

Не успела она сообразить, что к чему, как из соседнего дворика донесся резкий взвизг, за которым последовал глухой удар – что-то тяжелое рухнуло на пол. Должно быть это старушка-соседка не сдержала любопытства, а в итоге испугалась так, что сознание потеряла.

Крик женщины словно запустил цепную реакцию – один за другим дворики наполнились плачем и стенаниями стариков, детей и женщин, живших в пяти других окруженных домах. Покажите мне человека, кто сможет сохранять спокойствие, если, проснувшись посреди ночи, увидит, что в дверь его дома целятся из пушки!

Под аккомпанемент из воплей страха и плача А-Нань невозмутимо заколола волосы шпилькой со стрекозой, плотно закрыла окна и заперла их на задвижку. В это время Чжугэ Цзя взмахнул рукой, рядом с ним тут же возник крепкий солдат, во всю глотку крикнувший:

– Все, кто находится в доме, должны немедленно выйти на улицу, ничего с собой не брать! При неподчинении – казнь на месте без разбирательств!

Соседи А-Нань тут же похватали детей в охапку, подняли с постелей стариков и, дрожа и спотыкаясь, вышли в переулок и побежали прочь из хутуна. Только в центральном дворике, где жила А-Нань, не было ни звука, ни шевеления, даже лампа не зажглась. Пушкари слегка подвинулись в сторону, давая дорогу солдатам с кинжалами и ручницами, которые один за другим вошли в дом. Однако сама пушка осталась на месте, ее дуло продолжало целиться в комнату А-Нань, а фитиль продолжал все так же безмолвно поблескивать в черноте ночи.

Чжугэ Цзя оглядел солдат, занявших свои позиции в засаде, те один за одним сжали кулаки в знак готовности.

Раздался свист. Два здоровяка, вскинув на плечи таранное бревно, кинулись вперед, проломив ворота дворика. Одновременно с этим солдаты, успевшие залезть на ограду дома, спрыгнули во двор, выломали главные ворота окончательно и впустили остальных. Бойцы, сторожившие задние ворота, тоже вломились внутрь.

Свет факела запрыгал по всем углам центрального зала, он был совершенно пуст.

Чжугэ Цзя вошел во двор последним и окинул его взглядом. Один из нижних чинов прижал ухо к стенной перегородке, прислушалася, и убедившись, что из-за нее исходит звук, распахнул пинком ноги дверь в восточный флигель.

В непроглядной тьме комнаты сверкнул белый силуэт человека, они успели увидеть лишь промелькнувшую полу платья, и в следующую секунду тень скрылась в углу помещения. Свет факелов последовал за ней, толпа ввалилась в комнату, готовая схватить того, кто находился здесь, но к удивлению обнаружила лишь пустоту. В углу, плотно приставленная к стене, стояла только полка с каким-то старьем, тут негде было спрятаться человеку.

Чжугэ Цзя дал подчиненным знак медленно приблизиться, они простучали всю полку сверху донизу, убедились, что в ней не спрятан никакой хитроумный механизм, и только после этого отставили ее в сторону. Обнажив угол, солдаты увидели скомканное белое платье, подвешенное вверху. Платье было перевязано черной лентой, такой длинной, что она свешивалась до пола.

Оказалось, что эта лента была привязана к двери, а платье висело на ленте, прикрепленное скользящим узлом. Когда они открыли дверь, платье скользнуло в сторону полки, заставив их думать, что тот, кто был в комнате, спрятался позади нее.

– Зачем было так делать? – не удержавшись, спросил один из солдат, державших факелы.

Не успел Чжугэ Цзя ответить, как спрятавшаяся под карнизом А-Нань прыснула:

– Конечно же, чтобы заманить вас внутрь!

Она сказала это очень тихо, а тон голоса был спокойным, даже радостным, совсем не сочетался с невероятным напряжением в комнате.

Все бойцы Отряда чудесных механизмов как по команде открыли зарядные камеры, засыпали порох, подожгли фители, сгруппировались вокруг Чжугэ Цзя в защитное построение, оберегая командующего, а затем нацелили оружие на потолок, не оставив ни одного клочка незатронутым. Длинные нитки фитилей медленно прогорали, зажатые между пальцами рядовых шицзу [60], в любой момент они могли засунуть фитили в запальные камеры и открыть беспорядочный огонь.

– Так много ручниц, страх-то какой! – звонко рассмеялась А-Нань, не обнаруживая себя. – Я вас призываю уходить отсюда подобру-поздорову, тогда никто не пострадает. Разве вас дома не ждет никто?

– Не пострадать, видать, сама хочешь? – подал голос Чжугэ Цзя. – Снаружи и внутри дома – вооруженные бойцы, у пятидесяти – ручницы, у десяти – многозарядные ружья и еще у четырех – пушки, все они целятся в тебя. Одной моей команды хватит, чтобы все пули, какие у нас с собой, пронзили тебя. Советую не оказывать сопротивления! Прятаться тоже нет смысла, выходи к нам!

– Ай-ай-ай! Толпа мужиков посреди ночи ворвалась в женские покои, а я между прочим незамужняя девушка, это же такой позор! Как я посмею показаться вам? – В голосе была нескрываемая насмешка, девушка явно потешалась над командующим.

Лицо Чжугэ Цзя потемнело, он плавно поднял правую руку, но сдержался и не махнул.

Все-таки Его Высочество просил доставить ее живой.

Увидев, что Чжугэ Цзя не шелохнулся, спрятавшаяся под карнизом А-Нань прыснула со смеху. Затем она окинула взором толпу солдат, нацеливших всевозможные виды оружия на ее маленький домик, и сочувственно цокнула язычком.

– Ну что за никчемные игрушки, ни точность, ни убойная сила никуда не годятся! Командующий Чжугэ, тебе бы следовало лучше подготовиться, доработать оружие, прежде чем целиться им в противника.

Сказав это, А-Нань не кинулась на них, а лишь взмахнула в сторону рукой. Искрящаяся лунным светом ниточка метнулась наискосок к высокой стене напротив, девушка туго натянула браслет, раз – и пронеслась над головами солдат с факелами, заполнивших хутун Дуаньсун, а потом скрылась в ночном мраке.

Словно сова, ухнувшая в темноте и снова растворившаяся в ней.

Несколько из карауливших ее на улице солдат сделали поспешные выстрелы, но у них не было времени прицелиться, так что пули полетели куда-то мимо. После чего раздался смеющийся голос девушки:

– Слушайте меня внимательно – не трогайте мой дом! Уходите побыстрее.

Голос растаял вдали, дворик и улица погрузились в глухую тишину.

Выждав мгновение, Чжугэ Цзя опустил руку и, тяжело вздохнув, приказал:

– Уходим.

Сохраняя оборонное построение, бойцы настороженно вскинули ручницы и не спеша двинулись к дверям. Не успели они сделать и трех шагов, как кто-то поднял голову, всмотрелся в потолок и не сдержал крика. Все тут же вскинули головы – с одной балки на другую сиганула маленькая черная тень.

У кого-то из солдат дрогнула рука, подожженный фитиль в одно мгновение оказался в затворной камере – бам! Ручница выстрелила точно по тени. Раздалось пронзительное «мяу!», и тень подпрыгнула от испуга – это была всего лишь кошка.

От ударной волны выстрела балки в комнате затряслись, сверху посыпалась клочьями пыль, покрыла собой всех присутствующих, словно окутав их плотным белым туманом. Бойцы, как один, позажимали себе рты и носы, решив, что это ядовитый дым, однако тут же обнаружили, что сыпавшаяся на них нескончаемым потоком пыль была как будто обычной мукой. Видя, что ее становится все больше и больше, она постепенно заполняет всю комнату, солдаты принялись рефлекторно отряхивать волосы и одежду, выплевывать то, что попадало во рты.

Один только Чжугэ Цзя все понял и замер, пронзенный леденящим ужасом. В дверях толпились солдаты, поэтому он сам кинулся к окну, громко закричав:

– Потушить факелы! Бежим…

Не успел он договорить, как раздался оглушительный грохот – вся комната разорвалась в клочья. Под яростным напором взрывной волны балки затряслись и обвалились, обломки древесины, кирпича и черепицы перемешались в жуткую кашу, похоронив под собой всех, кто еще оставался в комнате. Только Чжугэ Цзя успел вовремя пробить окно и вырваться через него наружу. Как раз под окном был выкопан небольшой прудик, и он кинулся в его мутную илистую воду, спасаясь от разрывавшегося позади дома.

Дрожа всем телом, командующий с громким всплеском плюхнулся в воду. Изо рта и носа тут же потекла кровь, он открыл рот, чтобы смягчить резкую боль в ушах, но забыл, что находится в воде – ил и грязь тут же хлынули в рот, а щеки распухли от сильного напора воды.

Взлетевшие вверх комья глины и осколки кирпичей и черепицы замерли на мгновение в воздухе, а затем с треском и грохотом посыпались на землю, нанося Чжугэ Цзя многочисленные удары. Только вот командующий не чувствовал их. Перед глазами у него была кромешная тьма, а в голове стоял непрекращающийся гул – он совершенно потерял способность что-либо ощущать.

У тех, кто остался снаружи, от взрыва полопались сосуды и пошла носом кровь, кого-то сбило с ног, а кто-то даже лишился сознания.

Выплюнув комок глины, Чжугэ Цзя долго приходил в себя, прежде чем собрался с силами. Тут он заметил огонек, постепенно ставший все более отчетливым в окружавшей его кромешной тьме, мир мало-помалу приобрел блеклые и искривленные, но все же очертания.

Один за другим стали прорисовываться знакомые лица рядовых Отряда чудесных механизмов, к гулу в ушах добавились плач женщин и детей, крики жителей соседних двориков. Взрыв разрушил все пять соединенных галереей домов и разбудил жильцов всего переулка, кричавших сейчас от страха.

Чжугэ Цзя с трудом поднялся на ноги и прислонился к стене, смотря, как подчиненные отчаянно раскидывали в стороны груды обломков, пытаясь спасти товарищей по оружию, погребенных под ними.

Острая боль захватила его полностью, только через очень продолжительное время он смог сфокусировать взгляд и увидел протянутую к себе руку. В отблесках пламени пальцы казались особенно тонкими и длинными, даже повязка, обмотанная вокруг ладони между большим и указательным пальцами, не уменьшала силы и надежности, которые они источала.

Чжугэ Цзя не посмел ответил рукопожатием, а лишь слегка коснулся руки, польщенный такой невероятной честью. После этого он произнес охрипшим голос, задействовав все свои силы:

– Ваше Высочество, вы должны призвать меня к ответу. Ваш презренный слуга… приложил недостаточно усилий и не справился с заданием!

– Это я поступил необдуманно. – Чжу Юйхэн ни в чем не обвинил его, а лишь слегка сжал плечо, дав знак, что в поклоне нет необходимости. – Я знал, что с ней шутки плохи, поэтому и вызвал Отряд чудесных механизмов на подмогу. Никто другой точно не смог бы оказать ей достойного сопротивления.

Все-таки если бы не та необъяснимая случайность, он и сам бы уже лишился жизни от ее гибкого светового лезвия.

Выслушав его, Чжугэ Цзя скрежетнул зубами и злобно выдавил:

– Будьте покойны, Ваше Высочество, ваш слуга обязательно схватит эту девку и разрубит на кусочки, чтобы она заплатила за все, что сотворила!

– Нет, она нужна мне живой. – Чжу Юйхэн мягко качнул головой, но его тон был категоричным.

Чжугэ Цзя остолбенел от неожиданности, но ему ничего не оставалось, как склонив голову принять приказ:

– Слушаюсь.

Чжу Юйхэн прижал пальцами бешено пульсировавшие виски, изнеможденно оперся на обвалившуюся стену и спросил:

– Ты сильно ранен? А бойцы отряда?

– У меня только контузия от взрыва, отдохну несколько дней, и все придет в норму. А вот что касается моих братьев по оружию… В хутуне Дуаньсун погибли восемь, раненых… сорок с небольшим.

– А она и впрямь явилась по собственному желанию и на собственных условиях ушла. – Взгляд Чжу Юйхэна постепенно сконцентрировался, в голосе послышался лед. – Что вызвало взрыв? Гражданским запрещено хранить порох, может, получится отследить источник, из которого она его получала?

– Нет… Это был не порох, это мука взорвалась, – по голосу Чжугэ Цзя было слышно, как он напрягся, объясняя. – Самая обычная мука, из которой простые люди готовят еду. От пламени наших факелов она загорелась и закружилась в воздухе, а потом и …

– Мука?

– Да. Прежде, когда евнух Бянь поставлял в Отряд порох, он упоминал, что даже не сам порох, а любой другой порошок, например мука, становится чрезвычайно опасен, если им заполнить воздух в замкнутом пространстве – может произойти взрыв. Но никто из моих бойцов и подумать не мог, что кто-то действительно решит атаковать таким образом, поэтому они среагировали недостаточно быстро, не предприняли нужные действия.

Луна светила неярко, то выхватывая из темноты, то опять теряя лицо Чжу Юйхэна. Задумавшись на мгновение, он наконец сказал:

– Как следует залечите все свои раны, и ты сам, и все бойцы Отряда чудесных механизмов. Всем погибшим во время задания воинам организовать пышные похороны, и сделать так, чтобы их жены и дети ни в чем не нуждались.

– Слушаюсь, – почтительно ответил Чжугэ Цзя.

– И еще, разборная ручница, которую ты вручил мне сегодня, ты сказал, что таких сделали три штуки. Где сейчас остальные находятся?

– Одна ручница у вас, Ваше Высочество, – поспешно ответил Чжугэ Цзя. – Еще одна хранится в резерве, а третью мы собирались преподнести императору.

– Не нужно. Эту вещицу надо снова проверить, как следует испытать, особенно… – Он вдруг осекся и, подумав, медленно добавил: – Для легкости разборки пришлось пожертвовать прочностью деталей, из-за этого после нескольких использований оружие может взорваться.

Взгляд Чжугэ Цзя упал на ладонь принца, и тут до него дошло, почему она была забинтована. Он перепугался не на штуку, по спине стремительно побежал холодный пот, от чего вся одежда вмиг взмокла. Кинувшись ничком на землю, Чжугэ Цзя взмолился хриплым голосом, дрожа всем телом:

– Ваш слуга заслуживает смерти! Я командующий Отряда чудесных механизмов, но своими руками подал Вашему Высочеству такую опасную вещь, в результате чего вы оказались ранены. Ваше Высочество, накажите меня по всей строгости, я… я заслуживаю смерти за свой проступок!

– Просто несколько царапин, ничего серьезного. Командующий Чжугэ, тебе не стоит корить себя слишком сильно. – Успокоив его, Чжу Юйхэн передал Чжугэ Цзя в руки бойцов Отряда чудесных механизмов, которые под руки проводили его к ближайшему дереву, чтобы он мог отдохнуть.

Проводив Чжугэ Цзя взглядом, принц подошел к высокой стене, за которой исчезла А-Нань, и, запрокинув голову, принялся взглядываться в нее.

– Ваше Высочество, – подошел с докладом Вэй Ханчжи. – Сейчас в городе комендантский час, все ворота Шуньтяньфу опечатаны, ей никуда не деться, только если не вздумает крылья отрастить. Если обыскать все в пределах городских стен, преступница будет обязательно схвачена и предана суду.

Чжу Юйхэн ничего не ответил, обернулся, взглянув на раненых солдат, кто-то из них опирался на стены, кто-то сидел на земле, и задумчиво произнес:

– Не слыхал, чтобы кто-то из людей сумел отрастить крылья, но говорят же, что нет ничего невозможного. Вот у нее и возможность прекрасная появилась – сможет показать себя, у всех на виду покинув город. – Вэй Ханчжи не понял, что принц имел в виду, а тот уже широким шагом направился к выходу из переулка. – Идем, мы должны преподнести эту прекрасную возможность.

Небо вот-вот должно было окраситься рассветом, перекинувшийся через небосклон Млечный Путь постепенно тускнел. А-Нань сидела под ивой, росшей на берегу реки, и прислушивалась к звукам плача стариков и детей, доносившимся издалека, со стороны хутуна Дуаньсун.