- -
- 100%
- +
62. Эти условия были им предоставлены и торжественно подтверждены клятвой; затем все снова погрузились на суда, лошадей перевели на паландрии, и так они отплыли из гавани Корфу накануне Пятидесятницы тысяча двести третьего года от Воплощения Господа нашего вместе со всеми судами — паландриями, галерами и другими кораблями флота, а также с купеческими судами, присоединившимися к этому флоту. День был ясный и безоблачный, море спокойно, ветер удобный и мягкий, когда они вышли в море и распустили паруса по ветру. И я, ЖОФФРУА, МАРШАЛ ШАМПАНИ, автор этого сочинения, удостоверяю, что не внес в него ничего, кроме истины, как человек, присутствовавший на всех советах, и что никогда прежде не видели столь прекрасного морского войска и такого множества судов, что всякий, глядя на него, счёл бы его способным завоевать весь мир; море, насколько простирался взгляд, было покрыто парусами и кораблями, и смотреть на это было радостно.
63. Так они шли открытым морем, пока не достигли мыса Малея, прохода у Мореи, где встретили два корабля, нагруженных паломниками, рыцарями и пехотой, возвращавшимися из Сирии; это были те, кто отправился садиться на корабли в Марселе, и, увидев этот прекрасный и великолепный флот, они так устыдились, что не осмелились показаться. Граф Фландрский послал шлюпку со своего корабля, чтобы узнать их и выяснить, кто они такие, и они объявили это. Тогда один солдат спустился с корабля в шлюпку и сказал своим товарищам: «Я требую всё принадлежащее мне, что находится на этом судне, потому что хочу уйти с этими людьми, которые, как мне кажется, способны завоёвывать».
Его за это похвалили и охотно приняли в войско. Поэтому справедливо говорится в общей пословице: «С тысячи дурных дорог можно возвратиться на добрую».
В тексте выражение о «спокойном море» образует здесь некоторое противоречие: спокойное море неподвижно; к тому же в тексте Виллардуэна ничего подобного нет.
Сержанта встретили очень хорошо и приняли в войске с большой охотой. Потому и говорится, что с тысячи дурных дорог можно вернуться на добрую.
64. Так войско шло до Негропонта. Это очень хороший остров и очень хороший город, называемый Негропонтом45. Там бароны держали совет. Маркиз Бонифаций Монферратский, Балдуин, граф Фландрии и Эно, с большой частью транспортов и галер и с сыном константинопольского императора Исаака отправились на остров, называемый Андрос46, и высадились на берег. Рыцари вооружились и прошли по стране; жители страны пришли просить милости у сына константинопольского императора и дали ему столько своего имущества, что заключили с ним мир, после чего вернулись на корабли и поплыли морем. Тогда с ними случилась большая беда: один великий человек войска, Ги, кастелян Куси, умер, и тело его было брошено в море.
65. Другие суда, не повернувшие туда, вошли в устье Абидоса47, там, где рукав Святого Георгия48впадает в великое море, и пошли вверх по проливу до города, называемого Абидосом, который стоит на рукаве Святого Георгия со стороны Турции, очень красив и очень хорошо расположен. Там они вошли в гавань и высадились, а жители города вышли им навстречу и сдали им город, поскольку не осмеливались защищаться. Город охраняли столь хорошо, что жители не потеряли имущества и на один денье. Там они оставались восемь дней, ожидая корабли, галеры и транспорты, которые ещё должны были прибыть. Во время этой стоянки они взяли хлеб в стране, где шла жатва, и он был им очень нужен, потому что запасов у них было мало. За эти восемь дней прибыли все суда и бароны, и Бог дал им хорошую погоду.
66. Тогда все вместе вышли из гавани Абидоса. Можно было видеть, как рукав Святого Георгия весь расцвёл кораблями, галерами и транспортами, и удивительно прекрасным было это зрелище. Так они шли вверх по рукаву Святого Георгия, пока не прибыли к Святому Стефану49, к аббатству в трёх лье от Константинополя, и тогда увидели Константинополь во всей полноте. Люди с кораблей, галер и транспортов вошли в гавань и высадились на берег.
64. Оттуда они прошли до Негропонта, острова, на котором находится хороший город того же имени. Там бароны держали совет, после чего маркиз Бонифаций Монферратский, граф Фландрский с частью кораблей и галер и константинопольский принц направились к Андросу, где высадились; конница прошла по острову, который тотчас подчинился сыну императора, а жители дали ему столько своего, что получили от него мир, после чего все вернулись на суда и вышли в море; в это время их постигло большое несчастье — смерть Ги, кастеляна Куси, одного из главных баронов войска, тело которого бросили в море.
65. Остальные суда, не отклонявшиеся в эту сторону, продолжали прямой путь и вошли в пролив Геллеспонт, называемый рукавом Святого Георгия, который выходит в Эгейское море, и шли вверх, пока не пристали к Абидосу, укреплённому городу на стороне Натолии у входа в этот пролив; там они бросили якорь и высадились. Жители вышли им навстречу и принесли ключи, не решившись защищаться. При этом был установлен такой хороший порядок, что они не потеряли имущества и на один денье. Там крестоносцы оставались восемь полных дней, ожидая отставшие суда, и тем временем запасались хлебом в окрестностях, как потому, что было время жатвы, так и потому, что они очень в нём нуждались. За эти восемь дней прибыли все суда и бароны, а Бог дал им благоприятную погоду.
66. Затем все вместе вышли из гавани Абидоса, так что можно было видеть канал словно устланным и усеянным галерами и паландриями, издали дававшими глазу удивительное зрелище, и, поднимаясь против течения рукава на вёслах и под парусами, они прибыли к Святому Стефану, аббатству в трёх лье от Константинополя, откуда впервые начали ясно видеть этот город. Когда суда и галеры вошли в гавань и бросили якорь, те, кто ещё никогда его не видел, стали созерцать этот великолепный город, не веря, что во всём мире может существовать столь прекрасный и богатый, особенно когда увидели…
67. Тогда графы, бароны и дож Венеции сошли на берег, и совет состоялся в церкви Святого Стефана50. Там было дано и принято много советов. Книга не расскажет вам всех речей, произнесённых там; но итог совета был таков, что дож Венеции встал и сказал им: «Сеньоры, я лучше вас знаю обычаи этой страны, ибо уже бывал здесь прежде51. Вы предприняли самое великое и самое опасное дело, какое когда-либо предпринимали люди. Поэтому действовать следует мудро. Знайте, если мы пойдём на материк, страна велика и обширна, а наши люди бедны и испытывают недостаток в пище, поэтому они рассеются по стране в поисках продовольствия. В стране очень много людей, и мы не сможем так хорошо охраняться, чтобы не потерять своих; а терять людей нам нельзя, ибо их у нас очень мало для того, что мы хотим сделать. Здесь неподалёку есть острова52, которые вы можете видеть отсюда; они населены людьми и возделаны, там есть хлеб, продовольствие и другие блага. Пойдём туда, войдём в гавань и соберём хлеб и припасы страны. Когда мы соберём и погрузим продовольствие, пойдём к городу и сделаем то, что Господь нам укажет. Ибо тот, у кого есть пища, воюет увереннее того, у кого её нет». Графы и бароны согласились с этим советом и все вернулись каждый на свои корабли и суда. Так они отдыхали ту ночь. Утром, в день праздника святого Иоанна Крестителя в июне, на кормовых башнях кораблей подняли знамёна и гонфалоны, а вдоль бортов выставили ряды щитов.
…его высокие стены и прекрасные башни, которыми он был окружён со всех сторон, богатые и великолепные дворцы и величественные церкви, которых было так много, что трудно было бы представить, не увидев собственными глазами, вместе с прекрасным расположением этой столицы империи в длину и ширину. Конечно, не было там сердца настолько уверенного и смелого, чтобы оно не дрогнуло, и не без причины, поскольку с сотворения мира никогда столь высокое предприятие не совершалось столь малым числом людей.
67. Графы и бароны, а также дож Венеции сошли на берег и держали совет в церкви Святого Стефана, где обсуждалось множество вещей, которые я оставляю без рассказа; после этого дож Венеции поднялся со своего места и заговорил так: «Сеньоры, я несколько лучше вас знаю состояние и способы действия этой страны, поскольку бывал здесь прежде; вы предприняли самое великое и опасное дело, какое когда-либо предпринималось, поэтому, по моему мнению, надо действовать мудро и осмотрительно, ибо если мы высадимся на материк, страна просторна и велика, а нашим людям, нуждающимся в продовольствии, придётся рассеяться повсюду в его поисках; и поскольку в окрестностях великое множество народа, мы не сможем сделать это без потери многих людей, чего сейчас никак не можем себе позволить, видя, как мало нас осталось для предпринятого дела. Кроме того, здесь поблизости есть острова, которые вы видите, населённые и богатые хлебом и другими припасами; пойдём туда, высадимся и заберём хлеб и продовольствие страны. Когда сделаем запасы и погрузим их на суда, тогда пойдём и расположимся перед городом и сделаем то, что внушит нам Бог. Несомненно, тот, кто снабжён продовольствием, ведёт войну увереннее того, у кого его нет». Все графы и бароны одобрили этот совет, вернулись на свои корабли и отдыхали там эту ночь; на следующее утро, в день святого Иоанна Крестителя в июне, знамёна и гонфалоны были подняты на кормовых башнях, на вершинах мачт, а щиты рыцарей расставлены вдоль бортов, образуя подобие зубчатой стены, и каждый смотрел на своё оружие, предвидя, что близится время, когда ему придётся им воспользоваться.
Каждый смотрел на своё оружие, как и подобало тому, кто должен был высадиться, ибо вскоре оно ему понадобится.
68. Моряки подняли якоря и распустили паруса по ветру, и Бог дал им хороший ветер, какой был им нужен, так что они прошли прямо перед Константинополем, столь близко к стенам и башням, что во многие их корабли стреляли. На стенах и башнях было столько людей, что казалось, будто кроме них там ничего нет. Так Господь Бог изменил решение, принятое вечером, идти к островам, словно никто никогда о нём не слышал. Они немедленно направились к материку самым прямым путём и вошли в гавань перед дворцом императора Алексея в месте, называемом Халкидоном53, напротив Константинополя, на другой стороне пролива, со стороны Турции. Этот дворец был одним из самых прекрасных и приятных, какие только могли видеть глаза, со всеми удовольствиями, какие подобают человеческому телу и должны находиться в доме государя.
69. Графы и бароны сошли на берег и расположились во дворце и в городе вокруг него, а большинство поставило свои павильоны. Тогда лошадей вывели из транспортов, а рыцари и сержанты высадились со всем оружием, так что на судах остались только моряки. Страна была прекрасна, богата и изобильна всеми благами, и по полям лежало столько снопов уже сжатого хлеба, что каждый брал сколько хотел, ибо они сильно в нём нуждались. Так они провели во дворце следующий день. На третий день Бог дал им хороший ветер, моряки снова подняли якоря и распустили паруса. Так они пошли вниз по проливу примерно на одно лье выше Константинополя, к дворцу императора Алексея, называемому Скутари. Там бросили якоря корабли, транспорты и все галеры.
70. А конница, стоявшая во дворце Халкидона, пошла вдоль Константинополя по суше. Так они расположились на рукаве Святого Георгия в Скутари54, выше французского войска. Увидев это, император Алексей вывел своё войско из Константинополя и расположил его на противоположном берегу напротив них, поставив свои павильоны, чтобы те не могли силой высадиться перед ним. Так французское войско оставалось там девять дней, и те, кому было нужно, добывали продовольствие, а нужно оно было всему войску.
71. Во время этой стоянки вышел отряд очень добрых людей охранять войско, чтобы ему не причинили вреда, а фуражиры обыскали страну.
68. Тем временем моряки подняли якоря и поставили паруса по ветру, который дул именно так, как им было нужно, и они прошли вдоль Константинополя, прямо напротив него, столь близко к башням и стенам, что стрелы и камни попадали во многие их суда; стены были покрыты столь множеством воинов, что казалось, будто там нет ничего другого. Так Бог отвратил решение, принятое накануне вечером, высадиться на островах, словно об этом никогда не слышали, и они под полными парусами самым прямым путём пошли к материку, где вошли в гавань перед дворцом императора Алексея в месте, называемом Халкидоном, напротив Константинополя, по другую сторону пролива со стороны Азии. Этот дворец был одним из самых прекрасных и приятных, какие когда-либо видели, и был снабжён всеми наслаждениями и удобствами, каких мог пожелать человек и какие приличествуют великому государю.
69. Графы и бароны сошли на берег и заняли помещения во дворце, в городе и окрестностях, где большинство велело поставить павильоны. Лошадей тотчас вывели из паландрий, вся конница и пехота высадилась, каждый со своим оружием, так что на судах остались одни моряки. Страна была прекрасна, богата, плодородна и изобильна всякими благами, а большие кучи уже сжатого хлеба лежали брошенными среди полей, и каждый мог беспрепятственно брать его, что они и делали, поскольку очень в нём нуждались. В этом дворце они пробыли весь следующий день, а на третий Бог дал им хороший ветер; моряки подняли якоря, поставили паруса и спустились по течению пролива примерно на одно лье выше Константинополя, к дворцу императора Алексея, называемому Скутари, где все круглые суда, паландрии и галеры встали на якорь у берега.
70. Между тем конница, стоявшая во дворце Халкидона, вышла оттуда и, двигаясь по суше вдоль Константинополя, расположилась на берегу рукава Святого Георгия в Скутари, выше французского войска. Увидев это, император Алексей вывел своих людей из Константинополя и расположился на другом берегу напротив них, приказав поставить павильоны с намерением не позволить им силой высадиться перед ним. Так французское войско оставалось там девять дней.
В этом отряде были Эд Шамплитт, Гийом, его брат, Ожье де Сен-Шерон, Манасье де Лиль и граф Жирар, ломбардский граф из свиты маркиза Монферратского; с ними было около восьмидесяти рыцарей, и все они были очень добрыми людьми. У подножия горы, примерно в трёх лье от войска, они заметили множество павильонов. Это был великий дука константинопольского императора, имевший при себе около пятисот греческих рыцарей. Увидев их, наши люди разделили своих людей на четыре отряда. Совет их был таков, что они пойдут сражаться с греками. Увидев их, греки также построили своих людей и свои отряды перед павильонами и стали ждать, а наши люди очень решительно пошли на них. С помощью Господа Бога нашего бой продолжался недолго. Греки обратились к ним спиной и были разбиты при первом столкновении. Наши преследовали их целое большое лье. Там они захватили много коней, верховых лошадей, иноходцев, мулов, шатров и павильонов и такую добычу, какая бывает после подобного дела. Так они вернулись в войско, где их встретили с большой радостью, и разделили добычу, как следовало.
72. На следующий день император Алексей послал к графам и баронам посла и свои письма. Посла звали Николай Ру, он был родом из Ломбардии и нашёл баронов в богатом дворце Скутари, где они держали совет. Он приветствовал их от имени константинопольского императора Алексея и протянул письма маркизу Бонифацию Монферратскому; тот принял их, и их тотчас прочитали перед всеми баронами. В письмах было много разных слов, которых книга не рассказывает; после прочего там говорилось, что следует верить тому, кто их принёс, а звали его Николай Ру. «Добрый сеньор, — сказали они, — мы видели ваши письма, и они говорят нам, чтобы мы вам верили. Мы вам верим. Теперь скажите, что вам угодно». Посол стоял перед баронами и сказал: «Сеньоры, император Алексей посылает сказать вам, что хорошо знает: вы — лучшие люди из тех, кто не носит короны, и пришли из одной из лучших земель, какие есть. И он очень удивляется, почему и ради чего вы пришли в его государство, ведь вы христиане…»
…и всё войско.
71. В это же время один отряд очень храбрых людей вышел в поле для разведки и чтобы не допустить внезапного нападения, а фуражиры под его охраной отправились добывать корм и разорять окрестности. В этом отряде, помимо прочих, находились Эд Шамплитт, Гийом, его брат, Ожье де Сен-Шерон, Манасье де Лиль и один сеньор, называемый Толстым графом, который был ломбардцем из свиты маркиза Монферратского; с ними было около восьмидесяти рыцарей, все доблестные люди. Вдали у подножия холма они заметили несколько шатров и павильонов примерно в трёх лье от лагеря; это был великий дука, или начальник морских сил константинопольского императора, имевший до пятисот греческих рыцарей. Узнав их, наши разделились на четыре эскадрона, решив напасть. Греки со своей стороны также построились в боевой порядок перед шатрами и ждали их твёрдо, но наши, не медля, пошли в атаку; схватка продолжалась недолго, потому что греки при первом ударе повернули назад и сами расстроили строй, а наши преследовали их добрую лье. В этой встрече они захватили множество коней, ронсенов, иноходцев и мулов, а также шатры и павильоны и вообще всё, что относится к военному обозу. Затем они вернулись в лагерь, где их хорошо встретили и разделили добычу как полагалось.
72. На следующий день император Алексей отправил к графам и баронам войска посла с верительными письмами; этого посла звали Николай Ру, и он был уроженцем Ломбардии. Он нашёл их собравшимися на совет во дворце Скутари, приветствовал от имени своего господина императора и представил письма маркизу Бонифацию Монферратскому, который принял их; письма прочли в присутствии всех баронов. Они содержали многое и, в частности, требовали полностью доверять подателю, которого звали Николай Ру. Бароны сказали ему: «Добрый сеньор, мы видели ваши письма, в которых сказано верить тому, что вы нам скажете; изложите же своё поручение и скажите, что вам угодно». Посол, стоявший перед ними, заговорил так: «Сеньоры, император повелел мне сказать вам, что ему известно: вы — величайшие и могущественнейшие князья из тех, кто не носит короны, и прибыли из самых доблестных стран во всём остальном мире; но он удивляется, почему и по какому поводу вы так вошли в его земли, будучи христианами, как и он сам. Он хорошо знает, что главная цель вашего путешествия — вернуть Святую землю и Святой Гроб; если вам нужны припасы или что-либо иное…»
«…вы христиане, и он христианин. Он хорошо знает, что вы выступили ради Святой заморской земли, Святого Креста и освобождения Гроба Господня. Если вы бедны или испытываете нужду, он охотно даст вам своего продовольствия и своего имущества, а вы очистите его землю. Он не хотел бы причинять вам иного зла, однако имеет для этого силу. Ибо даже если бы вас было в двадцать раз больше, чем сейчас, вы не смогли бы уйти, если бы он захотел причинить вам зло, не будучи убитыми и разбитыми».
73. С согласия и по совету других баронов и дожа Венеции встал Конон де Бетюн, добрый, мудрый и весьма красноречивый рыцарь55, и ответил послу: «Добрый сеньор, вы сказали нам, что ваш господин очень удивляется, почему наши сеньоры и бароны вошли в его государство. Но они не вошли в его землю, ибо он держит её неправедно и греховно, против Бога и разума. Она принадлежит его племяннику, который сидит здесь среди нас на кресле и является сыном его брата, императора Исаака. Но если бы он захотел прийти просить милости у своего племянника и возвратить ему корону и империю, мы просили бы племянника простить его и дать ему столько, чтобы он мог жить богато. Если же вы пришли с таким посланием, впредь с ним не возвращайтесь и не смейте более приходить сюда». Так посол ушёл и возвратился в Константинополь к императору Алексею.
74. Бароны переговорили между собой и решили, что на следующий день покажут Алексея, сына константинопольского императора, народу города. Тогда все галеры вооружили. Дож Венеции и маркиз Монферратский вошли в одну из них и взяли с собой Алексея, сына императора Исаака; на остальные галеры вошли рыцари и бароны, кто пожелал. Так они прошли вплотную вдоль стен Константинополя, показали юношу греческому народу и сказали: «Вот ваш законный сеньор, и знайте: мы пришли не для того, чтобы причинять вам зло, но чтобы охранять и защищать вас, если вы будете делать то, что должны. Тот, кому вы сейчас повинуетесь как сеньору, держит вас неправедно и греховно, против Бога и разума. И вы хорошо знаете, как вероломно он поступил со своим сеньором и братом: выколол ему глаза и греховно отнял у него империю; а вот законный наследник. Если вы станете держаться его, то сделаете то, что должны; если же нет, мы причиним вам столько зла, сколько сможем». Но никто ни из земли, ни из страны не показал, что держится его, из страха и боязни перед императором Алексеем.
«…для исполнения этого предприятия, он очень охотно даст вам из своего. Только уйдите из его земель, ибо ему было бы неприятно напасть на вас или причинить ущерб, хотя сил у него для этого более чем достаточно. И даже если бы вас было в двадцать раз больше, чем сейчас, вы всё равно не смогли бы уйти и избежать того, чтобы вас всех убили или взяли в плен, если бы он захотел причинить вам зло».
73. После этой речи Конон де Бетюн, мудрый рыцарь, красноречивый и искусный в слове, по совету и с согласия остальных баронов и дожа Венеции встал и ответил так: «Добрый сеньор, вы утверждаете, что ваш господин удивляется, почему наши сеньоры и бароны вошли в его империю и земли; вы слишком хорошо знаете, что они вошли не в его владение, поскольку он неправедно, против Бога и разума, захватил то, что должно принадлежать его племяннику, которого вы видите здесь сидящим среди нас, сыну его брата императора Исаака; но если бы он захотел просить у него прощения и возвратить ему корону и империю, мы употребили бы наши просьбы, чтобы тот простил его и дал ему средства жить почётно и согласно его положению. Впредь не будьте столь дерзки и смелы, чтобы являться сюда с подобными посланиями». Посол после этого вернулся в Константинополь к императору Алексею.
74. Бароны со своей стороны посоветовались и решили, что на следующий день покажут молодого Алексея, сына законного императора, народу; для этого все галеры были снаряжены. Дож Венеции и маркиз Монферратский вошли на одну и посадили с собой молодого принца, сына императора Исаака; на остальные вошли бароны и рыцари по желанию. Так они поплыли вдоль стен Константинополя и показывали его грекам, говоря: «Вот ваш законный сеньор; знайте, мы пришли сюда не для того, чтобы причинять вам зло, но чтобы охранять и защищать вас, если вы исполните свой долг; вы знаете, что тот, кому вы теперь повинуетесь, злонамеренно и неправедно захватил государство, и вам известно, какое вероломство он совершил против своего сеньора и брата, которому велел выколоть глаза и отнял империю, законного наследника которой вы видите здесь среди нас. Если вы перейдёте на его сторону, то исполните свой долг; если поступите иначе, не сомневайтесь, что мы причиним вам столько зла, сколько сможем». Но ни один человек ни в городе, ни в окрестной стране не показал желания последовать за ним или принять его сторону из страха перед императором Алексеем.
Так они вернулись в войско, и каждый отправился в своё жилище.
75. На следующий день, выслушав мессу, они собрались на совет; совет происходил верхом посреди поля. Там можно было увидеть множество прекрасных боевых коней и множество рыцарей на них. Совет был о том, сколько будет боевых отрядов и какие они будут. Было много споров об одном и другом. Но итог совета был таков: графу Балдуину Фландрскому поручили авангард, поскольку у него было очень много добрых людей, а лучников и арбалетчиков больше, чем у кого-либо в войске.
76. Затем решили, что второй отряд составят его брат Анри, Матьё де Валинкур, Балдуин де Бовуар и многие другие добрые рыцари из их земель и стран, находившиеся с ними.
77. Третий отряд составили граф Гюг де Сен-Поль, Пьер д’Амьен, его племянник, Эсташ де Кантелё, Ансо де Кайё и многие добрые рыцари их земель и стран.
78. Четвёртый отряд составил граф Людовик Блуаский и Шартрский, великий, богатый и грозный сеньор, при котором находилось множество добрых рыцарей и добрых людей.
79. Пятый отряд составили Матьё де Монморанси и шампанец Эд де Шамплитт. Жоффруа, маршал Шампани, был в этом отряде. В нём были Ожье де Сен-Шерон, Манасье де Лиль, Милон Брабантский, Макер де Сент-Мену, Жан Фуанон, Ги де Шапп, Кларембо, его племянник, Робер де Ронсо; все эти люди составили пятый отряд. Знайте, там было много добрых рыцарей.
80. Шестой отряд составил маркиз Бонифаций Монферратский, и он был очень велик. В нём были ломбардцы, тосканцы, немцы и все люди из земель от горы Мон-Сени до Лиона на Роне. Все они находились в отряде маркиза, и было решено, что он составит арьергард.