- -
- 100%
- +
81. Был назначен день, когда они сядут на корабли и суда, чтобы высадиться на землю — либо жить, либо умереть.
82. И знайте, это было одним из самых опасных дел, какие когда-либо предпринимались. Тогда епископы и духовенство обратились к людям и велели им исповедаться и каждому составить завещание, ибо они не знали, когда Бог исполнит над ними Свою волю. И по всему войску они очень охотно и с великим благочестием так и сделали. Настал назначенный срок.
Так каждый вернулся в лагерь и своё жилище.
75. На следующий день, выслушав мессу, они снова собрались и держали совет, все верхом посреди равнины, где можно было видеть множество прекрасных боевых коней, богато убранных и осёдланных добрыми рыцарями. Предметом собрания было устройство боевых отрядов и порядок сражения; после того как всё было обсуждено с обеих сторон, наконец постановили, что граф Балдуин Фландрский поведёт авангард, потому что имел больше храбрых людей и особенно больше лучников и арбалетчиков, чем любой другой барон войска.
76. Было также постановлено, что его брат Анри поведёт второй отряд вместе с Матьё де Валинкуром, Балдуином де Бовуаром и другими добрыми рыцарями их земель и стран, пришедшими с ними.
77. Третий отряд поведёт Гюг, граф Сен-Поль, с Пьером д’Амьеном, своим племянником, Эсташем де Кантелё, Ансо де Кайё и многими добрыми рыцарями их земель и стран.
78. Людовик, граф Блуаский, богатый, могущественный и грозный сеньор, имевший в свите множество добрых рыцарей и храбрых людей, составит четвёртый.
79. Пятый отряд будет под началом Матьё де Монморанси и шампанца Эда де Шамплитта; Жоффруа, маршал Шампани, находился в нём вместе с Ожье де Сен-Шероном, Манасье де Лилем, Милоном Брабантским, Макером де Сент-Мену, Жаном Фуаноном, Ги де Шаппом, Кларембо, его племянником, и Робером де Ронсо. Все они составили пятый отряд, в котором было много добрых рыцарей.
80. Шестой был отряд маркиза Бонифация Монферратского и был хорошо укомплектован и многочислен, поскольку ломбардцы, тосканцы, немцы и вообще все, кто был из земель от Мон-Сени до Лиона на Роне, построились в нём; было решено, что маркиз составит арьергард.
81. Назначили также день, когда они должны были собраться на судах, чтобы затем высадиться, решив победить или умереть.
82. Поистине это было самое опасное предприятие, какое когда-либо совершалось. Тогда епископы и духовные лица, находившиеся в войске, обратились с наставлениями ко всем в лагере, призывая исповедаться и составить завещания, поскольку они не знали часа, когда Богу угодно будет призвать их и исполнить над ними Свою волю; они сделали это с великим усердием и благочестием. Когда назначенный день настал, рыцари погрузились со своими боевыми конями на…
…транспорты; все рыцари находились там со своими боевыми конями и были полностью вооружены, шлемы зашнурованы, лошади покрыты попонами и осёдланы; остальные люди, не столь нужные в бою, находились на больших кораблях, а все галеры были вооружены и приготовлены. Было прекрасное утро, солнце немного поднялось. Император Алексей ждал их на другой стороне с большими боевыми отрядами и многочисленными построенными войсками. Затрубили трубы. К каждой галере привязали транспорт, чтобы быстрее переправиться. Никто не спрашивал, кто должен идти первым: кто мог быстрее, тот и приставал первым. Рыцари выходили из транспортов и прыгали в море по пояс, полностью вооружённые, с зашнурованными шлемами и копьями в руках; добрые лучники, добрые сержанты и добрые арбалетчики — каждый отряд там, где пристало его судно. Греки показали большое намерение помешать высадке. Но когда дело дошло до опускания копий, греки повернули к ним спиной, побежали и оставили берег. И знайте: никогда ещё берег не брали столь дерзко56. Тогда моряки начали открывать ворота транспортов и выбрасывать мосты. Стали выводить лошадей. Рыцари начали садиться на коней, а отряды — строиться, как им было назначено.
83. Балдуин, граф Фландрии и Эно, шедший в авангарде, двинулся вперёд. За ним пошли остальные отряды, каждый так, как ему следовало двигаться. Они дошли до места, где стоял лагерем император Алексей, но тот уже ушёл к Константинополю, оставив поставленные шатры и павильоны. Наши люди получили там большую добычу. Бароны решили расположиться у гавани перед башней Галаты57, где была натянута цепь, шедшая от Константинополя. И знайте точно: всякий, кто хотел войти в константинопольскую гавань, должен был пройти через эту цепь58. Бароны хорошо видели, что, если они не возьмут эту башню и не разорвут цепь, то погибнут и окажутся в тяжёлом положении. Поэтому эту ночь они расположились перед башней и в еврейском квартале59, называемом Стеноном, где был очень хороший и богатый город. Ночью они хорошо выставили стражу. На следующий день, когда настал третий час, они сделали вылазку…
…паландрии, вооружённые с головы до ног, со шлемами на головах, осёдланными и покрытыми большими попонами лошадьми; те же, кто имел меньшее значение для боя, разместились на больших тяжёлых судах; все галеры также были вооружены и снаряжены. Это произошло прекрасным утром вскоре после восхода солнца. Тем временем император Алексей ждал их на другом берегу с многочисленными эскадронами и множеством войск, построенных в хорошем порядке; трубы уже звучали со всех сторон. К каждой галере привязали круглое судно, чтобы тянуть его и быстрее переправиться. Никто не спрашивал, кто пойдёт первым и кто следом; каждый старался опередить другого. Рыцари бросались со своих паландрий в море по пояс, со шлемами на головах и копьями в руках; так же лучники, арбалетчики и вся пехота — каждый там, где пристало его судно. Греки делали вид, что хотят оспорить у них высадку, но когда дошло до боя, внезапно повернули назад и уступили им берег. Без сомнения, можно сказать, что никогда не высаживались с такой смелостью и отвагой. Тогда моряки начали со всех сторон открывать ворота паландрий и выбрасывать мосты; лошадей вывели, рыцари сели на них, и отряды построились в установленном порядке.
83. Граф Фландрии и Эно, ведший авангард, пошёл впереди, остальные войска за ним в своём порядке, пока не дошли до места, где располагался император Алексей; но он уже отступил к Константинополю, оставив павильоны и шатры, в которых наши люди взяли много добычи. Тогда бароны решили расположиться у гавани перед башней Галаты, где цепь, закрывавшая вход, была протянута от одного берега к другому, так что всякий, желавший войти в гавань, должен был пройти через эту цепь; поэтому бароны ясно понимали, что, если не возьмут башню и не разорвут цепь, окажутся в крайне дурном положении и рискуют быть разбитыми. По этой причине они расположились на ночь перед башней и в еврейском квартале, называемом Стеноном, хорошем и очень богатом поселении, где ночью держали хорошую стражу. На следующий день…
84. Так замок Галаты был взят, а гавань Константинополя захвачена силой. Люди войска были весьма ободрены и много славили Господа Бога, а жители города были обескуражены. На следующий день в гавань ввели корабли, галеры и транспорты. Тогда люди войска стали советоваться, что им делать: атаковать город с моря или с суши. Венецианцы очень настаивали, чтобы лестницы поставили на кораблях и весь штурм вёлся со стороны моря. Французы говорили, что не умеют столь хорошо действовать на море, как венецианцы, но когда у них будут кони и оружие, они смогут лучше действовать на суше. Итог совета был таков: венецианцы будут штурмовать с моря, а бароны и люди войска — с суши. Так они оставались четыре дня.
85. На пятый день всё войско вооружилось. Отряды двинулись так, как были построены, вдоль гавани до места напротив Влахернского дворца. Флот прошёл по гавани до места напротив них, близ её верхнего конца; там есть река, впадающая в море, которую можно перейти только по каменному мосту. Греки разрушили мост, и бароны заставили войско работать весь день и всю ночь, чтобы его восстановить. Так мост был восстановлен, и утром отряды вооружились. Они пошли один за другим, как были построены, и подошли к городу, и никто из города не вышел против них. И было большим чудом, что на одного человека в войске приходилось двести в городе.
…около третьего часа жители башни Галаты и другие, шедшие им на помощь из Константинополя на лодках, сделали вылазку; наши люди тотчас бросились к оружию. Первым в схватку прибыл Жак д’Авен со своими пешими людьми, которому пришлось много вынести; он получил удар копьём в лицо и находился в великой опасности смерти, если бы один из его рыцарей по имени Никола де Жолен не пришёл ему на помощь, сев на коня, чтобы защищать своего сеньора, и не повёл себя столь доблестно, что заслужил этим великую славу. Между тем тревога распространилась по лагерю, наши люди прибежали со всех сторон и так сильно отбросили неприятеля, что множество людей осталось убитыми и пленными; большая часть не смогла вернуться к башне, повернула к лодкам, на которых пришла, и многие утонули, а остальные спаслись как могли. Те, кто попытался укрыться в башне, были так тесно преследуемы, что не имели ни возможности, ни времени закрыть за собой ворота; здесь и произошёл самый сильный бой, в конце которого наши остались хозяевами положения, ворвались внутрь, устроив большое избиение и взяв множество греков в плен.
84. Так замок Галаты был взят приступом, а гавань Константинополя захвачена открытой силой, чему всё войско чрезвычайно обрадовалось и все благодарили Бога; напротив, жители города были весьма удручены этой потерей, и не без причины, ибо на следующий день корабли, галеры и паландрии вошли в гавань без всякого сопротивления. После этого они держали совет, чтобы решить, что осталось делать и следует ли атаковать город с суши или с моря. Венецианцы предлагали поставить лестницы на судах и вести все приступы со стороны моря. Французы же утверждали, что на море они не столь искусны и ловки, как венецианцы, тогда как, сидя на конях и имея своё оружие, гораздо лучше справятся на суше. Наконец решили, что венецианцы будут штурмовать с моря, а бароны с войском — с суши. Так они оставались там четыре дня.
85. На пятый день всё войско взялось за оружие и выступило в боевом порядке согласно установленному строю вдоль гавани до Влахернского дворца; суда шли рядом с ними по гавани, пока не дошли до её конца, где в море впадает река, которую можно перейти лишь по каменному мосту, разрушенному греками; однако наши заставили людей работать весь день и следующую ночь, чтобы восстановить его. Когда мост был приведён в порядок, утром все прошли по нему вооружёнными и в хорошем строю, один за другим в предписанном порядке, и подошли к стенам, но никто не вышел против них; хотя на каждого человека в войске в городе приходилось более двухсот.
86. Тогда бароны решили расположиться между Влахернским дворцом и замком Буимон60, который был аббатством, окружённым стенами. Тогда были поставлены шатры и павильоны; и поистине дерзко было видеть, что у Константинополя, протянувшегося со стороны суши на три лье, всё войско могло осадить лишь одни ворота. Венецианцы находились на море, на кораблях и судах, и поставили лестницы, мангонели и камнемёты и весьма хорошо приготовили свой штурм. Бароны, со своей стороны, также приготовили его с суши, с камнемётами и мангонелями. И знайте, они не имели покоя, ибо не было ни часа ночью, ни часа днём, когда один из отрядов не стоял бы вооружённым перед воротами, чтобы охранять машины и следить за вылазками. И несмотря на это, жители города часто выходили через эти и другие ворота, так что держали их в таком напряжении, что всему войску по шесть или семь раз приходилось браться за оружие, и они не могли добывать продовольствие дальше чем на четыре выстрела из арбалета от лагеря. Продовольствия у них было очень мало, кроме муки; солонины и соли было мало, а свежего мяса вовсе не было, если только они не получали его от лошадей, которых убивали. И знайте, что у всего войска вместе не было пищи и на три недели, и положение их было очень опасным, ибо никогда столь малое число людей не осаждало столь многих в каком-либо городе.
87. Тогда они придумали весьма хорошее средство: окружили весь лагерь хорошими изгородями, крепкими брёвнами и надёжными заграждениями и благодаря этому стали гораздо сильнее и безопаснее. Греки так часто делали вылазки, что не давали им отдыхать. Люди войска всякий раз очень решительно загоняли их назад. И всякий раз, когда греки выходили, они несли потери.
88. Однажды, когда бургундцы стояли на страже, греки сделали вылазку и вывели наружу часть своих лучших людей; бургундцы бросились на них и очень жестоко загнали их обратно, преследуя так близко к воротам61, что на них сверху обрушивались тяжёлые камни.
86. Тогда бароны решили расположиться между Влахернским дворцом и замком Боэмон, представлявшим собой аббатство, обнесённое стенами, где они и поставили свои павильоны. Поразительно и чрезвычайно смело было видеть, как столь небольшая горстка людей предприняла осаду Константинополя, который со стороны суши имел фронт в три лье, хотя сил у них хватало лишь на то, чтобы действовать против одних его ворот; что касается венецианцев, они находились на море, на своих кораблях, где поставили множество лестниц, большое число мангонелей и других машин для метания камней и весьма хорошо подготовили свои приступы, как и бароны со стороны суши, с их камнемётами и мангонелями, причём едва имели время отдыхать, поскольку не было ни часа дня, ни часа ночи, когда один из отрядов не стоял бы весь вооружённый на страже перед воротами, охраняя машины и наблюдая за вылазками; несмотря на это, жители города не переставали часто выходить через эти и другие ворота, так что держали их в таком напряжении, что более шести раз в день всему лагерю приходилось браться за оружие и они не могли удаляться за продовольствием и фуражом далее чем на четыре выстрела из арбалета от лагеря, имея при этом весьма скудные запасы, кроме некоторого количества муки, которым они запаслись, также немного солёного мяса и соли и вовсе никакого свежего мяса, кроме мяса лошадей, которых для них убивали. Словом, у всего лагеря не было продовольствия и на три недели, а кроме того, они находились в великой опасности, поскольку никогда прежде столь малое число людей не осаждало в одном городе столь многих.
87. Тогда они прибегли к весьма полезной мере: окружили лагерь хорошими заграждениями и палисадами, благодаря чему укрепились и впредь находились в большей безопасности. Однако это не помешало грекам продолжать вылазки и часто нападать на лагерь, не давая им времени отдохнуть, но наши решительно отбрасывали их назад, и греки всякий раз теряли кого-нибудь из своих.
88. Однажды, когда бургундцы стояли на страже, греки сделали вылазку с частью своих лучших людей; но их встретили весьма хорошо и отбросили так близко к воротам, что камни, которые бросали из города, падали на преследовавших их. Там один из знатнейших греческих сеньоров, по имени Константин Ласкарис, был взят Готье де Нёйи прямо верхом на коне; Гийому де Шамплитту камнем сломало руку, что было большой потерей, поскольку он был весьма доблестным и храбрым.
Там был взят один из лучших греков, находившихся внутри, по имени Константин Ласкарис, и Готье де Нёйи захватил его прямо верхом на коне; там же Гийому де Шамплитту камнем сломало руку, что было большой потерей, ибо он был весьма доблестен и храбр. Я не могу рассказать вам обо всех ударах, обо всех раненых и обо всех убитых. Но прежде чем бой закончился, подошёл рыцарь из свиты Анри, брата графа Балдуина Фландрского и Эно, которого звали Эсташ ле Марки; он был вооружён лишь гамбезоном и железной шапкой, со щитом на шее, и очень хорошо помог загнать их внутрь, за что ему воздали большую славу. Редко проходил день без вылазки. Но я не могу рассказать вам обо всех. Они держали наших так близко, что те не могли ни спать, ни отдыхать, ни есть иначе как вооружёнными. Ещё одну вылазку греки сделали через одни из наружных ворот, и там снова понесли большие потери. Но там был убит рыцарь по имени Гийом Дельжи; там очень хорошо действовал Матьё де Валенкур, и у моста ворот под ним убили коня; и многие из участвовавших в этой схватке проявили себя весьма хорошо.
89. У тех ворот над Влахернским дворцом, через которые они чаще всего выходили, Пьер де Бретёй заслужил наибольшую славу из всех, потому что стоял лагерем ближе других и чаще оказывался в бою. Так продолжались для них эта опасность и этот труд почти десять дней, пока однажды в четверг утром не был назначен штурм и не приготовили лестницы. Венецианцы приготовили свой штурм со стороны моря. Было решено, что три из семи отрядов будут охранять лагерь снаружи, а четыре пойдут на приступ. Маркиз Бонифаций Монферратский охранял лагерь со стороны полей вместе с отрядом шампанцев и бургундцев; Матьё де Монморанси и граф Балдуин Фландрский и Эно пошли на приступ со своими людьми, а также Анри, его брат, граф Людовик Блуаский и Шартрский, граф Гюг де Сен-Поль и те, кто держался с ними. Они пошли на штурм и приставили две лестницы к передовой стене у моря. Стена была сильно укреплена англичанами и датчанами, и приступ был сильным, добрым и тяжёлым; силой рыцари и сержанты поднялись по лестницам, отбили у них стену, и около пятнадцати человек взошли на неё и сражались врукопашную топорами и мечами; но те, кто был внутри, снова воспрянули духом и очень жестоко вытеснили их наружу, захватив двоих. Тех из наших людей, кого взяли, привели к императору Алексею, и он весьма этому обрадовался. Так штурм со стороны французов прекратился; многие были ранены и избиты, и бароны были весьма разгневаны. Но дож Венеции о себе не забыл. Он построил свои корабли, транспорты и суда в одну линию. Эта линия тянулась примерно на три выстрела из арбалета, и суда начали приближаться к берегу, который находился под стенами и башнями. Тогда можно было видеть, как с кораблей и транспортов метали мангонели, как летели арбалетные болты и стрелы из луков, пущенные с большой быстротой, и как находившиеся внутри яростно защищались со стен и башен, так что во многих местах лестницы с кораблей подходили настолько близко, что люди с обеих сторон били друг друга мечами и копьями, а шум стоял такой, что казалось, будто рушатся земля и море. И знайте, галеры не осмеливались пристать к берегу.
Он был весьма доблестным и отважным. Ещё много людей было ранено и убито с обеих сторон, о чём я не могу рассказать. Прежде чем бой закончился, подошёл рыцарь из свиты Анри, брата графа Балдуина Фландрского, по имени Эсташ ле Марки, который был вооружён лишь гамбезоном* и железной шапкой, со щитом на шее, и весьма помог им загнать неприятеля обратно в город, так что приобрёл этим большую славу. С тех пор едва проходил день без многочисленных вылазок; враги теснили нас так близко, что нам было невозможно отдыхать или принимать пищу иначе как полностью вооружёнными. В числе прочих они сделали вылазку через одни из своих ворот, при которой потеряли много людей, но взамен один из наших рыцарей по имени Гийом Дельжи остался лежать на месте. Матьё де Валенкур действовал там весьма хорошо, и на подъёмном мосту ворот под ним был убит его конь; вообще все, кто оказался в этой схватке, держались как люди мужественные.
89. У тех ворот над Влахернским дворцом, через которые греки обыкновенно делали большую часть своих вылазок, Пьер де Грайель отличился более всех прочих, потому что занимал наиболее выдвинутую вперёд позицию и потому чаще оказывался в деле. Эта опасность и этот труд продолжались около десяти дней, пока однажды в четверг утром всё не было приготовлено к штурму и не установили лестницы. Венецианцы также приготовились со стороны моря, и было решено, что из семи отрядов три останутся снаружи охранять лагерь, а четыре другие пойдут на приступ. Маркизу Монферратскому поручили охранять лагерь со стороны полей вместе с отрядом шампанцев и бургундцев, а Матьё де Монморанси, граф Балдуин Фландрский со своими людьми, Анри, его брат, граф Людовик Блуаский, граф де Сен-Поль и их войска пошли на приступ и приставили свои лестницы к передовой стене, сильно занятой англичанами и датчанами; там они предприняли суровый приступ, и несколько рыцарей, поднимаясь по лестницам вместе с пешими людьми, завладели стеной, так что около пятнадцати человек оказались наверху и некоторое время сражались врукопашную топорами и мечами; но находившиеся внутри, вновь ободрившись, яростно отбросили их и захватили двоих пленников, которых тотчас отвели к императору Алексею, весьма обрадовавшемуся этому. Так этот приступ окончился без успеха, причём со стороны баронов было много раненых и искалеченных, что причинило им крайнее огорчение. С другой стороны, дож Венеции и венецианцы тоже не бездействовали, ибо все их суда были построены в весьма хорошем порядке единым фронтом, протянувшимся более чем на три выстрела из лука, и они мужественно, борт к борту, начали приближаться к стене и башням вдоль берега. Можно было видеть мангонели и другие военные машины, установленные на палубах кораблей и паландрий, которые метали большие камни в город, а арбалетные болты и стрелы летели во множестве, тогда как находившиеся внутри мужественно защищались; с другой стороны, лестницы на кораблях приближались к стенам настолько близко, что во многих местах воины сходились и сражались копьями и мечами. Крики были столь велики, что казалось, будто земля и море должны провалиться. Но галеры не знали, где и как пристать к берегу.
* Гамбезон — стёганый набивной поддоспешник, который надевали прямо на тело, а поверх него — кольчугу; это был нагрудник из полотна и пакли, не позволявший доспеху ранить тело.
Это были войска, называемые варягами и состоявшие на жалованье у греческих императоров.
90. Теперь вы услышите о необычайной доблести: дож Венеции, бывший старым человеком и совершенно слепым, стоял полностью вооружённый на носу своей галеры, а перед ним был гонфалон Святого Марка; он кричал своим людям, чтобы они высадили его на берег, иначе он распорядится наказать их телесно. Они сделали так, что галера пристала к берегу; люди выпрыгнули наружу и понесли перед ним на сушу гонфалон Святого Марка. Когда венецианцы увидели гонфалон Святого Марка на берегу и галеру своего сеньора, первой приставшую к суше, каждый счёл бы себя опозоренным, если бы не последовал за ним, и все пошли на берег. Люди с транспортов выпрыгивали наружу и устремлялись на сушу, кто быстрее и кто лучше. Тогда можно было видеть чудесный приступ, И ЭТО СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ЖОФФРУА ДЕ ВИЛЛАРДУЭН, МАРШАЛ ШАМПАНИ, КОТОРЫЙ СОСТАВИЛ ЭТО СОЧИНЕНИЕ: более сорока человек сказали ему как истину, что видели гонфалон Святого Марка Венецианского на одной из башен и не знали, кто его туда водрузил. Теперь послушайте о необычайном чуде: находившиеся внутри бежали и покинули стены. Наши вошли внутрь, кто раньше, кто лучше, захватили двадцать пять башен и поставили в них своих людей. Дож сел в лодку, послал вестников к баронам войска и велел сообщить им, что они овладели двадцатью пятью башнями и чтобы те знали наверняка: отбить их обратно будет нелегко.
91. Бароны так обрадовались, что едва могли поверить, что это правда. Венецианцы начали посылать в лагерь на лодках коней и верховых лошадей из числа тех, которых захватили внутри города. Когда император Алексей увидел, что они таким образом вошли в город, он начал посылать против них великое множество своих людей. Когда венецианцы увидели, что не смогут долго им противостоять, они подожгли здания между собой и греками. Ветер дул в сторону наших людей. Пожар разгорелся настолько сильно, что греки уже не могли видеть наших. Тогда венецианцы отступили к башням, которые захватили и затем оставили.
90. Поистине почти невероятно было видеть в этом случае великое мужество и доблесть дожа Венеции. Хотя он был стар и дряхл и совершенно не видел, он тем не менее явился полностью вооружённым на носу своей галеры со знаменем Святого Марка перед собой, крича своим людям, чтобы они высадили его на берег, иначе он распорядится судить и наказать их. Это заставило их подвести галеру к берегу; они тотчас выскочили наружу, неся перед ним главное знамя республики, и едва остальные увидели его и поняли, что галера их дожа первой пристала к берегу, как, считая себя потерявшими честь и доброе имя, если не последуют за ним, невзирая на все опасности и препятствия приблизились к берегу, один перед другим выпрыгивали из паландрий и предприняли яростный приступ, во время которого произошло удивительное событие, засвидетельствованное ЖОФФРУА ДЕ ВИЛЛАРДУЭНУ, МАРШАЛУ ШАМПАНИ, более чем сорока людьми, уверявшими его, что они видели гонфалон Святого Марка, поднятый на вершине одной из башен, хотя никто не знал, кто его туда водрузил; увидев это, находившиеся внутри оставили стену, а остальные толпой вошли в город и овладели двадцатью пятью башнями, которые наполнили своими солдатами. В то же время дож послал лодку к баронам войска, чтобы сообщить им, что они стали хозяевами этих двадцати пяти башен и что выгнать их оттуда будет нелегко.