- -
- 100%
- +
Малигат задумался, наблюдая за её техникой, которая стала на порядок выше. Взгляд скользнул по сбитым костяшкам пальцев, свежим ссадинам и синякам. Её хрупкость не совпадала в его голове с такой выносливостью, и он вдруг осознал, что никогда понастоящему не понимал её.
— Как ты держишься? — спросил он глухо. — Я же видел, как ты выдыхаешься во время марш-бросков. И первая сгораешь от жажды. Ты даже голод переносишь плохо.
— Тем не менее, я всегда дохожу до конца, верно?
— Да, — кивнул Малигат и после паузы, почти неслышно, повторил вопрос: — Как ты держишься?
Алера остановилась, тяжело дыша. Пот заливал глаза, туника прилипла к спине. Она вытерла лицо рукавом и подняла взгляд на Малигата.
— Помнишь тот недельный поход через пустыню? — спросила она. — Без припасов и воды? Мало кто дошёл до середины. Некоторые повернули назад, не дойдя до финиша две касиды. Включая тебя.
Она легко толкнула его кулаком в грудь — шутливо, но с намёком. Малигат стиснул зубы.
— Я рассчитал риски, — возразил он. — Шансы дойти до конца были ничтожны. Вернуться с запасом сил было единственным разумным выбором.
— До финиша оставалось ближе, чем путь назад, великан, — улыбнулась Алера. — Ты мог дойти. Но выбрал безопасность.
— Если бы я не рассчитал силы, то упал бы где-то в песках. И никто бы не нашёл. Это не осторожность — это здравый смысл.
Алера шагнула ближе, глядя ему прямо в глаза.
— В этом и разница, Малигат, — тихо сказала она. — Я не оставляю сил на обратный путь. Потому что обратный путь — это уже поражение.
Малигат застыл. В этой простой фразе было нечто, что заставило его по-новому взглянуть на мир — и на Алеру. Он вдруг понял: она не была сильной в привычном смысле. Она просто выбрала не показывать слабость — ни другим, ни даже себе. Что же двигало ею? Упрямство — да. Тщеславие — возможно. Желание угодить наставнику — наверняка. Но Малигат чуял: за этим скрывалось что-то большее. И это «что-то» он не очень понимал, но уже заранее не одобрял, поскольку оно шло вразрез с его собственными представлениями о правильном.
Алера между тем вернулась к тренировке, бросая фразы между ударами:
— До финального... испытания... меньше года. Путь к нему... занял десять лет. Разумно ли останавливаться?
— Такими темпами ты не доживёшь до финала, Алера, — с сомнением изрёк Малигат.
— Значит, ты будешь первым, кто займёт моё место, — усмехнулась она, не сбавляя темпа.
Малигат отстранил грушу, преградив пространство для удара. Наклонился к ней вплотную — так близко, что она уловила его дыхание.
— Твоя одержимость наставником делает тебя слепой, — прошептал он. — Ты теряешь себя, Алера. Теряешь друзей. Скоро не останется никого, кто будет на твоей стороне. В отряде всё больше тех, кто ждёт, когда ты сломаешься.
— Ты из их числа? — Алера посмотрела на него в упор. В ее голосе звучал холодный вызов.
Малигат ответил не сразу. Он отпустил снаряд и медленно пошёл к выходу. У самой двери остановился, не оборачиваясь.
— Я не хочу, чтобы ты сломалась, — бросил он тихо, но Алера услышала.
***
Разговор с великаном оставил в душе Алеры горький осадок. Похоже, своим неудержимым стремлением привязать к себе Рувима она невольно отняла у Малигата наставника. И теперь видела в его глазах тихую, всепоглощающую печаль — печаль человека, который навсегда остался в тени её триумфа. Алера впервые задала себе вопрос: не потеряла ли она больше, чем приобрела? И ей вдруг стало по-настоящему горько. Одиночество поглотило её: даже привычный запах дортуара казался чужим, а голоса соратников звучали где-то вдали, словно из другого мира.
— Ты снова молчишь, — Тангам присел рядом, протягивая ей кусок хлеба. Свой Алера проглотила, не заметив. — У нас ещё час до следующей тренировки. Говори, пока можешь. Потом слова застрянут в горле.
Алера лишь кивнула, не поднимая глаз. Она сидела, прислонившись к стене, чувствуя прохладу сквозь ткань формы. Ксодар подсел к ним, молча протянул кружку с киселём: он знал, она его любила. Алера даже не взглянула, но пальцы на кружке задержались дольше, накрыв его руку — это было её «спасибо».
— Алера, ты не обязана доказывать ему что-то ценой своей жизни, — сказал Ксодар. — Даже если он слеп — мы видим, как ты сильна.
Идрис, фыркнув, подала голос:
— Ой, да не утешайте её. Она думает, мастер её ценит. — Идрис скрестила руки, её холодные голубые глаза впились в Алеру. — Да ты для него лишь досадная ошибка. И он раздавит тебя, как всех остальных.
Алера, оглушённая усталостью, с трудом сфокусировала взгляд:
— Если бы я была ошибкой, он бы уже избавился от меня, — ответила она неожиданно жёстко. — А я всё ещё здесь. И останусь здесь, Идрис.
В глубине души она понимала: Рувим назначил ей испытания не ради наказания. Он защищал их — от себя самого, от неё, от неумолимых правил. То, что произошло, не должно было повториться, и тренировки стали барьером между ними.
Но Алера не собиралась отступать. Нет, она не грезила о совместном будущем. Её цель лежала в иной плоскости: доказать, что физические испытания не могут сломить её дух. Что она достойна его уважения. И однажды он увидит в ней не подопечную, а равного бойца. И тогда... может быть...
Она не позволяла себе думать дальше.
Глава 8 "Проклятые земли"
Туманность Андромеды, звездная система Аль-Сафир, колония Великой Империи 14-Б, планета Шахри. Ашкадарская Пустыня, 2892 г.
Пески Ашкадара засасывали её всё глубже. Алера отчаянно пыталась удержаться на поверхности. Но пустыня, как густой кисель, тянула её вниз, словно попавшего в чашку жука-крестокрыла. Её пальцы судорожно вцеплялись в песок, который расползался между фалангами.
До этого момента она не испытывала страха перед «пустой землёй» - так называли Ашкадарскую долину, потому что она обозначалась на карте большим белым пятном. Сплошное море золотисто-серого песка, ад солнца и жары, пекло, где впору впасть в отчаяние или сойти с ума — всё это странным образом завораживало Алеру. Здесь в знойный полдень вскипала кровь, не рос и самый неприхотливый из кактусов, и даже перелётные птицы огибали эти места, пролетая на высоте нескольких сотен метров. Здесь песку ничего не стоило взять и засыпать целый город, оазис, караван, не говоря уже об одиноком путнике. Он был способен нежданно-негаданно налететь, подхваченный маленьким смерчем, и обрушиться сверху, захватив в плен, превратив в ещё один бархан среди миллионов барханов эрга. Или в один момент прийти в движение, превращаясь под ногами в жадную топь, чтобы затянуть на глубину.
Так и случилось. Алера уверенно пересекала пустыню, следуя указаниям навигатора. Ни зыби, ни признаков движения, ни подозрительных участков — лишь ветер и пение дюн. Но один неверный шаг — почва под ногами вздрогнула, расползлась, и она по пояс провалилась в зыбучий песок.
На запястье судорожно мигал хронокомпас — она чувствовала короткие толчки соленоида и неровности спайки металлического браслета. Перед финальным испытанием Алера лично откалибровала механизм, вручную провернув каждую шестерёнку, и загрузила в навигационную систему свой персональный маршрут, выданный командованием. Что же пошло не так? Она проверила каждый байт данных. А ночь перед стартом корпела над проработкой деталей: отметила безопасные тропы, обходные манёвры и зоны риска. Не реагировала на ворчание Идрис: «Ну когда ты уже ляжешь...» Поспать удалось всего пару часов. Утром, даже под рёв сирены, Ксодар едва добудился её.
Задача стояла предельно жёсткая: пройти от Главных ворот Магришаха по караванному пути, незаметно проскользнув мимо дронов с боевыми зарядами. От мастерства скрытного перемещения зависела жизнь — дроны били прицельно, на поражение. Затем, миновав волчьи тропы и гнёзда камнезубов, добраться до раскалённой пустыни Ашкадара. Обойдя зыбучие пески, в которых любят питаться ползуны, достичь Камнеморья. Наконец, преодолеть склон с помощью снаряжения и вернуться по кольцевому пути в Цитадель.
Разрешалось пользоваться защитным костюмом и хронокомпасом, корректировать индивидуальный маршрут на своё усмотрение — главное, вернуться вовремя и живым. Можно было взять с собой оружие ближнего боя, снаряжение, инструменты. Воды — по минимуму. Еду — нельзя.
Это был не просто маршрут. Это было испытание — боевых навыков, смекалки, выносливости.
Но всё пошло наперекосяк, хоть и не сразу. Первые этапы Алера прошла легко, словно сама удача вела её вперед. Однако едва она достигла района Ашкадара, хронокомпас предательски изменил маршрут. Он привёл её прямиком в сердце зыбучих песков. Контуры голографической карты дёргались и искажались, словно кто-то намеренно вносил помехи в передачу координат. «Нет, этого не может быть! Я не могу погибнуть так нелепо. Только не так...» — промелькнула отчаянная мысль. Увязнув уже по грудь, Алера заставила себя замереть, вспоминая правила: «В зыбунах главное — спокойствие. Песок пожирает тех, кто сопротивляется яростно».
Свободной рукой она попыталась активировать резервные параметры хронокомпаса. Без его навигатора границы ловушки было не определить. Но устройство лишь слабо пульсировало в ответ, будто теряя последние крохи энергии. В груди защемило от осознания: прибор, которому она посвятила бессонные ночи, теперь становился её палачом.
Пустыня продолжала затягивать её, словно ненасытный зверь, неспешно смыкающий песчаные челюсти. Песок обволакивал тело, проникал под одежду, забивался в рот и нос. Песчинки царапали кожу шеи и лица, не прикрытые хроматексом. Давление на грудную клетку усиливалось.
Паника накатила чёрной волной. «Дыши. Считай. Двигайся плавно», — проговорила Алера, заставляя разум сосредоточиться. Собрав все силы, она начала предельно осторожно, буквально дюн за дюном[2], продвигаться туда, куда вела интуиция — в направлении, прямо противоположном показаниям навигатора.
Вокруг неё песок словно ожил: тысячи мелких струй расползались в стороны, образуя круглые воронки с человеческую ладонь. Эти воронки то расширялись, то сужались, словно голодные рты, погружая её всё глубже. Вязкая масса обхватывала ноги, бёдра и грудь, уплотняясь при любом резком движении. Тишину нарушал лишь жуткий шорох: мириады песчинок тёрлись друг о друга, создавая монотонный, гипнотизирующий звук.
Понимая, что тонет, она натянула шлем-капюшон хроматекса и нажала кнопку жизнеобеспечения. Системы загудели, кислород хлынул к лицу — и в этот момент песок накрыл её целиком. Мир превратился в сдавливающую темноту, где единственным ориентиром был механический гул скафандра и тяжесть песка вокруг.
Ногтями она царапала твёрдые участки породы — обломки древнего геологического слоя, выступающие островками среди подвижной массы. Каждый найденный скалистый выступ давал шанс продвинуться на пару дюнов ближе к спасению. «Если найду камень побольше...» — мелькнула мысль. Внезапно пальцы нащупали крупный валун, поднимающийся волнами наверх. Собрав последние силы, Алера вцепилась в него мёртвой хваткой. Хроматекс загудел, активируя мышечные усилители. Она цеплялась ступнями за выступ, подтягивалась, снова и снова. Песок неохотно отпускал её, сдавливая рёбра.
Наконец, голова вырвалась на поверхность. Ещё несколько рывков — и она рухнула на спасительную твердь. Тело обмякло, мышцы дрожали, дыхание вырывалось хриплыми всхлипами. Алера стянула шлем и вдохнула полной грудью. Кровь пульсировала в висках, сердце колотилось как безумное. Но она была жива.
Только здесь и сейчас, угодив в смертельную пучину, Алера осознала: она выстояла во многом благодаря наставнику. Его безжалостные уроки казались жестокостью, обидные слова — несправедливостью. Но именно они, заставляя подниматься, игнорировать боль и усталость, всплыли в памяти в нужный момент. Он учил не терпеть, а превозмогать. И это стало той нитью, что вытянула её из ловушки.
Придя в себя, Алера огляделась. Она лежала на камне у самой кромки чёртова зыбуна. Вокруг — ещё несколько миль пустыни Ашкадара. Только сейчас она заметила, что зыбун можно различить по цвету: он чуть светлее основной массы песка и слегка переливается на солнце. И как она не видела этого раньше?
Алера с ненавистью оглядела повреждённый хронокомпас. Он привёл её в ловушку. Теперь она знала это наверняка. Всё. Она в нём больше не нуждалась. Настало время довериться себе.
Она размахнулась, и прибор, сверкнув в лучах солнца, исчез в песчаной пучине. Вместе с ним ушла последняя нить, связывавшая её с иллюзией контроля. Теперь — только инстинкты. Никакой электроники.
Она готова. Рувим хорошо подготовил её.
Алера достала из рюкзака флягу с водой и позволила себе сделать сразу несколько глотков, чтобы восстановить силы. Холодная влага на мгновение заглушила сухость во рту, но Алера тут же отставила флягу. Вода — на крайний случай.
***
Солнце вошло в зенит и нещадно палило. Только хроматекс спасал её от перегрева. Датчики на рукаве показывали температуру, близкую к кипению воды. Термоэлементы в швах костюма периодически жужжали, запуская систему охлаждения, — пока справлялись. Но что, если система даст сбой? Алера сглотнула: во рту уже ощущалась горечь усталости. Она поймала песчаную ящерицу, съела скудное мясо, чуть утолив жажду солёной кровью. Этого хватит. А воду лучше экономить.
Впереди, в дрожащем от жары воздухе, уже показались серые скалы Камнеморья. Ещё немного — и она сможет укрыться в их тени. Ещё чуть-чуть - и останется лишь перелезть через ущелье Кхор-Шад. Тогда она окажется в двух шагах от финиша. «Терпи, Алера. Ты близко».
И тут впереди зашевелился песок. Лёгкие волны прокатились под дюнами, словно кто-то быстро рыл неглубокий тоннель.
Ползуны.
От зубов к костям поднялся неприятный низкий гул — вибрация ползунов. Значит, они уже близко. Очень близко.
Алера скинула снаряжение и активировала плазменный меч. Зелёное лезвие вспыхнуло, отбросив на песок тень. Она вцепилась в рукоять, чувствуя, как пот стекает между лопаток.
Ползуны были старейшими хищниками пустыни — древними, как сами дюны. Однажды она видела одного вблизи, когда тварь напала на их лагерь. С виду — огромная многоножка длиной в два человеческих роста, а под песком, может, и ещё столько же. Тогда они убили её всем отрядом. Сейчас она одна. А ползунов — много.
Они двигались под песком бесшумно, роя путь щетинками и перепончатыми лапками. Только волны на поверхности выдавали их приближение. Первая волна замерла в трёх шагах от неё. Затем — резкий рывок: из песка вырвалась пасть, усеянная мелкими острыми зубами. За ней — вторая, третья. Между рядами клыков блеснули помпы для пускания яда.
Алера сделала кувырок назад, увернувшись от смертоносной слюны. Но всё равно почувствовала, как капли слизи попали на хроматекс, прожигая его с шипением. В тот раз от палатки не осталось следа, включая металлический крепёж. Что уж говорить о костюме.
Глаза-щёлочки уставились на неё. Не слепые. Оценивающие. Страх холодил позвоночник, но Алера знала: ползуны чувствуют адреналин. Если поддаться панике — бросятся все разом. Меч дрожал в её руке. Или это земля дрожала под натиском ползунов?
Первый ползун резко кинулся к ней. Она отпрыгнула в сторону и широким замахом рассекла воздух. Мощный удар опустился на голову ползуна. Раздался треск плазмы, и крупный фрагмент бледно-розовой плоти отлетел в сторону. Песок окрасился кровью, в воздухе запахло чем-то острым, отчего в носу запершило.
Ползуны завизжали, разбрызгивая ядовитую слизь. Кислотные капли снова попали на её хроматекс, разъедая ткань.
Второй ползун попытался обойти справа. Алера выхватила метательный клинок из ножен на поясе. Её руки дрожали от напряжения, но бросок получился точным — лезвие насквозь пронзило глаз монстра. Ползун замер, дёргаясь в агонии, а затем рухнул.
Третий, воспользовавшись моментом, попытался атаковать хвостом. На конце его блеснуло острое жало. Она едва успела отклониться: ядовитая конечность с шипением впилась в песок там, где только что была её нога. Не дожидаясь новой атаки, Алера рванулась вперёд. Первым ударом она отсекла смертоносное жало, вторым, с резкого разворота — добила монстра. Ползун дёрнулся, издав скрежещущий визг, и рухнул, разбрасывая песчинки.
Тишина.
Её дыхание было тяжёлым, рваным. Одежда пропиталась потом и слизью, но она стояла на ногах.
Оглядевшись, она увидела, что хроматекс превратился в лохмотья, пропитанные ядом. Алера отбросила меч, отстегнула пояс с клинками и торопливо сняла остатки костюма. Ткань прилипала к коже, и местами её приходилось отдирать. Вскоре она осталась только в майке и шортах. Обжигающая слизь стекала по бедрам и рукам, оставляя за собой ожоги и тонкие красные нити воспалённых капилляров. Алера второпях достала из рюкзака набор антидотов, плеснула на кожу из пузырька с мутной жидкостью — кислота превратилась в охлаждающую пену. Стало легче.
Ветер тронул её обнажённую кожу, остужая жар боя. Где-то вдали, за дюнами, снова зашевелился песок. Подкрепление? Или это всего лишь мираж?
Надо было спешить. Алера застегнула на талии пояс с оружием, подхватила меч, накинула на плечи поклажу и бросилась бегом в сторону Камнеморья.
***
Алера шагнула на холодную серую твердь, но позади ей по-прежнему чудилось шевеление, будто ползуны всё ещё следуют по пятам. Она обернулась: граница песка и камня была настолько чёткой, что казалась рукотворной. Ни плавного перехода, ни россыпи камешков — только резкая черта между слепящим песком и хмурыми скалами.
Здесь воздух дышал прохладой. Это была северная часть Камнеморья. До испытания Алере не приходилось здесь бывать — она знала это место только по картам. Долина простиралась на сотни лиг: от зубчатых пиков на востоке до туманного хребта на западе.
К югу скалы становились ниже, ущелья удлинялись, из земли вырастали каменные сталагмиты, чаще встречались кости ящеров. Там, на юго-западе, проходили их занятия в ущелье Мёртвых вод, где Алера впервые встретила Рувима.
С противоположной стороны, на востоке, скалы стояли рваными рядами, словно зубы дракона. А здесь, в северной части, скалы жались друг к другу, лишь изредка прорезаясь короткими глубокими ущельями. Слоистые уступы вились волнами, как застывшее море, — название оправдывало себя. На камнях виднелись древние отпечатки раковин, водорослей, кораллов. Прохлада ощущалась явственней.
Алера замерла, вслушиваясь. Ветер пел. Он не шептал и не гудел — он взывал. То растягивал звук, как струна, то срывался в пронзительный свист, то затихал, прячась в расщелинах, а потом вновь вырывался завыванием, от которого по спине пробегал холодок. Он словно говорил на разных голосах.
Алера втянула воздух, пытаясь уловить за многоголосием ветра запахи. Ни песка, ни кислого духа ползунов. Только соль, мгла и что-то древнее — будто скалы ждали её. И она пошла дальше, вслушиваясь в эхо собственных шагов.
Тропа петляла между валунами. Алера улыбнулась: некоторые из них имели такую ровную округлую форму, что напоминали яйца куропаток, только раздувшиеся до невероятных размеров. Она двигалась осторожно: то протискивалась между тесными глыбами, то пригибалась под нависающими плитами, то огибала россыпи обломков.
Иногда на пути встречались ряды колонн, выстроенных в линию, арки, слишком правильные, чтобы быть творением природы. Ступени, уходящие то вниз, то вверх. В некоторых местах они были гладкие, будто отполированные. Алера провела ладонью по одной из плит - ни одной зазубринки. «Подводный город?» — мелькнула мысль. «Неужели Древние люди могли жить под водой?..»
Тропа разветвилась. Немного подумав, вспоминая карты, Алера свернула левее. Вскоре между двумя массивными скальными выступами показался узкий тёмный проём — вход в ущелье Кхор-Шад.
Это без сомнения было оно. Ущелье простиралось вглубь земли, словно гигантский разлом, расколовший гору пополам. Его склоны были покрыты странными наплывами, будто застывшими потоками смолы. Тропа сужалась, вынуждая её то прижиматься к шершавой стене, то опускаться на четвереньки, пробираясь под нависающими глыбами. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырости.
Наконец тропа упёрлась в подножие большой чёрной скалы. По местным поверьям, когда-то это был огромный ящер, застывший в камне. Неподалёку темнел вход в пещеру — узкий тёмный проём зиял как пасть. Изнутри доносился низкий гул ветра. Алера слышала истории о том, что в пещере Кхор-Шада живёт сама Тьма, а стены пропитаны ядом древних проклятий. Она не верила в эти сказки — по крайней мере, старалась не верить. В конце концов, она не собиралась входить туда.
Алера подняла взгляд. Стена скалы не была отвесной, как в других участках Камнеморья. Здесь виднелись уступы, трещины, естественные ступени. Нелегко, но пройти можно. Подъём займёт не один час, потребует сил и сосредоточенности. Но для Алеры это не проблема: в скалолазании она мастер.
Девушка присела на корточки, чтобы проверить альпинистское снаряжение. Пальцы дрожали, когда она начала осматривать крепления. Первое, что бросилось в глаза — страховочные тросы были перерезаны! Идеально ровные срезы на краях не оставляли сомнений: это было сделано намеренно. Верёвки перерезали. Аккуратно. Расчётливо. Кто-то хотел её остановить.
Холодный пот выступил на лбу. Она ощупала остальное снаряжение: не хватало двух комплектов карабинов — крохотных, с ноготь, но ключевых для перестёжки на вертикальных участках. Их отсутствие не сразу заметишь. Когти для скал были целы, но без верёвок они становились бесполезны.
Её охватил ужас. Она оказалась в ловушке. Кто-то спланировал это заранее, зная, что она придёт сюда. Алера чётко помнила, как накануне затягивала последний карабин, проверяла тройной узел на основной верёвке, ощупывала каждый миллиметр оплётки. Всё было идеально.
«Нет, только не это», — прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Без снаряжения подъём был невозможен. Оставался лишь один путь — через проклятую пещеру.
Из темноты донёсся протяжный вой ветра, будто пещера приглашала её внутрь.
***
Альпинистское снаряжение Алера брать не стала. Оно теперь было ни к чему — лишний груз. В рюкзаке остались лишь припасы, вода, антидоты. Рукоять оружия она сжала в ладони - на всякий случай. И вошла.
В другой руке девушка несла фонарь, хотя от него было мало толку. Свет тонул в плотном, словно масляном, воздухе или растворялся в пористых стенах, будто они пили его. Даже её глаза, привыкшие к жизни в подземелье, не могли ничего ясно разглядеть. Алера слышала, как где-то вдали капает вода, а внизу, под ногами, тихо шуршат маленькие лапки — крысы. Их хвосты иногда мелькали в тусклом круге фонаря. Они не бежали, а крались, будто изучая её шаги. Но это не страшно. Крысы — самые безобидные хищники на Шахри.
По мере продвижения вглубь пещеры воздух становился гуще, а запах гнили — резче. Своды то взмывали ввысь, то опускались почти до земли, заставляя Алеру пригибаться. Иногда фонарь выхватывал из темноты странные силуэты: то ли сталактиты, то ли очертания рук, протянувшихся из тьмы.
Затылок покалывало, а в животе разливалось противное, липкое чувство страха. Казалось, рядом следовал кто-то невидимый, кто не хотел уходить. Кто-то неотступный, молчаливый, безжалостный. «Надо быть начеку», — мелькнула мысль. Всё равно отступать было некуда: Кхор-Шад уже заявил права на её душу.
Дорога то и дело разветвлялась, превращаясь в лабиринт: тропы разбегались в разные стороны, ныряли в боковые гроты, петляли между колоннами сталагмитов, похожих на окаменевшие деревья. В такие моменты Алера закрывала глаза, доверяясь интуиции. И выбирала путь, где воздух пах чуть свежее — будто там, вдали, уже ждал выход.
Внезапно свод пещеры стал настолько низким, что пришлось ползти на четвереньках. Меч она вложила в крепление на поясе, а фонарь сжала зубами, для удобства. Алера двигалась медленно, осторожно ощупывая путь. Рюкзак цеплялся за низкие своды, и его пришлось снять и толкать перед собой. Камни были скользкими от влаги, а под пальцами то и дело хрустели мелкие осколки чьих-то костей. Алера поморщилась, представив, кому они могли принадлежать, но заставила себя об этом не думать.
Наконец, своды перехода стали подниматься, и Алера смогла выпрямиться в полный рост. Но тьма здесь стала гуще, почти осязаемой. Звуки капающей воды — ближе. Алера споткнулась о что-то твёрдое и упала носом в землю, выронив фонарь. Его свет дважды моргнул, и перед тем, как погаснуть, осветил нечто, отчего по венам разлилась ледяная волна ужаса. Дыхание застряло в горле, превратившись в сухой хрип.
Прямо перед её лицом горели два ряда внимательных красных глаз — каждый размером с блюдце. Мохнатые лапы-челюсти, толстые, как запястье, щёлкали в сантиметрах от её носа. Вокруг огромной головы, покрытой бугристым хитином, изгибались конечности, каждая длиннее её руки. Чуть позади, прорезав красными зрачками темноту, проявились ещё несколько таких же существ. Из их ртов доносилось шипение, похожее на свист пара. Воздух наполнился кисло-медовым запахом.